День одиннадцатый
Когда Гарри проснулся на следующее утро, постель была пуста. Он застонал, спуская ноги с кровати и яростно протирая глаза. Протянул руку, оборвал звон, шедший из палочки. Поспать бы ещё часок. А лучше четыре. Нет: он старался вернуть расположение Гермионы, а не разозлить её; сорвать ей планы на день — верный способ добиться второго. Гарри вздохнул и заставил себя подняться.
Он доковылял до сундука, порылся в нём и наконец нашёл мешочек с зельями — Гермиона собрала его ещё в их лондонской квартире. Гарри залпом выпил зелье Выносливости. Позже накроет откат, но если не принять ничего сейчас, до вечера он попросту не дотянет. Ощущение было такое, будто за ночь он проспал минут двенадцать, и это после изматывающего дня с ловлей эрумпентов, полётами, лазаньем по деревьям и плаванием.
Гарри собирал вещи через силу, пока зелье расходилось по телу, медленно взбадривая каждую мышцу. Когда он оделся и запихал пожитки в сундук, то снова почувствовал себя человеком. Оставалось только спуститься вниз и посмотреть, какой приём его ждёт.
Опасения, что родители станут относиться к нему иначе, узнав о его детстве, не оправдались. За завтраком они держались как обычно — разве что Джеймс, подав Гарри чай, на миг задержался рядом, бросил понимающий взгляд и сжал ему плечо.
А вот с Гермионой всё обстояло иначе. Она была холодна. Не то чтобы очень — сердитой она не выглядела, но расстояние держала твёрдо. Например, за столом Гарри заметил, как она покосилась на джем и прикинула: тянуться самой — придётся задеть Гарри боком, попросить — придётся первой с ним заговорить. В конце концов она предпочла сухой тост.
— Хочешь джема, Гермиона? — спросил Гарри как можно более ласковым тоном.
— Нет, спасибо, — ответила она с натянутой улыбкой.
Она была подчёркнуто вежлива. Тактика знакомая: в школе она часто пускала её в ход с Роном и совсем редко — с Гарри.
«Ну, она в итоге обручилась с Роном, так что, может, это хороший знак».
«Ты в бреду!»
Гарри видел, как переглядываются родители. Они заметили, что между ним и Гермионой что-то не так. Конечно заметили, они ведь умные. К счастью, они были ещё и тактичны и не стали заводить об этом разговор. Гарри то и дело косился на Гермиону, ожидая, что она сама заговорит о Роне и Джинни, но она промолчала весь завтрак.
Когда стало ясно, что с Гермионой дело с места не сдвинется, Гарри повернулся к маме и спросил, как она узнала, что она ведьма, и как ей дался переход в магический мир. У Лили загорелись глаза, и она принялась рассказывать о первых стихийных выбросах магии и о том, как Макгонагалл сама пришла к ним домой и объявила семье о Хогвартсе.
В этот момент она повернулась к Гермионе:
— Ведь за тобой тоже присылали профессора Макгонагалл, верно?
Гермиона ответила просто:
— Да.
Когда Гермиона больше ничего не добавила, Лили неловко кивнула и продолжила рассказ. Дойдя до первого курса, она похвалила Гарри: до чего благодарный слушатель — её собственный сын редко слушает её так внимательно. И уж точно не задаёт по ходу дела уточняющих вопросов, как Гарри.
Гарри мысленно похвалил её в ответ: она умудрилась рассказать всю историю, ни разу не помянув Петунию или Снейпа. Он вспомнил вчерашние слова Гермионы о разговоре с его мамой про Снейпа — надо будет расспросить её потом. А потом подумал: ответит ли она вообще или они так и будут чужими до конца поездки? От этой мысли его затошнило.
Под конец завтрака Гермиона сказала Лили, что ей нужна помощь: надо проверить формулы, без которых до следующего Чуда не добраться. Они устроили себе походный стол снаружи, на одном из камней, а Джеймса с Гарри отправили сворачивать палатку. Гарри опасался, что «проверка формул» — только предлог: Гермиона хочет остаться с Лили наедине и признаться, что они с Гарри не помолвлены. Или, того хуже, выложить новые подробности его жизни у Дурслей.
Гарри вызвался работать внизу, а Джеймс пошёл закреплять вещи на верхнем этаже. Как только отец поднялся, Гарри приоткрыл клапан на одном из окон. В нескольких футах он разглядел обеих волшебниц: они склонились над плоским камнем. Гарри наложил на себя Дезиллюминационное и Сверхсенсорное заклинания, придвинулся к открытому окну — и едва-едва разобрал тихий разговор.
Стоило услышать их голоса, как его кольнула совесть (впрочем, не настолько сильно, чтобы снять чары). Минуту он слушал, как Гермиона тараторит цифры, а мама поминает какие-то «лунные циклы», и решил, что Гермиона говорила правду. Он уже собирался снять заклинания, когда услышал своё имя.
