По египетскому времени было 8:28 вечера. Вся компания сгрудилась вокруг Джеймса, державшего на ладони следующий портключ.
— За один день мы дважды сильно сменим часовой пояс, — говорила Гермиона. — Мы все вымотаны: по нашим внутренним часам сейчас полтретьего ночи, день выдался тяжёлый, а утром мы только чуть-чуть вздремнули. Но в Южной Америке будет 3:30 дня, и нам полагается подстроиться под новый часовой пояс, чтобы…
— Мы устали, Гермиона, — перебил её Джеймс, — так что ляжем спать сразу, как доберёмся. Давай не будем усложнять.
— Я как раз собиралась предложить в этот раз пренебречь рекомендациями и лечь спать сразу — по-моему, мы все устали достаточно, чтобы проспать добрых двенадцать часов. Ты бы это услышал, если бы меня не перебил.
— Не знаю, зачем ты упорно объясняешь то, что мы и так знаем, — огрызнулся он. — Это время можно потратить с куда большей пользой: например, отправиться в Южную Америку и поставить палатку, чтобы поскорее лечь.
— Это не так. Портключ сработает в свой срок, так что мы всё равно простоим здесь ещё сорок пять секунд…
— Хватит! — вмешалась Лили. — С меня довольно этой перепалки. Захотите продолжить спор в Венесуэле — запру вас двоих в комнате и сама наложу Заглушающие чары. А пока проведём последние секунды в тишине и покое.
Она глубоко вздохнула и прижала палец к портключу, а затем многозначительно посмотрела на Джеймса и Гермиону, которые сверлили друг друга злыми взглядами. Когда Гермиона коснулась портключа, Джеймс показал ей язык, и она только закатила глаза.
Гермиона повернула голову к Гарри, но он перевёл взгляд на портключ в руке отца, твёрдо решив не ввязываться в эту ссору. Следующие несколько секунд в воздухе висело напряжение, пока портключ не сработал и не утянул их за собой.
Все легли спать к четырём дня. Как отметила Гермиона, когда Гарри уже проваливался в сон, это было три часа ночи по китайскому времени и девять вечера по египетскому. Вопреки её опасениям, Гарри проспал почти всю ночь. Проснувшись, он проверил время палочкой — три ночи — и удивился: проспал целых одиннадцать часов, а лёгкая усталость никуда не делась.
Он положил палочку обратно на прикроватный столик и забрался поглубже под одеяло.
— Эй, — позвала Гермиона с другой стороны кровати.
Он повернулся к ней.
— Привет.
— Который час?
— Три.
— О. Не так уж плохо.
— Да. Я тоже так подумал, хотя, кажется, могу поспать ещё немного.
— Я тоже.
В темноте Гарри не различал её лица — только смутный контур. Решив, что и она видит не больше, он нарочно сказал самым лёгким тоном:
— Похоже, ваша с папой ссора всё-таки была впустую.
Сказал так, чтобы она поняла: он просто дразнится.
Она тихо фыркнула, и Гарри мысленно увидел, как она закатывает глаза.
— Слушай, — немного нерешительно продолжил он. — А он тебе… э-э… нравится?
— Твой папа?
— Э-э… да? — Гарри стало неловко. При свете дня он бы ни за что не решился задать такой детский вопрос.
Гермиона улыбнулась про себя. Ей было знакомо это желание — чтобы друзьям нравились твои родители. Сталкивались два разных мира, и, когда они признавали друг друга, становилось легче: значит, всё правильно. Её родителей всегда называли «маглами». А для тех немногих, кто понимал, что это значит, — для Гарри, например, — «дантистами».
Ей всегда хотелось, чтобы Рон и Гарри поближе узнали её родителей, но случилась война, и она сама стёрла им память, разрушив всё безвозвратно. По щеке скатилась слеза. Гермиона заставила себя вернуться мыслями к Гарри.
— Твой папа мне нравится. Он выдающийся волшебник, а кроме того — добрый, смелый, весёлый, очень заботливый муж и отец. Просто он действует мне на нервы. Или, вернее, мы действуем на нервы друг другу. Я извинюсь за то, что была с ним такой резкой.
— Тебе не обязательно это делать. Я просто… э-э… проверял.
