Сейчас все сидели за столом и доедали ужин, который Гермиона и Лили готовили до того, как их прервали. Гарри успел рассказать Джеймсу несколько основных фактов о своей жизни — по большей части просто повторил то, что уже говорила Гермиона: Мальчик-Который-Выжил, вырос сиротой, сам убил Волдеморта. Тогда Джеймс и заявил, что обсуждать всё это без женщин не стоит. Так что они спустились вниз и решили сесть за запоздалый ужин.
Теперь, когда все сидели перед тарелками, никто, казалось, не знал, как начать разговор. Несколько минут они просто гоняли пасту вилками; мужчины даже съели по паре кусочков. Гарри торопливо пробормотал маме и Гермионе «спасибо» за ужин; те кивнули, и снова стало тихо.
В конце концов молчание прервал Джеймс.
— Есть кое-что, чего я не понимаю. Невилл пережил в ту ночь Убивающее заклятие только потому, что Волдеморт вовсе не собирался убивать Фрэнка и Алису. Прославленные мракоборцы, они нажили немало врагов среди его сторонников. И, решив убить их сына, Волдеморт сговорился кое с кем из своих последователей: Фрэнка и Алису пощадить, чтобы сначала их… как следует наказали… а уж потом убили. Но когда Волдеморт пришёл за Невиллом, Фрэнк бросился под заклятие и задействовал Жертвенную магию. А вот… если бы он выбрал нас… — Он осёкся и глубоко вдохнул, словно сама мысль о смерти рядом с женой была невыносима. — Щадить нас ему было незачем. Его последователям мы досаждали, но ненависти к нам не было. Он пришёл бы в наш дом, чтобы убить всех троих.
Гарри и Гермиона переглянулись, молча решая, кому объяснять. В итоге Гарри сказал:
— Это был Снейп.
— Северус? — переспросила Лили.
Джеймс бросил на неё резкий взгляд.
— Не смотри на меня так. Я не разговаривала с Северусом с пятого курса, когда он назвал меня грязнокровкой. Он пытался… несколько раз… но после того случая для меня всё было кончено. А он уходил в Тёмные искусства всё глубже; я считала его безнадёжным.
— Он попросил Волдеморта пощадить тебя, — объяснил Гарри. — Так что, когда Волдеморт пришёл убить… э-э… меня, тебя он убивать не собирался. И когда ты… умерла…
Гарри замолчал. Он снова слышал её крики, видел вспышку зелёного света. Разум готов был утащить его прочь. Но тут на запястье легла рука. Он сосредоточился на этом тепле. Гермиона.
— Ты задействовала Жертвенную магию, — закончила за него Гермиона.
— Снейп? — переспросил Джеймс.
Гарри кивнул.
— Как мило с его стороны — торговаться только за Лили. И какой у него был план? Что, стоит мне исчезнуть с дороги, и ты бросишься к нему в объятия? Что ты забудешь, как потеряла мужа и сына?
Лили лишь пожала плечами.
— Снейп был ужасен, — вмешалась Гермиона. — И эгоистом, конечно, тоже. Но без того его поступка Гарри бы погиб. А в последующие годы Снейп сделал куда больше — по крайней мере в нашем мире. Что стало с ним здесь?
— Он умер, — просто ответила Лили. — Он попал в Азкабан после первой войны и умер там через пять лет.
Гермиона нахмурилась. На знакомого ей Снейпа это не походило: тот умел выживать. Но в этом мире он потерял всё. Отказался от лучшей подруги, в которую был отчаянно влюблён, ради безумца, а тот в итоге и сам сгинул. В Азкабане он, должно быть, потерял волю к жизни и угас, пока дементоры раз за разом прокручивали ему худшие воспоминания. Как грустно. Обе его судьбы, в общем-то, были трагичны, но в их мире он хотя бы успел немного искупить вину.
Лили уже открыла рот, чтобы задать следующий вопрос, но Гермиона её опередила:
— Я думаю, нам стоит начать с самого начала. Каждому из нас.
Лили кивнула и перевела взгляд на Гарри. Тот сидел не шевелясь и не сводил глаз с солонки и перечницы посреди стола.
— Что думаешь, Гарри? — спросила Гермиона.
— Да. Это хорошая идея, — глухо ответил он.
— Мы можем начать первыми, — сказала Лили, отрывая взгляд от Гарри и поворачиваясь к Джеймсу.
