День девятый
Позже тем же утром, после долгого холодного душа, Гермиона аппарировала всю группу в точку на дне каньона. Немного прошли по узкому ущелью; слоистые скалы уходили вверх, насколько хватало глаз. В самых узких местах Джеймс упирался ногами в стены и перескакивал с одной на другую, чтобы пролезть, — Лили только закатывала глаза.
— Ну же, это было круто, — сказал Джеймс после третьего раза. — Признай.
— Ты хвастун, Поттер, только это я и признаю, — ответила Лили. — И от нас не укрылось, как ты под конец чуть не растянулся.
— Твой папа — ребёнок, — пробормотала Гермиона Гарри.
— Знаю, — ответил он с гордой улыбкой.
Когда они дошли до небольшого проёма в ущелье, Гермиона велела всем остановиться и заглянула в карту. Взмахнула палочкой, проверяя координаты, сверила их с картой, кивнула и повернулась направо.
— Там.
— Что там? — спросил Гарри.
— Ущелье Гигантов.
Она указывала на узкий проход, ничем не примечательнее прочих щелей в каньоне, через которые они пробирались утром. В него разве что крупный мужчина протиснулся бы боком. Гарри не понял. Он-то думал, что в место, куда они направляются, должны как-то попадать великаны.
— Ты наконец расскажешь, что такое «Ущелье Гигантов»? — спросил Джеймс.
— Это заповедник животных, охраняемый великанами, — объяснила Гермиона.
— Почему великаны? Разве они не свирепые? — спросила Лили.
— Не все великаны свирепые, — ответил Гарри чуть резче, чем следовало.
— Да знаю я, — отозвалась Лили, будто оправдываясь. — Хагрид и его сводный брат — прекрасные примеры. Но вообще они не из тех, кто станет охранять заповедник, правда?
Гарри только пожал плечами.
— В общем, — сказала Гермиона, снова притягивая к себе внимание группы, — заповедник основали больше пятидесяти лет назад. Ньют Саламандер, знаменитый британский магизоолог, вместе с МАКУСА подыскал это место, закрыл его чарами от маглов и поселил здесь несколько видов на грани исчезновения. Но уже через десять лет животные начали вымирать.
— Саламандер, — сказал Гарри. — Откуда мне знакомо это имя? А! Это…
— Тот, кто написал большинство учебников по магическим животным? Да, — закончила она за него. Она поняла: он хотел упомянуть парня Луны, внука Ньюта Саламандера. Но они ведь не знали, встречается ли Луна с ним в этом мире и дружат ли они с ней вообще.
Гарри благодарно ей улыбнулся, а Лили спросила:
— Почему животные вымерли?
— На них охотились ради нелегальной торговли зельями и животными. Преступникам было очень удобно: самые экзотические существа в мире — и все в одном месте. МАКУСА уже собиралась закрыть заповедник, когда вмешалось местное племя великанов. Все насторожились: великаны, как верно заметила Лили, мягким нравом не славятся. Но выбора у МАКУСА не было, и охрану заповедника передали им.
— Справились они великолепно, — продолжила Гермиона. — Популяция животных выросла в десять раз. К роли защитников великаны относятся очень серьёзно. И во всём, что я читала, сказано одно: пока мы слушаем великанов, нам ничего не грозит.
— Слушать великанов, — с горечью повторила Лили.
Джеймс обнял её за плечи и заговорил непривычно мягко:
— Они будут не такие, как те, в Финальной битве. А если такие — сразу вернёмся в лагерь.
Гарри стало стыдно, что он так резко ей ответил. Ей явно досталось от великанов на войне, и он надеялся, что это не из тех вещей, которые он обязан был знать.
— Да. Сразу вернёмся, — сказал он и улыбнулся — как он надеялся, ободряюще.
— Ладно, — сказала Лили, похлопав Гарри по руке.
— Ты уверена? — спросила Гермиона. — Мы можем не идти.
