Ущелье Гигантов
Май 2008
Гарри и Гермиона сидели в тени дерева и смотрели, как Тедди бежит через красную каменистую поляну впереди, а по пятам за ним с лаем несётся собака. Добравшись до озерца, Тедди нырнул прямо в воду. Собака прыгнула следом, в воздухе превратившись в маленького дельфина, и с плеском исчезла.
Тедди вынырнул, обняв дельфина за шею, а тот тыкался носом ему в щёку. Тедди рассмеялся, потом сменил цвет волос с синего на иссиня-чёрный.
— Не забывай, ты не один умеешь меняться, — сказал он существу, которое одобрительно щёлкнуло в ответ.
Тедди выбрался из воды, и животное последовало за ним, приняв облик маленькой лошадки. Они побежали к ближайшему дереву, и, когда Тедди начал карабкаться по веткам, существо превратилось в обезьянку и полезло следом.
— Сегодня вечером он будет совершенно измотан, — заметила Гермиона.
Гарри рассмеялся.
— Я и сам вымотался, просто глядя на него.
— Разлучать их будет тяжело.
— Да, но он уже достаточно взрослый, чтобы понимать. Ничего похожего на ту истерику, которую он закатил, когда они только познакомились.
Гермиона поморщилась. Она никогда не забудет двухчасовую истерику, устроенную Тедди, когда они впервые привезли его сюда. Ему было пять, и он был совершенно очарован хамеологом, которого тут же назвал Морфом. Когда пришло время уходить, он заорал во всё горло, и внешность его беспорядочно менялась, пока он кричал в исступлении.
Гарри пришлось нести его на руках до самого лагеря. Там они перепробовали все возможные способы отвлечь его, но успокоить Тедди не смогли. В итоге он просто вырубился от усталости.
Гарри посмотрел на Гермиону. Она полулежала, опираясь на локти, глаза закрыты, а ветерок трепал кудри, всё ещё влажные после недавнего купания. Воздух был прохладным и свежим, но Гарри знал: через несколько часов всё изменится. Как только солнце пробьётся в каждую трещину каньона, температура быстро поднимется, и любой ветерок станет тёплым.
Они приезжали в Ущелье Гигантов каждый год с тех пор, как впервые привезли сюда Тедди, и уже хорошо знали и Заповедник, и нескольких великанов. Первым делом они находили Морфа, который, казалось, был так же очарован Тедди, как тот — им (или ею — пол Морфа они так и не выяснили). Они спросили одного из великанов, часто ли хамеологи привязываются к детям, и им ответили, что такое поведение редкость. Похоже, Морф чувствовал в Тедди родственную душу — того, кто тоже может менять облик по желанию, — и следовал за ним по всему Заповеднику до самого отъезда.
Гермиона тихо, довольно вздохнула, и Гарри снова перевёл взгляд на неё. Чёрт, какая она красивая. Глаза скользнули по её фигуре, прикрытой простым чёрным купальником и шортами, и остановились на едва заметном округлении живота. Если бы он не знал её тело так хорошо, мог бы и не заметить.
Гарри протянул руку и положил ладонь ей на живот. Она улыбнулась, глаза слегка приоткрылись.
— Привет.
— Ты прекрасна.
Она озарила его улыбкой, от которой стала ещё прекраснее — а он раньше думал, что это уже невозможно.
— Когда мы скажем Тедди? — прошептала она.
Гарри посмотрел на Тедди, который как раз бежал к ним.
— Сейчас?
Гермиона пожала плечами и села, когда Тедди приблизился. Морф превратился в разноцветную змею и обвился вокруг тонкого торса и шеи мальчика.
— У вас есть что-нибудь поесть? — запыхавшись, спросил Тедди.
Гермиона потянулась к рюкзаку и расстегнула маленький карман.
— Ты уже достаточно хорошо меня знаешь, чтобы понимать: у меня всегда есть перекус, Тедди. — Она бросила ему пакет сырных крекеров, потом пакет винограда. Достала второй пакет винограда и положила на землю между собой и Гарри, прежде чем застегнуть рюкзак.
Гарри и Гермиона смотрели, как Тедди с жадностью уплетает еду, будто не ел неделями, а сами делили второй пакет винограда, пытаясь показать, как едят цивилизованные люди, — хотя Тедди на них и не глядел.
— Псс, — шикнула Гермиона.
Гарри оторвал взгляд от Тедди, который кормил Морфа крекерами, и посмотрел на неё.
Она приподняла брови и кивнула в сторону Тедди.
Гарри пожал плечами.
Гермиона сверкнула глазами, и между ними прошёл короткий безмолвный разговор.
«Скажи ему», — говорили её глаза.
«Почему бы тебе не сказать?»
«Ты его крёстный!»
«А ты беременна!»
Гермиона вздохнула, повернулась к Тедди и без всяких предисловий сказала:
— Тедди, у нас с Гарри будет ребёнок.
Тедди замер. Морф, словно уловив перемену настроения, превратился в белую кошку и забрался к нему на колени. Тедди рассеянно гладил её, хмурясь и глядя на основание дерева.
— Когда? — спросил он.
— В октябре, — ответила Гермиона. — Скорее всего, за неделю-две до Хэллоуина.
— Значит, вы… э-э… — Он оборвался и посмотрел на Морфа. — У вас появится малыш в мой последний год перед Хогвартсом.
— Да, — сказал Гарри, внимательно наблюдая за ним.
— Я понимаю, — произнёс Тедди голосом, лишённым обычной живости. — Вы, наверное, будете очень заняты.
— Тедди… — начал Гарри.
Тедди резко вскинул глаза на Гарри.
— Я понимаю, Гарри. Тебе будет сложно по выходным тренироваться со мной в полётах и… э-э… постоянно видеть меня дома. Я пони…
Гарри положил руку на тощее плечо Тедди.
— Ничего из этого не изменится, — твёрдо сказал он.
— Правда? — Тедди посмотрел на Гермиону, та кивнула.
— Да, мы будем заняты с малышом, — продолжал Гарри, — но это не значит, что мы перестанем видеться с тобой. Мы слишком тебя любим. Помнишь, как твоя бабушка увезла тебя из города на две недели прошлой зимой? Мы чуть с ума не сошли.
— Он прав, — вмешалась Гермиона. — Мы ужасно по тебе скучали. Гарри превратился в лужу слёз и целый день не мог встать с постели.
Тедди закатил глаза — привычка, перенятая у Гермионы.
— Теперь ты просто шутишь.
Гермиона улыбнулась.
— Может быть, но суть остаётся. Ты часть нашей семьи, и это не изменится.
Тедди повернулся к Гарри.
— Значит, мы всё равно будем вместе летать?
— Да.
— И ты всё равно возьмёшь меня в Косой переулок за вещами для Хогвартса следующим летом?
— Да.
— И на вокзал Кингс-Кросс? Ты будешь провожать?
— Обязательно, — вмешалась Гермиона. — И малыша возьмём с собой.
Тедди прикусил губу, и Гарри понял: следующий вопрос — тот, которого он боится больше всего. Он снова посмотрел на Морфа, который громко мурлыкал, и спросил:
— А эта поездка? Мы приезжаем каждый год, но… с малышом…
— Мы привезём малыша, — сказал Гарри.
Глаза Тедди загорелись.
