Разрыв
Апрель 2002
— Кажется, они двигаются, — сказал Рон почти шёпотом.
— Да, — ответил Гарри, с трудом выдавливая слово сквозь ком в горле. Колонны в комнате были точно такими, как он помнил: беспорядочно расставленные, наклонённые в разные стороны, и от этого казалось, будто они покачиваются, — именно как сказал Рон.
Гермиона, которую он обнимал одной рукой, прижалась к нему ещё теснее, а Рон хлопнул его по плечу.
— Ты в порядке, дружище?
Гарри кивнул. «В порядке» не описывало и десятой доли того, что творилось у него внутри, но он сомневался, что какие-то слова вообще способны передать этот поток чувств. Тяжесть на сердце, которая появлялась каждый раз, когда он оборачивался, ожидая увидеть родителей, и вспоминал, что их нет. То, как волоски на руках вставали дыбом оттого, что здесь всё было до дрожи знакомо — и жутко, и утешительно разом. Холодная тоска в груди при воспоминании о них — и тепло, разливавшееся по телу от мысли, что они помнят его.
Он опустил взгляд и увидел, что Гермиона смотрит на него. Карие глаза были тёплыми, но в них стояли слёзы. Она знала — он это чувствовал. Даже если он не мог облечь это в слова и, скорее всего, никогда не сумеет толком объяснить Рону, Гермиона понимала. Он наклонился и поцеловал её в лоб.
Рон отвёл взгляд, снова сосредоточившись на тёмной арке перед ними.
— Ну что? — спросил он, когда увидел, что Гарри и Гермиона снова смотрят на него.
Они кивнули.
— Что там, по ту сторону?
— Это невозможно описать, — ответил Гарри, и уголки губ слегка дрогнули в улыбке.
— Я бы сказала, что комната, в которую мы сейчас войдём, — одновременно самое воодушевляющее и самое гнетущее место из всех, где я бывала, — добавила Гермиона.
— Очень полезно, — сказал Рон и повернулся обратно к арке. Сделал вдох и шагнул во тьму.
Гарри и Гермиона подождали, прежде чем последовать за ним. Гарри чувствовал раздражение людей в очереди позади — те не понимали, что по ту сторону тоже очередь, — но ему нужна была минута.
Гермиона приподнялась на цыпочки и поцеловала его в щёку.
— У тебя получится, Гарри.
Он сильнее прижал её к себе.
— А ты как?
— Хорошо.
— Правда?
— Ну… нет, — признала она. — Но и не плохо. Я в порядке. Правда.
Он улыбнулся, понимая, что ей так же трудно описать свои чувства, как и ему.
— Ладно. Тогда, наверное, пора.
Они шагнули через арку и оказались в большом светлом туннеле, сверкающем стеклянными плитками-воспоминаниями. Гарри ощутил укол в груди, когда крошечная надежда, что по ту сторону будут родители, погасла так же быстро, как вспыхнула. В туннеле стояли не они, а Уизли. Все. Ну, почти все.
Не было только Флёр, которая осталась в «Ракушке» с Виктуар, и маленькой Молли — дочки Перси и Одри, которую отвезли к родителям Одри. Все остальные были здесь, стояли в сверкающем туннеле и выжидающе смотрели на Гарри и Гермиону.
Как только стало известно, что Рон и Джордж собираются навестить Фреда через Разрыв в Завесе, вся семья Уизли начала напрашиваться в поездку. Чарли взял портключ прямо из Румынии, и даже Джинни переступила через обиду на Гарри и Гермиону, чтобы поехать вместе.
Гарри навещал её на прошлой неделе — просто чтобы убедиться, что она понимает, чего ожидать. Она жила в квартире в старом доме Гермионы, и в этом была своя ирония: всё то время, пока Джинни жила с Гарри на площади Гриммо, она врала миссис Уизли, будто живёт у Гермионы. А теперь действительно жила в том самом доме. К счастью, она переехала уже после того, как Гермиона перебралась к Гарри, так что им не приходилось сталкиваться.
Разговор с Джинни был, мягко говоря, неловким. Они впервые говорили после того злополучного ужина в «Норе» и впервые остались наедине после расставания. Он объяснил, что теперь с Гермионой и что в поездке в Египет не собирается это скрывать. Поездка будет эмоциональной и для него, и для Гермионы — да и для всех, кто решит поехать, — и он рассчитывает опираться на неё, и в прямом, и в переносном смысле.
Он сказал, что не будет делать этого, чтобы дразнить Джинни своими отношениями или делать ей больно, но и отталкивать Гермиону, притворяясь, будто они не вместе, только чтобы Джинни было легче, тоже не станет. В конце добавил, что она может ехать и что, по его мнению, разговор с Фредом многое ей даст.
Она молча слушала всю его речь, и к концу по щекам беззвучно текли слёзы.
— Я справлюсь, — сказала она. — Я бы вытерпела куда худшее, чтобы снова увидеть Фреда.
Гарри кивнул и принял её затянувшееся молчание за приглашение уйти. Уже у двери, держась за ручку, он услышал:
— Спасибо, что… предупредил. И я… я понимаю, что ты бы не стал делать это назло. Это не в твоём характере. И не в её, если уж на то пошло.
Это было самое вежливое, что она сказала ему с момента расставания. Хотя ей явно было больно это произносить, он счёл её слова хорошим знаком. Может, когда-нибудь они сумеют это пережить.
И до сих пор Джинни держалась нормально. Все Уизли держались нормально — даже Молли. Они безропотно приняли Гермиону как руководителя поездки, хотя Гарри подозревал, что уважение она заслужила той уверенностью, с которой провела их к Сфинксу, а потом чётко, без лишних слов, объяснила группе, чего ждать внутри, и дала советы, как пройти мимо Сфинкса.
На этот раз, как и в том мире, Сфинкс остановил только Гарри и Гермиону, заставив каждого разгадать загадку, прежде чем впустить. Гарри начинал подозревать, что Сфинкс останавливает всех, кто не до конца уверен, что хочет подойти к Разрыву в Завесе. Или, в их с Гермионой случае, тех, кто и вовсе не собирается к нему подходить.
В ответ на вопрос Артура Гермиона пустилась в объяснения про плитки-воспоминания и про то, как их создавать, — и это выдернуло Гарри из мыслей обратно в сверкающую комнату, где десять Уизли смотрели на него и Гермиону. Когда Гермиона закончила и все разошлись, принявшись раскладывать воспоминания по пустым стеклянным плиткам, Гарри поцеловал её в висок.
— Ты невероятная, — прошептал он.
Она озарила его улыбкой, потом кивнула в сторону остальных, занятых плитками.
— Хочешь сделать несколько?
Гарри кивнул, доставая палочку из кармана.
