Спустившись, Гарри и Гермиона обнаружили, что Лили и Джеймс перебрались в гостиную. Они сидели в креслах напротив дивана, держались за руки и негромко переговаривались. При виде Гарри и Гермионы разговор оборвался.
— Мы подумали, что здесь будет удобнее, — нервно сказала Лили.
«Вы даже не представляете, что вас ждёт», — подумала Гермиона.
— Что вам известно о Питере? — спросил Джеймс, едва Гарри и Гермиона опустились на диван, не дав им даже толком устроиться.
Гарри неловко заёрзал.
— Мы до этого дойдём, — ответила Гермиона. — Но сначала… нам, наверное, стоит начать с самого начала.
— Ладно, — вздохнул Джеймс, откидываясь на спинку кресла.
Лили положила руку на предплечье Джеймса и мягко обратилась к Гарри:
— Начинай.
Гарри замялся. Дважды открыл и закрыл рот — и тогда рассказ начала Гермиона.
— В ту ночь в 1981 году Волдеморт отправился убивать Гарри, а не Невилла. И, как мы уже объясняли, из-за сделки со Снейпом он не собирался убивать Лили из нашего мира. Поэтому, когда она отдала жизнь за сына, сработала Жертвенная магия — и не дала Волдеморту его убить. Так Гарри и стал Мальчиком-Который-Выжил.
Гермиона взглянула на Гарри: он сидел неподвижно, уставившись в одну точку на стене. Она снова повернулась к Лили и Джеймсу и продолжила:
— Хагрид забрал его с места преступления и доставил к…
— Маглам, — перебил Гарри.
— Маглам? — переспросил Джеймс. — А почему не к Сириусу? Он твой крёстный — он и должен был о тебе позаботиться.
Гермиона открыла было рот, чтобы объяснить, но Гарри опередил её.
— Сириус тогда был… не в состоянии. — Гарри осёкся, прочистил горло. — Мы дойдём до этого позже.
— Ла-адно, — осторожно сказала Лили. — Но почему к маглам? Наверняка нашлись бы другие волшебники, готовые взять тебя к себе. Ремус, Питер, кто угодно из Ордена. Чёрт, ты мог бы жить в Хогвартсе — там-то уж точно было бы безопасно.
Гарри закусил губу и посмотрел на кофейный столик.
— Дамблдор решил, что мне лучше не знать, что я знаменит. И он хотел меня спрятать. Так что я рос у маглов и до одиннадцати лет считал себя маглом — пока не пришло письмо из Хогвартса.
Лили и Джеймс помрачнели. Если их проняло уже сейчас, то они придут в ярость, когда узнают, где был Сириус. Гарри почувствовал на себе взгляд Гермионы и повернулся — она смотрела строго. Похоже, её лично оскорбляло, что он умалчивает о Дурслях. Взглядом она требовала рассказать правду, но Гарри сделал вид, что не заметил. История и без того выйдет скверной.
Он рассказал о первом курсе — тот мало чем отличался от первого курса Невилла. Потом они вдвоём взялись за второй, и тут Джеймс взрывался несколько раз.
— Чёрт! Гермиона окаменела?! И школу не закрыли?!
— Акромантул и василиск?! И всё это за один учебный год?
— Ты заколол его ёбаным мечом?! Как ты вообще выжил?
Лили молчала и, только когда рассказ подошёл к концу, спокойно спросила:
— Почему вы не пошли к профессорам, когда узнали, как открыть Комнату?!
— С нами был профессор, — стал оправдываться Гарри, точь-в-точь ребёнок, которого отчитывает мать.
— Локхарт — мошенник. Это все знают. И ты знал. Ты понимаешь, о чём я, — возразила Лили.
Гермиона хотела было вставить, что она на стороне Лили и говорила то же самое, когда её разбудили, но сдержалась.
— Что сказали твои приёмные родители? — спросила Лили, затем повернулась к Гермионе: — И твои родители?
Теперь и Гермиона, вслед за Гарри, выглядела пристыженной.
— Я им так и не рассказала, — призналась Гермиона. — Если бы рассказала, они бы не позволили мне вернуться.
Гарри просто кивнул, соглашаясь, хотя это была не совсем правда. Дурслям он и впрямь ничего не рассказал — вот только, узнай они, спровадили бы его обратно в Хогвартс ещё охотнее. В этом он не сомневался.