— Я не хотела вчера вбивать клин между тобой и Гарри, расспрашивая о его детстве, — говорила его мама.
— У нас всё в порядке, — отмахнулась Гермиона. — Дело не в этом. Мы… ну… повздорили из-за одной истории, что случилась ещё дома. Но всё наладится. Мы и раньше не раз ссорились.
От её «всё наладится» тяжесть в груди у Гарри отпустила. Она права: они переживали и не такое.
— Ты рассказала ему, что видела в тумане? — спросила Лили следом.
Гарри навострил уши. Чёрт, туман. Он всё собирался расспросить о нём Гермиону, а потом… ну… родители узнали правду о нём самом. Но Гермиона доверилась его маме? Ему она сказала только, что туман заставил её пережить потерю всего. Всего, в чём был смысл её жизни, — снова и снова. Был ли и Гарри среди того, что она потеряла? Иначе с чего бы маме заговаривать о тумане сразу после разговора о нём?
— Э-э, нет, — неловко ответила Гермиона.
— Ты обещала, — настаивала Лили.
— Я знаю.
Услышав шаги на лестнице, Гарри снял заклинания и поспешно закрыл окно. Он занялся посудой, оставшейся после завтрака.
— Это всё, что ты сделал? — спросил Джеймс, входя в комнату. — Сложил тарелки в раковину?
— Э-э… ну да?
Джеймс рассмеялся.
— Знаю я эту тактику. Тянуть время, пока не подоспеет подмога. Потому-то у меня и уходит по полчаса на то, чтобы «подготовить кухню» к готовке, если я знаю, что твоя мама уже идёт выручать. Ненавижу готовить. Я не говорил?
— Несколько раз. Я тоже это дело недолюбливаю.
— Ну, сейчас готовить не надо. — Джеймс взмахнул палочкой, и посуда в раковине принялась мыться сама. — Убираться мне гораздо проще.
— А я, честно говоря, ни то, ни другое не люблю, — признался Гарри.
— Совсем как мой Гарри, — с ухмылкой заметил Джеймс.
Гарри всегда полагал, что не любит готовить и убирать из-за Дурслей. Приятно было понять, что дело просто в нём самом. Вот уж неожиданный итог поездки: он узнавал не только родителей, но и себя. Мысли скакнули к Гермионе — ко вчерашнему вечеру, когда он чуть её не поцеловал, а она его оттолкнула. Действительно, узнаёшь о себе новое…
— Эй, — окликнул отец, вырывая его из раздумий. — Как вы там с Гермионой?
— О. — Если бы Гарри уже не знал по опыту, как плох его отец в легилименции, он бы заподозрил, что тот читает его мысли. — Мы вчера глупо поссорились. Но всё будет нормально, — сказал он, надеясь, что, если они с Гермионой повторят это вслух достаточно часто, слова станут правдой.
Палатку собрали, Гермиона объявила, что формулы готовы, и все сгрудились вокруг портключа — а через несколько секунд оказались на скалистом берегу. Гарри огляделся. Позади стоял густой лес, впереди лежал неспокойный тёмно-синий океан, тянувшийся во все стороны, сколько хватало глаз. С неба сеялась морось, но не настолько сильная, чтобы городить Водоотталкивающие чары.
— Где мы? — спросил он, сообразив, что о следующем Чуде Гермиона ему так ничего и не рассказала.
— Остров Грэхем, — быстро ответила Гермиона, уже доставая из рюкзака блокнот. — У западного побережья Канады.
— Значит, это Тихий океан, — пробормотала себе под нос Лили, шагая к воде и расчищая палочкой сухую дорожку. Она присела и провела рукой по стене воды, которую сама же и подняла. — Холодная, — бросила она через плечо.
Гермиона рассеянно кивнула.
— Ну, для этого, наверное, и придуманы Согревающие чары, — сказала Лили, возвращаясь к остальным.
— Погоди, мы что, будем в этом плавать? — спросил Гарри.
— Я слышал, что мы поплывём, но не знал куда, — сказал Джеймс, покосившись на Гермиону: та уже достала палочку и проверяла несколько Навигационных заклинаний. Гарри нахмурился. Даже отец знал больше него.
— Да, поплывём, — подтвердила Гермиона, наконец оторвавшись от палочки. Она указала налево. — Нам нужно проплыть милю вон в ту сторону.
— Милю? — испугался Гарри. Пловец из него был неважный. Гермиона это знала.
Впервые за утро Гермиона по-настоящему обратила на Гарри внимание. Она положила ладонь ему на предплечье и тихо сказала:
— Всё будет хорошо. Мы используем жабросли.
Родители уловили эту сценку, печально переглянулись — поняли, что за ней стоит: в детстве Гарри никто не учил плавать, — и, к счастью, не стали ничего выспрашивать. Гарри сглотнул и сделал лицо непроницаемым.