— Мы идём, — сказала Лили и направилась к ущелью.
— Нет, — крикнул Джеймс, обгоняя её. — Я пойду первым.
— О, ладно. Какое рыцарство. — Она отошла в сторону, пропуская его.
Джеймс ухмыльнулся ей через плечо и повернулся к ущелью.
— То есть я просто… э-э… прохожу?
— Да. Просто проходи, — крикнула Гермиона с конца цепочки.
Джеймс исчез в ущелье, следом за ним — Лили. Когда подошла его очередь, Гарри помедлил и обернулся: хотел попросить Гермиону взять его за руку — ему было неспокойно оставлять её позади, особенно после разговора о преступниках. Но передумал, только неловко улыбнулся и шагнул вперёд.
Они оказались на просторной круглой площадке, окружённой красным камнем. Выходов было всего два: ущелье, через которое они только что прошли, и широкая арка в дальнем конце. Арку охранял великан.
Этот великан совсем не походил на тех, что сражались в битве за Хогвартс. Во-первых, он улыбался. Но ещё сильнее бросались в глаза существа вокруг него: в длинных густых волосах возились зверьки, похожие на белок, из бороды выглядывали два лукотруса, а на руках и плечах сидели разноцветные птицы с огромными клювами.
— Ладно, вот это дружелюбный великан, — сказала Лили, когда появилась Гермиона.
— Не то слово, — сказала Гермиона. — Прямо диснеевская принцесса, только гигантская. Того и гляди запоёт.
— Что? — спросил Джеймс.
Гермиона отмахнулась.
— Магловская отсылка. Ладно, все готовы?
Они кивнули и вместе подошли к великану.
— Здравствуйте, — прогудел он громовым голосом.
— Э-э, здравствуйте, — сказала Гермиона. — Мы пришли посетить заповедник животных.
Великан кивнул и протянул руку — такую огромную, что Гермиона при желании могла бы на неё встать. Желания не возникло.
— Палочки, — просто сказал великан.
— Что?
— Палочки, — повторил великан, указывая на палочку в руке Гермионы. Он мотнул головой в сторону арки. — Там без палочек.
— Вы заберёте наши палочки? — спросил Гарри. — Но тогда… а если там с нами что-нибудь случится?
Великан пожал плечами и сказал:
— Нет палочки — нет животных. — И принялся играть с одним из лукотрусов в бороде. Было ясно: ему всё равно, отдадут они палочки или нет. Он просто следил за соблюдением правила, которое защищает животных.
Все посмотрели на Гермиону.
— Я об этом нигде не читала, — сказала она. — Иначе бы точно упомянула.
— Без палочек мы туда, ясное дело, не пойдём, — сказал Джеймс.
— Погодите. Дайте подумать. — Гермиона прислонилась к стене и в задумчивости потёрла подбородок. — Я могу запечатать палочки чарами и привязать заклинание к магической подписи каждого из нас. Тогда снять его сможем только мы сами.
— Допустим. Палочки не украдут, но там мы всё равно останемся без магии, — сказал Гарри.
— Не без магии, а без палочек, — поправила она. — Если дело дойдёт до жизни и смерти, магия сама сработает и спасёт нас. Палочек внутри нет ни у кого, так что люди на нас не нападут…
— …только великаны и дикие звери, — закончила за неё Лили. — Мне это не нравится.
Гермиона понимающе кивнула и снова повернулась к великану.
— Извините, сэр. Там есть опасные животные? Как нам защищаться от них без палочек?
Он кивнул — похоже, этот вопрос ему задавали часто.
— Слушайте великанов. Великаны всех защищают.
Гермиона повернулась к группе и пожала плечами.
— И снова всё сводится к «слушайте великанов».
— Отлично, — проворчала Лили.
— Их не так-то легко понять, правда? — тихо сказал Гарри. — Может, всё не так просто, как он это преподносит.
Джеймс хмыкнул, а Гермиона предложила:
— Давайте проголосуем.