— Ладно, — вздохнула Лили. — Каким был ваш третий курс?
Гарри бросил на Гермиону панический взгляд.
— Хочешь, я расскажу об этом? — спросила она.
Гарри глубоко вдохнул и покачал головой.
— Я сам.
— Настолько плохо? — обеспокоенно спросила Лили.
Гарри кивнул.
— Хуже, чем акромантул и василиск? — недоверчиво спросил Джеймс.
Гарри снова кивнул. Он почувствовал, как Гермиона пододвинулась ближе, и прижался к её теплу.
— Год начался довольно скверно. Из Азкабана сбежал массовый убийца — и, судя по всему, охотился за мной. У входов в Хогвартс поставили дементоров, чтобы его поймать, но иногда они выходили из-под контроля — например, в «Хогвартс-экспрессе» или однажды на матче по квиддичу.
— Зачем массовому убийце охотиться за тобой? — спросил Джеймс.
Гарри вздохнул и уставился в столешницу.
— Считалось, что он был одним из последователей Волдеморта. Все думали, он хочет убить меня, чтобы отомстить за смерть господина, или что-то в этом роде.
— Кто это был? — спросила Лили.
Гарри снова вздохнул, а затем поднял глаза на отца.
— Сириус Блэк.
Лили ахнула. Джеймс стиснул зубы, но в остальном лицо его осталось бесстрастным.
— Сириус Блэк не убийца, — резко бросил он. — Ни в одном из миров.
— Я знаю. Но в то время мы этого не знали, — ответил Гарри.
— То есть ты хочешь сказать, что Сириус просидел в Азкабане… сколько там… двенадцать лет? — спросил Джеймс. — Вот почему ты сказал, что он был «не в состоянии»?
Гарри кивнул.
— Как такое возможно? В каком преступлении его обвинили?
— История была такова… — Гарри осёкся и повернулся к Гермионе. — Может, ты?
Она кивнула.
— По официальной версии, Сириус был вашим Хранителем тайны. Вы знали, что Волдеморт идёт за вами, и наложили на дом заклятие Доверия. Поэтому после вашей смерти все поверили, что Сириус вас предал.
— Он бы никогда так не поступил, — перебил Джеймс.
— И не поступил, — подтвердила Гермиона. — Просто все так думали. Считалось, что на следующий день после того, как вас убили, Питер Петтигрю его настиг. Завязалась схватка, а под конец прогремел взрыв. Питер погиб вместе с дюжиной маглов, а Сириуса отправили в Азкабан.
— А что произошло на самом деле? — спросил Джеймс.
Гарри понравилось, что отец ни на секунду не допустил мысли, будто его лучший друг способен на такое злодеяние. Но что он скажет о предательстве Питера?
Гарри снова взял рассказ на себя. Он прошёлся по главному: карта Мародёров, подаренная близнецами, вылазки Сириуса в замок, дементоры, а потом занятия с Люпином — Патронус.
— Ремуса? — спросил Джеймс.
— Ну да, — ответил Гарри. — Для нас он всегда был профессором Люпином. Преподавал Защиту от Тёмных искусств — и преподавал блестяще.
— Дамблдор взял на работу оборотня? Как попечительский совет это одобрил? — спросил Джеймс.
— Они не знали, — объяснил Гарри. — Никто не знал, кроме Снейпа — потому что тот готовил ему Аконитовое зелье — и Гермионы. Она, конечно же, догадалась сама. — Гарри повернулся к ней и слегка улыбнулся.
— И это была ваша первая встреча с ним? — настаивал Джеймс. — На третьем курсе?
Ответить Гарри не успел — за него это сделала Лили.
— Джеймс, Дамблдор спрятал Гарри у маглов. А Ремус… он остался совсем один, когда Сириус оказался в Азкабане, а Питер исчез. Уверена, ему пришлось очень тяжело.
Джеймс нахмурился, обдумывая её слова. В конце концов он махнул рукой, призывая Гарри продолжать.
Гарри принялся пересказывать запутанную историю той ночи, когда они узнали правду о Сириусе. На словах о Питере — о том, что тот всё ещё жив и двенадцать лет прикидывался крысой, — Джеймс встал и скрылся на кухне. Лили извинилась и вышла следом.