— Да, — подтвердил Джеймс. — Я начну.
Как и в другой вселенной, Невилла растила бабушка, Августа. Она старалась оградить его от мира: боялась, каким он вырастет, если всё детство проживёт в славе и всеобщем обожании. Но когда Невиллу было около шести, а признаков магии он так и не проявил, она обратилась за помощью к Дамблдору.
Августа, как и весь Орден — а Орден после первой войны не распался, — знала: Волдеморт ушёл не навсегда. Знали и то, что ключом к победе в следующей войне станет Невилл, — вот только в каком качестве, оставалось непонятно. Дамблдор тогда не раскрывал Пророчество целиком и лишь повторял Ордену, что Невилла важно защитить.
Дамблдор прогнал Невилла через все известные ему проверки и подтвердил: мальчик действительно волшебник — что он и без того знал из реестра Хогвартса, — причём сильный. И уговорил Августу выпускать внука из дома: пусть играет и общается со сверстниками.
Дамблдор обратился именно к Джеймсу и Артуру Уизли: по реестру Хогвартса он знал, что их сыновья пойдут в школу в один год с Невиллом. Так и устроили несколько встреч между тремя мальчиками.
— Невилл наконец-то расцвёл, — объяснил Джеймс. — Из тех, кому в компании работается лучше. Смотрел, как Гарри с Роном раздвигают границы своей стихийной магии, а потом, если те подбадривали, пробовал и сам. Он всегда был такой — любил действовать сообща. Решения не принимал, пока не выслушает каждого. А в драке один на один держался неплохо, но по-настоящему оживал, только когда защищал друзей.
Гермиона и Гарри переглянулись и улыбнулись. Похоже, в этом мире Невилл гораздо раньше обрёл ту самую уверенность, что подтолкнула его возглавить сопротивление на седьмом курсе и убить Нагайну.
— Затем они все отправились в Хогвартс, — продолжил Джеймс.
Судя по всему, первый курс другого Гарри почти не отличался от первого курса их Гарри. Волдеморт сидел на затылке у Квиррелла, а в конце года Невилл — с помощью Гарри, Рона и Гермионы — полез через полосу препятствий, чтобы не дать Волдеморту заполучить камень.
— Мы его тогда чуть не прибили, — сказал Джеймс с лёгкой улыбкой. — Нашего Гарри, я имею в виду. Так подставляться… Почему он просто не пошёл к чёртову профессору?!
— Может, потому что от отца ему досталось полное пренебрежение к авторитетам, — съязвила Лили.
— Может быть, — согласился Джеймс.
Дальше пошёл второй курс — куда менее богатый событиями, чем у Гарри. Люциус всё же попытался подбросить дневник, но, едва окаменел первый ученик, — Невилл, Гарри, Рон и Гермиона нашли его и отнесли Дамблдору. Тот разобрался, что это такое, и уничтожил находку. Тайная комната так и не открылась.
— На третьем курсе ничего примечательного, разве что Гриффиндор в тот год впервые взял Кубок школы по квиддичу.
— Мы вообще-то должны объяснять ход войны, — заметила Лили, но всё же повернулась к Гарри и спросила: — Ты ведь играл в квиддич?
— Конечно. Ловец.
— Как и в этом мире, — улыбнулся Джеймс. — Хотя я очень старался уговорить тебя стать охотником.
— Гарри блестяще летает, — добавила Гермиона. — Метлу он впервые взял в руки только в Хогвартсе — и всё равно оказался лучше всех, даже попал в команду на первом курсе.
— На первом курсе? — удивился Джеймс, и одновременно Лили спросила: — А почему ты раньше ни разу не брал метлу?
Гермиона покраснела, а Гарри отвёл глаза.
— Наверное, мы до этого ещё дойдём, — нервно сказала Гермиона. — Но сначала… э-м… четвёртый курс?
Вот здесь пути Невилла и Гарри по-настоящему разошлись. На Чемпионате мира по квиддичу случилась та же драма; Грозный Глаз Грюм — и в этом мире самозванец — так же начал преподавать в Хогвартсе. Но стоило Невиллу стать четвёртым чемпионом Турнира Трёх Волшебников, как Орден пришёл в движение.