— Ладно. Я против, — сразу сказала Лили. — Джеймс?
— Это тот случай, когда, если я с тобой не соглашусь, буду расплачиваться до конца поездки? — спросил Джеймс.
Лили закатила глаза.
— Джеймс — за, просто слишком боится сказать.
— Я за, — быстро сказала Гермиона, пока Джеймс не передумал. Все повернулись к Гарри.
Гарри помедлил, потом посмотрел на Гермиону.
— Ты правда думаешь, что это безопасно?
Гермиона пожала плечами.
— Я доверяю нашим инстинктам. Если внутри хоть кому-то покажется, что дело плохо, — предлагаю сразу развернуться. Но… э-э… мне хотя бы хочется посмотреть, что там. Вряд ли МАКУСА одобряла бы это, будь оно опасно.
Гарри вздохнул и протянул ей палочку.
— Ладно. Попробуем.
Глядя на его палочку в своей руке, Гермиона вспомнила слова Лили со вчерашнего дня. «Он безоговорочно тебе доверяет. Думаю, он пошёл бы за тобой куда угодно».
Джеймс и Лили тоже отдали палочки, и Гермиона наложила те самые запирающие чары. Все потренировались снимать заклинание и убедились, что это под силу только владельцу палочки. Джеймс снова похвалил Гермиону за обширные познания в редких заклинаниях. Ей заметно стало не по себе, и Гарри взял на заметку: надо потом спросить, не экспериментальное ли заклинание она пустила в ход, чтобы запереть палочки.
Палочки отдали великану; тот спрятал их во внутренний карман жилета и жестом пригласил пройти под арку.
Они оказались на уступе над пышной долиной. Гермиона вертела головой во все стороны и никак не могла решить, куда смотреть в первую очередь. Один только пейзаж захватывал дух. Красные слоистые скалы вокруг чудесно оттеняли яркую зелень кустарника в долине и густую бирюзу ручья, петлявшего посередине.
Животные были повсюду, и чем дольше Гермиона смотрела, тем больше замечала: стадо крылатых лошадей паслось в тени рощицы, два летающих существа, похожих на помесь змеи и дракона, — окками, решила она, — скользили по воздуху, а эрумпент пил из ручья.
— Гермиона, смотри! — позвал Гарри с дальнего края уступа. Она подошла и проследила за его пальцем. Он показывал на семейство единорогов — двух взрослых серебристых и трёх золотых жеребят, — бредущее по полянке с полевыми цветами. Гермиона улыбнулась, а когда перевела взгляд на Гарри, увидела, что он смотрит не на единорогов, а на неё.
Слова Лили снова прозвучали у неё в голове. «Каждый раз, когда мы видели что-то потрясающее в этой поездке, он смотрел на тебя, потому что, думаю, ему больше нравится видеть это твоими глазами».
Гермиона вспыхнула и покосилась вправо: Лили наблюдала за ними обоими. Подмигнула и снова отвернулась к долине. Гермиона не сомневалась, что та думает об их разговоре.
Гарри всегда утверждал, что Распределяющая шляпа пыталась отправить его в Слизерин из-за кусочка души Волдеморта, но, может, дело было просто в генах. Лили отличалась изрядной хитростью — и дружила со Снейпом.
— Гермиона! Ты должна это увидеть! — Гарри присел на корточки. На её взгляд, слишком близко к краю. И вдруг отпрянул назад, упёршись руками в камень, и расхохотался от души. Гермиона улыбнулась: такое чистое ликование было у него на лице.
Не он один сильнее радуется видам, глядя глазами другого, правда?
«Заткнись!» — крикнула она про себя, глубоко вздохнула и пошла посмотреть, что он нашёл.
Несколько часов спустя Гермиона лежала на земле у глубокого пруда, куда низвергался водопад, и наслаждалась прохладой брызг на разогретой солнцем коже.