Когда Джеймс вернулся, он пристально посмотрел на Гарри и спросил:
— Ты мракоборец. Как ты думаешь, что случилось с Питером в наше время — с учётом того, что ты знаешь о нём из своего мира?
— Э-э… скорее всего, в первую войну на него кто-то вышел — либо Пожиратели, либо сам Волдеморт — и надавил, чтобы он передавал сведения с вашей стороны. Успеть он не успел: война кончилась. А во вторую всё началось заново. Может, передавал, может, и нет. И когда подвернулся шанс уехать из страны, он за него ухватился. Думаю, вывезти меня — во многом его идея. А когда он вернулся, Пожиратели, на которых он работал, наверняка разозлились. И убили его.
Джеймс тяжело выдохнул.
— Да. Примерно так я и думал. — Он закрыл глаза, прижал пальцы к векам, смахнув пару слезинок, и снова посмотрел на Гарри. — Хорошо. Что было дальше? У вас был Питер, значит, вы могли очистить имя Сириуса.
Гарри вкратце обрисовал, что было дальше, умолчав об участии Снейпа: у отца и без того хватало причин его ненавидеть. Он только упомянул, что на обратном пути к замку Люпин превратился и в поднявшейся суматохе Питер сбежал.
— Просто убежал? — спросила Лили.
Гарри кивнул и опустил глаза на колени.
— Сириус хотел его убить, но я… я его остановил. Я подумал, что ты… — он посмотрел на Джеймса, — не захотел бы, чтобы твои друзья убивали друг друга. Так что это моя вина, что он ускользнул и в итоге отправился прямиком к Волдеморту. Я… я часто об этом думаю. Было ли это решение правильным.
— Оно было правильным, — быстро сказал Джеймс. — Без сомнений. Я бы поступил так же. — Он слегка улыбнулся сыну, и тяжесть, которую Гарри годами носил в сердце, наконец отпустила.
Дальше Гарри рассказал, чем кончилась та ночь и как с помощью Маховика времени они с Гермионой вызволили Сириуса.
— Погоди, — прервала его Лили, когда он закончил. — У тебя в тринадцать лет был Маховик времени? — спросила она Гермиону.
— В четырнадцать, — ответила Гермиона. — Я почти на год старше всех остальных.
— Пусть так, — сказала Лили, явно сдерживая желание закатить глаза. — Значит, Дамблдор отправил вас в прошлое, а потом подтолкнул выйти на школьный двор, где разгуливал оборотень. Мало того — вас чуть не поцеловали дементоры, и спасло только то, что Гарри сумел вызвать, пожалуй, самого мощного Патронуса за последнюю сотню лет. Я правильно поняла?
— Ну, в общем, да, — ответила Гермиона. — Но Патронуса создал Гарри из будущего. Если бы он не вернулся с помощью Маховика, Гарри из прошлого и Сириус погибли бы. Так что это должно было случиться.
— И Дамблдору ни разу не пришло в голову: «Может, мне стоит пойти с ними? Или хотя бы отправить Макгонагалл»? Он считал, что вы в тринадцать и четырнадцать лет вполне способны провернуть всё это в одиночку? — с вызовом спросила Лили.
— Времени не было, — начал оправдываться Гарри. — Фадж уже собирался приказать дементорам поцеловать Сириуса. И Дамблдор был прав. Мы справились.
— Тебе было тринадцать лет! — воскликнула Лили. — Ты должен был сидеть у себя в спальне и играть во «Взрывные карты»! А не сражаться с оборотнями на школьном дворе, управляться с гиппогрифами и отбиваться от дементоров!
— Лили… — спокойно произнёс Джеймс, положив руку ей на предплечье. — Я в тринадцать лет тоже сражался с оборотнями.
Лили наконец позволила себе закатить глаза.
— Только не начинай.
Джеймс кивнул Гарри, призывая продолжать.
— Э-э… в общем, на этом третий курс и закончился. Сириус был в бегах, Питер возвращался помогать Волдеморту, а Люпина уволили.
— Уволили? — спросил Джеймс. — За что? Он ведь никого не укусил в ту ночь.
— Нет, — ответил Гарри. — Но, э-э, Снейп разболтал, что он оборотень.
— Разумеется, — прорычал Джеймс. — И часто этот придурок будет всплывать в твоём дальнейшем рассказе?
Гарри тяжело сглотнул.
— Ну, довольно часто.