— Только не меняй из-за меня мнение об отце, ладно? Он и правда замечательный. Но из мужчин Поттеров я, разумеется, выбираю тебя. — Она шутливо пихнула его ногой под одеялом. — Хотя и он хорош.
Гарри улыбнулся.
— Это хорошо, потому что ты ему очень нравишься. Тебе стоит послушать, что он говорит, когда тебя нет рядом. Думаю, эти перепалки для него — просто игра.
Гермиона хмыкнула.
— Тебе ведь тоже нравится препираться с людьми, да? Это для тебя… эм… вроде развлечения?
Этого Гарри никогда не понимал ни в ней, ни в Роне.
— Я бы не сказала, что мне это нравится, — прошептала она в ответ. — Просто некоторые люди будят это во мне.
— Ну, ты же выбрала Рона, а он как раз это в тебе и будит. Вот я и решил, что тебе нравится.
— Ох. Ну, мы больше не ссоримся так часто, как раньше.
Молчание Гарри было тяжёлым; Гермиона почти слышала, как он прикусывает язык. Она пихнула его в бок.
— Хватит меня осуждать, — рассмеялась она. — Не всякому дано носить титул «Выдающийся избегатель конфликтов».
— Я знаю, что это должно было прозвучать оскорбительно, но мне нравится этот титул, — с улыбкой ответил он. — Уж точно лучше, чем «Мальчик-Который-Выжил».
— Ладно. Вернёмся домой — запущу эту идею в народ, посмотрим, подхватят ли.
Он тихонько рассмеялся.
Несколько минут они лежали молча. Глаза Гарри привыкли к темноте, и теперь он различал смутные очертания её лица — достаточно, чтобы увидеть: глаза открыты, на губах полуулыбка.
Он пошевелился — рука начала затекать.
— Какое следующее Чудо?
— Конец Падения. Считается, что это самое труднодостижимое Чудо, так что мы можем и не дойти, но попробовать стоит.
— И что делает его Чудом?
— Говорят, вода там обладает редкими магическими свойствами и дарует просветление всякому, кто её выпьет.
— Что?
— Вот-вот. Звучит довольно любопытно.
— А просветление какого рода? — встревожился Гарри. — В смысле… мои родители узнают, что это мы?
— Понятия не имею. Но, по-моему, речь скорее о духовном просветлении, чем о буквальном.
— А что мы будем делать, если они всё же узнают?
Гермиона положила ладонь ему на руку.
— Разберёмся, как и всегда. Не переживай. Шансы не на нашей стороне. Из тех, кто пытается найти Конец Падения, доходят только пять-десять процентов — смотря какому источнику верить.
Она зевнула, убрала руку и перевернулась на живот, взбивая подушку под головой.
— Я попробую поспать ещё часок. И тебе советую.
Гарри кивнул, но перед глазами всё ещё стоял какой-то мистический водоём, у которого они по очереди пьют воду. Какое просветление он испытает? И родители… что, если Гермиона ошибается и они узнают их секрет? Как они это примут? Он снова посмотрел на неё — она уже спала, утонув в копне кудрей.
Он протянул руку и убрал несколько прядей с её лица. Следующее Чудо её, похоже, совсем не тревожило. «Разберёмся, как и всегда». Она права. Пока Гермиона рядом, с ним всё будет хорошо. С этой мыслью он наконец уснул.
День седьмой
Два часа спустя Гермиона сидела снаружи на валуне у небольшого костра, который только что развёл Гарри, и смотрела, как в ночном небе проступают первые приметы рассвета. Возле её головы возникла кружка. Гермиона вздрогнула, подняла глаза и увидела Джеймса.
— Очень крепкий, с каплей молока.
Она улыбнулась, забирая чай.
— Спасибо, Джеймс. И насчёт вчерашнего — мне жа…
— Пустяки, — перебил он, усаживаясь рядом на валун. — Мы оба становимся резкими, когда нервничаем. Помню это ещё по Штабу. Мы же не всерьёз. Просто вот этим двоим, — он кивнул в сторону палатки, где Гарри и Лили готовили завтрак, — от нас страшно неуютно.
Гермиона улыбнулась, вспомнив недавний ночной разговор с Гарри.
— Они такие нежные, — пошутила она.
— И не говори, — рассмеялся Джеймс.