— Правда? — Он снова посмотрел на Гермиону в поисках подтверждения.
Она кивнула.
Тедди засиял, и последние сомнения растаяли.
— Круто. Это будет круто, когда рядом будет малыш. Почти как младший брат или сестра. — Он покраснел. — То есть я понимаю, что это не совсем то же самое…
— Думаю, это будет именно так, — сказал Гарри, в последний раз сжав плечо Тедди, прежде чем убрать руку.
Тедди рассеянно кивнул.
— У моего друга Падраига есть младший брат. Правда, он его, кажется, не очень любит. Говорит, тот всё время только какает и орёт.
Гермиона рассмеялась.
— Ну, наш малыш будет таким же. Но недолго. Или, во всяком случае, я надеюсь.
Тедди пожал плечами. Отдал Гермионе пустые пакеты от перекуса, посадил Морфа на землю и встал.
— Я всё равно думаю, что это круто. И я рад за вас. Вы будете замечательными родителями. Вроде уже и есть.
— Вроде замечательными или вроде родителями? — спросил Гарри. — Здесь, кажется, важна точность.
Тедди закатил глаза и побежал обратно на поляну.
— Пошли, Морф! — Существо превратилось в маленького кролика и запрыгало следом.
— Ну вот, с ним всё в порядке, — сказала Гермиона, ложась на спину и подкладывая под голову рюкзак.
— Все эти переживания — зря.
Она улыбнулась ему.
Гарри перевернулся на бок и положил голову ей на живот. Она опустила руку и начала перебирать его волосы. Гарри закрыл глаза и сосредоточился на бурлящих звуках внутри Гермионы. Там был крошечный ребёнок, который с каждым днём становился всё больше. Он не мог не поражаться тому, какое чудо — ведьмы и их способность создавать жизнь. Почему об этом не говорят чаще?
— Эй, — прошептала она.
Гарри открыл глаза и увидел, что Гермиона смотрит на него сверху.
— Я знаю пол.
Глаза Гарри расширились.
— Что? Когда ты узнала?
— Перед самым отъездом. Хочешь знать?
Он приподнял голову.
— Да. Конечно. Кто?
— Девочка.
Сердце Гарри остановилось. Он снова посмотрел на её чуть округлившийся живот.
— Девочка? — выдохнул он.
— Да.
Гарри тяжело выдохнул.
— Чёрт возьми. — Он наклонился и прижался лбом к её животу. Девочка! У них будет маленькая девочка. Будет ли она похожа на Гермиону? С кудрявыми каштановыми волосами и зелёными глазами? Или волосы будут тёмными, как у него? Может, глаза достанутся от Гермионы. Будет ли умной? Мерлин, он надеялся, что в этом она пойдёт в маму. Но с его способностью летать, конечно. Девочка!
Он улыбнулся, и несколько слёз упало на её купальник. Она снова начала перебирать его волосы. Гарри хотел сказать что-то особенное. Сказать, как сильно любит её. Как много значит для него то, что они создают семью вместе, и что он полностью предан ей и их дочери и сделает для них всё. Но слова не шли. Хотя по взгляду он понял: она и так знает.
— Она будет самой счастливой маленькой девочкой с лучшим папой во всём мире. Во всех мирах, — добавила она с улыбкой.
Гарри пришлось сделать несколько глубоких вдохов, прежде чем он смог ответить.
— Не могу дождаться встречи с ней. Но в тот день я, наверное, буду полной развалиной — лужей слёз, как ты сказала, — так что не рассчитывай на мою поддержку.
— Учту, — ответила она с ухмылкой. — Запасной вариант пригодится.
Зачарованный лес
Июнь 2018
— Ноги болят, — пожаловалась Роуз.
Гарри обернулся через плечо на Гермиону. Они обменялись усталыми взглядами, после чего Гарри снова повернулся к Роуз и сказал:
— Выживешь.
— Почему нельзя просто аппарировать?
— Ты умеешь аппарировать, солнышко? — поддразнил Гарри. — С каких пор?
Она театрально вздохнула.
— Ты понял, что я имела в виду, пап.
— Мы уже объясняли, Роуз: туда, куда мы идём, аппарировать нельзя, — сказала Гермиона у них за спиной. — Нужно добраться, решая эти маленькие головоломки, и, если память мне не изменяет, последняя уже близко.
— Ладно, — вздохнула Роуз. — Хоть бы меня несли, как Хейзел. — Она посмотрела на младшую сестру, которая сидела на спине у Тедди, обхватив его за шею.
— Хейзел пять, — заметил Алекс, её младший брат. — Тебе девять. Ты вполне можешь пройти пару миль. Думаю, тебе просто скучно.
— Я тебя не спрашивала, Алекс, — огрызнулась Роуз.
— Вот мы и на месте! — сказал Гарри, указывая на поляну впереди. Он бросил Гермионе взгляд, который говорил: «Мы их теряем».
— Знаю, — беззвучно произнесла она, доставая палочку, готовая решать головоломку последнего мухомора. Тот стоял на развилке четырёх тропинок. Она присела перед ним, ища на шляпке место, больше всего похожее на руну Вуньо.
Алекс, которого все сегодняшние головоломки привели в восторг, присел рядом.
— Что ты ищешь?
— Руну, — ответила она.
— Вот одна. — Он указал на форму, похожую либо на Феху, либо на Ансуз.
Гермиона покачала головой.
— Это действительно руна, хотя трудно точно сказать какая — она немного искажена. Либо Феху — процветание и начала, либо Ансуз — руна божественного. Но ни одна из них не подходит.
Алекс кивнул, впитывая информацию. Гермиона не смогла сдержать улыбку. Из троих детей он больше всего походил на неё характером — с ненасытной жаждой знаний. Но он был точной копией Гарри, только с карими глазами и без очков. Вообще-то внешне он больше походил на Джеймса, хотя сходство становилось менее заметным, когда на лице у Алекса было обычное серьёзное выражение.
— Она просто читает ему лекцию, — ныла Роуз с края поляны.
— Прекрати ныть, Роуз, — резко сказал Гарри, — иначе мы тебя оставим, а сами пойдём смотреть колонию фей.
— Ты меня не оставишь.
— Он правда её оставит? — спросила Хейзел у Тедди по другую сторону от Гермионы, немного тревожась за сестру.
— Может быть, — пожал плечами Тедди. — Я бы его не провоцировал.
— Никого не оставляем, — сказала Гермиона. — Но помолчите, пожалуйста, все — дайте сосредоточиться. Мы почти на месте.
И тут она наконец заметила нужную руну.
— Смотри, Алекс. Я искала вот эту. Вуньо. Она означает счастливые концовки. Подходит, правда?
Брови Алекса сдвинулись.
— А если не знать, что это конец головоломок? Ты знаешь только потому, что уже здесь бывала.
Гермиона улыбнулась. Ему было всего семь, а он сразу уловил главную сложность этой загадки.
— Если не знаешь, что это последний мухомор, нужно найти все руны на его поверхности, определить их значения и выбрать ту, что подходит лучше всего. А это особенно сложно, потому что многие формы похожи сразу на несколько рун.
— Это займёт кучу времени. И нужно знать все руны, — пробормотал Алекс с благоговением.
— Руны знать нужно, да, но у меня есть заклинание, которое помогает вспомнить все значения.