Они переоделись в купальные костюмы, наложили на себя мощные Согревающие чары, и Гермиона раздала всем по небольшой горсти жаброслей. Гарри изо всех сил старался не шарить глазами по её фигуре. Ну почему она снова надела этот чёрный купальник?
— На этот заплыв хватит и половины дозы, — объяснила Гермиона, не подозревая о неуместных мыслях Гарри. — Нам нужно, чтобы они подействовали всего минут на тридцать.
— На этот заплыв? — Гарри заставил себя поднять глаза к её лицу. — А сколько их сегодня будет?
— Два, — просто ответила она. — Но второй будет гораздо длиннее.
Лили хмыкнула.
— Итак, — сказала Гермиона, обращаясь ко всем. — В первом заплыве ничего опасного попасться не должно: воды здесь магловские. Но палочки всё равно держите наготове. И помните: колдовать только невербально — под водой слова искажаются.
Она повернулась к океану и произнесла заклинание: в толще воды пролегла полоса белого света, уходящая за горизонт.
— Теперь просто едим вот это, — Гермиона поморщилась, разглядывая жабросли в руке, похожие на кучку крысиных хвостов, — и плывём вдоль линии.
— А как мы поймём, что на месте? — спросил Джеймс.
— Мы доплывём до небольшого острова с пещерой. От маглов она скрыта, но мы увидим её, как только пройдём сквозь чары.
— И куда мы, говоришь, направляемся? — снова спросил Джеймс.
— Расскажу в пещере, — с усмешкой ответила Гермиона.
— Кто бы сомневался, — вздохнул Джеймс и запихнул жабросли в рот. Мгновение спустя у него на шее прорезались жабры; он провёл по ним пальцами и расплылся в улыбке. — Круто. — Он повернулся к Гарри. — Живо ешь свои, и наперегонки до этой пещеры!
Гарри принялся жевать свою порцию, а Лили сказала Гермионе:
— Ну вот, опять. Из чего угодно устроят состязание.
— А ты присоединяйся, Лил, — отозвался Джеймс. — И ты, Гермиона. Поплывём наперегонки все вместе.
— Нет уж, спасибо. Мы поплывём спокойно, не спеша. — Лили неодобрительно оглядела жабросли в руке и откусила большой кусок. Гермиона сделала то же самое.
У обоих мужчин к этому времени уже отросли жабры и перепонки на руках и ногах; они подошли к кромке воды.
— Увидимся в пещере! — крикнул Джеймс через плечо. Гарри коротко махнул Гермионе и Лили — и в следующий миг они были уже под водой и шли вдоль светящейся линии. Лили с Гермионой переглянулись, улыбнулись и нырнули следом.
До пещеры Джеймс добрался первым. С большим отрывом. Но, вплыв внутрь, Гарри почти забыл о проигрыше — так его поразило увиденное. Внутри пещера была тёмно-синей; Гарри подтянулся на выступ, где уже сидел отец, свесив ноги в воду, и разглядел, что светится сама вода — ярко-голубым, озаряя всё вокруг.
— Почему она светится? — спросил Гарри.
— Насколько я могу судить… — Джеймс коснулся воды палочкой. На поверхности вспыхнуло несколько золотых рун, и они тут же погасли. Гарри узнал заклинание проверки на магию. — Магии нет, — заключил Джеймс. — Значит, объяснение естественное, и Гермиона наверняка изложит его во всех подробностях, как только доберётся.
Гарри откинулся на руки и наслаждался тишиной пещеры; только у входа чуть слышно плескала вода. Женщины появились через несколько мгновений — как раз когда жабры у него на шее начали исчезать. Гарри помог им забраться на выступ, а Джеймс раздал полотенца: он вынул их из сумки и увеличил, пока ждал остальных.
— Какая красота, — выдохнула Лили, оглядываясь. — Отчего это свечение?
— Просто в это время суток солнце так отражается от белого дна пещеры, — объяснила Гермиона. — Ещё одно чудо, которое создала природа, а не магия.
Гермиона мягко улыбалась, глаза её искрились в голубом свете, мокрые кудри обрамляли лицо. Она была так хороша, что Гарри пришлось задавить желание податься вперёд и поцеловать её. Он глубоко вдохнул и отодвинулся. Их взгляды встретились, и на короткий миг показалось, что она думает о том же. Миг прошёл, она покраснела и отодвинулась ещё дальше.
— Ладно, Гермиона, — сказал Джеймс. — Рассказывай об этом Чуде.
Гермиона бросила на Гарри последний взгляд и сосредоточилась на Джеймсе.
— Оно называется «Скрытые глубины» — это официальное название Чуда. Но вам это место, скорее всего, известно как Пасифика.
— Пасифика?! — восхитился Джеймс. — Мы правда туда?
— Что такое Пасифика? — спросила Лили. Она повернулась к Гарри, но тот лишь покачал головой.