Гермиона сделала несколько глотков, наслаждаясь теплом кружки в озябших ладонях. Она повернулась к Джеймсу. Он тоже пил чай и смотрел на огонь — и сейчас был похож на Гарри: брови нахмурены, губы сжаты в тонкую линию. Забавно: отец и сын были похожи, а вот черты Гарри в лице Джеймса она замечала редко.
Наверное, дело в том, что Гарри она знала слишком хорошо: мельчайших различий хватало, чтобы Джеймс казался ей совсем другим человеком. Да и держались они совершенно по-разному. Но иногда — когда Джеймс вот так задумывался или когда Гарри смеялся во весь голос — они делались похожи как две капли воды.
Всякий раз при этом сердце у неё одновременно наполнялось радостью и щемило. Она была счастлива, что Гарри выпал шанс сблизиться с родителями. Но над ними висел неумолимый срок, и с каждым днём он подступал ближе; а потом они навсегда исчезнут из его жизни.
Заметив её взгляд, Джеймс вопросительно поднял брови.
— У меня для тебя хорошие новости, — сказала она.
— Да?
— Сегодняшний день тебе понравится. Видишь вон ту гору? — Она указала на огромную тень, едва различимую вдали.
Джеймс кивнул.
— Как только достаточно рассветёт, мы полетим туда. А позже попробуем спуститься к подножию, и вести нас будешь ты.
— Батюшки! Ты что, отрекаешься от престола?
— Всё куда прозаичнее, — ответила она, с наигранным раздражением закатив глаза. — Я лишь временно уступаю командование: дорогу должен показывать анимаг.
— Правда? Это будет похоже на ту миссию в Кенте или на ту, когда мы пытались проникнуть в поместье Ноттов?
У Гермионы свело челюсть; она отпила чаю, чтобы это скрыть, радуясь полумраку.
— Ни то ни другое. Такого ты ещё не делал, — сказала она, надеясь, что это правда.
Она чувствовала на себе взгляд Джеймса, но не отрывала глаз от горы вдалеке.
— Хорошо, Гермиона. Я официально заинтригован.
Она лишь улыбнулась и сделала ещё один глоток чая.
— Они там смеются, значит, помирились, — объявила Лили, возвращаясь на кухню. Она достала из шкафчика несколько тарелок и поставила их на столешницу рядом с Гарри.
— Хорошо, — сказал Гарри, раскладывая яичницу по тарелкам. — Они и в… э-э… Штабе были такими же?
Он понадеялся, что этого ему знать и не полагалось.
— Да, — вздохнула Лили, нарезая клубнику, чтобы разложить по тарелкам. — При жизни Сириуса было ещё хуже. Они с Джеймсом вечно искали повод посмеяться, а Гермиона была идеальной мишенью, потому что… ну, ты сам знаешь, какой серьёзной она делается, когда нервничает. Втроём они пикировались без остановки. Я как будто разнимала ссорящихся братьев и сестёр, а это нечестно — у меня всего один ребёнок!
Она повернулась и сжала его плечи, а затем подняла палочку, чтобы приманить четыре стакана с верхней полки.
— Но это тебе не оправдание, чтобы не заводить побольше детей, — добавила она с усмешкой. — Минимум трое. Да, они будут драться — зато сможешь отправлять их к нам, когда терпение кончится.
Сердце Гарри сжалось. Она никогда не увидит его детей. Точнее — не его детей. Наверное, она будет очень близка с детьми другого Гарри.
— А, да, — хрипло ответил он, сглатывая слёзы.
К счастью, Лили возилась с тарелками и не заметила, как резко переменилось настроение сына.
— Так, думаю, остались только тосты, а потом… — Словно по сигналу, тостер щёлкнул. Гарри магией перенёс четыре куска тоста на тарелки и помог маме вынести их наружу.
Джеймс наколдовал два стула для Лили и Гарри, и все завтракали молча: только звенели вилки о тарелки да где-то вдалеке выли волки. Есть Гарри не хотелось — он осилил половину яичницы и дважды откусил тост. Когда он поставил тарелку на землю, Гермиона наклонилась и прошептала:
— Ты в порядке?
Он невесело улыбнулся. Гермиона взяла его за руку, переплела пальцы и не отпускала, пока не доела всё, что было на тарелке.
Гермиона взвизгнула, когда Гарри бросил метлу вниз, уходя от летящей навстречу птицы.