— А что будет, если выбрать неправильную?
— Думаю, подсветится неправильная тропинка.
Алекс промычал.
Гермиона протянула ему палочку.
— Почему бы тебе не постучать по ней?
Его карие глаза комично округлились.
— Правда? А… а сработает?
— Не знаю. Попробовать не помешает.
Он взял палочку, неуклюже держа её маленькой рукой, и постучал по указанной форме. По поляне пронёсся вихрь, закруживший листья на земле. Потом последним порывом ветер разнёс их по двум из четырёх тропинок.
Алекс вскочил и радостно закричал, а Гермиона тем временем забрала палочку.
— У меня получилось! Ты видел, Тедди?
— Видел! Это было круто.
Алекс обернулся.
— Пап! Мамина палочка сработала у меня. Я заставил листья кружиться!
— Я тоже хочу воспользоваться твоей палочкой, — вмешалась Роуз.
— Может, потом, — неопределённо сказала Гермиона. — Пойдёмте к колонии фей.
Они разделились, потому что уже знали: чтобы колония появилась, нужно идти по обеим тропинкам одновременно. Гарри повёл Роуз и Алекса по правой, а Гермиона с Тедди и Хейзел пошла по другой. Прежде чем лес поглотил голоса второй группы, она услышала, как Роуз говорит:
— Давайте их обгоним!
Гермиона улыбнулась про себя. Пусть внешне Роуз и походила на неё больше всех, но характер был чисто джеймсовский — постоянные шутки, неиссякаемый запас энергии и то нетерпение, которое сводило с ума и Гермиону, и Гарри. Она была ещё и умной. Слишком умной себе во вред. Гермиона знала, что, когда через несколько лет Роуз пойдёт в Хогвартс, неприятностей будет полно, и уже предупредила Макгонагалл, чтобы та присматривала за ней особенно пристально.
— Знаешь, я никогда не видел колонию днём, — сказал Тедди.
Гермиона кивнула.
— Я тоже. Но ты же знаешь детей — ночью они становятся угрюмыми.
— Я не угрюмая, — проворчала Хейзел со спины Тедди.
Гермиона протянула руку и убрала тёмную кудряшку дочери за ухо.
— Конечно, не угрюмая. Я про Алекса и Роуз.
Это была ложь. Хейзел после пяти вечера полностью «выключалась», превращаясь из обычно милой девочки в настоящее чудовище — сверхчувствительное ко всему и готовое разрыдаться по малейшему поводу. Поэтому Гарри называл её своим маленьким подменышем — отсылка, которая, как объясняла Гермиона, не совсем подходила, но звучала мило, и название прижилось.
Гермиона обменялась понимающим взглядом с Тедди, прежде чем снова посмотреть на тропинку.
— Спасибо, что приехал, — сказала она. — Ты же знаешь, мы всегда ценим лишние руки.
Тедди остановился, подсадил Хейзел повыше на спину и продолжил идти рядом с Гермионой.
— Приятно вырваться из города. Плюс, когда я вообще пропускал семейную поездку?
Гермиона улыбнулась.
— Не было проблем с отгулом? Я знаю, какая жёсткая программа подготовки мракоборцев.
Тедди пожал плечами.
— Начальник сначала сопротивлялся, но я упомянул имя Гарри. Подумал: раз он сам не пользуется им ради поблажек, то могу и я. — Он одарил её озорной улыбкой, так напоминавшей Тонкс, что у Гермионы сжалось сердце. — Плюс, всего три дня, а если что-то срочное — сразу вернусь.
Гермиона сжала его руку.
— Я так горжусь тобой, Тедди. Я говорила?
Он застенчиво улыбнулся.
— Практически каждый раз, когда меня видишь.
— Хорошо. Значит, никаких сомнений.
Прежде чем Тедди успел ответить, впереди раздался крик, который, казалось, эхом прокатился по всему лесу.
— МАМ! Ты должна это увидеть! Это так круто!
— Можешь перестать орать, Роуз? — спросил Гарри. — Ты фей оглушишь.
— Тедди! Мам! — проорала Роуз, не обращая внимания на Гарри. Она появилась в конце тропинки, кудрявые волосы растрёпаны вокруг раскрасневшегося лица. — Вы должны это увидеть!
— Мы уже видели, кузина, — спокойно сказал Тедди, сдерживая смех, пока ссаживал Хейзел на землю. — Несколько раз.
— Ты была права, мам. Это стоило скучной прогулки. — В следующее мгновение она исчезла из виду. Гермиона, Тедди и Хейзел прошли оставшуюся часть пути, и, когда они вышли на поляну, Роуз уже прыгала в воздушных потоках, а Гарри стоял с поднятой палочкой, готовый поймать её, если понадобится.
Гермиона поискала взглядом Алекса и заметила его у большого мухомора, где вокруг круглого стола сидели феи. Он что-то держал в руке и уже подносил ко рту.
— Александр Джеймс Поттер! Что ты вытворяешь?! — крикнула Гермиона. — Ты же знаешь, что нельзя класть в рот незнакомую еду.
Он ссутулился, и вид у него сразу стал виноватый.
— Но феи мне дали, мам, — тихо сказал он. — Ты говорила, они не опасные.
Гермионе стало стыдно, что накричала. Она просто испугалась. Дети не знали, каким опасным может быть мир и какие ужасные вещи могут случиться, если наткнёшься не на ту магию.
— Прости, Алекс. Я просто хочу проверить на… — Она оборвалась, не желая говорить «яды» при феях.
— Я разберусь, Гермиона, — сказал Тедди, хлопнул её по плечу и побежал к Алексу.
Гермиона выдохнула. Тедди умел проверять на яды. И сделает это тактично, не обидев фей. Он уже сидел на корточках рядом с мухомором, махал маленьким существам и обаятельно улыбался.
Внимание Гермионы привлекла Хейзел, которая обхватила её за талию. Она провела руками по тёмно-каштановым кудрям девочки.
— Ты в порядке, солнышко?
Хейзел кивнула, внимательно оглядываясь и осторожно впитывая всё вокруг. Гермиона улыбнулась. Хейзел всегда настороженно относилась к новым людям и местам, но когда освоится — наверняка побежит по воздуху вслед за Роуз.
Гермиона взяла Хейзел за руку и подошла к дереву, к которому прислонился Гарри.
— Алекс выживет? — спросил он, когда они приблизились.
— Похоже, да. Тедди с ним.
Гарри просто кивнул, не отрывая глаз от Роуз. Та споткнулась, Гермиона поморщилась, но Гарри поймал её метко наложенным Левитационным заклинанием, потом послал порыв ветра, вернувший её на курс. Роуз продолжила прыгать, будто ничего не случилось, — бесстрашная, как всегда.
Гермиона покачала головой, думая о том, что Роуз когда-нибудь сведёт её в могилу, а Гарри только улыбался. Роуз выматывала, и, когда у неё портилось настроение, трудно было не втянуться, но нельзя было отрицать её харизму: способность притягивать и умение озарять комнату одним своим появлением. Глядя на неё сейчас — на то, как она полностью отдаётся моменту, — невозможно было не улыбаться.
— Мамочка? — тихо спросила Хейзел, теребя рубашку Гермионы. — Где папа сделал тебе предложение?