— Я думал, мы могли бы поместить сюда те воспоминания, которые создали в другом мире. То, с Орденом, и… э-э… Дамблдором… — голос сорвался на имени. — Поскольку… э-э… они стёрлись из-за того путешествия во времени, да?
— Технически не стёрты. Они существуют в той маленькой петле, которую мы создали, но я понимаю, о чём ты. Хорошая идея. — Она вышла из-под его руки, чтобы достать палочку из куртки. Без неё под боком Гарри сразу почувствовал пустоту.
Гермиона воссоздала воспоминание с площади Гриммо и поместила его на плитку внизу — точно так же, как в том мире. Грудь Гарри сжалась, когда он услышал смех Сириуса и Люпина над чем-то, что сказал Грюм, — судя по строгому выражению изрезанного шрамами лица, это вовсе не было шуткой. Гарри быстро моргнул, потом тяжело сглотнул и коснулся палочкой плитки над головой, куда поместил воспоминание о Дамблдоре.
— Теперь нужно сделать одно для твоих родителей, — мягко сказала Гермиона.
Он кивнул, не доверяя голосу. Так он и планировал с самого начала. Пока они шли через предыдущую комнату, он думал, какое воспоминание выбрать, и в итоге остановился на том, где Джеймс и Лили вели себя как дети в Ущелье Гигантов — когда Джеймс заставил Лили прыгнуть со скалы против её воли.
Он присел и поместил воспоминание о том, как родители плескались в воде, прямо рядом с тем, где Гермиона запечатлела Сириуса. Гарри дважды просмотрел воспоминание, прежде чем отвести взгляд. Уже собирался встать, когда Гермиона схватила его за руку, заставляя остаться на корточках. Он смотрел, как она касается стекла справа от его плитки, и через несколько секунд появилось изображение его родителей в Отделе тайн.
Лили стояла в конце зеркального коридора и смеялась над своим отражением.
— О боже! Я выгляжу точь-в-точь как прабабушка.
Джеймс подошёл и обхватил её за талию.
— Ну, это очень симпатичная пожилая пара. — Она рассмеялась и поцеловала его в щёку.
— Теперь они смогут состариться вместе и в этом мире, — объяснила Гермиона.
В глазах Гарри заблестели слёзы, когда он увидел в зеркале постаревших родителей. Он вспомнил, как ощутил укол печали от мысли, что в этом мире им никогда не доведётся состариться вместе, — а теперь, когда он снова здесь, так далеко от тех Лили и Джеймса, эта правда ударила ещё сильнее. Но это… это было чудесно. На одном изображении родители ведут себя как дети и просто наслаждаются жизнью, на другом — стареют вместе, пусть даже это всего лишь трюк зачарованных зеркал.
— Идеально, — прошептал Гарри дрожащим голосом.
Она протянула руку и стёрла большим пальцем слёзы, скопившиеся на нижних ресницах. Он видел, что и она на грани слёз.
— Ты уверен, что не хочешь увидеть их сегодня? — прошептала она, пока он помогал ей подняться.
Гарри покачал головой.
— Если бы я знал, что увижу только Сириуса или Люпина, — сделал бы это. Пошёл бы к Завесе. Но я… я не могу их увидеть, Гермиона. Я… не могу… — Голос сорвался.
— Я знаю, — успокаивающе сказала она. — Знаю, Гарри. Просто хотела убедиться. Поверь, я понимаю. Тебе не нужно объяснять.
Гарри обхватил её лицо ладонями и мягко поцеловал. Когда их губы соприкоснулись, он почувствовал, как несколько её слёз упало ему на руки.
Джинни наблюдала за ними в нескольких шагах. При виде того, как Гарри и Гермиона целуются, у неё что-то перевернулось внутри. Слышать об этом — одно, а видеть — совсем другое. Странно было то, что она даже не могла злиться. Гарри выглядел разбитым — как и Гермиона, — и было ясно: эта ласка не напоказ, не ради удовольствия и вообще ни для чего такого. Всё было именно так, как Рон говорил ей несколько дней назад.
«Вот увидишь их вместе — сама поймёшь. Странно, насколько хорошо они подходят друг другу — будто каждый именно то, что нужно другому. От этого чувствуешь себя идиотом, что не заметил раньше. И ещё от этого трудно их ненавидеть, потому что они так явно созданы друг для друга. Увидишь».
Джинни прикусила губу и снова посмотрела на стеклянную плитку, которую создала. Это было воспоминание о лете перед тем, как она поступила в Хогвартс. Они с Фредом целый день летали, пока остальные помогали маме в саду. Она не помнила, как им удалось отвертеться от работы, но была уверена: заговорщиком был Фред. Это одно из немногих воспоминаний, где они были вдвоём.
Она глубоко вдохнула, готовясь к тому, что предстоит. Они решили подходить к Разрыву парами. Сначала родители, потом Джордж и Анджелина, Перси и Одри, Джинни и Рон, Чарли и Билл, и наконец Гарри и Гермиона. Джинни была рада, что идёт с Роном. Он лучше всех понимал, через что она проходит, и поймёт, если она разрыдается при виде Фреда.
Сильная рука обхватила её. Она обернулась и увидела над собой Билла.
— Привет, — выдохнула она.
— Горжусь тобой, Джин. Знаю, тебе тяжело. — Он кивнул в сторону Гарри и Гермионы, которые уже не целовались, но всё ещё цеплялись друг за друга, будто от этого зависела жизнь.
Гермиона заметила взгляд Джинни и коротко кивнула в знак приветствия. Она явно старалась казаться отстранённой, но Джинни знала её достаточно хорошо, чтобы понять: это защитный механизм. Она едва держалась — как и все. Возможно, даже хуже остальных, потому что, казалось, пыталась нести не только свою боль, но и боль Гарри.
Джинни вздохнула и прошептала в ответ:
— Они делают это не нарочно.
Билл слабо улыбнулся.
Конец Падения
Октябрь 2002
Гермиона мысленно взвизгнула, когда Гарри переехал через упавшее бревно, подбросив их на несколько футов в воздух. Она сильнее вцепилась в него, впиваясь пальцами в грудь в знак предупреждения. Гарри положил руку поверх её руки — она решила, что это должно успокоить, — но от этого ей стало ещё тревожнее: обе руки ему следовало держать на руле древнего мотоцикла.
Она обернулась и едва разглядела Рона позади, но из-за шлема почти ничего не было видно. Заставила себя расслабиться и сосредоточиться на дыхании через трубочку во рту. Скоро они будут на месте.
Мотоцикл, на котором они сидели, снова чихнул, и она вцепилась ещё крепче. Он потянул её за руку. Ой, она делает ему больно.
— Прости, — сказала она, но слово вышло искажённым через загубник, да и он всё равно не услышал бы из-за рёва мотора и шлема.