Джеймс подтолкнул её локтем.
— Ну как же… крепость русалок, — зловещим голосом протянул он. — По легенде, они плавают вдоль берегов, хватают отбившихся от родителей детей, превращают их в рыб и держат у себя дома вместо питомцев.
— Неправда, — возразила Гермиона. — Обычная сказка из тех, какими родители-волшебники пугают детей, чтобы те не разбредались на пляже.
— Вот этого я никогда не понимала, — сказала Лили. — Зачем родителям-волшебникам выдумывать страшилки, когда правда и так страшная? Мы ездили на море, и я просто говорила Гарри: уйдёшь далеко — утащит течением, и утонешь. И умрёшь, и больше никогда не увидишь ни родителей, ни друзей, ни своих игрушек.
— Со сказками веселее, Лили, — вздохнул Джеймс. Ясно было, что спорят они об этом далеко не в первый раз.
Гарри просто пожал плечами, а Гермиона сказала:
— Я согласна с Лили. Мои родители были такие же — предельно прямые. Говорили всё как есть, даже когда я была совсем маленькой.
— Они мне всегда нравились, — вставила Лили. — Как они поживают в вашем мире?
— О, э-э, хорошо, — ответила Гермиона, застигнутая вопросом врасплох. — Они… хм… на время войны перебрались в Австралию, а недавно вернулись в Англию, так что мы… ну… ещё привыкаем снова жить рядом.
Гарри накрыл её руку своей, быстро сжал и тут же убрал. По испытующему взгляду Лили было понятно: она видит, что Гермиона чего-то недоговаривает.
— Может, доскажешь мне остальное потом, — мягко сказала она.
Гермиона кивнула.
— Э-э, в общем, Пасифика. Неудивительно, что Лили и Гарри о ней не слышали: волшебники знают её как раз так, как сказал Джеймс, — по сказкам на ночь. Но…
— Короткий вопрос, — вклинился Гарри и повернулся к Лили. — А ты не читала своему Гарри сказки на ночь?
— О, читала. Магловские сказки читала я, волшебные — Джеймс. Мне хотелось, чтобы он как следует знал обе культуры, и, по-моему, в итоге у нас неплохо вышло. — Она обернулась к Джеймсу, и тот кивнул.
Гарри порадовался, что они отвернулись и не заметили тени боли, которая — он не сомневался — прошла по его лицу. На этот раз уже Гермиона накрыла ладонью его руку, но убрала её прежде, чем он успел этим утешиться.
— Так вот, Пасифика, — продолжила Гермиона. — Место это вполне настоящее, крупнейший подводный город в мире. Но, вопреки легендам, русалки родом не отсюда. Они вышли из Средиземного моря, и маглы обычно звали их сиренами. А вот что вам может быть любопытно… да, Джеймс, я вижу этот наглый зевок, и мне всё равно; хочешь — не слушай.
Она закатила глаза и повернулась к Гарри и Лили, а те слушали внимательно: Лили — потому что ей и правда было интересно, Гарри — потому что пытался вернуть себе расположение Гермионы.
— Уверена, вы двое слышали об Атлантиде, — сказала она.
— Да, — сказала Лили. — Древний город на острове, впавший в немилость у богов. В наказание они утопили его где-то в Атлантическом океане. Но это же просто магловский миф. — Она посмотрела на Гарри, а тот лишь пожал плечами: об Атлантиде он знал только название да то, что она где-то под водой.
— Верно. А вот легенда волшебников гласит, что Платон, который первым и пустил в ход историю об Атлантиде, сам был волшебником, а рассказ построил на своей недавней поездке в Пасифику. Только океаны поменял — чтобы настоящий город было труднее найти.
— И как нам туда попасть? — спросил Джеймс, явно желая поскорее покончить с уроком истории.
— Вон там, в глубине пещеры, — она указала на тёмную заводь в нескольких футах, — мы нырнём и войдём в течения. Сквозь переплетающиеся потоки нужно пройти в строго определённом порядке, иначе до входа в город не добраться. Ошибёмся — не найдём его никогда. Для этого и нужны формулы, над которыми мы работали с Лили. Путь не прямой. Он меняется в зависимости от сезона и времени суток.
Джеймс вздохнул.
— Лёгких путей не бывает, да?
Гермиона покачала головой. Она достала из рюкзака два мотка верёвки и протянула один Джеймсу, другой Гарри.
— Плыть будем парами, связавшись, — чтобы, если кого-то затянет не в то течение или просто вынесет в открытый океан, он не остался один. Обвяжем их вокруг пояса.
— А что будет, если кого-то затянет не туда или вынесет в океан? — спросил Гарри, заранее ненавидя этот план.
Гермиона отмахнулась.
— Ничего страшного. В воде направляешь палочку вниз и колдуешь Конфринго — вытолкнет на поверхность. Отбившаяся пара возвращается сюда, в пещеру, и начинает заново. Копии формул есть и у меня, и у Лили — на всякий случай.