— Великолепно, — саркастично бросил Джеймс.
Следом Гарри рассказал о четвёртом курсе. Едва он закончил со вторым испытанием, Лили снова его перебила:
— А где был Орден?
— Они собрались только следующим летом.
— То есть с этими испытаниями тебе помогал один Грюм — который на самом деле оказался самозванцем? А Дамблдор где был?! Чай с печеньем в кабинете пил? — выкрикнула она.
— С Нюниусом, — пробормотал Джеймс.
Гарри умоляюще посмотрел на Гермиону, но та, казалось, тоже не знала, что сказать. Лили лишь вздохнула и велела им продолжать историю.
Гарри описал последнее испытание, потом кладбище — умолчал только о том, как из его палочки вышли родители. Рассказал, как по возвращении в Хогвартс Грюм пытался его похитить, но самозванца вовремя обезвредили. Когда он закончил, на глазах у Лили стояли слёзы.
Она подалась вперёд и тихо проговорила:
— Когда тебе было четырнадцать, тебя против воли утащили на кладбище, где заставили смотреть на отвратительную Тёмную магию. Нет, не просто смотреть — ты должен был участвовать в церемонии… и не с кем-нибудь, а с Питером. Потом ты видел, как Волдеморт вернул себе тело, видел, как он созывает своих последователей, и дрался с ним.
Гарри кивнул. Он не знал, что ещё сказать. Это были факты.
— Но он сбежал, — вмешалась Гермиона. — Он выбрался и даже сумел привезти тело Седрика.
— Точно. Я забыла добавить в список: «видел, как умирает одноклассник», — едко заметила Лили. Она уронила голову на руки и потёрла виски, не поднимая глаз. — Скажи мне, Гарри. Дальше будет ещё хуже?
— Да, — честно признался он.
Она вздохнула и поднялась с кресла.
— Тогда мне нужен перерыв. Чай будете?
Все молча кивнули. Лили прошла через комнату к Гарри, положила руку ему на плечо, наклонилась и поцеловала его в щёку, а потом ушла на кухню.
— Она права, — сказал Джеймс, когда она вышла. — Просто уму непостижимо, как мало людей удосужились тебе помочь. Мы вовсе не хотим принизить то, чего ты добился сам, правда, просто… нам бы хотелось, чтобы у тебя было больше поддержки.
— Да, — выдавил Гарри через комок в горле. — Мне бы тоже этого хотелось.
Джеймс лишь печально посмотрел на него, а Гермиона положила голову Гарри на плечо. Тот повернулся и прошептал ей на ухо:
— Мне нужно, чтобы следующую часть рассказала ты.
— Конечно, — шепнула она в ответ; её волосы щекотали ему шею, когда она кивнула.
Лили вернулась, все успели сделать по паре глотков чая, и Гермиона объявила, что следующий год берёт на себя. Она была великодушна в описании того, как тяжело Гарри пришлось душевно. А ещё опустила всю историю с Амбридж и слушание в Министерстве — за что он был ей благодарен: родители и так расстроились достаточно.
Она рассказала, что случилось с Артуром, ненадолго отвлеклась, чтобы поведать Джеймсу и Лили о судьбе Фрэнка и Алисы — Джеймс выругался, Лили ахнула, — а дойдя до уроков окклюменции, запнулась.
Гермиона снова отпила чаю, а затем отвела глаза.
— Так вот, Гарри начал брать уроки окклюменции у Снейпа.
— Ты издеваешься надо мной, блядь? — спросил Джеймс, вскинув глаза на Гарри.
— Если бы, — вздохнул Гарри.
— А что сказал Сириус? — настаивал Джеймс.
— Он был расстроен, — ответила Гермиона, — но понимал, что Гарри важно научиться защищать разум.
— Почему его не учил Дамблдор? Или Кингсли?
— Дамблдор был занят, а Кингсли в Хогвартсе не было. А Снейп был под рукой, — возразила Гермиона.
— Аппарировать в Хогсмид и дойти пешком до замка — десять минут, — парировал Джеймс.
Гермиона отступила в рассказе назад и описала, что творилось в Министерстве и что вытворяла Амбридж: это объясняло, почему Дамблдор не мог привести в школу мракоборцев — его самого выставили в середине года. Пока она говорила, Гарри потирал тыльную сторону ладони и радовался, что про шрамы она умолчала. Зато рассказала об ОД — и оба родителя заулыбались с гордостью.