— Вот, попробуй этот, — сказала Лили, протягивая Гермионе фиолетовый цветок. Гермиона осторожно вытянула его из стебля, открыв маленькую каплю нектара, и положила её на язык.
— Хм, — сказала она, смакуя вкус. — Груша?
— Мне показалось, драконий фрукт.
— О, да! Точно.
Час назад, когда они только пришли к пруду, семья из Канады показала им эти разноцветные цветы и объяснила: вкус нектара зависит от цвета — у каждого свой фрукт.
Они вежливо улыбнулись и отказались: класть в рот неизвестно что, не проверив сначала чарами Обнаружения яда, не хотелось. Но когда семья ушла, Гермионе пришло в голову объединить их магию, чтобы силы хватило хотя бы на слабое заклинание для растения.
Никто не знал, как это делается, но она просто велела всем стоять смирно и держаться за руки. Несколько мгновений странного бормотания — и получилась слабая версия чар Обнаружения яда: её хватило, чтобы убедиться, что растение не смертельно, но не хватило, чтобы понять, не станет ли им плохо.
Гермиона решила рискнуть — и не пожалела: этими цветами она официально заболела. Вкус был как у жимолости пополам с удачными драже Берти Боттс и соединял два тёплых воспоминания из детства. Первое — как она играла в лесу, ела жимолость, лёжа в траве и глядя на облака. Второе — сладости с тележки в Хогвартс-экспрессе, вместе с Гарри и Роном.
Гермиона повернула голову на звук плеска и увидела, как Джеймс и Гарри выходят из воды.
— Ты должна это попробовать, Лил! — воскликнул Джеймс, садясь рядом с Лили и вытирая очки краем рубашки.
— Я не обязана делать то, чего не хочу. А прыгать со скалы без палочки я не хочу, — отрезала она, указывая на водопад, с которого только что сиганули Гарри и Джеймс.
— Мы с Гарри прыгнули и живы.
— Молодцы вы оба.
— Ну же, — сказал Джеймс, толкнув её ногой в бок. — Хотя бы поднимись со мной. Один вид того стоит, а потом можешь спуститься пешком.
— Нет, спасибо, — сказала она, поворачиваясь, чтобы сорвать жёлтый цветок с куста позади.
— Пожалуйста?
Лили раскрыла цветок, капнула нектар на язык, потом повернулась к Гермионе и сказала:
— Арбуз.
— Пожалуйста? — повторил Джеймс.
Лили тяжело вздохнула.
— Если я поднимусь и увижу этот «невероятный вид», ты перестанешь меня доставать?
— Да, — сказал он, вскакивая на ноги и протягивая руку, чтобы помочь ей встать.
Лили отмахнулась от его руки и поднялась сама.
— Давайте покончим с этим, — проворчала она, направляясь к тропинке, ведущей на вершину водопада.
— Пять галлеонов, что она в итоге не спустится пешком, — сказала Гермиона, когда те отошли подальше.
— Не буду спорить, — ответил Гарри, укладываясь рядом. — Я того же мнения.
И точно: когда родители добрались до вершины, над поляной раскатились крики. Гарри видел, как мама тычет отцу пальцем в грудь — они ругались. А потом Джеймс, словно без предупреждения, прижал Лили к себе и прыгнул с водопада вместе с ней. От удара о воду в воздух взметнулась стая летающих морских коньков; они дико щебетали и кружили, пока не вернулись в воду.
— Джеймс! — закричала Лили, едва вынырнув.
— Ну разве не весело? — спросил он, всплывая из глубины пруда в нескольких футах от неё; очки сидели набекрень. — Не хочешь ещё раз?
— Что именно? Сказать мужу, что я правда не хочу чего-то делать, услышать, что он согласен на компромисс, а потом убедиться, что он меня ни во что не ставит, потому что всё равно заставил сделать то, чего я с самого начала не хотела? И всё потому, что он волшебник и он тут главный, и…
Джеймс плеснул в неё водой. Она плеснула в ответ — и вскоре оба уже плавали по пруду, обливая друг друга; иногда к ним присоединялся летающий морской конёк, а то и два.