Гермиона улыбнулась. В последнее время Хейзел очень интересовалась историями любви, но её любимой, без всяких сомнений, была история Гермионы и Гарри.
— Вот там, — сказал Гарри, указывая на дерево рядом с Алексом и Тедди. — Но выглядело совсем иначе. Во-первых, была ночь, да ещё зима, так что всё было покрыто слоем снега.
— Вау, — ответила Хейзел.
Гарри посмотрел на Гермиону и мотнул головой в сторону Роуз. Она кивнула и подняла палочку, беря на себя обязанность «держать Роуз в живых», чтобы Гарри мог присесть и поговорить с Хейзел.
— Что ты сказал? — спросила Хейзел.
Он тихо рассмеялся.
— Много всего, и в основном бессмыслицу. Я очень нервничал.
— Почему? Мама тебя не любила?
— Любила. Но это был большой шаг, а она необыкновенная ведьма. Я удивился, что она захотела быть со мной.
— Глупости. Конечно, захотела. Вы созданы друг для друга. — От того, как она это сказала — так просто и уверенно, — у Гермионы остановилось сердце. Она посмотрела вниз на Гарри и по выражению его лица поняла: он тоже это заметил.
Хейзел больше всего походила на Гермиону — каштановые кудри чуть темнее, чем у мамы, и лицо сердечком. Но пронзительные зелёные глаза и полные губы достались ей от Лили, и время от времени она говорила что-то — как сейчас, — отчего казалась точной копией бабушки. Характеры тоже были похожи, что казалось уместным: второе имя у неё было Лили.
Гермиона подозревала, что со временем сходство с Лили — и внешнее, и внутреннее — только усилится. Гарри протянул руку и провёл ладонью по волосам Хейзел.
— Мы действительно созданы друг для друга, — сказал он голосом чуть более хриплым, чем обычно. — Ты права.
Он поднял глаза на Гермиону и улыбнулся, и ей пришлось приложить усилие, чтобы оторваться от того его взгляда, который даже спустя годы полностью захватывал её.
— Он прав. Мы же родственные души, — сказала Гермиона Хейзел, снова переводя глаза на Роуз, готовая поймать её, если упадёт.
Песнь звёзд
Август 2022
— О, и не забудь…
— Гермиона. — Тедди положил руки ей на плечи, развернул и вывел из палатки, у которой уже ждали Гарри, Рон и Нора. — Я знаю, как обращаться с твоими детьми. Я делал это сотню раз.
— Но это не только наши дети, ещё и Рона с Норой, и…
— Наши дети — подростки, они сами о себе позаботятся, — вмешался Рон. — Честно говоря, приглядывать нужно только за Хейзел, да и та куда ответственнее, чем любой из наших в девять лет. Скорее всего, нянчиться будет как раз она.
Тедди кивнул.
— Всё, идите. Наслаждайтесь вечером. Если случится что-нибудь из ряда вон, пришлю Патронуса. А ничего не случится.
— Или…
— Монета, — закончил за неё Тедди, похлопав себя по карману. — Помню. Серьёзно, Гермиона, почему ты так на взводе? Ты такая всю поездку.
— Не допрашивай меня, мракоборец Люпин. Я тебе подгузники меняла. А теперь возвращайся к детям, пока они не спалили палатку.
Тедди покачал головой, пожелал им доброго вечера и скрылся в палатке.
— А ведь он прав, — сказал Рон, разглядывая её. Гермиона сверкнула на него глазами: ей окончательно надоело, что её разбирают по косточкам стражи правопорядка. — Что случилось?
— Всё нормально, — вздохнула Гермиона и натянула улыбку. — Пойдёмте.
Гарри обнял её одной рукой и поцеловал в висок. Он прекрасно знал, отчего она на взводе.
Он знал: через несколько недель Алекс уезжает в Хогвартс, а она не готова с ним прощаться. Знал, что на работе завал, что время для отъезда было не лучшее и что она сомневается, справится ли Клара с делами, пока их нет, — но изо всех сил старается не думать об этом и довериться ведьме. А главное — ей было не по себе оттого, что они впервые со времён путешествия в другой мир оказались на острове Хёлен.
После той поездки Гарри и Гермиона побывали на всех Чудесах света, на некоторых по нескольку раз. И Песнь звёзд с тех пор видели пять раз. Но на остров Хёлен не приезжали ни разу. Они об этом не говорили, но между ними будто существовал молчаливый уговор: вернуться в последнее место, где они жили вместе с Лили и Джеймсом, будет слишком тяжело. Точно так же они всякий раз, навещая могилы его родителей, проходили мимо их разрушенного дома в Годриковой Впадине, не удостоив его и взглядом.
Взять хотя бы то, что случилось в Пасифике. Ту поездку они едва пережили и в подводный город больше не возвращались. А Хёлен, они знали, будет хуже. И всё-таки они здесь.
Когда Нора настояла, что сама займётся ежегодной летней поездкой, в которую их семьи ездили вместе, Гермиона не придала этому значения. Наоборот, обрадовалась: одной заботой меньше. Но когда несколько недель назад за ужином Нора объявила подробности, Гермиону чуть не вырвало прямо на стол.
Гарри побелел, и воздух в комнате словно похолодел. Даже дети уловили перемену. Гарри соображал быстрее и тут же нашёл какой-то предлог — она не помнила какой, — пока Гермиона бежала в уборную. Горе накрыло её так внезапно.
Она-то думала, что всё давно похоронено и зажило, — и вдруг, без всякого предупреждения, оказаться с этим лицом к лицу: как они с Лили лечили рану «той» Гермионы, как она наконец призналась Лили в своих чувствах к Гарри, как танцевала с Джеймсом в ресторане… Они ведь даже не были её родителями! И всё равно она любила их всем сердцем. А бедный Гарри. Ему будет намного тяжелее.
Как она досидела тот ужин с Роном и Норой, Гермиона не понимала. Если бы Гарри не сжимал её ладонь под столом, она бы не выдержала. Но они решили не ломать план Норы, рассудив, что съездить туда им, наверное, даже полезно: чувства, связанные с этой частью поездки, они явно загнали слишком глубоко.
Пока они держались, хотя Гермиона, как выразился Тедди, всё это время была «на взводе». Гарри тоже, только он лучше умел скрывать это от других. По крайней мере, оставалась всего одна ночь.
— Грустно отправлять Алекса в следующем месяце? — спросила Нора, склоняясь к Гермионе, пока они шли по тропинке к подножию горы.
— Да, — сказала Гермиона. — Честно говоря, я за него немного тревожусь. Роуз рвалась из дома, а Алекс… ну, ты его знаешь.
— Он вас обожает — вас обоих — и, наверное, никак не уложит в голове, что не будет видеть вас каждый день, — подсказала Нора.
— Я не совсем это хотела сказать… но да, примерно так. И это взаимно. Мы понятия не имеем, что будем без него делать.
Гарри крепче прижал её к себе.
— Со временем становится легче, — мягко сказала Нора. — И у вас ещё есть Хейзел. Вот отправишь последнюю — тогда держись. Тот год будет особенно тяжёлым.
Два года назад Нора и Рон проводили в Хогвартс младшую дочь, Гвен, — в тот же год, что и Роуз. А Хьюго, старший сын Рона и Норы, переходил на шестой курс, так что в проводах на платформу они были уже опытными. Куда опытнее Гарри и Гермионы, которые завели детей позже всех друзей — кроме Невилла, у которого сын был ровесником Хейзел.