Им было ясно: дело нечисто. Уже несколько месяцев всё указывало на то, что Волдеморт вот-вот вернётся, и Орден твёрдо решил сорвать любые его планы насчёт мальчика. Невилла посвящали в каждое задание задолго до срока, а потом приставляли к нему наставника — а то и двоих, — чтобы он как следует натренировался и прошёл турнир невредимым.
Об обмане Грюма в Ордене узнали как раз перед третьим испытанием и придумали свой план. Когда Невилл добрался до кубка в конце лабиринта, там его уже ждал мракоборец, готовый принять его облик с помощью Оборотного зелья. Он коснулся кубка и перенёсся на кладбище. Волдеморт вернул себе тело, взяв его кровь вместо крови Невилла, а через час понял, что перед ним не Невилл, — и тут же его убил.
— Значит, Седрик выжил? — спросил Гарри, не удержавшись.
— Седрик? — переспросил Джеймс.
— Седрик Диггори. С Пуффендуя. Настоящий чемпион Хогвартса.
— Ах, да, — кивнул он, слегка озадаченный. — Жив. Недавно женился. Его отец, Амос Диггори, из тех людей, что без умолку трещат о своём сыне.
— Чья бы корова мычала, — пробормотала Лили.
— У меня вопрос, — сказала Гермиона, поднимая руку.
— Да, мисс Грейнджер? — отозвался Джеймс, довольно удачно подражая профессору Макгонагалл.
Она закатила глаза.
— Кто помог Волдеморту? В нашем мире ему кто-то помогал.
Она посмотрела на Гарри — тот едва заметно качнул головой. О Питере они пока не услышали ни слова, и Гарри решил, что лучше дотерпеть до конца: вдруг для Джеймса будет новостью, что один из его лучших друзей оказался предателем.
— Подробностей мы не знаем, — ответила Лили, — но думаем, что он случайно наткнулся на ведьму, Берту Джоркинс, пока та была в отпуске. Он завладел ею и там, у неё в голове, вычитал, что один из его последователей, Барти Крауч-младший, живёт с отцом. А потом отправился вызволять Крауча — скорее всего, всё ещё в теле бедной Берты.
За столом все разом содрогнулись.
— Вот так, — продолжил Джеймс. — Он вернулся. Всё то лето мы вербовали людей в Орден, а с началом пятого курса всерьёз взялись за Невилла.
В Гарри вспыхнул гнев. Невилла приняли в Орден уже на пятом курсе. Его не отбросили в сторону, не заставляли жить с людьми, которых он ненавидел, пока все — даже лучшие друзья — держали его в неведении. Гермиона положила руку ему на ногу. Он сжал её ладонь, снова сосредоточившись на отце.
Джеймс рассказал, что у Невилла начались нелады с сознанием — судя по всему, из-за связи с Волдемортом. Чтобы с этим справиться, к нему приставили Кингсли, искусного окклюмента. Несколько месяцев занятий, несколько зелий, которые Лили сварила вместе со Слизнортом, — и Невилл научился закрывать разум от Волдеморта.
Как только это получилось, начались частные уроки с Дамблдором. Два года они работали вместе: узнавали о Волдеморте всё, что могли, и искали крестражи. Правда, Лили с Джеймсом тогда понятия не имели, чем эти двое заняты. Выспросить пробовали у Гарри — он ведь был одним из ближайших друзей Невилла, — но Гарри отвечал только, что Невилл пропускает чуть ли не половину занятий и никогда не рассказывает, где пропадает.
— А что думали остальные ученики? — спросила Гермиона.
— Что он болен, — сказала Лили. — Гарри с друзьями знали, что он у Дамблдора, только не знали, чем он там занят. Но, по-моему, больше они никому не говорили. Секреты хранить умели.
— Да, — подтвердила Гермиона, бросив косой взгляд на Гарри. — Мы тоже умеем.
— Да, честно говоря, мало кто это вообще замечал, — добавил Джеймс. — Невилл всегда умел сливаться с фоном и понимал, как важно не высовываться — и для его безопасности, и для нашего успеха.
Гарри с трудом удержался, чтобы не фыркнуть. Ему бы такую роскошь — не высовываться. И чтобы Дамблдор взялся за него ещё на пятом курсе. С Невиллом он проводил половину времени?! А на Гарри сколько потратил? Жалкую горстку встреч на шестом курсе. Почему он не доверял Гарри так, как, судя по всему, доверял Невиллу? Каково это вообще? Делать дело самому, а не сидеть сложа руки, пока взрослые двигают фигуры по доске.