— Прости, — пробормотал он ей на ухо, и от тёплого дыхания по спине побежали мурашки. Она вздрогнула; Гарри принял это за озноб и обнял её крепче — прижался грудью к её спине, положил подбородок на плечо, и мурашки побежали ещё сильнее.
Гермиона сосредоточилась на прохладном воздухе, обдувавшем кожу, — лишь бы унять поднимающийся внутри жар. Тут Гарри снова резко вильнул. Ей стало не до неловкости, и она откинулась назад, прижавшись к его крепкому телу.
— Всё эти чёртовы облака, — сказал он. — Птиц не видно до самой последней секунды. Но ради тебя стараюсь вести как можно ровнее.
— Угу, — промычала она, глубоко дыша, чтобы унять колотящееся сердце. — Поверить не могу, что другая Гермиона напихала в поездку столько полётов. Она что, не боится высоты?
— Знаешь, ты могла бы вычеркнуть этот полёт, и мы бы ничего не узнали, — заметил Гарри.
— Так было в плане, — отозвалась она чуть обиженно.
Гарри рассмеялся, и смех отозвался у неё во всём теле.
— Гермиона, вовсе не обязательно следовать каждому плану до буквы. Но сейчас я рад, что ты его выполнила: вид отсюда потрясающий.
Гермиона посмотрела вперёд и ахнула: облака расступились, и впереди открылся невероятный водопад.
— Вау, — прошептала она.
Прямо из земли вздымалась гора с плоской вершиной. Посреди неё срывался вниз гигантский водопад и исчезал в густом тумане, укрывшем землю у подножия. Такого высокого водопада Гермиона не видела никогда — больше десяти драконов в длину. Она смотрела, как летит вода, представляла весь её путь вниз, — и от этого закружилась голова, пришлось зажмуриться.
Она почувствовала на лице воду, открыла глаза — Гарри подвёл метлу ближе к водопаду. Это летели брызги: оба уже вымокли, хотя до потока было футов двадцать. Впрочем, Гермиона была не против. Солнце только-только показалось из-за горизонта и грело воздух, и на этом фоне прохладная вода была особенно приятна.
Гарри легонько её обнял и, не снимая подбородка с плеча, сказал:
— Красота.
Гермиона повернула голову и быстро поцеловала его в уголок губ. Она изо всех сил старалась не думать, что это значит и что по возвращении придётся вписать поцелуй в список для разговора с Роном. Что-то было в таком захватывающем виде — от него тянуло быть к кому-то ближе. Будто миг, разделённый с кем-то, делался настоящее.
Тут с ними поравнялись Джеймс и Лили. Джеймс что-то говорил жене, но за шумом водопада Гермиона не разбирала слов. Лили, сидевшая позади и обнимавшая его за пояс, кивнула и вытащила у него из внутреннего кармана мантии палочку. Она протянула ладонь, Джеймс снял очки и опустил их туда, а потом Лили пробормотала заклинание — Водоотталкивающие чары, поняла Гермиона.
Гарри подлетел поближе к родителям и протянул Лили свои очки.
— С моими сделаешь то же самое? — прокричал он, перекрывая шум воды.
Гермиона обернулась и виновато посмотрела на Гарри. Он улыбнулся.
— Попросил бы тебя, но, боюсь, никакими словами не заставлю разжать мёртвую хватку на метле.
Гермиона кивнула. Как только Лили вернула Гарри очки, они немного покружили над округой, а потом спешились на самой вершине горы, в нескольких футах от кромки водопада. Гермиона обрадовалась твёрдой земле под ногами и решила держаться ближе к середине плато, чтобы не смотреть вниз с края.
Лили наколдовала звуконепроницаемый купол, чтобы за рёвом воды они слышали друг друга. Все выжидательно посмотрели на Гермиону, но той было не до ответа: она изо всех сил старалась забыть, на какой они высоте. Гарри обнял её за талию, и стало немного легче.
— Ладно, — проговорила она чуть дрожащим голосом. — Вот мы и на месте, Конец Падения. Точнее, это падение, а конец вон там, внизу. — Она указала себе за спину на бушующий поток.
— А почему они не назвали его «Конец Водопада»? — спросил Гарри. — Так было бы понятнее. А то говорила ты «Конец Падения» — и звучало это бессмысленно.