Потом она почувствовала вибрацию у него в груди. Этот засранец над ней смеётся, да? Если бы они могли разговаривать, он наверняка сказал бы, что во всём виновата она, — и был бы недалёк от истины, хотя сам тоже внёс изрядную лепту.
Всё началось несколько месяцев назад, когда Гарри спросил, как бы она добралась до Конца Падения без помощи Джеймса. За этим последовали долгие исследования. Самое очевидное решение — акваланги, но, как Гермиона говорила Гарри ещё на четвёртом курсе, магловские устройства такого рода сходят с ума рядом с магией. А магия вокруг водопада явно была мощной — раз могла противостоять чужой магии.
Существовали заклинания, которыми можно было зачаровать магловскую технику, чтобы она работала в присутствии магии, но защита вокруг водопада делала такие чары бесполезными. Несколько недель Гермиона ломала голову, пока наконец не пришло озарение.
— Акваланги, — гордо объявила она за ужином.
— Ты сама говорила, что они не сработают, — заметил Гарри. — Говорила, что рядом с такой сильной магией сойдут с ума.
— Знаю. И была права. Если я прямо сейчас куплю акваланги в магазине и попробую — не сработают. Но если я сделаю пару сама, по образцу оригинальных, изобретённых в 1800-х, — сработают.
— Что? Почему?
— Магия влияет не на все магловские устройства, а только на электронику, которая сейчас почти во всём. Но на простую механику магия не действует. По той же логике старый автомобиль тоже будет работать в тумане. Тот, что приводится в движение классическим бензиновым двигателем, без всей этой современной электроники. Так что я сделаю акваланги, починю старую машину и проеду прямо к подножию водопада. Минут десять максимум.
Гарри задумчиво кивнул, потом одарил её сияющей улыбкой.
— Ты гениальна. — Прежде чем она успела поблагодарить, он добавил: — Давай попробуем.
— Что? Нет.
— Почему нет? Это единственное Чудо, до которого мы так и не добрались. Тебе разве не любопытно, что там за просветление?
Найти классический автомобиль с полностью механическим двигателем оказалось гораздо сложнее, чем думала Гермиона. Поэтому они заменили машину старыми мотоциклами для бездорожья — у тех и так были простые двигатели, да и перевозить их было легче. Гарри всё равно пришлось внести несколько модификаций, и он удивил обоих своей природной способностью понимать, как всё собирается, и талантом к возне с мотором.
И вот теперь они сломя голову неслись по туманному лесу на ржавых мотоциклах, в шлемах (на которых настояла Гермиона — ведь если упадут, защититься магией не смогут), и дышали чистым воздухом через акваланги, которые она сконструировала (опять же, с большой помощью Гарри).
Гермиона знала, что выглядят они нелепо, но пока им никто не попадался. И это определённо был более эффективный способ добраться до водопада, чем та стратегия, которой пользовалась австралийская пара в том мире и которая за две недели так ничего и не дала.
Мелькающие мимо деревья вызывали головокружение, особенно в сочетании с ненавистным ощущением, что до магии не дотянуться. Она зажмурилась и сосредоточилась на дыхании через загубник. А минуту спустя мотоцикл резко остановился. Она открыла глаза и успела увидеть, как Гарри выставляет ногу, чтобы удержать равновесие.
— Эй! Блядь! — Она обернулась и увидела, как Рон вместе с мотоциклом опрокинулся. Он успел свернуть, чтобы не въехать в воду, но не сумел удержаться, как Гарри. Рухнул на землю, и она увидела, как загубник вылетел у него изо рта.
— Рон! — крикнула она, хотя через загубник слово вышло искажённым. Спрыгнула с мотоцикла и бросилась к нему — и почувствовала, как магия возвращается, едва добежала до него. Уже пыталась придумать, как безопасно вытащить его бесчувственное тело, тянулась к бумажке в кармане с координатами безопасных мест, которые они нашли с Лили и Джеймсом, — когда Рон сел и стянул шлем.
— Это было круто! Можно ещё раз?
Туман на него не подействовал? Как?
— Гермиона! — крикнул Гарри, стараясь перекричать рёв воды. Она обернулась и увидела его позади. Он уже снял шлем и загубник и широко улыбался. — Здесь безопасно! Мы добрались!
Она огляделась и впервые заметила захватывающий вид вокруг. Тумана здесь не было — он клубился на краю леса, образуя своего рода стену. Словно сила водопада, создававшая прохладный ветер, отогнала его. Вода обрушивалась в большую чашу, а из неё каскадом стекала в несколько поменьше, образуя десятки маленьких водопадов. Шум был оглушительным, поэтому она наложила Заглушающие чары, с радостью чувствуя, как магия снова течёт по венам.
Гермиона сняла шлем, положила акваланги на землю и повернулась: Гарри и Рон смотрели на пейзаж с благоговением.
— Не могу поверить, что сработало, — сказал Рон, слегка приоткрыв рот.
Гермиона покачала головой, снова глядя на огромный водопад. Она знала, что он сомневался в магловских методах, которые они с Гарри предложили. Но сама не удивилась, что сработало. Это была просто наука — и в каком-то смысле это казалось уместным. Точно так же, как части всех Чудес — в том числе этот водопад — созданы не магией, а природой, которая порой кажется столь же могущественной.
— Готовы? — спросил Гарри. Он стоял рядом и обнял её за талию.
— Мы столько планировали, а теперь, когда пришло время, я вдруг нервничаю, — призналась она.
— Что делать? — спросил Рон. — Просто… выпить?
Гермиона пожала плечами.
— Документированных свидетельств о том, как люди обретают просветление и как это происходит, до странности мало. Но все источники сходились на одном: нужно выпить воду у подножия водопада — и это приведёт к просветлению.
Она наколдовала стакан и наклонилась, чтобы зачерпнуть воды из чаши у их ног.
— Кто первый? — спросила она, поворачиваясь к Гарри и Рону.
— Дамы вперёд, — сказал Рон, настороженно глядя на воду. Та невинно кружилась в стакане и на вид была не опаснее обычной.
Гермиона сглотнула и уже поднесла стакан к губам, когда Гарри забрал его себе.
— Я первый. — Она с облегчением улыбнулась и смотрела, как он осторожно отхлебнул. Глаза его затуманились, и стало ясно: он видит совсем не то, что вокруг.
Она начала паниковать — и вдруг взгляд снова стал ясным.
— Ну? — спросила она.
Он нахмурился в недоумении, потом сделал ещё один глоток. Глаза снова стали пустыми, но на этот раз, когда он пришёл в себя, улыбался.
— Что там? — вскрикнула она. — Что ты увидел?
Гарри разразился смехом. Гермиона и Рон обменялись обеспокоенными взглядами.
— Гарри? — позвала Гермиона.
Он только смеялся, запрокинув голову, и она уже начала думать, что вода свела его с ума. Гневно уставилась на стакан в его руке, пока паника поднималась в груди.