Гермиона снова сжала его руку. На этот раз Гарри поднял её ладонь и прижал губы к костяшкам. Он знал, что это некстати и что нарушает их «целовальное эмбарго», но его несло. И потом, ему хотелось быть к ней ближе — она единственная в этой комнате понимала, каково ему сейчас.
Когда он опустил её руку обратно себе на колени, Гермиона не отстранилась, как он ожидал, — наоборот, повернула ладонь, переплела их пальцы и положила голову ему на плечо. Волосы щекотали ему щёку, и одиноко было уже чуть меньше.
Джеймс рассказал, как Невилл с Дамблдором методично находили и уничтожали крестражи. Дневник уничтожили на втором курсе Невилла. Затем был медальон — надо же, в доме Сириуса. А следом — диадема Ровены Когтевран: та отыскалась в Хогвартсе, в Выручай-комнате, которую Сириус с Джеймсом знали не понаслышке.
— Мы знали, что эти предметы важно найти и уничтожить, но зачем — Дамблдор не говорил, — рассказывал Джеймс. — Поняли мы уже после его смерти.
— А как вы их уничтожали? — спросила Гермиона. Гарри догадался, что она думает о мече: как они нашли его только после того, как открыли Тайную комнату. И как против крестражей он и годился-то лишь потому, что пропитался ядом василиска.
— Адским пламенем, — ответила Лили. — Дико опасно, но нам удалось создать узконаправленное заклинание. Вернее, создал его Дамблдор, а потом научил этому нескольких из нас.
Джеймс толкнул её локтем в бок.
— Она скромничает. Обучил он нескольких из нас, но по-настоящему освоила его только Лили. Когда Дамблдора не стало, крестражи для нас уничтожала она.
— Что подводит нас к смерти Дамблдора, — тихо сказала Лили, глядя на стол.
Джеймс рассказал, что пятый крестраж — кольцо — оказался под тёмным проклятием, и оно отравило Дамблдора. Общими усилиями проклятие удалось сдержать, но Дамблдору оставалось жить всего три месяца.
Гарри посмотрел на Гермиону — та грустно улыбнулась. Их Снейп сумел подарить Дамблдору целый год. А здешний был мёртв, да и останься он жив, работал бы на другую сторону.
— Мы готовились к тому, что будет после его смерти: понимали, что она станет сигналом к открытой войне. И нельзя было допустить, чтобы Волдеморт выяснил, как всё случилось, — он ведь не знал, что мы охотимся за крестражами.
— Мы и сами не знали, что охотимся за крестражами, — добавила Лили с некоторой горечью.
— Да. Ну вот, он дал себя убить на миссии, где мы добывали сведения о последнем крестраже — чаше Пуффендуй. Заклятие выпустил Руквуд. А миссия провалилась.
— Не совсем, — мягко возразила Лили. — Главным в той миссии было, чтобы Дамблдора убили. И это удалось.
Джеймс обнял Лили, и все на мгновение замолчали, вспоминая разные версии одного и того же человека.
Джеймс рассказал, как война разгорелась в полную силу. Едва Дамблдор умер, Пожиратели смерти захватили Министерство и Хогвартс, и маглорождённым стало небезопасно. Они с Лили перебрались в Штаб, туда же — Невилл и Гермиона. А Рон с Гарри вернулись на седьмой курс в Хогвартс, где директором стал Люциус Малфой.
— Как Гермиона защитила своих родителей? — спросила Гермиона.
— Она с помощью Макгонагалл поставила вокруг их дома защитные чары, — ответила Лили. — А им сказала, что возвращается в Хогвартс и на каникулы, скорее всего, не приедет: надо готовиться к экзаменам ТРИТОН. Про войну так и не рассказала.
Гермиона печально кивнула, и теперь уже Гарри утешающе сжал её руку. Здешней Гермионе не пришлось идти на крайние меры и стирать родителям память — она не была настолько заметной мишенью. В их мире эту мишень на неё повесил Гарри.
— Мне так жаль, — прошептал он.
Гермиона лишь покачала головой и снова сосредоточилась на Джеймсе — тот с любопытством наблюдал за ними.
— Можешь продолжать, — сказала она бесцветным голосом.