— Нора после Гвен ревела целые сутки, — сказал Рон.
— Спасибо тебе за это, Рон, — язвительно сказала Нора.
— Да им всё равно. Они всё время плачут.
— Может, сменим тему? — предложил Гарри.
— Да, пожалуйста, — согласилась Гермиона.
— У меня есть тема, — сказал Рон. — Что там у Тедди с Виктуар? Ты его спрашивал?
Гарри и Гермиона обменялись улыбками.
— Говорит, ничего, — ответил Гарри. — Якобы они просто лучшие друзья. И всё.
— Вы двое тоже были просто лучшими друзьями, — заметил Рон.
— Я ему то же самое сказал, — ответил Гарри.
— Если эти отношения так неизбежны, как вы все считаете, было бы славно, если бы они разобрались до того, как обручатся с кем-нибудь другим, — поддразнила Нора.
Гермиона фыркнула, а Рон возмутился:
— Эй! Ещё слишком рано.
— Рано? — переспросила Нора. — Мы женаты почти двадцать лет. Ты хочешь мне что-то сказать? Впрочем, ты пока помилован. Нужно остановиться и дезаппарировать. Продолжим в ресторане.
— В ресторане? — в один голос переспросили Гарри и Гермиона.
— Я думала, мы идём снова смотреть Песнь звёзд, — добавила Гермиона, крепко вцепившись Гарри в руку.
— Так и есть. Просто я нашла чудесный ресторан. Он стоит у подножия горы и огибает…
— Я его знаю, — быстро перебила Гермиона.
— Ты в порядке? — спросил Рон, снова вглядываясь в её лицо. Ну почему у неё не получается, как у Гарри, не пускать чувства на лицо? Она посмотрела на Гарри. Лицо у него было почти непроницаемое, но в глазах бушевала буря. Ей хотелось поговорить с ним, но при Норе сказать то, что она хотела, было нельзя. Контракт, который они подписали для Кингсли, запрещал обсуждать любые подробности другого мира при ком-либо, кроме Рона и Джинни.
Она сжала его локоть и сказала одними глазами: «Мы правда на это пойдём? Если хочешь, я придумаю предлог».
Гарри свёл брови и уставился в землю. Нора смотрела на них в недоумении; Рон притянул её к себе и что-то шепнул ей на ухо. Гермиона мельком подумала, что именно, но была слишком поглощена Гарри, чтобы гадать. Через несколько мгновений Гарри поднял голову, коротко кивнул ей и повернулся к Норе:
— Звучит чудесно. Координаты у тебя есть?
Ужин прошёл нормально. Даже прекрасно. Гораздо лучше, чем ожидал Гарри. Помогло то, что Нора и Рон охотно взяли разговор на себя: ни Гарри, ни Гермионе говорить не хотелось. Рон, скорее всего, уже догадался, в чём дело, но знал, что обсуждать это нельзя, а Нора была слишком деликатна, чтобы спрашивать.
Она давно привыкла оставаться в стороне от секретов, общих у Рона, Гарри и Гермионы, — тем более что всплывали они теперь куда реже. О войне в эти дни говорили редко и давно перестали гадать о «тайной миссии», в которую отправились они втроём и которая привела к падению Волдеморта. Гарри это вполне устраивало. Ему хотелось жить дальше не меньше, чем всем остальным.
— Потанцуем, пока не стемнело, — предложила Нора, когда официант унёс тарелки.
— Нет, спасибо, — в один голос отозвались Гарри и Гермиона.
Рон, уже поднявшийся, подошёл к Гермионе и силой поставил её на ноги.
— Пойдём. Нельзя же дуться весь вечер. После пары танцев полегчает.
— Уверена, что нет, — проворчала Гермиона. Она взглянула на Гарри, но тот лишь пожал плечами, встал и подал руку Норе.
— Так что случилось? — спросил Рон, когда они с Гермионой оказались на танцполе, вне слышимости других пар. — Вы были здесь в той, другой поездке?
Гермиона кивнула, часто моргая, чтобы не расплакаться.
— Здесь мы с ними прощались, — сказала она надломленным голосом.
Рон выругался.
— Дерьмо. Прости, Гермиона. Могла бы сказать.
— Всё нормально. Я больше беспокоюсь за Гарри. Со мной всё хорошо.
Но было слишком очевидно, что нет. Рон, конечно, знал её не так хорошо, как Гарри, но достаточно, чтобы понять: она держится из последних сил. Тяжело было смотреть, как обычно такая собранная Гермиона рассыпается на глазах. Он снова выругался. Почему всё это до сих пор так свежо?
— Это было двадцать лет назад, Гермиона, — мягко сказал он.
— Двадцать один, — поправила она и добавила про себя: «Ровно столько им и было отпущено, прежде чем всё оборвалось». Она смахнула слёзы, скопившиеся на нижних ресницах.
Рон смотрел на неё с болью на лице.
— Я понимаю. Просто… иногда накрывает, да?
— Да, — выдохнула она.
— Мне жаль, что так вышло. Тебе правда стоило сказать что-ни…
— Всё нормально, — перебила Гермиона. — Мы с Гарри об этом говорили, и это… это хорошо — помнить. Обычно раз в несколько месяцев мы выкраиваем время, чтобы перечитать дневник и поговорить о его родителях, но жизнь с каждым годом всё плотнее, и от этого мы отказались первым делом. Но, по-моему, хорошо, что сейчас нас к этому вынудили. Чертовски больно… — Рон прыснул: она никогда не ругалась, — …но хорошо.
— Ладно. Сейчас верну тебя мужу. Мы оба знаем, что ты предпочла бы быть с ним.
— Да, — сказала она невозмутимо. — Это давно установленный факт.
Рон рассмеялся.
— Как сказали бы дети: жёстко приложила.
Рон подвёл её к другому концу террасы, где Гарри и Нора над чем-то смеялись. Точнее, смеялась Нора, а Гарри вежливо улыбался.
— Разбиваю пару, приятель, — сказал Рон, бесцеремонно забирая Нору из рук Гарри, и увёл её в вальсе на противоположный конец площадки, где только что танцевали они с Гермионой.
— Дежавю, — прошептала Гермиона, встав перед Гарри.
— И не говори, блядь. — Она улыбнулась, и напряжение в его груди чуть отпустило. Он раскрыл руки: — Иди сюда.
Она шагнула вперёд и растаяла в его объятиях. Как только Гарри обнял её, всё, что он сдерживал весь вечер, наконец прорвалось. Тот вечер, который они провели здесь с его родителями, был одним из самых пронзительных в его жизни, — и вот теперь, без предупреждения, ему пришлось пережить его заново.
Он дышал глубоко и рвано, и по лицу скатилось несколько слёз. Гермиона сцепила запястья у него на шее и улыбнулась ему снизу вверх — глаза у неё были тёплые и печальные.
В ту ночь они стояли точно так же, вцепившись друг в друга, чтобы не рассыпаться. Оба тогда чувствовали себя потерянными — она даже больше, чем он, а это само по себе достижение: Гарри не был уверен в своём будущем ни в чём, кроме того, что хочет видеть в нём Гермиону. А теперь всё вышло куда лучше, чем он мог вообразить.