— А как мы вернёмся в пещеру? — спросил Джеймс.
— Замораживающим заклинанием делаете льдину, забираетесь на неё и аппарируете.
— Ты гений, — отозвался Джеймс.
— Спасибо, — ответила Гермиона, слегка покраснев.
— Ладно, — медленно проговорил Гарри. — А как насчёт магических существ? Придётся с кем-то сражаться?
— Ни с кем опаснее гриндилоу, а уж с ними мы все умеем справляться. — Она вопросительно посмотрела на Лили и Джеймса, и те коротко кивнули.
— А русалки будут… э-э… гостеприимны? — с сомнением спросил Гарри.
— Да, Гарри. Они очень мирные. Свирепыми они только притворялись — ради испытания.
— Ах да, точно! Совсем из головы вылетело, — воскликнул Джеймс. — Ты ведь всё это уже проходил, на Турнире Трёх Волшебников.
Гарри кивнул.
— Было… жутковато. И как долго мы там пробудем?
— Две ночи, — ответила Гермиона.
— Что? — Гарри думал, что визит ограничится парой часов.
— У нас там забронировано жильё и всё прочее. Не волнуйся, Гарри, думаю, тебе понравится.
— Когда это Гермиона нас подводила? — добавила Лили.
— Спасибо, Лили. Но замечу, что благодарить за всё это надо другую Гермиону. Я лишь выполняю её тщательно составленные планы. — Гермиона поднялась и позвала остальных за собой, в глубь пещеры. — Идём. Не выйдем в ближайшие десять минут — рассчитанный путь станет негодным.
— А ты выиграл то испытание? — спросил Джеймс у Гарри, вставая на ноги.
— О, э-э, нет, — ответил Гарри. — До дна озера я добрался первым, но не ушёл, пока не спасли всех заложников. Мне пришлось поднимать двоих, вот и задержался.
— Зато Дамблдор начислил ему дополнительные баллы за твёрдые моральные принципы, и в итоге он занял второе место, — добавила Гермиона.
— Ты остался, чтобы спасти всех заложников? — переспросил Джеймс. — Зачем? Ты же не думал всерьёз, что им грозит опасность?
— Всё было как взаправду! — ощетинился Гарри.
Лили хлопнула его по спине.
— А я согласна с Дамблдором. Молодец, что остался и убедился, что все целы. Жаль, я не видела.
— А я бы поглядел, как ты крадёшь яйцо у дракона, — мечтательно протянул Джеймс.
— Это воспоминание я тебе потом покажу, Джеймс, — вставила Гермиона. Джеймс расплылся в улыбке. — Со второго испытания, увы, у меня ничего нет: я была без сознания. Но с драконом Гарри был великолепен.
— Поверить не могу, что Невиллу не пришлось обходить дракона, — проворчал Гарри.
— И это тебя гложет? А не то, что кладбище его миновало? — поддел Джеймс. Гарри улыбнулся: ему нравилось, что отец не боится мрачных шуток. Мама, впрочем, пришла в ужас.
— Дракон обиднее, — ответил Гарри. — Про кладбище знают немногие, а про дракона — все. Спорю, Невилла не просят поминутно показать татуировку с драконом.
— У тебя есть татуировка с драконом? — спросила Лили.
— Есть, — вмешалась Гермиона, которую злило, что о деле все забыли. — Огромная венгерская хвосторога во всю грудь. Так мы можем наконец сосредоточиться?
— Она врёт, — пробормотал Гарри.
— Конечно-конечно, — шёпотом отозвался отец, широко ухмыляясь.
Дальше Гермиона объяснила жесты, которыми будет пользоваться под водой: они покажут, что впереди поворот и в какую сторону. Потом раздала жабросли — на этот раз намного больше, — показала ещё один жест, означающий, что пора съесть добавку, и предупредила Гарри: гриндилоу отбивать придётся ему, у неё палочка будет занята навигацией.
Всего этого было слишком много сразу, и Гарри пожалел, что они столько времени убили на шутки про татуировки, — она бы успела повторить. Гермиона объявила, что осталось две минуты. Все принялись обвязывать верёвки вокруг пояса и съели жабросли.
— Итак, — сказала Гермиона, опускаясь в воду. — Поговорим уже в Пасифике! — Она кивнула Гарри и исчезла в глубине заводи.
— Ладно. Гм, удачи, — сказал Гарри родителям. Верёвка натянулась у него на поясе, и он нырнул следом за Гермионой.
Следующие два часа они плыли по череде течений: те петляли и пересекались, сплетаясь в запутанный лабиринт. Гарри снова подивился блестящему уму Гермионы и безграничной вместимости её памяти. Когда она сказала, что выучила путь наизусть, он и не подозревал, до чего тот сложный.