Дальше Джеймс рассказал, как Невилл посвятил Орден в дело с крестражами: секреты он любил куда меньше, чем Дамблдор. Но один секрет он и сам не знал. Незадолго до смерти Дамблдор отвёл Кингсли и Джеймса в сторону и рассказал им про частицу души Волдеморта, живущую в Невилле: её нужно уничтожить, прежде чем удастся убить самого Волдеморта. Оттого-то разум Невилла и был так тесно связан с разумом Волдеморта.
— Невилл мог разговаривать со змеями? — спросил Гарри.
— Со змеями? — Джеймс покачал головой. — Вряд ли. А что? Ты умеешь говорить со змеями? — Он встревожился.
Гарри кивнул.
— Спорим, он тоже умеет. Просто повода, скорее всего, не подворачивалось. А палочка? У неё была та же сердцевина, что у палочки Волдеморта?
— Да, — сказала Лили. — Удачно вышло: пару раз это выручало Невилла в стычках с Волдемортом. И, мы думаем, из-за этого Волдеморт и вскрыл могилу Дамблдора, чтобы украсть его палочку, — хотя зачем, мы так и не узнали.
Гарри посмотрел на Гермиону.
— Мы знаем зачем, — ответила Гермиона. — Мы объясним в своей истории.
Джеймс продолжил. Чашу искали повсюду, и ближе к Хэллоуину появилась зацепка. Почти случайно они взяли Родольфуса Лестрейнджа, и Кингсли сумел пробраться к нему в память — там нашёлся разговор Родольфуса с Беллатрисой, где та хвасталась, что важные вещи своего Господина хранит в семейном сейфе.
После этого Орден взялся планировать самую сложную свою миссию на тот момент — взлом Гринготтса.
— Гермиона была на той миссии? — спросила Гермиона.
— Нет, — ответил Джеймс. — Планировать помогала, но на миссии её тогда ещё не пускали. Только Невилла.
Джеймс замолчал и сделал глубокий вдох.
— Чашу мы достали, — продолжила за него Лили. — Но в тот раз потеряли Ремуса. Его убила Беллатриса.
— Ох, — выдохнул Гарри; грудь сдавило. Джеймс стиснул пальцами переносицу.
— А это привело к смерти Сириуса, — печально добавила Лили. — Сириус не мог этого так оставить. Он обезумел от горя. И напросился на задание, где ему вообще было не место.
— Не говори так, — прервал её Джеймс.
— Это правда. Он был не в том состоянии, чтобы ходить на задания. Ты же не ходил. И я никого не виню, он сам так решил, просто это… трагедия. Его там быть не должно было.
Лили снова повернулась к Гарри и Гермионе.
— Мы шли в поместье Лестрейнджей за сведениями, которые помогли бы переправлять людей через границы, — этим мы занимались, сколько могли. Сириус нашёл Беллатрису. Они сошлись в дуэли, он её убил — и почти сразу его самого убил её муж.
— А что в вашем мире? — внезапно спросил Джеймс. — Они живы?
Гарри покачал головой. У него всё сжалось внутри: таким убитым было лицо отца. Тот словно терял друзей заново.
Снова повисла тишина. Лили взмахнула палочкой и убрала тарелки — есть больше явно никто не собирался. Наконец Джеймс вернулся к рассказу.
— Вот тогда мы и рассказали Гермионе про Невилла. Дело шло к концу, оставалось уничтожить только змею, и мы никак не могли решить: говорить Невиллу или нет. Да и как такое скажешь? Как сказать человеку, который почти всю жизнь готовился к этой войне, что в итоге, если мы хотим победить, ему придётся умереть?
Гарри напрягся, и Гермиона снова взяла его за руку.
— Вы сказали, что та Гермиона отговаривала вас ему рассказывать, — мягко произнесла она.
Джеймс кивнул.
— Я с ней согласился, но удивился. Был уверен, что она захочет всё ему выложить: ей никогда не нравились секреты внутри Ордена. Теперь-то я знаю, почему она не хотела, чтобы он знал.
— Почему? — спросила Гермиона.
Ответила Лили:
— Она отказалась считать его смерть неизбежной. И твёрдо решила найти другой путь. — Лили помолчала, бросив на Гермиону кривоватую улыбку. — И нашла.
— Что? — спросил Гарри. — Что она сделала?
Лили растерялась.
— Я думала, вы тоже до этого догадались. Иначе не сидели бы здесь.
Гарри и Гермиона переглянулись, затем пожали плечами.