Рядом с ним была Гермиона, и они были ближе, чем когда-либо. У них трое чудесных детей, замечательный крестник, невероятные друзья и работа, которую они любят. За все те годы без работы Гарри и представить не мог, что в итоге будет управлять маленькой компанией, — и уж тем более не подумал бы, что ему это понравится. Но они с Гермионой создали что-то по-настоящему стоящее.
Компания была маленькая — кроме них с Гермионой всего шесть сотрудников, — но этого хватало. Они стали как маленькая семья, и Гарри понял: неважно, насколько увлекательна сама работа. В иные дни, когда он испытывал новинки или помогал Гермионе в лаборатории, было по-настоящему весело, а в другие, когда он сводил счета, — смертельно скучно. Но это не имеет значения, если любишь людей, с которыми работаешь, и веришь в то, что делаешь.
И всё-таки при всём этом в сердце оставалась тяжесть, которая никогда не уйдёт. Тоска по тому, что могло бы быть, — и каждый раз, признаваясь себе в ней, он чувствовал вину. Сердце оборвалось, когда он снова посмотрел на Гермиону и увидел печаль, до сих пор плескавшуюся в её глазах. Она скучает по его родителям? Поэтому ей грустно? Или ей обидно, что грустно ему? Что даже спустя столько лет и после всего, что она ему дала, ему хочется большего?
Гарри поднял руку и погладил её по щеке.
— Эй.
— Эй.
— Я не хочу, чтобы ты думала, будто, раз я всё ещё тоскую по ним, по тем, из другого мира, я несчастлив в жизни, которую мы построили здесь, или что мне её мало. Мне её хватает. Я хочу, чтобы ты это знала.
— Я знаю, Гарри. Можно быть совершенно счастливым и всё равно тосковать по тому, что потерял. У меня так же. Тебе не за что винить себя, когда тебе грустно.
Гарри мягко поцеловал её.
— Я люблю тебя так же отчаянно, как тогда, — прошептал он. — Даже сильнее.
Она улыбнулась ему в губы.
— И я.
Гарри снова глубоко вдохнул, выпрямился и прижал её к груди. В который раз она за секунду усмирила то, что мучило его месяцами. Надо было сразу пойти к ней — это всегда лучший выход.
«Как бы я хотел, чтобы вы нас увидели, — подумал он. — Мы правда, правда счастливы, и жалею я только об одном: что не смогли показать вам, как хорошо всё в итоге сложилось».
Гермиона уткнулась головой ему в шею. Гарри всё так же глубоко дышал, прижимая её к себе: одна ладонь легла ей на талию, другая зарылась в её волосы. Он не отпускал её ещё долго после того, как смолкла музыка и все вернулись за столики смотреть на огни.
Так же он стоял двадцать один год назад в другом мире. Сердце было разбито не так страшно, как в ту ночь, но всё-таки разбито, и ему по-прежнему нужна была поддержка Гермионы, чтобы держаться на ногах. Он цеплялся за неё, набираясь сил, и заставлял себя помнить их — на этот раз без вины, — как и обещал Лили, когда они танцевали на этой самой террасе.
Лондон
Сентябрь 2024
Когда Гермиона вошла в кабинет, она увидела Гарри: он сидел в зелёном кресле у камина и постукивал пером по блокноту. Он был поглощён своим занятием и её не заметил. Она прислонилась к косяку и несколько мгновений наблюдала за ним.
В тёмных волосах было множество седых прядей, на лице — больше морщин, чем раньше, но всё равно, когда она видела его вот так — сидящим в кресле у огня, — всегда возвращалась в Хогвартс. Могла представить, как он торопится дописать домашнее задание, чтобы потом отдать ей на проверку.
Они уже были немолоды, трое детей в Хогвартсе (с позавчерашнего дня), но иногда он всё ещё был тем самым мальчиком, в которого она влюбилась, чувства к которому отрицала, за которым последовала на край света, чью смерть видела, а потом и возвращение к жизни — и которого утащила в другое измерение.
Лили когда-то сказала Гарри, что они с Гермионой прошли вместе больше, чем большинство людей за всю жизнь, — и это было ещё до того, как они основали компанию, завели детей, отремонтировали дом и сделали всё остальное, что делают взрослые. И всё равно ей казалось, будто они только начинают.
— Гарри.
Он подскочил, рука метнулась к палочке на столике. Направил палочку на неё, и в глазах вспыхнул знакомый боевой огонь.
— Чёрт, Гермиона, — сказал он, опуская палочку.
Она подняла руки, входя в комнату.
— Пожалуйста, не стреляй.
Он положил блокнот, в котором писал, и палочку на стол, потом потёр глаза под очками.
— Тебе нужно подавать голос, если собираешься так подкрадываться. — Убрал руку от лица и приподнял бровь. — Погоди. С каких пор ты подкрадываешься? Обычно ты топаешь, как великан.
Она закатила глаза и автоматически ответила:
— Я не топаю, как великан.
— Для маленькой женщины у тебя на удивление громкие шаги.
— Потому что я хожу целеустремлённо.
— Наслышан, — улыбнулся Гарри.
Она посмотрела на блокнот, в котором он писал, и увидела, что это бухгалтерская книга. А раз, когда она вошла, палочки в руке у него не было, значит, он снова сводил счета вручную.
— Для этого есть заклинания.
— Знаю. Мне так нравится.
— Способ, в котором легко ошибиться.
— Проверишь, когда закончу. Как всегда. — Голос звучал раздражённо, но по блеску веселья в глазах было видно: это просто игра. Они вели этот разговор сотню раз и, скорее всего, проведут ещё сотню — и ей это нравилось.
Гермиона забралась к нему на колени, свесив ноги через край кресла, и обхватила его за шею.
— Ты очень старомодный.
Он убрал выбившуюся кудряшку ей за ухо.
— Знаю.
— Или просто… старый, — поддразнила она.
— Ну, по крайней мере, мне не… — он понизил голос, — …сорок пять.
Она шлёпнула его по груди.
— Возьми свои слова обратно! В этой комнате никому не сорок пять.
— Может, сейчас нет, но через несколько…
Она заставила его замолчать поцелуем.
Гарри улыбнулся, откинувшись назад.
— Ты понимаешь, что только подначиваешь меня и дальше говорить то, что тебя злит.
— Я буду терпеть только до определённого момента, а потом уйду.
Гарри обхватил её руками, крепко удерживая на месте.
— Останься. Обещаю больше ничего не говорить про дни рождения.
— Вообще-то я хотела поговорить о твоём дне рождения.
— О чём именно? Он уже прошёл. Мы всех позвали на ужин, был торт, ты всё спланировала, так что удивительно, что ты уже забыла.
— Я всё это помню, но так и не подарила тебе подарок.
— О. Мне ничего не нужно.
Гермиона поцеловала уголок его рта, потом провела дорожку поцелуев вдоль челюсти и шеи.
— Но я тебе кое-что купила, — прошептала она на ухо.
Гарри ухмыльнулся, и по спине пробежал холодок, когда она прикусила мочку. Отлично. Значит, подарок будет такого рода. Ну, он никогда не отказывался. Он обхватил её ногу под коленом и провёл рукой вверх под юбкой.