— Не знаю, — задумчиво ответила Гермиона. — На испанском он называется «final de la cascada», что переводится как «конец водопада». Почему в английском варианте это поменяли — непонятно.
— По-моему, «Конец Падения» загадочнее, — вмешалась Лили. — Сразу задумываешься: чьего именно падения? Да и на слух приятнее.
— А что будет, если мы просто нырнём прямо туда? — спросил Джеймс. Он стоял слишком близко к краю — Гермионе это совсем не нравилось. От одного взгляда на него у неё закружилась голова, и она снова уставилась на камень под ногами.
— Полагаю, ты имеешь в виду — на метле? — уточнила Лили.
— Конечно. Даже с палочкой я бы туда не сиганул. — Джеймс отошёл от обрыва и вернулся к остальным.
— Как я уже говорила за завтраком, подножие водопада окружено защитным туманом, который блокирует магию на большей части территории, — объяснила Гермиона. — Там есть небольшие «карманы», в которых можно колдовать, но вряд ли ты угодишь в один из них, если просто спикируешь в туман отсюда.
— Словом, если бы ты попробовал спуститься туда по воздуху, ты потерял бы сознание, едва вдохнув туман. Даже чары Головного пузыря перестали бы работать мгновенно. Потом ушла бы магия из метлы, и ты бы упал. А если бы даже и не отключился, смягчить удар заклинанием всё равно не вышло бы. Потому что, как я уже сказала, магии там нет. Так что ты бы разбился насмерть.
Джеймс задумчиво кивнул.
— Как думаешь, лес усеян телами людей, которые пытались это сделать?
— Скорее всего, нет, — сухо ответила Гермиона. — Сегодня утром я слышала волков, так что, полагаю, звери их давно съели.
Гарри и Лили обеспокоенно переглянулись, а Джеймс рассмеялся.
— Никогда не иди в целители, Гермиона, — сказал он, похлопав её по спине. — С такой манерой сообщать дурные вести… у постели больного от тебя было бы мало толку.
— Тебе же это нравится, — поддразнила она. — Чем опаснее, тем для тебя лучше.
— Безусловно. — Он снова оседлал метлу и жестом подозвал Лили. — Готова, Лил?
— К чему? — спросила она, усаживаясь позади него и обнимая за талию.
Джеймс вылетел за край горы и завис в воздухе, потом подмигнул Гарри с Гермионой и спикировал вниз, пропав из виду. Гермиона содрогнулась, когда воздух прорезал крик Лили, — но кричала та весело, а не испуганно. А при виде лица Гарри Гермиона едва не рассмеялась: он был похож на Тедди, который вот-вот попросит сладостей.
— Можешь лететь, но я с тобой, разумеется, не полечу.
— Правда? Ты не против остаться здесь одна?
— Не против.
— Превосходно! — Он подался вперёд и поцеловал её в щёку.
Гермиона уселась в центре горного плато и подтянула к себе колени, обхватив их руками.
— Иди повеселись. А я просто посижу здесь и постараюсь не смотреть вниз.
— Я всего на пару минут, — крикнул он; звуконепроницаемый купол, созданный Лили, уже исчез.
— Держись подальше от этого тумана! — крикнула Гермиона в ответ.
Она увидела, как он одними губами ответил: «Обещаю».
— И не умри!
— Конечно нет, этого нет в плане! — прокричал он в ответ и завис в воздухе там же, где только что был отец, а потом широко улыбнулся ей и подмигнул — сейчас он был похож на Джеймса как никогда. У Гермионы разрывалось сердце, когда он нырнул вслед за родителями.
После полёта к водопаду компания вернулась в лагерь, чтобы подготовиться к переходу через зловещий туман. Они расселись вокруг остывшего пепла утреннего костра, и Гермиона начала объяснять:
— И хорошо, что мы уехали из Египта пораньше: у нас есть целых два дня, чтобы попробовать добраться до Конца Падения. Как я уже говорила Гарри, доходят лишь пять-десять процентов тех, кто отваживается на этот путь.
— Всего лишь? Пять-десять процентов? — раздался незнакомый голос слева от Гермионы. — Неудивительно, что мы до сих пор не добрались, Маргарет.