Гарри и Гермиона смеялись, глядя, как его родители дурачатся, точно дети.
— Легко представляю, как ты произносишь такую речь, — сказал он Гермионе.
— Если бы ты так со мной поступил, я бы избавила тебя от речи, сделала вид, что всё нормально, а потом, вернув себе палочку, прокляла бы тебя до беспамятства — в самый неожиданный момент.
Гарри приподнял бровь.
— И это наказание соразмерно преступлению?
Гермиона пожала плечами и кивнула в сторону родителей, которые теперь целовались.
— Твоя мама так не считает. Хотя, опять же, я почти уверена: она точно знала, чем всё кончится, когда поднималась туда с ним.
Гарри смотрел, как мама отстраняется от отца и толкает его под воду, — и подумал: а не был ли поцелуй просто отвлекающим манёвром? Джеймс поймал её за ногу, когда она отплывала, и утянул за собой. К тому времени, как они добрались до края и выбрались из воды, оба уже хохотали.
— Хочешь прыгнуть ещё раз, да? — спросил Джеймс, слегка запыхавшись.
— Нет, — просто сказала она. Потом, когда Джеймс сел рядом с Гарри, она повернулась к водопаду и крикнула: — Наперегонки наверх!
Джеймс расхохотался и бросился вверх по тропинке вслед за ней.
— Они милые, — сказала Гермиона, когда Джеймс и Лили скрылись из виду. Она ещё слышала их смех, пока они карабкались по тропинке.
Гарри только промычал что-то, лёг на спину и закрыл глаза. Он обожал такие минуты и знал, что никогда не сумеет отблагодарить Гермиону за этот подарок сполна. Но дни утекали, и скоро придётся прощаться. Он больше никогда не услышит, как смеются родители. Не увидит, как мама бросает на отца раздражённый взгляд — а в глазах у неё при этом сверкает восхищение; как отец игриво шлёпает её по заднице, думая, что никто не смотрит.
— Эй, — сказала Гермиона.
Гарри повернул к ней голову, открыл глаза и увидел, что она перевернулась на живот и приподнялась на локтях. Взгляд на секунду метнулся к её декольте — Гарри силой поднял глаза к лицу. Вот тебе и пакт не смотреть на её тело: нарушен уже четыре раза.
У него случилась мини-паническая атака, когда она вышла из-за деревьев в том самом чёрном купальнике. В таком же другая Гермиона была на фотографии в пляжном домике — на той интимной сцене, где другой Гарри целовал ей шею. Купальник был скромный, но Гарри всё равно отметил: он обрисовывал каждую линию её тела — узкую талию, округлые бёдра, форму груди под лёгкой чёрной тканью и длинную изящную шею, ту самую, которую доводилось целовать другому Гарри.
Ты что творишь? Слишком много мыслей о том, о чём думать нельзя! Вспомни про пакт. Думай о Джинни!
Джинни тоже была красивая. Худенькая, высокая, длинноногая, только без особых округлостей. Он снова подумал об изгибе талии Гермионы — и о том, как хочется узнать, каково это, положить туда ладонь. И мысли опять свернули к ней. Он всё пытался думать о Джинни, но надолго удержать её в голове не выходило.
— Гарри?
Гарри вырвался из неуместного транса и сосредоточился на Гермионе.
— Э-э… да?
— Ты очень на них похож, знаешь? — сказала она, кивнув в сторону водопада. — И чем лучше я узнаю обоих, тем яснее это вижу. Ты бесстрашный и отчаянный, как папа, но с хорошей долей маминой осторожности. Смешной и саркастичный — это точно от Джеймса; и при этом сдержанный, как Лили.
Гарри грустно улыбнулся, потом посмотрел в небо и закрыл глаза. По щеке скатилась слеза — к счастью, с той стороны, которую Гермиона не видела. Через мгновение он услышал царапанье и обернулся: она что-то писала в блокноте.