— Гарри Джеймс Поттер! — крикнула она. — Объясни немедленно, что происходит!
Её крик наконец оборвал его приступ смеха.
— Это туман, — сказал он, всё ещё улыбаясь.
— Что — туман?
— Вот, выпей — увидишь.
Гермиона мрачно посмотрела на стакан, потом отхлебнула. Разум заволокло образом леса, густого тумана, клубящегося между деревьями. Когда зрение прояснилось, она увидела, что Гарри выжидающе смотрит на неё. И тут она поняла. Туман. Чёртов туман!
В этих-то трудностях — добраться до подножия водопада было почти невозможно — и был весь смысл! Потому что сюда никто не должен был добраться. Ни у кого и не должно было получиться. Все должны были вдохнуть туман, увидеть свои самые глубокие страхи — и через это обрести просветление. Понять, что для них по-настоящему важно.
— Чёрт, — выругалась она.
Час спустя они всё ещё были у подножия. Гермиона накладывала на здешнюю магию все диагностические заклинания, какие знала, пытаясь выжать хоть какое-то знание из этой в остальном бесполезной поездки, а Рон и Гарри сидели на камне у другого края чаши, болтая ногами в воде.
— Не совсем впустую, — сказал Рон. — Мотоциклы крутые. Гораздо веселее, чем я думал.
— Да. Особенно когда не нужно носить акваланги и шлем. Надо будет покататься на них на том поле у «Норы», когда вернёмся.
Рон согласно промычал.
— Ты правда не хочешь вдохнуть туман? — спросил Гарри.
— Блядь, нет, — ответил Рон. — Я и так знаю свой самый глубокий страх — потерять всех друзей и семью. Мне не нужно смотреть, как это разыгрывается часами.
Гарри фыркнул.
— Да. Мне тоже.
Они помолчали, наблюдая, как Гермиона изучает вихрь парящих рун в воздухе перед собой.
— Э-э… я хотел тебя кое о чём спросить, — начал Гарри.
Рон просто кивнул, чтобы тот продолжал.
— Когда мы этой зимой поедем в Зачарованный лес, я… э-э… собираюсь сделать предложение.
Грудь Рона сжалась, но лицо он оставил непроницаемым, глядя вперёд.
— Да. Догадывался, что это скоро будет.
— Да? Не думаешь, что рано? То есть… можем не говорить об этом, если не хочешь. Я понимаю. Но… пройдёт всего год, как мы вместе, а мне кажется, это правильно… хотя я уже показал, что по этой части у меня не всё гладко, и…
— Не рано, — быстро сказал Рон, и голос вышел грубее, чем он хотел.
Он знал, что к этому идёт. И, честно говоря, он не хотел быть с Гермионой. Они не так уж подходили друг другу, и она явно была создана для Гарри, но всё равно было больно. Он это почти пережил, и вид Гарри и Гермионы вместе задевал уже не так сильно, как раньше. Теперь это была просто тупая ноющая боль. Но смотреть, как они женятся? Да, вот это будет больно.
Гарри промычал что-то и опустил голову.
— Прости.
Рон просто ткнул его в бок и слегка хмыкнул.
— Э-э, ты сказал, что хотел о чём-то спросить. Тебе… э-э… что-то нужно? Или ты просто хотел узнать, не рано ли?
«Только не проси меня помочь, только не проси меня помочь», — твердил про себя Рон.
Гарри нервно откашлялся.
— Нет. Это всё. Просто хотел… э-э… предупредить.
Рон коротко кивнул. Ему хотелось поскорее закончить этот разговор, и он лихорадочно искал, о чём бы ещё сказать.
— Интересно, с кем Джинни начнёт встречаться, когда узнает. Может, на этот раз с Люциусом, блядь, Малфоем.
Гарри рассмеялся, хотя ничего смешного тут не было. И, Мерлин, как же он надеялся, что Рон ошибается. Месяц назад Джинни начала встречаться с Драко Малфоем — из всех людей именно с ним. Мотивы Малфоя в этой странной паре были всем более чем понятны. Он бунтовал против отца, который держался за традиции чистокровных, тогда как сам Малфой хотел повести семью в более прогрессивном направлении.
Отношения с Джинни решали для Малфоя сразу несколько задач: позлить отца, показать миру, что он готов оставить прежние предрассудки в прошлом, и встречаться с красивой волшебницей. Но никто не понимал, зачем на это идёт Джинни. Она всегда была честолюбива. Может, роман с Малфоем помогал ей продвинуться в карьере — скажем, за счёт возросшей известности. Может, она делала это, чтобы задеть Гарри (как думал Рон), а может, ей и правда нравился этот тип (самый маловероятный вариант).
— Она встречается с ним не для того, чтобы задеть меня, — сказал Гарри в пятидесятый раз.
Он был почти уверен, что это правда. Друзьями они с Джинни не были, ни в коем случае, но виделись регулярно, и ни разу за эти встречи у него не возникло ощущения, что она по нему сохнет. Похоже, она приняла неизбежность того, что они с Гермионой вместе.
— Ёбаный хорёк — с моей сестрой! — простонал Рон.
Гарри кивнул. Этот разговор у них случался уже много раз.
— Может, так и было задумано, — пошутил он, пытаясь перевести разговор на что-нибудь полегче. — Хорьки же вроде родня ласкам?
В ответ его окатили водой.
— А не пойти ли мне рассказать Гермионе, что ты задумал на декабрь?
Гарри поднял руки, сдаваясь.
— Ты прав. Малфой — худшее, что есть на свете. Смерть хорькам. Давай придумаем план, как их развести, — послушно оттарабанил он.
Рон фыркнул. Провёл мокрыми ладонями по лицу. Гарри и Гермиона женятся, Джинни — с ёбаным Пожирателем смерти. Он снова засмеялся, на этот раз громче. Блядь, как же много изменилось всего за год. И если над этим не смеяться, можно сойти с ума.
Забытый город
Ноябрь 2003
Гарри, Джинни, Рон и Чарли сидели на поваленном бревне на вершине парящего в небе острова. Это было то самое бревно, на котором Гарри сидел с Джеймсом в другом мире, пока они смотрели, как его мама и Гермиона играют с Огненными ящерицами. Сегодня маленькие драконы снова обошли его вниманием — как и Рона, Джинни и Чарли, причём последний переживал это тяжелее всех.
— Я каждый день имею дело с драконами. На прошлой неделе я был единственным в заповеднике, кому удалось успокоить нашу самку китайского огненного шара. Она даже подпустила меня к кладке! А эти адские твари чуть не откусили мне пальцы!
Гарри изо всех сил сдерживал смех, слушая тираду Чарли и глядя, как Гермиона и Нора, новая девушка Рона, кормят Огненных ящериц кусками мяса из мешочка, который держала для них Мэй, сестра Чжихао.