— Затем у Гарри было ещё одно видение.
Гермиона замолчала и посмотрела на Гарри, который часто моргал, сдерживая слёзы.
— Что случилось? — спросила Лили таким тоном, будто на самом деле не хотела знать ответа.
Гермиона быстро рассказала о том, что случилось в Министерстве, — в самых скупых словах, всё это время крепко сжимая руку Гарри. Когда она закончила, в комнате повисла тяжёлая тишина.
— Гарри не виноват, — сказала Гермиона. — Видение казалось реальным — точь-в-точь как то, с Артуром, — и мы всё проверили! Мы связались с площадью Гриммо через камин и всё в таком роде.
— Я просто пытался его спасти, — добавил Гарри, глядя в пол и не в силах встретиться взглядом с Джеймсом.
Джеймс поднялся и сел на кофейный столик прямо перед Гарри. Положил руку ему на плечо и подождал, пока тот поднимет голову. Ни злости, ни разочарования на его лице не было. Только печаль.
— Ты точно не виноват, Гарри. Виноват Снейп — он прекратил уроки. Виноват Дамблдор — он весь год тебя не замечал. И все прочие взрослые в твоей жизни, не вставшие на твою сторону, — включая Сириуса и Ремуса. Чем они, блядь, занимались всё это время? — последнюю фразу он произнёс скорее себе под нос, чем сыну.
Гарри захотелось их защитить.
— Люпину было очень тяжело. Работы он найти не мог, а Дамблдор гонял его выслеживать других оборотней — Люпин это ненавидел. А Сириус… он был лишь тенью самого себя. После Азкабана и… и потери лучшего друга, вынужденный сидеть взаперти… Он старался как мог.
Джеймс вздохнул, и в его глазах блеснули слёзы.
— Да, я так и думал — что-то в этом роде. Потому что тот Сириус, которого знал я, никогда бы не дал тебе почувствовать себя таким… одиноким.
Гарри снова опустил голову. Значит, заметил? Даже в пересказе Гермионы отец уловил, каким отверженным и одиноким Гарри был в тот год. Джеймс в последний раз похлопал его по плечу и вернулся на своё место.
— Сделаем ещё один перерыв? — спросил Джеймс, настороженно глядя на Гарри.
Гарри покачал головой.
— Давайте просто закончим с этим. Мы подошли к шестому курсу. Все знали, что Волдеморт вернулся, и он заблокировал тот проход между нашими разумами, так что я начал тренироваться с Дамблдором. Но… э-э… крестражей мы успели уничтожить меньше, чем Дамблдор с Невиллом до его смерти.
— Сколько? — спросил Джеймс.
— Два. Дневник и кольцо.
— Это же почти ничего.
— Я знаю.
Гарри пропустил большинство подробностей шестого курса, стремясь поскорее добраться до конца, и начал рассказывать о ночи в пещере с Дамблдором. Когда он дошёл до того, как они увидели над Хогвартсом Тёмную метку, ему пришлось замолчать.
— О нет! — ахнула Лили. — Что случилось? Пожиратели смерти проникли в замок?
Гарри кивнул. Он бросил короткий взгляд на Гермиону, и та подхватила рассказ:
— Дамблдор и Гарри одолжили метлы у мадам Розмерты и полетели на вершину Астрономической башни. Дамблдор велел Гарри спрятаться под мантией-невидимкой, а когда кто-то подошёл, обездвижил его заклятием, чтобы тот не вмешался в схватку. И… э-м… в ту ночь Снейп убил Дамблдора.
— Что?! — воскликнула Лили.
— Вот же ёбаный ублюдок, — одновременно процедил Джеймс. — Значит, он всё-таки не был на вашей стороне.
— Был, — возразила Гермиона. — В нашем мире Дамблдора прокляло кольцо — так же, как и в вашем. Но Снейп сумел сдержать проклятие на год. Они знали, что Дамблдор умирает, и спланировали его смерть именно так, чтобы закрепить положение Снейпа как шпиона. Но никто не знал, что происходит на самом деле, — и, когда Снейп убил Дамблдора, мы все решили, что он нас предал.
Джеймс снял очки и принялся растирать лицо ладонями.
— То есть Дамблдор был мёртв, Сириус мёртв, а вам удалось уничтожить всего два крестража?