— Что ты мне купила? — низким голосом спросил он, сжимая её ягодицу.
Гермиона слезла с его колен. Куда она?
Она ничего не сказала. Только одарила его озорной улыбкой, потом раздвинула его ноги и опустилась на колени между ними. Блядь. Значит, именно такой подарок. Он почувствовал, как твердеет, только от этой мысли.
Она не торопилась расстёгивать его брюки, несколько раз останавливаясь, чтобы подразнить, поглаживая через ткань. Когда наконец сняла брюки и бельё, крепко обхватила его. Гарри запрокинул голову и прикусил губу, чтобы не закричать. Чёрт, слишком давно они этого не делали. Ну, именно этого — да, но вообще чего угодно. Последние недели ушли на то, чтобы собрать всех детей в Хогвартс.
К счастью, она, кажется, закончила дразнить, склонилась и взяла его в рот, крепко сжимая основание и двигая головой. Гарри вцепился в подлокотники кресла, чтобы не толкаться беспорядочно. Блядь. Он откинул голову и уставился в потолок, потому что знал: если будет смотреть слишком долго — эти большие карие глаза, поднятые на него, прекрасные губы, обхватившие его, влажные оттого, что она его сосёт, —
Чёрт. Он не должен был об этом думать. Сосредоточься на потолке. Считай панели. Один, два, три, четыре… Она слегка приподняла голову и начала водить языком вокруг чувствительной головки. Блядь. Потом остановилась. Он рискнул взглянуть вниз. Она сияла, глядя на него. Потом снова взяла его в рот.
Она была такой красивой, и, когда их глаза встретились, он больше не смог отвести взгляд. Чувствовал, как контроль ускользает. Напряжение собиралось внизу живота, и он больше не мог сдерживаться — не когда она смотрела на него так.
— Гермиона. Я… я…
— Ммм-хмм, — произнесла она, не отрываясь, и переместила руки к его яичкам. Этого хватило. Он застонал, кончая, и ударился головой о спинку кресла. Семя выплеснулось ей в рот, он почувствовал, как она сглотнула, потом вылизала его дочиста, но не было сил поднять голову и посмотреть. Впрочем, это и не важно — зрение на мгновение померкло.
Она вернулась к нему на колени, целуя шею и челюсть, пока он приходил в себя. Как только силы вернулись, он повернул голову и глубоко поцеловал её. Единственное, что пришло в голову, чтобы выразить благодарность.
— Это был очень хороший подарок, — сказал он, немного задыхаясь.
Она ухмыльнулась.
— Есть ещё.
— Я уже не так молод, как раньше. Мне понадобится несколько минут.
Она шлёпнула его по груди.
— Не это. У меня есть настоящий подарок. — Гермиона повернулась, взяла его палочку со столика и безмолвно вызвала что-то. В следующее мгновение в комнату влетела коробка в серебряной обёртке. Гермиона поймала её, повернулась и протянула ему.
— С прошедшим днём рождения.
В её глазах было странное выражение. Тревога, почти страх, и она кусала губу. Она никогда не нервничала. Во всяком случае, не наедине с ним. Гарри посмотрел на коробку.
— Мне нужно быть полностью одетым для этого?
Она рассмеялась, но смех вышел натянутым. Нехороший знак.
— Э-э, давай. — Гермиона слезла с его колен и протянула бельё и брюки. Он натянул их, застегнул ремень и жестом пригласил её обратно. Она замешкалась, но в итоге снова села к нему на колени.
— Почему ты так нервничаешь?
— Я не нервничаю. Я взволнована. Просто… э-э… этот подарок у меня уже давно.
Гарри настороженно посмотрел на неё.
— Вид у тебя нервный.
— Просто открой!
Гарри сорвал бумагу, торопясь, чтобы не навлечь её гнев. Поставил коробку ей на ноги и осторожно приподнял крышку — под ней оказалась тёмно-красная ткань. Откинул её и увидел Делюминатор Рона.
— Это Рона, — растерянно сказал он. Потянулся к серебристому предмету. — Ты вряд ли вправе им… — Оборвался, когда пальцы коснулись чего-то ещё в коробке. Откинул ткань и выругался.
— Мерлин.
У него перехватило дыхание, когда он обхватил руками знакомый нефритовый амулет. Тот был прохладным на ладони, и Гарри почти чувствовал, как он пульсирует, — хотя, возможно, это было только в его голове. Сердце остановилось, а разум метался, пытаясь сложить кусочки.
— Что…? Как…?
— Помнишь, как я была совсем бедной после нашей поездки? Вот почему.
— Ты купила это? — Гарри смотрел на ожерелье в руке с открытым ртом. Он помнил, сколько оно стоило в том мире. Блядь, ей, наверное, пришлось опустошить весь сейф. Неудивительно, что она так беспокоилась о деньгах. — Значит, ты всё это время планировала… Это значит то, что я думаю…? — Он заикался, не в силах выговорить слова.
Она медленно кивнула.
— Мы можем вернуться, Гарри. Один раз. Слишком опасно делать из этого привычку — кто-нибудь наверняка заметит и наложит на нас Обливиэйт, но… один раз… особенно теперь, когда Кингсли ушёл в отставку. Я как раз этого ждала. И того, чтобы дети ушли в Хогвартс, чтобы мы могли сосредоточиться на проникновении в Отдел тайн, и ничто нас не отвлекало. Ещё я подумала, что лучше подождать, пока их дети тоже будут в Хогвартсе — чтобы не столкнуться с ними, — и думаю, можно предположить…
Его губы врезались в её губы, и он яростно её поцеловал. Одна рука легла ей на затылок, другой он сжимал амулет, переплетая свой язык с её языком. Блядь, как он её любил. Она явно думала об этом очень долго. Двадцать три года, если быть точным. И была готова снова пойти на этот риск. Ради него.
При мысли о рисках и обо всём, что может пойти не так, он отстранился. Она терпеливо ждала, наблюдая, как по его лицу пробегают разные эмоции.
— Насколько это опасно? — спросил он. Сейчас всё было иначе. Им было что терять — гораздо больше, чем прежде.
Гермиона понимающе кивнула.
— Я планирую проникновение в Отдел тайн больше двадцати лет. Уверена, мы сможем сделать это, не попавшись. А если нет… ну… Робардс нам должен. Думаю, мы сможем попросить прощения, и он закроет глаза — только на этот раз.
Брови Гарри сдвинулись. Она, наверное, права. За эти годы они здорово помогли отделу мракоборцев, снабжая его инновационной защитной экипировкой почти бесплатно. А теперь Робардс — министр магии. Если их поймают, доставят к нему, и тот, скорее всего, отпустит. Один раз, как сказала Гермиона. И, наверное, придётся отдать амулет и Делюминатор. Сердце заколотилось — возможность снова увидеть родителей вдруг стала настоящей.
— Остаётся ещё одна опасность, — продолжала Гермиона, — вернуться в этот мир.
Это был слишком большой риск. Они понятия не имели, где через двадцать лет окажется амулет. Или Делюминатор. И они не могли рисковать тем, что застрянут там и не смогут вернуться к детям. Надежда, которая успела вспыхнуть в Гарри, исчезла, оставив пустоту в животе. Нет. Они не могут этого сделать.