Все разом обернулись и увидели пару средних лет, стоявшую под деревом на краю поляны. Гермиона тут же пожалела, что сняла защитные чары вокруг лагеря. Мужчина шагнул вперёд, а Джеймс и Гарри вскочили на ноги, одним быстрым движением выхватив палочки из мантий.
— Эй, полегче! — Мужчина попятился, выставив перед собой руки, а затем сказал с сильным австралийским акцентом: — Палочки ни к чему. Мы с миром. Я Майкл, а это моя жена, Маргарет.
Маргарет легонько помахала им рукой — резкий приём её, похоже, ничуть не смутил.
— Друзья зовут нас Эм и Эм, — добавила она с таким же акцентом.
— Как драже? — спросила Гермиона.
Майкл и Маргарет обменялись многозначительными взглядами.
— Должно быть, ты маглорождённая, — сказал Майкл. — Мы слышим это сравнение только от их братии.
В его тоне отчётливо слышалась неприязнь, и в Гарри вскипела злость.
— Их братии? — холодно переспросил Джеймс, сняв слова с языка у Гарри.
— Мы совсем не то имели в виду! — оскорблённо ответил Майкл. — Мы не из тех волшебников. Мы любим маглорождённых, правда, Маргарет?
— О да, — подхватила она. — Наш сосед — маглорождённый, и он очень порядочный парень.
Гарри это не успокоило, да и отец, судя по всему, не поверил. С этими двумя было что-то не так.
— Как бы то ни было, — сказал Майкл, не сводя глаз с палочек Джеймса и Гарри, — мы слышали, как вы говорили о переходе через туман. Мы пытаемся пройти уже две недели.
— Две недели? И что пошло не так? — спросила Гермиона, поднимаясь с места. Гарри шагнул к ней. Она видела: он весь подобрался, как мракоборец на задании, — но не стала на это отвлекаться и снова повернулась к Майклу, надеясь вытянуть из него побольше.
— Мы вдохнули туман, — просто ответил Майкл. — Этого не миновать, если проторчать там подольше. Один неверный шаг, и — всё. Но методом проб и ошибок мы проложили надёжный маршрут и теперь близки к цели. Осталось разведать, может, с полмили.
— И что происходит, когда вдыхаешь туман? — спросила Лили.
Маргарет передёрнуло, и она повернулась к Майклу.
— Как бы это объяснить?
Гарри объяснений не требовалось: от их неприкрытого страха при одном упоминании тумана у него всё похолодело внутри.
— Всё так плохо? — уточнила Лили.
Маргарет мрачно кивнула.
— Он разыгрывает перед тобой самые глубокие твои страхи, и, пока это длится, всё кажется… пугающе настоящим.
— И вы проходите через это уже две недели? — спросила Гермиона.
— Да ведь мы же за просветлением гонимся, а? — сказал Майкл. — Даром такое не даётся. Первыми идём по очереди, так что за день через это проходит только один из нас. И потом — не скажу, что мы привыкли, — но справляться стали получше. Обычно длится часа четыре, но время можно урезать вдвое, если напоить пострадавшего чаем вот из этих листьев. — Он указал на куст с крупными тёмно-зелёными листьями в нескольких футах от них.
— И нужно как можно скорее выбираться оттуда, — добавила Маргарет, — потому что если вы оба сляжете, то…
— То что? — спросил Джеймс.
— Конец, разве нет? — как ни в чём не бывало ответил Майкл. — Вы оба падаете там без чувств, и до вас добираются звери. Собственно, потому мы и зашли. — Он посмотрел на Маргарет и кивком передал ей слово.
— Может, мы могли бы помочь друг другу, — предложила Маргарет. Её взгляд метнулся к Гермионе, и Гарри показалось, что в нём мелькнуло сомнение. — У нас налаженная система, а если нас будет больше, мы могли бы…
— Нет, — резко сказал Гарри. — Мы предпочитаем работать одни.
— Но мы благодарны за совет, — добавила Гермиона. Гарри закатил глаза. Слишком уж она вежливая.
Майкл обвёл их взглядом и вздохнул, поняв, что решения они не переменят.
— Нам следовало догадаться с самого начала, — пробормотал он жене. — Британцы такие параноики.
— Даже не представляю, почему, — язвительно заметил Гарри. — Какое недавнее событие в нашей истории могло к этому привести?