— Да, — ответил Гарри.
— Кто возглавил Орден?
— Грюм, — ответил Гарри, — но ненадолго. Он погиб через несколько месяцев, когда пытался переправить меня в безопасное место. — Гарри повернулся к Гермионе: — Кто принял командование после него?
Она пожала плечами.
— Кингсли?
— Как это вы не знаете? — не отставал Джеймс.
— Мы были не с Орденом, — объяснила Гермиона. — Мы ушли охотиться за крестражами сами по себе. Ну, я, Гарри и Рон.
— Что?! — воскликнул Джеймс. — Почему?
— Дамблдор велел мне держать крестражи в секрете, — сказал Гарри.
— Ну и что?! Дамблдор был мёртв! — возразила Лили.
Гарри пожал плечами.
— Снейп оказался предателем, а все, кому я доверял, были мертвы. Уйти втроём тогда казалось лучшим выходом.
— А что Ремус? Где был он? — спросил Джеймс.
— Ох. Э-э… он пытался помочь, но я его прогнал. В основном потому, что он рвался помогать, лишь бы сбежать от сына. Или, э-м, от нерождённого сына.
— У него был сын?
Гарри кивнул.
— От Тонкс. Но они оба… в общем, не выжили. Так что Тедди теперь сирота.
— Его растит Андромеда, — добавила Гермиона, — а Гарри — его крёстный. У него это отлично получается. Тедди его обожает.
Гарри слегка покраснел.
Джеймс лишь покачал головой.
— Ладно… это, э-э, серьёзно.
Он встал, несколько раз прошёлся по комнате и только потом снова сел. Лили схватила его за руку, и Джеймс посмотрел на неё убитым взглядом. Почти согнав это выражение с лица, он спросил:
— Итак, вы трое ушли одни, и это… сработало?
— Вроде того, — сказал Гарри.
Он быстро описал их охоту за крестражами, начиная с проникновения в Министерство. Рассказал, как ушёл Рон и как они не знали, что делать, потом — как решили отправиться в Годрикову Впадину и что там произошло. Когда он дошёл до серебристой лани в лесу, Лили вмешалась:
— Мой Патронус?! Что он там делал? Другая Лили посылала тебе весточку с того света?
— О, э-э, нет, — неловко пробормотал Гарри, отводя глаза от родителей.
— Разве не очевидно? — спросил Джеймс. — Это был Снейп, верно? — Он адресовал вопрос Гарри.
— Да, — ответил тот. Матери явно было не по себе, но она промолчала.
Гарри объяснил, как раздобыл меч, как вернулся Рон и как тот уничтожил крестраж, — умолчав о том, что медальон сопротивлялся: об этом Гермиона даже не знала. Его мутило при одном воспоминании о том, что крестраж заставил увидеть Рона. Худший его страх: Гарри и Гермиона целуются. А потом Гарри уверял друга, что всегда видел в Гермионе только сестру, — и это было неправдой тогда и уж точно, чёрт возьми, неправда теперь.
— Э-э, дальше… — продолжил он дрожащим голосом.
— Я могу продолжить, — вызвалась Гермиона и принялась подчёркнуто буднично описывать, как их схватили егеря, как её пытали, как они бежали и как попали в Гринготтс.
— Это не может быть правдой, — потрясённо прошептала Лили, когда Гермиона закончила рассказ об их спасении на драконе. — Проникновение в Министерство, стычка с Нагайной, побег из самого поместья Малфоев — подумать только! — а затем взлом Гринготтса под личиной Беллатрисы?
— Не забудь про побег на драконе, — добавил Джеймс. — Это самая крутая часть.
— У нас есть воспоминания, подтверждающие это, — сказала Гермиона. — Хотя я бы не советовала смотреть то, что связано с Батильдой Бэгшот.
— Это уж точно, — мрачно подтвердил Гарри. — Ночные кошмары на месяцы обеспечены.
— На годы, — поправила Гермиона.
— Возможно, на всю оставшуюся жизнь.
Они обменялись улыбками, а Джеймс и Лили смотрели на них с ужасом, чёрного юмора явно не оценив.
— Э-э, в общем, — продолжил Гарри. — Это подводит нас к последним двум крестражам: диадеме и змее.