Попадались им и другие существа, что путешествовали по океану на течениях: морские черепахи, дельфины, бессчётные рыбы, несколько русалок и даже пара гриндилоу — но нападать никто не пробовал, и Гарри их не трогал. На полпути Гермиона вывела всех из потока, чтобы каждый съел ещё по горсти жаброслей, а потом они поплыли дальше.
Заплыв был длиннее, чем дорога к пещере, но давался куда легче: течение несло само. Грести в полную силу приходилось, только когда они сворачивали в боковой поток. И всё же, хотя плыть было сравнительно просто, а разглядывать разных рыб — интересно, у Гарри тяжелели веки: зелье Выносливости, выпитое ещё у Гранд-Каньона, начинало отпускать.
Жеста для фразы «Сколько ещё? Я сейчас вырублюсь» Гермиона, к несчастью, не предусмотрела. Гарри как раз соображал, как до неё достучаться, и подумывал о монете, когда почувствовал, что его сносит с курса. Слева он увидел огромный водоворот, и глаза у него невольно расширились. Он инстинктивно погрёб прочь.
Чья-то рука вцепилась ему в лодыжку. Он обернулся: Гермиона показывала жест «стоп». Родители подплывали следом; заметив водоворот, оба испугались, и Гермиона велела им тоже остановиться.
Гермиона обхватила его запястья и повела подбородком в сторону воронки. Гарри мотнул головой. Она что, всерьёз предлагает туда лезть? Он всмотрелся в вихрь: в воде мелькали вспышки света, но хороший это знак или дурной, понять не удавалось. В водовороте крутились рыбы, и вид у них был спокойный. Хотя когда у рыб бывает другой вид?
Гермиона перенесла ладони ему на лицо; перепонки между её пальцами ощущались странно.
— Доверься мне, — сказала она одними губами.
Она была прекрасна. Даже с жабрами на шее. Даже в этом жутковатом океанском свете, с синевато-зелёной кожей и огромными тёмными глазами. Даже с волосами, что парили вокруг головы диким облаком. Вот тогда он и понял окончательно: пропал. И что бы она ни попросила — отдать магию или нырнуть в зловещую воронку, — он сделает.
Гарри кивнул. Гермиона ушла в водоворот, Гарри — за ней. К счастью, ответа на вопрос, умрёт он или нет, долго ждать не пришлось. Их почти сразу выбросило в совершенно спокойную воду у подножия громадного города. Гарри не сразу привык к тому, что его больше никуда не несёт. А потом огляделся.
Это было… ни на что не похоже. Он ждал чего-то вроде русалочьей деревни со дна озера, только побольше: каменные жилища, маленькие садики. Это было… совсем не то.
Город состоял из парящих сфер всех форм и размеров и тянулся, сколько хватало глаз. Сферы были словно стеклянные, а сверху их освещали плавучие огни. Снизу и с боков их покрывал замысловатый бронзовый узор — у каждой свой. Гарри вспомнились ёлочные шары, которые тётя Петуния вешала на рождественскую ёлку.
Сферы — вернее, комнаты — соединялись переходами из цепочек огромных пузырей. Гарри заворожённо смотрел, как люди идут по этим пузырчатым дорожкам из одной сферы в другую. Русалки переходами не пользовались, они просто плавали между разными частями города.
Он присмотрелся к одной из ближних стеклянных комнат: двое детей носились вокруг журнального столика за кошкой. Как они умудрились притащить сюда кошку? В соседнем шаре две русалки плавали по чему-то вроде кухни. Гарри стал замечать, что примерно половина комнат заполнена воздухом, а половина — водой.
Чья-то ладонь легла ему под подбородок и мягко прикрыла рот, так и остававшийся разинутым. Он обернулся — Гермиона сияла. С другой стороны родители разглядывали город с изумлением на лицах.
Гермиона поманила их за собой и подвела к одной из самых больших сфер города, справа от того, что казалось главным входом. Она подплыла к нижней части стеклянного шара, и Гарри увидел там что-то похожее на вестибюль, где вперемешку были русалки и люди.
Гарри как раз гадал, как они пройдут сквозь стекло, когда Гермиона указала на маленькую полусферу, выступающую сбоку большого шара. Она вплыла внутрь; когда за ней втиснулись остальные, стало тесно. Гермиона коснулась палочкой металлического круга на стене — и открытая половина сферы вдруг сомкнулась. Вода ушла, а вся компания нескладной кучей рухнула на пол.
— Чёрт возьми, — выругался Джеймс, оказавшийся в самом низу этой кучи.
— Простите, — сказала Гермиона, поднимаясь на ноги. — Я не знала точно, как это сработает. Думала, нас просто перенесёт внутрь или вроде того.
— Как бы не так. — Джеймс охнул: Гарри, вставая, потерял равновесие и заехал ему локтем в бок.
— Прости, пап.