— Мне обижаться, что я оказалась единственной волшебницей, которую не выбрали? — спросила Джинни, когда Чарли наконец выдохся.
— Дело не в том, ведьма ты или волшебник, — сказал Гарри, вспоминая, как это описывал Чжихао. — Наш другой гид говорил, что дело в тихой силе и силе сердца. И что это большая редкость.
— Значит, это хороший знак? — спросил Рон. — В смысле… Нора. Очаровала маленьких драконов. Выходит, она и правда хорошая, да?
Гарри улыбнулся ему. Рон познакомился с Норой, целительницей из больницы Святого Мунго, несколько месяцев назад, когда они готовили показания по громкому делу. Он всё ещё был в той начальной стадии отношений, когда нервничаешь по любому поводу. От одного приглашения Норы в поездку Рона обсыпало крапивницей, а когда она согласилась, стало только хуже. К счастью, Гермиона знала заклинание, убирающее пятна с кожи.
— По-моему, это значит, что у тебя есть определённый тип, — поддразнила Джинни.
Она посмотрела на Гарри, проверяя, как он отреагирует на шутку, но тот только пожал плечами. Она была права. Пусть Рон и встречался с кучей волшебниц, серьёзных девушек у него было всего две — и обе, похоже, обладали редким даром очаровывать Огненных ящериц.
Мысли Гарри сами собой уплыли к разговору с отцом, который случился на этом самом месте — за целые миры отсюда.
«Может, тихой силы Огненных ящериц, как у девчонок, у нас и нет, зато у мужчин семьи Поттер есть своя. Мы умеем влюблять в себя выдающихся ведьм, которые слишком для нас хороши. А ещё — невероятно растрёпанные волосы».
Гарри улыбнулся про себя. Рон, наблюдавший за ним, понимающе кивнул. Он уже привык. Это было четвёртое Чудо света, куда он ездил с Гарри, и он знал, как это выглядит, когда Гарри вспоминает родителей. Взгляд становился отсутствующим, а сразу за этим появлялось то самое выражение, что и сейчас, — смесь нежности и отчаяния. Но обычно это быстро проходило.
— По-моему, это значит, что тебе стоит на ней жениться, — добавил Гарри, заставляя себя улыбнуться. — В смысле, вот тебе доказательство, что она сильнее тебя. Такое лучше застолбить.
— Прошло всего несколько месяцев, — огрызнулся Рон. Он старательно изображал раздражение, но, глядя на Нору, не мог согнать с губ дурацкую улыбку. — Хотя с твоей-то скоростью, — продолжил он, — я, глядишь, ещё доберусь до алтаря раньше тебя.
Гарри показал ему средний палец, а Джинни нервно рассмеялась. Чарли не отрывался от Огненных ящериц и не обращал на них внимания.
Рон был прав. Гарри и Гермиона не спешили со свадьбой. Она приняла его предложение сразу же (уже почти год назад), но, когда он стал подталкивать её начать готовиться, воспротивилась, заявив, что времени у них сколько угодно. И только несколько дней назад он наконец уговорил её назначить дату.
Сначала ему было обидно: он решил, что нежелание Гермионы связано с не отпускавшими её сомнениями в том, насколько серьёзно он к ней относится. Он мрачно переживал несколько недель, пока она наконец не заставила его сказать, что не так. Разговор вышел довольно мучительный: Гермиона пыталась выразить свои чувства сквозь тяжёлые рыдания, а Гарри несколько мгновений с ужасом думал, что она пытается с ним расстаться. Но в конце концов он добрался до сути. Она была напугана до смерти.
Дело было не в нём и не в сомнениях насчёт чувств — ни его, ни её. Проще говоря, она отчаянно боялась его потерять и опасалась, что от любого резкого движения те прочные отношения, в которые они, в общем-то, свалились случайно, рассыплются. Её смущало, насколько всё оказалось легко. Как незаметно они перетекли в нерушимый союз.
Он возразил, что отношения, может, и дались легко, но дорога к ним была, блядь, тяжелейшей. Она только кивнула, не убеждённая. И он понимал. В их жизни всё давалось тяжело, поэтому трудно было принять, когда что-то просто работает. Гермиона ждала: вот-вот что-нибудь пойдёт не так. Потому и хотела подкрадываться к свадьбе на цыпочках, будто надеялась застать её врасплох. Потому же настаивала, чтобы свадьба была скромной, — Гарри был не против.
Он был рад, что она наконец выбрала дату, но, честно говоря, подождал бы и дольше. Они жили вместе, Тедди бывал у них постоянно, и Гермиона прекрасно с ним ладила, они уже говорили о том, что когда-нибудь заведут семью, у неё была работа, которая ей нравилась, и её не волновало, что у Гарри работы нет и что он с удовольствием проводит большую часть времени, помогая ей с делами или занимаясь домом и Тедди. Он любил их жизнь. Она была идеальной. И когда-нибудь они поженятся, и это будет прекрасно, но мало что изменит.
Внимание Гарри вернулось в настоящее из-за резкого движения, замеченного краем глаза. Чарли поднялся с бревна и подошёл к краю парящего острова, мимо которого пролетало несколько драконов, в том числе мать с детёнышем. Рон и Джинни переглянулись с улыбкой. Забавно было видеть их всегда спокойного брата таким раздражённым, но они знали: вид редких драконов его успокоит.
— Всё-таки немного жаль, что Огненные ящерицы его не выбрали, — сказала Джинни. — Он был бы в восторге.
Рон кивнул, и в глазах у него появился злорадный блеск.
— А знаешь, кого бы точно никогда не выбрали?
Джинни закатила глаза.
— Да, знаю. Драко. Ха-ха. Ты когда-нибудь это отпустишь?! Это была ерунда! Три месяца. Просто мелкий эпизод.
— Ты до сих пор зовёшь его Драко!
— Он был моим парнем! Я привыкла называть его по имени.
— А я думал, он просто мелкий эпизод, — парировал Рон.
Джинни свирепо уставилась на него, и Гарри заметил, как её рука дёрнулась к палочке.
— Может, поговорим о чём-нибудь, кроме Малфоя? — предложил Гарри.
Рон и Джинни ещё несколько мгновений сверлили друг друга взглядами, а потом одновременно пробормотали: «Ладно».
Повисло неловкое молчание. Гарри понятия не имел, что сказать, и надеялся, что Чарли вернётся, но того, похоже, увлекли драконы. В конце концов он спросил: «Как квиддич?» — а Джинни одновременно с ним: «Как подготовка к свадьбе?»
Они нервно рассмеялись.
— Э-э, может, ты первый? — сказала она. — Заодно разделаемся с более неловким вопросом.