Он рассказал, как они проникли в Хогвартс, как нашли и уничтожили диадему и чашу, как потом вспыхнула битва. Рассказал о Снейпе и о том, что увидел в его воспоминаниях, — опустив подробности о том, как Снейп рос вместе с его матерью: она это и так знала. А затем — как понял, что должен сделать, чтобы победить Волдеморта.
Он уже собирался рассказать о том, что было в лесу, когда мать его перебила.
— Ты сейчас скажешь мне, что пошёл на смерть совсем один? — спросила она; её голос дрожал от слёз.
— Я не был один, — возразил Гарри. — У меня был камень. Я воспользовался им по дороге и увидел родителей, Сириуса и Люпина. Они были со мной, — закончил он, и на последних словах голос у него сорвался.
Гермиона обняла его за талию, а Лили встала и скрылась на кухне. Джеймс коротко кивнул им и ушёл за ней.
— Я же говорила тебе, что он манипулятор, — услышали они голос Лили. — Я знала, что именно это он планировал для Невилла!
— Он играл очень сложную шахматную партию, а в том, другом мире — ещё сложнее. И фигур у него было куда меньше, — спокойно ответил Джеймс.
— Ты всегда его защищаешь! — огрызнулась Лили. — Я рада, что в этом мире он не добился своего. Августа бы с него шкуру спустила. Но у того Гарри не было Августы. У него не было нас, его опекуны-маглы ничего не замечали, Сириус исчез, Ремус был разбит, а Питер… про него лучше вообще не начинать.
— Это не наш мир, — ответил Джеймс. — Это какая-то антиутопия. Это не по-настоящему, Лили.
— Для них — по-настоящему! И я знаю, что это не наш мир, но я… я не могу вынести самой мысли, что где-то он существует.
— Значит, всё было так плохо, как я и думал, — прошептал Гарри Гермионе. — Приятно получить подтверждение.
Она положила голову ему на плечо.
— Но они забывают, что я не был совсем один, — добавил он. — У меня была ты.
Она улыбнулась.
— И сейчас есть.
— Простите, — сказала Лили, вернувшись через несколько мгновений и вытирая глаза платком. — Это сложно переварить.
— Да, — вздохнул Гарри.
— Мы остановились на том месте, где Волдеморт собирался тебя убить, — произнесла Лили; голос её пресёкся.
— Да. И он меня убил, в каком-то смысле. — Гарри быстро досказал остаток истории, радуясь, что наконец добрался до финала. Он был совершенно выжат и чувствовал, что мог бы проспать целые сутки.
— Значит, ты дважды пережил Убивающее заклятие, — сказала Лили.
— Благодаря другой версии моей мамы, — ответил Гарри неровным голосом.
Лили кивнула, встала и подошла к Гарри. Она жестом велела ему подняться и, когда он это сделал, заключила его в объятия.
— Я знаю, что технически я не твоя мать, — сказала она, отстранившись, чтобы посмотреть на него, — но двадцать лет назад мы с ней были одним и тем же человеком, поэтому я могу с уверенностью сказать: она невероятно тобой гордится… — Лили сделала паузу, взяв его лицо в ладони, — и ей до боли жаль, что её не было рядом и что тебе пришлось столько перенести в её отсутствие.
Несколько слезинок скатились по щекам Гарри. Лили вытерла их, прежде чем снова обнять его.
Следующим был Джеймс — он стиснул Гарри так, что едва не затрещали кости, но Гарри это было только в радость.
Тем временем Лили обняла Гермиону и прошептала ей на ухо:
— У меня нет слов — просто спасибо, спасибо, спасибо тебе за то, что оставалась рядом с ним.
— Прости, что мы были так суровы с тобой раньше, — говорил Джеймс сыну. Он отступил на шаг, но рук с его плеч не убрал. — Теперь я понимаю, откуда взялись эти боевые навыки. Ты ведь всю жизнь сражался, да?
— Да, — выдавил Гарри.
Обнялись ещё раз, и Гермиона оказалась в кольце руки Гарри. Она обхватила его обеими руками за пояс и повернула голову к Джеймсу и Лили — те тоже жались друг к другу, ища утешения.
— Тяжело это было, — сказал Джеймс.
Все кивнули.
— Не уверен, куда нам двигаться дальше, — добавил он.
— У нас есть ещё один день в Ущелье Гигантов, чтобы осмотреть западную часть заповедника. Предлагаю сделать это завтра, а затем отправиться к следующему Чуду, — сказала Гермиона.