Джеймс фыркнул. Майкл обнял Маргарет за плечи и развернулся, чтобы уйти.
— Мы понимаем, когда нам не рады. Не нужно грубить, парень.
Как только те скрылись из виду, Гермиона снова наложила защитные чары вокруг лагеря, а Гарри сказал:
— Извините. Просто у меня от них нехорошее предчувствие. И сразу видно: маглорождённых они не жалуют.
— Да, я тоже это понял, — сказал Джеймс и сжал ладонь Лили.
Гермиона лишь пожала плечами.
— Ненавижу, что ты к этому привыкла, — тихо сказал Гарри.
Она слабо улыбнулась.
— Ничего страшного. К тому же они ответили на вопрос, который я так и не смогла прояснить, сколько ни искала: что именно делает туман. Мне везде попадались только предупреждения не вдыхать его.
— Ничего, что я их прогнал? — спросил Гарри. — Тебе от них ещё что-то было нужно?
Гермиона покачала головой.
— И они ведь не нужны нам, чтобы добраться до Конца Падения? — спросил Гарри. — Я решил, что у тебя уже есть план и что он куда лучше, чем у них.
— Так и есть, — ответила она с улыбкой. — Но в этом не моя заслуга. У нас есть секретное оружие, которого нет у них. — Она посмотрела на Джеймса.
— Это тот самый момент, когда вступает в игру моя анимагия? — спросил он.
— Да. Смотри сюда. — Гермиона подобрала прутик и принялась чертить на земле у своих ног. Она начертила большой прямоугольник, поставила крестик на дальней стороне и нолик — на ближней к себе. — Мы здесь, — сказала она, указывая на нолик, — а Конец Падения — там, где крестик. Но нам нужно пройти через этот туман. Проблема в том, что, как я уже говорила, в большей его части магия бесполезна, а если вдохнуть его… ну, вы все слышали, что бывает.
— И как нам пройти через него безопасно? — спросил Гарри, выделив последнее слово.
Гермиона начала рисовать маленькие кружочки внутри большого прямоугольника.
— По всей его площади разбросаны небольшие участки, где магия работает. Их нужно найти и использовать как опорные точки, чтобы пробраться сквозь туман к подножию водопада.
— Хорошо… а при чём тут Джеймс? — спросила Лили.
— На животных туман не действует, — с улыбкой сказала Гермиона.
— О. То есть я просто превращаюсь в оленя, бегу прямиком к водопаду, наполняю наши фляжки магической водой и приношу её обратно?
— Нет. Всё не так просто.
— Да уж, — вздохнул Джеймс. — Я так и думал, что звучит слишком просто. Вода действует, только если пить прямо из источника или что-то в этом роде?
— В точку. — Гермиона вернулась к схеме. — К счастью, ты превращаешься в животное, способное покрывать большие расстояния. Тебе нужно будет прочёсывать местность, — она провела прутиком линию вдоль прямоугольника, — пока не найдёшь карман с магией. Затем ты останавливаешься, превращаешься обратно в человека и сразу же накладываешь чары Головного пузыря.
— Что потом? Я отправляю вам координаты с Патронусом? Вы сможете туда аппарировать?
— Судя по всему, что я читала, да. Но тебе не понадобится отправлять Патронуса. — Гермиона достала из рюкзака галлеон, прикреплённый к кожаному ремешку. — Надень эту монету на шею, — сказала она, протягивая её Джеймсу.
— Она будет передавать твои координаты вот на эту монету. — Гермиона достала из кармана второй галлеон. — К сожалению, работает это только в магических зонах, но они и самые опасные: именно там ты станешь превращаться. Зато, даже если что-то случится — скажем, ты вдохнёшь туман раньше, чем успеешь послать Патронуса, — мы будем знать, где ты.
Джеймс надел монету на шею, взял у Гермионы прутик и провёл линию от нолика к крестику.
— А почему бы мне просто не побежать прямо туда и не передать координаты Конца Падения, вообще минуя эти магические опорные точки?
Гермиона покачала головой.
— Опять же, слишком просто. Наш радиус аппарации в тумане будет сильно ограничен: прыгать сможем футов на тысячу, не больше. Так что скакать по этим островкам магии — единственный путь. Кстати, раз уж об этом… — Она повернулась к Лили и Гарри. — Если там что-нибудь случится, аппарировать прямиком обратно мы не сможем. Придётся прыгать назад через магические зоны, тем же путём, каким пришли. Я буду записывать все координаты и на каждой новой точке делать копии для всех, на всякий случай.