— Да… э-э… ладно. — Гарри метнул взгляд на Рона, которому всё это доставляло слишком уж большое удовольствие. — Помнишь, как я назвал нашу свадьбу вечеринкой и… э-э… чуть не лишился конечности?
— Помню, — ответила Джинни с натянутой улыбкой.
— Ну, э-э, у нас наконец есть дата — второе марта, не то чтобы это, э-э, было важно. И мы знаем, какой хотим церемонию, но всё остальное… Гермиона всё время говорит об этом как о большой вечеринке, которую мы обязаны устроить для друзей, и вообще считает это досадной повинностью, так что почти всем занимаюсь я — а значит, будет, наверное, довольно просто. Так что… э-э… совсем не так, как на, э-э, той свадьбе.
— Нашу свадьбу она вечеринкой не называла, — самодовольно вставил Рон.
Гарри снова показал ему средний палец.
Джинни ничего не сказала. Она снова смотрела на Гермиону и Нору, и выражение её лица было не прочесть. Гарри проследил за её взглядом и улыбнулся, увидев знакомую золотую Огненную ящерицу, устроившуюся на плече Гермионы и обвившую хвостом её шею. Интересно, та же самая, что привязалась к ней в другом мире?
Гермиона просияла, заметив, что Гарри смотрит на неё, и кивнула в сторону миниатюрного золотого дракончика. Он решил, что это и есть ответ на его вопрос, но, прежде чем успел спросить, её внимание перехватила Нора, которой удалось выманить зелёную Огненную ящерицу себе на бедро.
Краем глаза Гарри видел, что Джинни смотрит на него. Он набрал воздуха и повернулся, чтобы встретить её взгляд, не зная, что там увидит. Лицо у неё было сложное — смесь боли, принятия, печали, злости и надежды.
— Я понимаю, — хрипло прошептала Джинни.
Она осеклась, не сумев выдавить больше ни слова. Молча разговаривать Гарри обычно умел только с Гермионой (что, если оглянуться назад, должно было стать для Джинни серьёзной подсказкой). Иногда им с Роном удавалось передать взглядом пару коротких слов, но у них с Джинни это так и не вышло. И всё-таки сейчас она попробовала — потому что хотела, чтобы он знал, но не могла заставить себя произнести это вслух.
Взглядом она попыталась сказать: «Я понимаю. Мне понадобилось два года и несколько парней — включая Драко Малфоя, который, между прочим, не имел к тебе никакого отношения. Мне понадобилось несколько заграничных командировок и время вдали от тебя, но в конце концов я дошла. Так было правильно для нас. И, наверное, мне всегда будет обидно, когда я об этом думаю, и настоящими друзьями мы, наверное, уже не станем, но я понимаю».
Он кивнул. Он понял. По крайней мере большую часть — и этого хватило. Джинни толкнула Гарри в плечо, потом вздохнула и повернулась к Рону.
— Гарри прав. Тебе стоит жениться на Норе. Никого лучше ты всё равно не найдёшь. Вообще чудо, что ты её нашёл. Может, приворотное зелье? Надо застолбить, пока она не поняла… а-а!
Рон столкнул её с бревна.
Скрытые глубины
Апрель 2004
— Ай! — прошипела Гермиона, пытаясь вывернуться из хватки Гарри.
— Расслабься! — прикрикнул он, сильнее сжимая её плечи, чтобы удержать на месте.
— Тогда перестань делать больно.
— Я не делаю больно. Я пытаюсь снять то невероятное количество напряжения, которое ты в себе носишь. Это самые зажатые плечи, с которыми я когда-либо сталкивался.
— А сколько плеч ты перещупал?
— Не знаю. Свои, твои, Теддины. — Он надавил сверху, заставляя её опустить плечи. Когда она наконец чуть расслабилась, он начал круговыми движениями разминать мышцы.
— Я, пожалуй, смирюсь с тем, что ношу в себе больше напряжения, чем пятилетний ребёнок и мужчина, которого почти ничто не выбивает из колеи, потому что он буквально смотрел смерти в лицо и его не трогает всё, что не грозит смертью. — Она застонала, когда Гарри нашёл особенно болезненную точку.
— Прости. Но тебе станет легче — ты всегда забываешь об этом в такие минуты.
— Я просто в скверном настроении, — вздохнула она.
— Знаю. Ты в стрессе. Отсюда и зажатые плечи, которые ноют, а это только добавляет раздражения. Порочный круг. Который я пытаюсь разорвать. Если бы ты просто, чёрт возьми, расслабилась. — Он снова надавил на плечи, которые снова полезли к ушам.
— Мне было бы легче расслабиться, если бы это не было так больно. Будь помягче. Ты иногда забываешь, какой ты сильный.
Гарри закатил глаза.
— Если я ещё уменьшу давление, то буду просто гладить кожу — а это ничего не даст.
— Тогда просто гладь кожу. Я даже не просила массаж. Мы оба знаем, что просто тянем время здесь, в коридоре, и ссоримся из-за зажатых плеч и поглаживаний, потому что не хотим заходить туда!
Гермиона послала в плечи импульс магии. Когда он убрал руки, она развернулась к нему лицом.
— Гарри, — мягко сказала она, кладя ладонь ему на грудь. — Я могу взять нам другой номер.
Гарри наклонился и прижался лбом к её лбу, долго выдыхая. Взял её руку и улыбнулся, почувствовав кольца на пальце, провёл по ним большим пальцем.
— Я тебя люблю, — выдохнул он, закрывая глаза.
Она положила тёплую ладонь ему на щёку.
— Я тоже тебя люблю. И, пожалуй, последние недели и правда были безумными, да?
Гарри фыркнул. Это было мягко сказано. За последний месяц они поженились, основали новую компанию, искали инвесторов, наняли первых двух сотрудников, чтобы те вели дела, пока они в этой поездке, которую планировали давно и нельзя было перенести — ну, если только они не хотели потерять люкс с двумя спальнями, который Гермиона выбила, обменявшись с владелицей отеля бесчисленными письмами на русалочьем.
— Ты основала компанию, — сказал он.
Гермиона не смогла сдержать улыбку. Всё ещё не верилось. И случилось так быстро. Всего за несколько дней до свадьбы босс сообщил, что закрывает некоммерческое направление, которым она руководила. Мол, недостаточно прибыльно — хотя в том и был смысл.
После того как она в сердцах рассказала Гарри обо всех полезных разработках, которые теперь никогда не увидят свет, он предложил закончить их и продавать самой. Одно за другим — и вот она уже основывает компанию. Ну, они основали её вместе.
Гарри упорно называл её «её» компанией, но сам был занят не меньше: встречался с инвесторами, помогал выискивать волшебников и ведьм, которых недавно уволили с её прежней работы, пока те не нашли новое место, искал здание под офис, и она знала, что, когда дело дойдёт до разработки продуктов, он будет рядом — проверять её работу и испытывать новинки, как всегда.