— И что это было? — спросила Гермиона. — Что сделала та Гермиона?
— Мы планировали последнюю миссию, за змеёй, а Гермиона вдруг отошла в сторону — это было странно. Планировать миссии она обожала. Целый месяц она не вылезала из библиотеки Штаба, а та была богатейшая: мы всё время пополняли её томами из домов Пожирателей, где проводили облавы. И вот она нашла артефакт, способный проделать обратное слиянию душ — есть такой древний обряд чистокровных браков. Она решила, что так можно — или хотя бы стоит попробовать — вынуть осколок души Волдеморта из души Невилла. Тогда у нас появлялся шанс уничтожить осколок, не убивая мальчика. К тому времени змею мы уже убили, и Волдеморт наконец сообразил, что мы затеяли. Та последняя миссия — прорыв в поместье Малфоев, где хранился артефакт, — была очень опасной.
— Невилл был против, — подхватила Лили. — Он собирался пойти к Волдеморту и дать себя убить. Не хотел рисковать новыми жизнями. Но Гермиона уговорила его дать ей попробовать. А если не выйдет, сказала она, всегда успеем вернуться к его «плану мученика».
— Сработало? — спросила Гермиона.
— Да. Это была её первая и последняя боевая миссия, — ответил Джеймс. — Взять её пришлось, потому что… только она знала заклинание от и до. Мы нашли предмет, она произнесла формулу, и ту часть души Волдеморта, что вышла из Невилла, мы убили. Невилл рухнул без чувств. Я решил, что мы его потеряли, — схватил его и активировал экстренный портключ в Штаб, а Гермиону, Робардса и Долиша бросил там.
Джеймс вздохнул и покачал головой.
— Я не должен был их оставлять.
— Тебе нужно было вытащить Невилла, — возразила Лили. Она повернулась к Гермионе: — Вот тогда она и получила ту рану. Долохов ударил её скверным проклятием. Робардс с Долишем в конце концов дотащили её до Штаба, но она… она кричала от боли. — Лили замолчала и смахнула слёзы. — Мы все думали, что она умрёт. А Невилл к тому времени очнулся и просто с ума сходил от тревоги.
— Он всё требовал, чтобы мы отправились в больницу Святого Мунго, схватили там целителя и притащили обратно, — добавил Джеймс. — Но Кингсли его отговорил. Крестражи были уничтожены, все до единого, и Волдеморт это знал. Мы боялись промедлить: уйдёт в подполье — и всё. Бить надо было, пока мы знали, где он.
— Так что весь следующий день мы рассылали весточки всем, до кого могли дотянуться. Мы собирались ударить по оплоту Волдеморта в Хогвартсе, и, если бы всё сложилось, это стало бы Финальной битвой, — сурово произнёс Джеймс.
— Погодите, — перебил Гарри. — Вы оставили Гермиону? Она мучилась от боли, а вы оба ушли сражаться?
Лили бросила на Джеймса мрачную улыбку.
— Даже «этот» Гарри на нас за это злится. — Она снова повернулась к Гарри и Гермионе. — Мы не бросили её одну. Конечно нет. Но и остаться с ней не могли: нам нужны были все бойцы, каких удалось собрать. Мы погрузили её в магическую кому, чтобы проклятие не расползалось дальше, и оставили с Роном и Молли Уизли.
— Рон был там? — спросила Гермиона.
— О да. В Штабе он не жил, но, когда в Хогвартсе стало слишком опасно, вернулся домой и часто заглядывал к тебе и Невиллу.
Гермиона кивнула. Вот и разгадка — теперь понятно, с кем она спала в Штабе.
— Почему вы отослали Гарри? — спросил Гарри. — Он мог остаться с Роном в «Норе» или в Штабе со всеми вами.
Джеймс и Лили обменялись многозначительными взглядами.
— Наш Гарри говорил то же самое, — сказал Джеймс. — Но ты пойми: мы с Лили были к тому времени уже чересчур известны, и нас люто ненавидели. В «Норе» ему было бы слишком опасно. Молли и Артур состояли в Ордене, но не воевали, и Пожиратели смерти не питали к ним такой злобы. А Штаб… о Штабе и речи быть не могло.
— Почему? — с вызовом спросил Гарри.
Джеймс бросил на Лили кривую усмешку.