— Мне это не нравится, — заявил Гарри. — Слишком многое может пойти не так. Пап, может, ты просто добежишь туда, попьёшь из водоёма, вернёшься и расскажешь нам всё, что узнал?
— Это был мой план «Б», — сказала Гермиона.
— А расстояние какое? — спросил Джеймс, пропустив предложение Гарри мимо ушей, и показал на линию, проведённую от нолика к крестику.
— Чуть меньше двух миль, — ответила Гермиона, успокаивающе положив руку Гарри на ногу.
Джеймс задумчиво кивнул, затем вскочил на ноги и сказал:
— Отлично! За дело.
— Нет, — возразил Гарри. — Если с тобой что-нибудь случится, пока ты будешь в этих немагических зонах, мы не сможем тебе помочь. Мы даже не узнаем, что что-то пошло не так.
— Да брось. — Джеймс толкнул его в плечо. — Где твой дух авантюризма? К тому же оленем я дрался с оборотнями. Со мной всё будет в порядке.
Гарри выразительно посмотрел на маму, но она лишь пожала плечами и с лёгкой улыбкой ответила:
— А мне даже хочется попробовать.
— Джеймс, я должна тебя кое о чём предупредить, — серьёзно вмешалась Гермиона. — Когда пойдёшь по участкам без магии, почувствуешь себя… ужасно. — На секунду её взгляд метнулся к Гарри, и он понял: она вспомнила то заклинание, которое наложила на него в Отделе тайн.
— Будет ощущение пустоты и бессилия, можешь даже слегка запаниковать, — продолжила она, — испугаться, что навсегда застрянешь в зверином облике. Тут понадобится огромная сила духа. Я верю, что ты справишься, но… э-э… не хочу, чтобы ты шёл на это вслепую.
— Ну вот, теперь ему хочется этого ещё больше, — сказала Лили, и, судя по предвкушению в глазах Джеймса, так оно и было.
— Я справлюсь, но спасибо за предупреждение, — ответил Джеймс. Он поднялся, снял рюкзак и передал его Лили, добавив с ужасным австралийским акцентом: — Как сказал наш друг Майкл, даром просветление не даётся.
В следующее мгновение он превратился в оленя.
Сердце Гарри ёкнуло. Он столько лет слышал, что отец умеет превращаться в оленя, столько раз видел этого зверя в собственном Патронусе — и всё равно оказался не готов к тому, как впечатляет взрослый олень вблизи. Ради одного этого, ради возможности увидеть отца таким, безумный план почти себя оправдывал. Почти — но не совсем.
— Чтоб вы знали, — проворчал Гарри, — я всё это очень, очень ненавижу.
Лили толкнула его в бок.
— С каких пор ты стал таким паникёром? Это Гермиона на тебя так влияет?
— Эй! — возмутилась Гермиона. Лили только пожала плечами и пошла вслед за Джеймсом, уже скрывшимся в лесу.
Гермиона приобняла Гарри одной рукой и шепнула ему на ухо:
— Не волнуйся, я тебя защищу.
— Я не за себя волнуюсь.
— С нами всё будет в порядке, Гарри. Ты забываешь, что твои родители всего пару лет назад прошли через очень опасную войну. Они многое умеют. Я невыразимец, а ты квалифицированный мракоборец.
Гарри с опаской посмотрел на неё.
— Мама права. С каких пор ты стала такой смелой?
Она лукаво улыбнулась.
— Я иду на риск в надежде, что в конце меня ждёт грандиозное открытие.
Тогда Гарри всё понял. В её глазах мелькнуло отчаяние — то самое чувство, которое когда-то толкнуло её отправиться с ним в эту вселенную и — как она это назвала? — сжечь всё дотла. Она всё ещё искала то самое, чего, как ей казалось, не хватало в её жизни, и рассчитывала найти это, глотнув воды на Конце Падения.
— Ладно, — вздохнул Гарри, взял её за руку, и они поспешили за его родителями. — Только пусть никто не пострадает. Договорились?
— И в мыслях не было. Этого нет в плане, — поддразнила она.