Где-то посреди всего этого они выкроили день, чтобы пожениться. Месяц выдался насыщенным даже по её меркам, и она была рада, что поездку в Пасифику оказалось слишком сложно перенести. Им это было нужно. И ещё она была рада, что догадалась приехать на два дня раньше Невилла, Ханны, Луны и Рольфа — Гарри нужно было время, чтобы привыкнуть к месту, полному воспоминаний о родителях.
— Мы основали компанию, — поправила она.
— Так и есть. — Гарри перевёл руки ей на шею, запуская пальцы в волосы, и прерывисто выдохнул. — Возможно, массаж был просто отговоркой, чтобы не заходить внутрь.
— Нет, — саркастически сказала она. — Вся эта тирада о том, что я слишком напряжена и мне нужно снять стресс спонтанным массажем, причём обязательно в коридоре, чтобы не начинать отпуск с грузом на плечах, была про что-то другое?
Он тихо рассмеялся.
— Гарри. Посмотри на меня.
Он глубоко вдохнул, потом отстранился и открыл глаза.
— Мы можем взять другой номер, — повторила она.
— Я хочу этот.
— Ты уверен?
Он кивнул, и по глазам было видно: он говорит серьёзно, а не просто делает вид — особенно учитывая, что он знал, как трудно ей было добиться именно этого номера, описывая одними письмами и сам люкс, и его расположение в этом огромном отеле.
— Тогда зайдём? — прошептала она. — Или ты хочешь продолжить мучить меня в коридоре? Может, надеешься, что нас выгонят.
— Пф. Это было совсем не похоже на пытку. А ты, как никто, должна это знать. — Она открыла рот в притворном возмущении, но в глазах блестело нескрываемое веселье. Гарри вздохнул и повернулся к двери.
— Ладно. Я готов.
Гермиона достала из кармана ключ, который Джумана дала ей на ресепшене, отперла дверь и толкнула её. Взяла Гарри за руку и решительно вошла внутрь — лучше уж просто покончить с этим.
Когда дверь щёлкнула за ними, Гермиону накрыла волна ностальгии такой силы, что чуть не сбила с ног. Она вцепилась в руку Гарри, чтобы удержаться, воздух вышел из лёгких, зрение затуманилось слезами. Всё было то же. Точь-в-точь. И должно было быть, правда?
То, что Волдеморт выбрал Невилла, а не Гарри, никак не сказалось на решении молодой русалки по имени Джумана работать на ресепшене отеля, пока она вечерами учится в местном университете, — и точно так же не сказалось на том, как оформили этот люкс.
Гермиона повернула голову и почти ожидала увидеть Лили на кухне за чаем или Джеймса, который склонился над иностранной газетой за столом и каждые несколько минут касается палочкой страницы, бормоча Переводящее заклинание. Они уже бывали в местах этого мира, совпадавших с теми, что видели с Лили и Джеймсом, но здесь почему-то было иначе. Они здесь жили вместе — пусть всего несколько дней.
Гарри сделал несколько шагов вперёд, к гостиной.
— Блядь, — выдохнул он, останавливаясь прямо за креслом, в котором когда-то сидели, свернувшись вместе, Лили и Джеймс. — Как будто они здесь. Просто наверху. Сейчас ворвутся с парой бутылок вина и предложат сыграть в игру на выпивку.
Гермиона подошла сзади и обхватила его за талию. Поцеловала его в шею.
— Знаю.
Гарри посмотрел на место у окна, где когда-то сказал маме, что любит Гермиону. Почти слышал их разговор.
«Не знаю, что делать».
«Будь терпелив. Гермиона склонна цепляться за планы, потому что они придают её жизни смысл и порядок, а это довольно большой план, от которого ей придётся отказаться. А альтернатива — быть с тобой… думаю, её пугает».
«Меня тоже пугает».
Гарри закрыл лицо ладонью.
— Я сделал, как ты сказала, — обратился он к тому образу мамы, с которым разговаривал про себя. — Был терпелив, и у нас получилось. Просто жаль, что ты этого не увидела.
Мысли метнулись к свадьбе и к месту в первом ряду, где должны были сидеть родители. Артур и Молли заняли этот ряд вместе с Макгонагалл, Хагридом и Андромедой — и это много для него значило, но всё же… они не были его родителями. И они не знали. Его убивало, что они не знают: он женился на Гермионе. Ему так хотелось рассказать — и теперь… было, блядь, паршиво, потому что они казались такими близкими. Они были прямо здесь, в комнате с ним, — и одновременно — бесконечно далеко, в другом мире.
Тело затряслось от рыданий, и ему пришлось схватиться за кресло перед собой, чтобы устоять. Гермиона сильнее обхватила его.
— Дыши, Гарри, — прошептала она. — Просто дыши.
Он сделал, как она сказала, и после нескольких глубоких вдохов почувствовал себя чуть спокойнее — хотя печаль никуда не ушла. Развернулся и прижал её к груди. Держа её близко, вдыхая запах её шампуня, он напоминал себе: он не один. У него есть эта невероятная ведьма, эта невероятная жена. Она его. Она знает о нём всё — и, вопреки всему, всё равно решила провести с ним жизнь. Пока она рядом — он не один.
Когда Гарри взял себя в руки, он выпрямился и потянул Гермиону к дивану. Сам сел посередине, а её усадил с краю, у подлокотника. На то самое место, где она сидела, когда он впервые сказал, что любит её.
Гермиона положила голову ему на плечо и вздохнула.
— Я вспоминаю эту ночь чаще, чем любую другую.
— Игру на выпивку? — съязвил он. — Ты была довольно пьяна. Удивительно, что помнишь.
Она шутливо ударила его по ноге.
— Ты прекрасно знаешь, что я не про ту ночь. Сегодня ты особенно язвительный.
— Я всегда язвительный.
Гермиона подняла голову и повернулась к нему, подтянув одну ногу на диван.
— Это правда.
Они помолчали, каждый вспоминая ту ночь. Похожую на эту, но случившуюся годы назад в другом измерении. Гарри положил руку поверх её руки и крутил кольцо. Свободной рукой она потянулась к его затылку и начала перебирать короткие волоски. Они ничего не говорили, но каждый знал, о чём думает другой. Гарри жалел, что так долго воспринимал её как должное. Гермиона жалела, что так долго откладывала свадьбу и заставляла его думать, будто сомневается в нём.
Они уже сто раз извинялись друг перед другом, но теперь извинения были не нужны. Всё уже случилось, и они здесь — именно там, где должны быть, — а в долгом пути, который привёл их сюда, не было ничего страшного. Просто часть дороги.
Гермиона прижалась лбом к плечу Гарри.
— Какой-то паршивый медовый месяц, правда? — спросил он.
Она улыбнулась ему в рубашку.