— У Гермионы всегда есть план — в любом из миров, — пошутил Джеймс.
Все согласились, что план не хуже любого другого. Обнялись напоследок, и Джеймс с Лили поднялись к себе.
— Охренеть, — выдохнул Гарри, когда они с Гермионой остались одни. Он обнял её и положил подбородок ей на макушку. — Это было хуже всего.
— Да.
— Так вот на что похожа терапия?
— Не знаю. Думаю, да.
— Это ужасно. Поверить не могу, что люди платят за это деньги.
— Может быть, утром тебе станет легче, — предположила она.
— Надеюсь. Хуже, кажется, уже некуда — только вверх.
Гермиона отстранилась, затем взяла его за руку и потянула к лестнице.
— Пойдём спать.
После этого настроение Гарри стремительно покатилось вниз. Он молча переоделся за ширмой в спальне, положил очки на тумбочку и забрался в постель. А там отвернулся от Гермионы и погасил свет беззвучным заклинанием.
— Гарри? — негромко позвала Гермиона, поворачиваясь к нему в темноте.
— Я не хочу разговаривать, — ответил он, стараясь, чтобы голос не звучал слишком резко. — Наговорился на сегодня, спасибо.
— Да, я так и поняла, — прошептала она в ответ. — Я просто… э-м… хотела, чтобы ты знал: я здесь, и я понимаю, что ты чувствуешь. Тебе сдали паршивые карты, а ты столько на них вытянул — и справился, в конце концов. Ты победил и сумел выйти из всего этого испытания, сохранив сердце и душу в целости. А сегодня ты узнал, что всё могло пойти иначе, легче, и… мне жаль, что так вышло. Я знаю, ты не хочешь говорить, но подумала… не знаю… что тебе, может, будет спокойнее просто… дышать рядом с кем-то ещё, кто в курсе. Ты не один, Гарри. Это не только на тебе, хотя я знаю: иногда кажется именно так.
Он сделал несколько глубоких вдохов, успокаиваясь, и перевернулся на спину. Протянул руку, гадая, придёт ли она. Ждать пришлось недолго — в следующее мгновение она уже была рядом, уютно устроившись у него под боком. Он обнял её, не давая отстраниться. Гарри мгновенно почувствовал себя спокойнее, бурный поток мыслей в голове начал утихать, сменяясь мыслями о ней. О том, какая она надёжная и тёплая, и до чего это правильно. Он глубоко вдохнул, чувствуя запах её цветочного шампуня.
«Просто дышать рядом с кем-то ещё, кто в курсе».
Откуда она знала, что ему нужно именно это? Если бы он был сегодня с Джинни, она бы, наверное, выдавила из себя «мне жаль», а потом попыталась отвлечь его сексом. Способ поднять настроение не то чтобы совсем негодный, но ему нужно было большее. Ему нужно было это. Она.
— Гермиона.
Слово сорвалось на выдохе. Он перевёл дыхание и попробовал снова.
— Гермиона. Спасибо тебе. За что — именно — я даже перечислить не смогу. Если я попробую, мы просидим всю ночь, а мы оба и так уже вымотаны.
Мозг всё равно принялся составлять список. «За каждый раз, когда ты была рядом. За каждый раз, когда ты сегодня сжимала мою руку ровно тогда, когда мне это было нужно. За то, что заставила меня поговорить с родителями, а потом подменяла, когда я не справлялся».
— Может, завтра всё это и запишешь, когда мы оба получше отдохнём, — поддразнила она.
«За эту шутку, прямо сейчас», — добавил он в свой мысленный список.
Гарри наклонился и поцеловал её в лоб. И потому, что был измотан и чувствовал себя разбитым. И потому, что было темно, а она пришла в его объятия сама, не колеблясь, — он позволил себе произнести вслух мысль, которая последние несколько дней не шла у него из головы:
— Что я буду делать без тебя, когда мы вернёмся?
Она напряглась в его руках, но не отстранилась. Наоборот, ещё глубже зарылась лицом ему в грудь. У неё хватило ума не возражать, не говорить, что он никогда без неё не останется, что она всегда будет рядом как друг. Он имел в виду не это. Он не искал пустых слов, ему нужен был настоящий ответ. Но у неё его не было, и она просто сказала:
— Не знаю.