— Что ты пишешь?
— То, что только что сказала.
— Про моих родителей?
Гермиона кивнула.
— Я подумала: мы видели столько невероятных мест, но фотографии увезти не можем, а постоянно ходить в Омут памяти неразумно, поэтому решила записывать все маленькие детали поездки. Надо было начать раньше, но я сейчас наверстываю.
Она перелистнула назад — Гарри увидел, что четыре страницы уже исписаны. А потом заметил, что блокнот тот самый, в котором он составлял список работ.
— И про моих родителей тоже записываешь?
— А почему бы и нет? Всё стоит помнить. Даже этот их детский спор про прыжки со скалы. А потом… ну, я думала переписать всё набело и подарить тебе на Рождество.
— О, — сказал Гарри, сглотнув ком в горле. — Такие подарки обычно держат в секрете. Поэтому их и заворачивают в бумагу.
Она закатила глаза.
— Спасибо за совет. Ладно, выброшу эту затею и просто куплю тебе что-нибудь другое.
— Нет! Я хочу этот подарок. Он невероятный. Я… э-э… притворюсь удивлённым. Обещаю.
Она робко улыбнулась — и тут он заметил, как её взгляд пробежал по его телу. Сердце стукнуло. Она что, только что его оценила? Показалось? Нет, не показалось: она смутилась и упорно разглядывала землю. Гарри сдержал улыбку и легонько пихнул её ногой.
— Эй.
Он смотрел, как поднимаются её ресницы, и улыбнулся, когда их взгляды встретились.
— Я рад, что я здесь с тобой. Никого другого я бы для этого не выбрал.
Она нервно рассмеялась.
— Никто другой и не смог бы тебя сюда привести.
— Ты понимаешь, что я имею в виду.
Гарри смотрел на неё слишком долго. Посреди этой идиллической бухты — красные скалы, водопад, глубокий бирюзовый пруд, из которого то и дело выпрыгивали, словно здороваясь, экзотические рыбы. Кругом разноцветные цветы, впереди ясное голубое небо: без сомнения, одно из самых красивых мест, что он видел в жизни. И всё равно он не мог оторвать глаз от этой ведьмы.
Она отвела взгляд.
— Что? У меня что-то на лице?
— Да. — Гарри поднял руку и коснулся её щеки у самой скулы. — Солнечный ожог. Вот здесь.
— О. — Она мило улыбнулась, потом протянула руку и легко провела пальцами по его плечу. — У тебя тоже. Вот в чём беда без палочек. Почти все наши вещи уменьшены, и Солнцезащитное зелье я достать не смогла. Но есть мазь — вернёмся в лагерь, и всё пройдёт.
— Я и не волновался. У тебя на всё найдётся решение.
Она снова улыбнулась, убрала руку, отодвинулась и села.
— Я, э-э, наблюдала за этой ящерицей, — начала она, кивая на куст с разноцветными цветами. — Она ест цветы, а потом перекрашивается под последний съеденный.
— О. Круто. — Гарри сел и заглянул в куст, но ящериц не увидел.
— Я пыталась её выманить, но она всё время прячется там, в тени.
— Ну, ты же заклинательница ящериц. Если кто и заслужит её доверие, так это ты, — поддел он, толкнув её в бок.
— Ну не знаю, — мрачно сказала она. — Огненные ящерицы два дня назад на меня напали.
Ответить Гарри не успел: вокруг разнёсся весёлый вопль. Он повернул голову как раз вовремя — родители рухнули в пруд, окатив его и Гермиону. Оба смеялись и вытирали воду с лиц. А когда Гермиона, всё ещё улыбаясь, повернулась к Гарри, он заметил у неё на губе каплю воды.
Он чуть не наклонился, чтобы слизнуть её. Подался на несколько дюймов вперёд, уже представляя вкус её губ — фруктовый, как нектар тех цветов, которые она пробовала, — и тут опомнился.