— Гарри — мастер влипать в неприятности, — начала объяснять Лили. — Мы боялись, как бы он не повлиял на Невилла. Он… как бы это сказать?.. Невилл и Гермиона по натуре осторожны, на них можно было положиться: они слушали Орден и работали с нами. А Гарри… он вечно шёл наперекор авторитетам да ещё считал себя неуязвимым — опасное сочетание. И умел уговорить друзей на любую нелепицу.
— Это он придумал лезть за Философским камнем на первом курсе, — продолжил Джеймс, — вместо того чтобы пойти к профессору. И дневник на втором курсе испытать хотел он же — чуть не подбил друзей попробовать вместе с ним, но Невилл в последнюю минуту не выдержал и позвал Дамблдора. Мы боялись: попадёт он в Штаб — и уговорит Невилла с Гермионой действовать в одиночку или сам пролезет на задание, а это было слишком опасно. Да и отвлекаться на то, чтобы за ним приглядывать, нам было ни к чему.
Гарри слегка ссутулился на стуле. Выходило так, будто он сам искал неприятностей. А он их не искал — по крайней мере, в своём мире. Они находили его сами. Джеймс легонько пихнул его локтем и улыбнулся — почти гордо.
Потом Джеймс рассказал о Финальной битве. Она вышла жестокой — кто-то успел предупредить людей Волдеморта, — но короткой. Как только Невилл нашёл Волдеморта, всё закончилось. Вот только поиски затянулись. Тот спрятался глубоко в лесу, и, чтобы его обнаружить, Невиллу пришлось пробивать стену, которую он сам воздвиг между их разумами. Да и тогда ему достались лишь обрывочные вспышки того, что творилось вокруг Волдеморта. К счастью, с ними был Хагрид, а лес он знал лучше всех.
— Как Невилл его убил, мы не видели. Он сказал, обошлось буднично. У него была мантия Гарри — он просто подошёл невидимкой и открылся, когда стоял всего в паре футов от него. Волдеморт выпустил Убивающее заклятие, Невилл — Оглушающее. Оба заклинания встретились в воздухе и отлетели обратно в Волдеморта, убив его на месте. Хагрид вынес тело из леса — и на этом всё закончилось.
Все снова замолчали.
— Кто погиб? — спросил Гарри через некоторое время.
Прежде чем ответить, Джеймс вздохнул.
— Пара мракоборцев: Уильямсон и Ньютон. Андромеда Тонкс и её муж Тед. Флитвик. Несколько учеников — в основном несовершеннолетние, тайком пробравшиеся на битву. — Он вздохнул и посмотрел на Лили. — Я кого-то забыл?
— Грюма, — тихо добавила она.
Джеймс печально кивнул.
— Но я убил Долохова, — сказал он, глядя на Гермиону. — А Лестрейнджа я так и не нашёл. Он до сих пор в бегах.
— А ваша размолвка с Гарри — из-за чего она вышла? — спросил Гарри.
Джеймс снова вздохнул и опустил глаза на стол.
— Да из-за чего только не! Он злился на нас по сотне поводов.
— Что отослали, что не дали вступить в Орден, что не сказали про Гермиону в Штабе, — начала перечислять Лили. — Хотя, справедливости ради, она и сама это от него скрывала. Весь тот последний год они переписывались, и она твердила ему, что прячется вместе с родителями. — Лили глубоко вдохнула и повернулась к Джеймсу. — Что ещё?
— За то, что позволили ей пойти на миссию. За то, что бросили её там, когда я забирал Невилла. За то, что бросили её снова и ушли на битву… — Джеймс осёкся и переглянулся с Лили. Гарри не успел расшифровать этот взгляд — Джеймс закончил: — Думаю, на этом всё.
Гарри повернулся к Гермионе, но та не сводила глаз с Лили и Джеймса.
— И где был Гарри? — спросила она.
— В Германии, — ответила Лили. — Мы отослали его вместе с нашим другом Питером.
— Питером Петтигрю?! — воскликнул Гарри, содрогнувшись от звука этого имени.
— Что? — Лили тревожно распахнула глаза. — Ну да, ты его знаешь. Но… в чём дело?
— Где он сейчас?! — почти выкрикнул Гарри.
— Вскоре после возвращения его убила группа Пожирателей смерти. Загадочная вышла история, но ты явно что-то знаешь. Говори, что именно, — потребовал Джеймс.
Гарри покачал головой и посмотрел на Гермиону — вид у неё был такой, будто её вот-вот стошнит.