Поднявшись, все не удержались от счастливых улыбок.
— Невероятное место! — воскликнула Лили, вглядываясь в вестибюль через стеклянную стену. Теперь и Гарри рассмотрел получше, до чего изящно там всё убрано: под потолком плавучие шары света, вдоль стеклянных стен опять бронзовая отделка, а пол тёмно-зелёный, вроде мраморного, но выложенный под морские водоросли.
— Красота, правда? — сказала Гермиона, глядя через дальнее окно на город. — Я читала описания, но это совсем не то же, что видеть.
— Я думал, будет что-то вроде той деревни на дне озера, — признался Гарри. — А тут совсем другое.
— Я могла бы тебя предупредить, — со смехом ответила Гермиона.
«Если бы мы разговаривали», — подумал Гарри.
— Так, прежде чем туда выходить, надо бы накинуть на себя побольше одежды, — объявила Гермиона, стягивая рюкзак.
Все согласились и достали из сумок брюки и рубашки. Кое-как обсушились палочками, натянули одежду прямо поверх купальников и повернулись к Гермионе за дальнейшими указаниями.
Гермиона коснулась палочкой второй металлической пластины — на этой была стрелка, указывающая в большой зал, — и стеклянная стена между шлюзом и вестибюлем растаяла.
— Ого, — выдохнула Лили, когда они вошли в роскошный зал. — Значит, здесь мы будем жить следующие две ночи?
Гермиона кивнула и повела их к стойке в конце зала, под вывеску «Регистрация»: каждые несколько секунд надпись вспыхивала и показывала это слово на новом языке.
— Да. Остановиться в городе есть где, но это самая большая и самая известная гостиница, — объясняла Гермиона на ходу. — Сюда едут не только туристы вроде нас, но и дипломаты, и деловые люди: это главный торговый узел между восточным и западным полушариями.
Гермиона остановилась в паре шагов от стойки и обернулась: пусть кто-нибудь наложит Переводящее заклинание на русалку. Гарри кивнул и вытащил из кармана палочку, не понимая, почему она не может сделать это сама.
Русалка была примерно ровесницей родителей Гарри — хотя наверняка сказать он бы не взялся. Тёмно-синие глаза, тёмно-зелёные волосы, убранные с лица. В ушах жемчужные гвоздики, на шее ожерелье с тёмно-синим кристаллом. По сравнению с русалками, которых Гарри видел в Хогвартсе, она была на удивление ухоженной.
Подойдя ближе, Гарри разглядел под стойкой бассейн — в нём русалка и держалась на плаву. Он огляделся и заметил, что зал опоясан парящим прямоугольником воды: похоже, русалки так тут и перемещались.
Гермиона толкнула Гарри в бок, и он снова сосредоточился на служащей за стойкой. Он наложил Переводящее заклинание, русалка заговорила высоким визгливым голосом — и перед ней в воздухе повисло серыми каракулями: «Здравствуйте».
Большими перепончатыми руками русалка взяла со стойки плоский чёрный овальный камень и что-то вроде пера. Протянула их Гермионе и Гарри и снова заверещала. Заклинание Гарри выдало: «Напишите здесь имя, на которое забронировано, и способ оплаты».
К удивлению Гарри, Гермиона отодвинула камень и перо в сторону. Она приставила палочку к горлу и заговорила — и звучало это точь-в-точь как русалочий. Гарри вытаращил глаза. Русалка за стойкой, до того скучающая и слегка раздражённая, просияла и захлопала в ладоши.
Гарри смотрел, как они оживлённо разговаривают, и забывал читать перевод: он не мог оторваться от Гермионы.
— Она знает русалочий? — спросил Джеймс у него из-за спины.
Гарри покачал головой:
— Это заклинание. Видишь, она прижала палочку к горлу?
Джеймс перегнулся через Гарри, чтобы рассмотреть светящийся кончик палочки, прижатый к горлу Гермионы, и присвистнул:
— Эта ведьма знает вообще всё, а?
Гарри только пожал плечами. Приглядевшись, он понял: чтобы понимать русалку, Гермионе всё равно приходится читать слова в воздухе. А вот отвечала она уже на русалочьем. Видимо, Гарри и понадобился ей для Переводящего заклинания — и то и другое разом она бы не удержала.
— Нам подняли категорию номера! — объявила Гермиона уже своим голосом, закончив разговор. Она показала большой зелёный ключ. — Джумана так обрадовалась, что с ней заговорили на её языке, и предложила нам люкс без всякой доплаты.
Гермиона обернулась, помахала русалке на прощание и отошла, уступая место паре гоблинов, возникших у них за спиной. Приветствуя новых гостей, Джумана снова сделалась скучающей.