Стоп! Что ты делаешь?
Он замер, потом как можно непринуждённее откинулся на руки. Чёрт возьми. Это ещё что такое? Виновата та фотография с мороженым, которую он разглядывал на днях, — она и подкинула ему эту мысль. Знал же, что листать их не стоит.
Родители выбрались из воды и спросили, не хотят ли Гарри или Гермиона прыгнуть с ними ещё раз. Гарри поднялся на ноги.
— Что скажешь, Гермиона?
Она фыркнула.
— Можешь просто подняться, полюбоваться видом, а потом спуститься пешком, — добавил он и подмигнул.
Она закатила глаза и притянула блокнот к себе на колени.
— Я поработаю над этим. Иди.
Гарри кивнул и направился к тропинке, где уже скрылись родители. У первого поворота оглянулся через плечо и поймал на себе взгляд Гермионы. Она резко опустила голову, едва поняв, что он смотрит в её сторону.
Значит, не только он. Ей тоже трудно оторвать от него глаза. От этой мысли сердце подпрыгнуло, но восторг тут же сменился тошнотой. Гарри вздохнул, прибавил шагу и бегом догнал родителей.
Что ты делаешь?! Гермиона — невеста Рона! Лучшая подруга твоей невесты! Твоя лучшая подруга!
Как ни крути — плохо. Он твердил себе, что бросит эти мысли, как только вернётся в свой мир, но держать их в узде становилось всё труднее. Забыть о них дома не выйдет. Придётся об этом поговорить — и скоро, пока он не наделал глупостей.
Несколько часов спустя они шли к точке аппарации, радуясь, что палочки снова при них, — и тут Гермиона резко остановилась посреди тропинки.
— Чёрт! Я забыла блокнот!
— Где?
— У пруда, рядом с цветами.
— Что там? — спросила Лили.
— Ничего особенно важного. Просто заметки о поездке. Наверное, смогу восстановить. — Она уныло посмотрела на Гарри, и он догадался: она думает о часах, что они убили на оценку списка работ, — это тоже придётся восстанавливать.
— Я схожу, — сказал Гарри. — Мы не так далеко ушли, и дорогу к водопаду я помню.
Глаза Гермионы загорелись.
— Правда? Ладно, я с тобой.
— Я с ним схожу, — сказал Джеймс. — Вы двое идите вперёд.
— О. Ты уверен? — спросила Гермиона.
— Просто он лишний раз готовить не хочет, если есть возможность увильнуть, — пробормотала Лили Гермионе.
Джеймс сделал вид, что не слышал.
— Пойдём, Гарри. Если поспешим, вернёмся вовремя, чтобы помочь с ужином.
Лили только рассмеялась, и они с Гермионой пошли дальше, к точке аппарации.
— О! Наберите тех цветов! — крикнула Гермиона парням вслед.
— Начинаю думать, что ты нарочно оставила этот блокнот! — крикнул Гарри через плечо.
Блокнот отыскался легко — он лежал под цветочным кустом. Гарри с Джеймсом двинулись обратно через каньон, разыскивая точку аппарации, и тут Джеймс сказал:
— Кажется, мы пропустили поворот.
— Да. Я как раз собирался достать монету и спросить у Гермионы координаты.
— Тихо! — шикнул Джеймс. Он приложил палец к губам и мотнул головой в сторону стены. Гарри прижался к камню рядом с ним, напряг слух — и услышал. Негромкие голоса. Сами по себе они бы не насторожили, но говорившие, похоже, спорили.
Гарри с отцом подобрались ближе, стараясь держаться в укрытии у стены.
— …великан тебя сцапает.
— Мантия на что? Ты его отвлеки — поспорь там насчёт сдачи палочки, — а я под мантией проберусь.
— У Робинса в прошлом месяце прокатило. И он неплохо наварился на клыках чизпурфлов.
— Ага, только он ту тварь угробил, и великаны теперь начеку. Сегодня будет сложнее.