Гарри уже собирался открыть рот и сказать это, когда Гермиона произнесла:
— Джеймс планировал купить амулет и снова забрать Делюминатор после нашего ухода.
— Что?
— Он сказал мне прямо перед тем, как мы уехали из Годриковой Впадины. Он ясно дал понять, чего хочет. Он хотел оставить нам безопасный способ вернуться, если мы когда-нибудь решимся. Я ничего не обещала, но… не знаю. Я купила амулет, чтобы у нас была возможность, если захотим, и… ну… что ты думаешь?
Гарри наклонился и прижался лбом к её лбу. Положил руки ей на шею и начал мягко выводить большими пальцами круги.
— Думаю, я тебя не заслуживаю, — хрипло сказал он.
— Заслуживаешь, — просто сказала Гермиона. — Это так же важно для меня, как и для тебя. Думаю, нам будет полезно по-настоящему проститься с ними. Когда мы уходили, между нами всё было так зыбко, и я знаю, ты хочешь рассказать им о нас, о детях и… обо всём остальном.
Гарри не мог поверить, что это реально. Это была его мечта с того дня, как он женился на Гермионе, — снова увидеть родителей и сказать им, что всё сложилось. Что он получил всё, чего хотел, и даже больше.
Он несколько раз был близок к тому, чтобы сорваться и пойти в Запретный лес искать Воскрешающий камень. Или думал снова подойти к Разрыву в Завесе. Но знал: если сделает это, увидит родителей только мёртвыми. Те Джеймс и Лили и так уже всё знали. Он хотел рассказать тем родителям, которые живы и здоровы, стареют вместе в другом мире. Тем, кто пообещал помнить его и думать о нём каждый день.
Как это похоже на Гермиону — знать самое глубокое желание его сердца и делать всё возможное, чтобы превратить эту мечту в реальность. Блядь, это было гораздо лучше, чем её предыдущий подарок, а это о многом говорило.
— Кажется слишком хорошо, чтобы быть правдой. Разве нет? — спросил он.
— Да. Понимаю, о чём ты. Но… а что, если сработает? Что, если мы снова сможем с ними поговорить? Я… я хочу попробовать. Ты пойдёшь со мной?
Гарри кивнул, глядя в эти прекрасные карие глаза.
— Куда ты — туда и я.
Годрикова Впадина
Сентябрь 2024
Лили составляла опись ингредиентов для зелий, записывая недостающие на пергаменте, чтобы потом забрать их в аптеке, когда в окно постучала коричневая сипуха. Она отложила перо и пергамент и пошла открывать окно.
— Что ты мне принесла? — спросила она сову, поворачиваясь, чтобы вызвать лакомство из соседней комнаты. Обменяла письмо в клюве на угощение и, открывая конверт, проводила сову взглядом, улыбаясь знакомому почерку на обороте.
— Руби? — спросил Джеймс, войдя в комнату несколько минут спустя.
Лили кивнула, продолжая читать. Джеймс встал позади, положив руки ей на талию, и читал через плечо.
— Она на шестом курсе всего четыре дня, а уже переживает из-за ЖАБА, — сказала Лили.
— Даже не представляю, от кого это у неё, — съязвил Джеймс.
Когда Лили закончила читать записку внучки, она откинулась на Джеймса, который обнял её и положил подбородок ей на плечо, дочитывая письмо. Он рассмеялся, дойдя до конца.
— «Когтевранцы за лучшие законы»?
— Это какая-то активистская группа, которую она основала в прошлом году. Но, кажется, там всего двое участников: Джесси, её лучшая подруга, и этот Адам, который, по мнению Гарри, в неё влюблён.
Джеймс покачал головой.
— Эта девочка — вылитая мать.
Лили печально кивнула, кладя письмо на стол.
— А от Сайласа что-нибудь?
Лили фыркнула и повернулась лицом к Джеймсу.
— Этому мальчишке лень написать даже Гарри, не то что бабушке с дедушкой.
— Тогда, может, и мне будет лень водить его на матчи по квиддичу во время каникул.
Лили ухмыльнулась.
— Разве ты и так недостаточно его видишь?
Он пожал плечами.
— Всё равно. Приятно было бы получать хоть иногда письмо.
— А сам ты часто писал письма, когда учился в Хогвартсе?
— Это другое. Теперь я по эту сторону.
Она уже открыла рот, чтобы возразить, когда раздался звонок в дверь.
— Ты кого-то ждёшь?
Джеймс покачал головой.
Лили вышла из его объятий и пошла открывать, а он последовал за ней. Когда она распахнула дверь, на пороге стоял Гарри.
— О, привет. Ты говорил, что…
Её сердце остановилось, когда за ним по ступенькам поднялась Гермиона.
— Мерлин, — прошептала она. Это были они.
Она бросилась сначала к Гарри, крепко обхватив его за шею. Она не знала, увидит ли его ещё когда-нибудь. Они с Джеймсом надеялись — купили амулет и хранили его, никогда не переезжали, чтобы Гарри и Гермиона знали, где их искать, на всякий случай. И вот, чудом, они здесь. Оба. Тело затряслось от рыданий.
Гарри крепко держал её и дрожащим голосом прошептал:
— Привет, мама.
Пока мать и сын воссоединялись, Джеймс шагнул мимо них и остановился перед Гермионой. Он внимательно изучал её, почти ожидая, что она исчезнет, стоит ему отвести взгляд.
— Долго же ты собиралась, — сказал он напряжённым голосом.
Её лицо смягчилось, потом она шагнула вперёд и обхватила его за талию. Знакомое ощущение её крепких объятий грозило сломать его.
— Я тоже по тебе скучала, Джеймс.
Он несколько мгновений стоял застыв, и Гермиона чуть не отстранилась. Потом он обнял её в ответ, и она с облегчением вздохнула.
Несколько мгновений спустя — раньше, чем Гермиона была готова, — она стояла перед Лили. Ведьма была бесспорно старше — что логично, Гермиона тоже. Но Лили была такой же прекрасной, как всегда. Густые рыжие волосы, тронутые сединой, рассыпаны по плечам. Глаза сияли, и она широко улыбалась сквозь слёзы. Сердце Гермионы сжалось. Чёрт, она так похожа на Хейзел. Теперь, когда она видела старшую ведьму воочию, это было ещё заметнее.
Лили протянула руку и провела пальцами по кудрям Гермионы.
— Я не… О Мерлин… я просто не могу… — Она замолчала, переводя дыхание. — Ты сдержала обещание? — спросила она сквозь слёзы. — Ты осталась с ним?
Гермиона улыбнулась.
— Я вышла за него, Лили. У нас трое прекрасных детей, и все они сейчас в Хогвартсе. У нас невероятные друзья и замечательная работа. Мы построили прекрасную жизнь вместе. Вот что мы пришли тебе сказать. И я знаю заклинание, которое превращает воспоминания в фотографии, так что могу оставить целую стопку снимков, если хочешь.
Лили рассмеялась сквозь слёзы.
— Конечно, ты знаешь заклинание. — Она сделала ещё несколько прерывистых вдохов, потом положила руки Гермионе на плечи. — Знаю, с этим я, наверное, опоздала на много лет, но добро пожаловать в семью, Гермиона.
Слёзы, которые Гермиона сдерживала, наконец хлынули, когда Лили стиснула её в объятиях.
Конец