— Что тебе известно? — настаивал Джеймс.
Гарри встал и вышел из-за стола. Гермиона услышала его шаги по лестнице. Она тяжело выдохнула, поворачиваясь к Джеймсу и Лили.
— Думаю, мы можем пролить свет на то, что там произошло, но… э-э… дайте нам несколько минут?
Джеймс посмотрел на Лили — та лишь пожала плечами. Он обернулся к Гермионе и кивнул, хотя было видно, как его злит, что от него отмахиваются.
Гермиона встала из-за стола и медленно поднялась наверх. Гарри нашёлся в их спальне: он быстро мерил шагами тесную комнату.
— Они не знают, — сказал он, едва увидел её. — Не знают, что он был предателем, и я… рассказать им придётся мне. Готов поспорить, он сам вызвался вывезти меня из страны — лишь бы удрать подальше. Трус. А папе будет больно слушать про Сириуса в Азкабане и про Люпина… который оставил сына без родителей. Я… я не хочу.
— Я знаю.
— Эта поездка должна была стать моим шансом узнать о них. А не наоборот. Да как я всё это объясню? Тут всё, блядь, совсем не так! У Невилла была помощь! Как это, блядь, честно?! — Голос сорвался, и он остановился. Упёрся руками в стену и уронил голову.
Гермиона пересекла комнату и положила руку ему на спину.
— Гарри, ты должен кое-что понять. На каждую развилку в мироздании приходится своя отдельная вселенная. От того, что выбрать на ужин, до решений огромных — вроде того, как Волдеморт решил убить Невилла вместо тебя. А значит, есть и другие миры, где Дамблдор включил тебя в свои планы. И наверняка есть такие, где Невилл был куда более одинок. А в этом мире просто сложились иные обстоятельства. У Невилла была бабушка, в детстве он не был так отрезан от всех, как ты, — оттого ему и легче было просить помощи у других, а ты привык держать всё в себе.
— А эта его штука — «умеет сливаться с фоном»? — горько спросил Гарри. — Как ему это, блядь, сходило с рук?
— Это легко объяснить, — с улыбкой сказала Гермиона. — Ты — это ты, а он — это он.
Гарри посмотрел на неё с недоумением.
— Невилл замечательный, но у него нет твоей харизмы, Гарри. В тебе есть эта… тихая сила… она притягивает к тебе людей. Даже не будучи Мальчиком-Который-Выжил, ты, по их словам, был у них главным. И по фотографиям видно, что ты был довольно популярен. Ты из тех, кого замечают всегда, со шрамом или без.
Гарри промолчал. Он не знал, как к этому относиться.
— Гарри, я знаю, ты не хочешь рассказывать родителям о том, что было, но мы им вроде как задолжали, — сказала Гермиона, переложив руку ему на предплечье. — И, по-моему, тебе полезно будет всё это выговорить. Что-то вроде терапии.
Гарри мутило от одной мысли. Но она была права. Они испортили его родителям отпуск и украли тела другого Гарри и другой Гермионы. Хотя бы правду они им должны. Он поднял голову: Гермиона смотрела на него, и карие глаза её были тёплыми.
— Мне, наверное, понадобится твоя помощь, — прошептал он.
Лицо у неё вытянулось.
— Ох, чёрт.
— Что? — спросил он, отстраняясь от стены.
— Я исчерпала лимит помощи тебе. Всю оставшуюся жизнь ты сам по себе.
Гарри закатил глаза.
— С каких это пор ты стала такой саркастичной?
— Кажется, я от тебя заразилась.
Гарри обнял её и поцеловал в макушку. Сообразив, что натворил, тут же отстранился.
— Прости.
Она улыбнулась ему, затем взяла его за подбородок и поцеловала в щёку.
— Смягчающие обстоятельства, — пробормотала она. — Рон и Джинни поймут.
Не поймут — если узнают про жар, разливающийся у него внизу живота. Или про то, как он стал глубоко вдыхать запах её волос в те редкие разы, когда она позволяла себя обнять. Или про то, что каждую ночь перед сном он думает об их поцелуе в Венесуэле.
— Готов? — спросила она, уже стоя в дверях.
Гарри попытался отогнать неуместные мысли. Не время. О внезапных чувствах к Гермионе он подумает позже.
— Нет, но давай покончим с этим, — сказал он и вышел за ней из комнаты.