— А как клыки-то добыть, не убивая?
Гарри уже хотел повернуться к отцу и сказать, что они, похоже, наткнулись на тех самых нелегальных торговцев зельями, о которых говорила Гермиона. Но тут голова Джеймса качнулась вперёд, и он рухнул на землю.
Гарри бешено завертел головой, ища того, кто оглушил отца. Нашёл — на секунду позже, чем следовало. Крепкий мужчина примерно его роста, с песочными волосами. Он шёл по той же тропе, по которой пришли они сами, держал палочку наготове и стягивал с себя мантию-невидимку.
«Отличная работа, мракоборец Поттер», — успел подумать Гарри. Оглушающее ударило его, и всё погасло.
Гарри пришёл в себя, сидя на земле, руки связаны за спиной. Отец был сзади — по тому, как его пальцы возятся с верёвками, Гарри понял, что тот тоже очнулся. Он осторожно осмотрелся.
Мужчин было четверо: тот, с песочными волосами, что их оглушил, и ещё трое. На преступников они походили, вот только Гарри не понимал, какого пошиба. Мелкая тупая шпана или те, кто повыше рангом, — умные и вполне приличные дуэлянты. Проверить можно было только одним способом.
Гарри сжал запястье отца, давая понять, что очнулся.
— Не двигайся, — почти неслышно прошептал Джеймс в ответ.
По крайней мере один из этих громил оказался дураком: Гарри с отцом усадили спина к спине. Так оглушённые не заваливаются набок — зато можно распутать верёвки друг другу. Этим Джеймс сейчас и занимался. Гарри почувствовал несколько разрядов магии — и в следующий миг руки были свободны. Он взялся за верёвки отца и справился за две минуты.
Спорщики только сейчас заметили, что Гарри и Джеймс очнулись, и двинулись обратно к ним. Джеймс прошептал:
— Не давай им понять, что ты свободен.
Гарри собирался послушаться отца, но один из бандитов подошёл слишком близко — и он решил не упускать случай. Выбросил ногу, подсёк ближайшего. Тот грохнулся наземь и выронил палочку, но схватить её Гарри не успел: второй призвал её к себе и теперь целился в Гарри сразу двумя палочками.
Пока шла схватка, Джеймс бросился на мужчину с песочными волосами и сцепился с ним на земле, а четвёртый стоял с поднятой палочкой и не мог сообразить, как помочь приятелю.
— Гарри, не…! — Договорить Джеймс не успел: тот, с песочными волосами, снова повалил его на землю.
Гарри вернулся к своему противнику. Увернулся от двух заклинаний и уже готов был броситься на него, как отец, — но тут Джеймс крикнул:
— Гарри, лови! — и швырнул ему палочку.
С палочкой в руке одолеть громилу оказалось легко. Тот и правда был из тупых. Гарри пустил заклинание влево от него — нарочно мимо — и вынудил его поставить Щитовые чары слева. А потом ударил порывом ветра справа: мужчину впечатало в его же щит и опрокинуло на землю.
Гарри его обезоружил — обе палочки влетели ему в руки. Быстро оглушил громилу, развернулся и оглушил его приятеля, который всё ещё валялся на земле и глазел на драку. Связав обоих, Гарри повернулся к отцу: тот как раз закончил оглушать второго противника.
Теперь, когда все четверо были оглушены и связаны, Гарри наконец позволил себе выдохнуть. Справились. Он собрал палочки — свою нашёл во внутреннем кармане жилета того, с песочными волосами, — а потом помог отцу оттащить всех к стене и надёжно закрепить верёвки.
— Чуть не влипли, — сказал Гарри, поднимаясь. — Повезло, что дерутся они так себе.
— Они — нет, — медленно проговорил Джеймс, — а вот ты… да. — Он отступил на шаг и наставил палочку Гарри в грудь. — Кто ты такой, чёрт возьми, и что ты сделал с моим сыном?