— Мы это уже обсуждали. Это не наш медовый месяц. Какой медовый месяц, если делишь люкс с двумя другими парами?
— Настоящим — нет, — согласился он.
— Мы перенесём медовый месяц на лето, когда компания встанет на ноги и у меня будет команда сотрудников, обученных и способных вести дела самостоятельно несколько недель.
Гарри только промычал.
— Ладно. Но почему бы нам не порепетировать медовый месяц? — Он наклонился и накрыл её губы своими. После долгого, глубокого поцелуя, оставившего обоих без дыхания, он повернул голову и прошептал на ухо: — Кажется, ты хотела, чтобы я вместо массажа просто гладил кожу.
— Да, — вздохнула она, и от щетины, царапнувшей ей шею, по телу побежали мурашки.
Он скользнул рукой под рубашку и обхватил одну грудь под лифчиком, большим пальцем проводя по соску.
— Эту кожу здесь гладить?
— Да, — выдохнула она.
Он опустил руки и начал расстёгивать её джинсы.
— А здесь? Есть кожа, которую стоит погладить?
Гермиона ухмыльнулась.
— По-моему, то, что ты там гладишь, кожей не считается. Может… органами? Не знаю. Придётся посмотреть.
Гарри тихо рассмеялся, расстёгивая молнию.
— Посмотришь потом. — Расстегнув джинсы, он коснулся её бедра, пытаясь заставить приподняться, чтобы стянуть их, но она осталась на месте.
— Ты уверен? Мы можем поговорить о твоих родителях. Ты можешь рассказать, о чём думал раньше, мы можем обменяться воспоминаниями и представить, чем они сейчас занимаются. Можем оставить это на потом.
Гарри мягко поцеловал её в губы, потом перевёл руки на пуговицы её блузки и начал их расстёгивать.
— Конечно, можем, — прошептал он ей в губы. — Или можем вот это, — он сделал паузу, стягивая блузку через голову, — снять немного напряжения, а потом полежать на диване и поговорить обо всём том грустном, о чём ты только что сказала.
Гермиона снова поцеловала его — на этот раз глубоко.
— Ладно.
Гарри быстро справился с остальной одеждой. Когда они оба оказались обнажены, он усадил Гермиону себе на колени.
— Должен признаться, — сказал он, убирая волосы с её плеч.
Он начал водить пальцем по линии шеи и плеча, потом вниз, огибая изгиб груди, отчего у Гермионы волоски на руках встали дыбом.
— В чём? — спросила она.
— Мне много раз снилась та ночь, когда я сказал, что люблю тебя. Но вместо того чтобы отмахнуться от меня… — он ухмыльнулся, — …ты поцеловала меня, и вскоре мы оказались вот в таком положении.
— Ага. Понятно. Так вот какой это был сон. — Она повела бёдрами, прижимаясь к нему, потом наклонилась и прошептала на ухо: — У меня был такой же сон.
Их губы столкнулись, пока она продолжала двигаться, притираясь к нему клитором. Интенсивность её движений удивила даже её саму. Гарри был прав: она слишком издёргалась и слишком много работала. Но это было именно то, что ей нужно. Он был именно тем, что ей нужно.
Гарри опустил ладони ей на ягодицы и прижался губами к шее, посасывая чувствительное место у уха. Она застонала несколько раз, потом потянулась к нему, обхватывая твёрдый член рукой. Приподнялась, направила его к себе и медленно опустилась, вздыхая от знакомого ощущения наполненности. Да. Именно это ей было нужно.
Он сжал её ягодицы сильнее, потом взял за подбородок и яростно поцеловал, пока она двигалась на нём.
— Гарри, — прерывисто сказала она, не в силах закончить фразу. Но он знал, чего она хочет, и одну руку перевёл ей на грудь, водя большим пальцем вокруг соска, а вторую она сама переложила себе между ног.
Ощущения грозили захлестнуть. Рука на груди, язык, переплетённый с её языком, пальцы на клиторе, член внутри. Напряжение нарастало и вот-вот должно было прорваться, но она ещё не хотела, чтобы всё закончилось.
— Подожди, — выдавила она. — Гарри… я… я…
— Знаю.
— Медленнее, — выдохнула она. Гермиона замедлила движения бёдер, а Гарри переложил руки так, что они лишь слегка касались её боков. Он бросил на неё сардонический взгляд, который словно говорил: «Ты здесь главная. Хочешь медленнее — двигайся медленнее», — и она не смогла сдержать смех.
Напряжение внизу чуть ослабло, и она удовлетворённо вздохнула. Хотелось растянуть это как можно дольше. Гарри просто смотрел на неё — тем самым взглядом, от которого останавливалось сердце, от которого казалось, будто они двое — единственные люди в мире.
Она снова ускорилась. Гарри вернул руки на её ягодицы и сильнее притянул к себе, входя глубже. Она выдохнула несколько прерывистых стонов. Он наклонил голову и мягко поцеловал верх груди. Вопросительно приподнял бровь — и, получив кивок, снова начал целовать и ласкать её груди. Она вскрикнула от удовольствия — звук эхом отразился от стеклянных стен комнаты.
Напряжение, которое копилось, наконец прорвалось. Она ахнула от неожиданности, зрение чуть поплыло.
Гарри продолжал двигаться, удерживая её за бёдра и направляя. Притянул к поцелую, и она собрала остатки сил, чтобы двигаться, наклоняя бёдра в конце каждого толчка так, как ему нравилось. Он выругался сквозь зубы, потом застонал, когда тело дёрнулось под ней. Она продолжала целовать его и двигаться, пока он не обмяк.
— Блядь, — прошептал он.
Она обмякла на нём, уткнувшись лбом в плечо.
— Было как в твоём сне? — прошептала она через несколько мгновений, когда наконец отдышалась.
— Нет, — сказал он, всё ещё тяжело дыша. — Я никогда не мог представить ничего, что хоть отдалённо сравнилось бы с этим. А у тебя?
Гермиона повернула голову и улыбнулась ему.
— Мой сон был лучше. — Она похлопала его по груди, покрытой тонкой испариной. — Но не переживай. Ты ещё дорастёшь. У нас полно времени.
Гарри закатил глаза.
— Ты невыносима, миссис Поттер.
Сердце Гермионы ёкнуло. Миссис Поттер. Это же теперь её имя, правда? Всё ещё не верилось. Она снова села и подняла руку, чтобы убрать чёрные волосы, закрывавшие шрам. Выражение лица стало серьёзным — от игривости, что была мгновение назад, не осталось и следа.
— Это правда, Гарри? Это не сон? Я правда получу всё, о чём когда-либо мечтала?
Он ответил таким же серьёзным взглядом — зелёные глаза полны решимости, — и убрал влажную кудряшку ей за ухо.
— Обязательно. Я об этом позабочусь.