Они поднимались по изящной винтовой лестнице, словно собранной из стекла, водорослей и бронзы, и Джеймс всю дорогу выспрашивал у Гермионы про это заклинание. Гарри слушал во все уши: такие чары очень пригодились бы при разговорах с зарубежными осведомителями. Гермиона объяснила, что заклинание экспериментальное и в исполнении капризное. Главное его ограничение — нельзя применять никаких других чар; потому оно и работает только тогда, когда рядом есть кто-то, кто наложит обычное Переводящее заклинание.
— Я всё равно хочу его выучить. Покажешь? — попросил Гарри.
— Ты же знаешь, я не могу показывать экспериментальные заклинания, пока они не прошли положенных испытаний и не разрешены для всех.
— Ах да. А то тебя уволят, — сказал он вполголоса, чтобы слышала только она.
Она чуть улыбнулась ему.
Их «люкс» умещался в одном большом стеклянном шаре. Внизу — маленькая кухня, ванная и гостиная. В середине — узкая лестница на антресоли, к двум спальням. Всё было предельно открытым, а те немногие стены, что имелись, — стеклянными.
— Как… кхм… прозрачно, — заметила Лили, помахав через стену пожилой женщине в соседнем помещении.
— Должен быть какой-то способ… а, вот. — Гермиона нажала на что-то у двери, и стеклянная стена вокруг гостиной помутнела, скрыв море снаружи. — Думаю, такое есть во всех комнатах.
Лили только кивнула — она всё ещё разглядывала это прекрасное и странное место. Бегло осмотрев жильё на ближайшие две ночи, все согласились сделать передышку и привести себя в порядок перед ужином. Лили с Джеймсом ушли в спальню справа от лестницы и обрадовались, обнаружив, что и там стеклянные стены можно затуманить.
Гермиона скрылась в другой комнате, а Гарри пошёл на скорую руку принять душ — в надежде, что это его взбодрит.
После душа, в чистой и сухой одежде, Гарри с опаской поднялся по лестнице. Из-за вчерашней ссоры между ним и Гермионой всё ещё было неловко, но деваться было некуда. Он открыл дверь в их комнату — и застал её в странной позе.
Гермиона согнулась над тёмно-синим комодом у стены и держалась руками за его край. Между животом и кромкой комода была подложена подушка, а сверху лежал раскрытый блокнот — тот самый, в котором они с Гарри писали. Время от времени она отпускала одну руку, брала ручку, что-то записывала и снова хваталась за край.
— Э-э, Гермиона? — спросил Гарри, ставя рюкзак на пол и входя в комнату. — Ты в порядке?
— Да, — ответила она напряжённым голосом. — Я просто… ну… разминаюсь.
— Ничего ты не разминаешься. Тебе больно, да? Ты же должна говорить мне, когда становится плохо, — отчитал её Гарри. Он уже был рядом: отлепил её от комода и повёл к кровати, морщась от того, как у неё сведены брови.
— Всё нормально, — выдавила она.
— Хватит врать. — Гарри помог ей лечь, подложил под голову подушку и надавил ей на бок — так же, как в Китае. Чёрт, а ведь казалось, что это было давным-давно. Всего-то неделя назад, правда? Только прикасаться к ней теперь было совсем по-другому.
— Так лучше? — спросил он, глядя в сторону, чтобы хоть немного сгладить неловкость.
— Гм, да, — ответила она. Гарри почувствовал, как она расслабляется под его рукой. Он рискнул поднять на неё глаза: она сосредоточенно изучала потолок.
Гарри опустил голову на тыльную сторону ладоней и закрыл глаза. Через какое-то время — сколько его прошло, вымотанный Гарри определить не смог бы — он резко очнулся. Гермиона шевельнулась у него под руками.
— Ты в порядке? — спросила она.
— О, да. Просто стараюсь не отключиться. Утром я выпил зелье Выносливости, и теперь меня накрывает откатом.
— Гарри! Ты принял зелье Выносливости?! Почему не сказал? А если бы оно перестало действовать, когда мы были под водой?
Гарри пожал плечами.
Гермиона тяжело вздохнула. Она поискала глазами свою палочку — та лежала на комоде, не дотянуться. Тогда она повернула голову и увидела палочку Гарри на тумбочке. Схватила её и приставила кончик к его виску.
— Закрой глаза.
— Собираешься наложить то заклинание, которое откладывает откат от зелья?
— Нет. Я собираюсь тебя убить. А теперь закрой глаза и не шевелись.
Гарри фыркнул, но глаза закрыл. Она пробормотала заклинание на чужом языке, и Гарри вдруг тряхнуло разрядом.
— Не дёргайся, — строго сказала она.
— Я не ждал, что меня ударит током.
— Отлично ввернул магловское словечко. А теперь серьёзно: не шевелись, иначе не сработает.
Она тряхнула его током ещё несколько раз и объявила, что закончила. Гарри открыл глаза — и всё вокруг стало как будто чётче. Или это только чудилось? Он покрутил головой. Нет, не чудилось. Ему определённо полегчало. Туман, застилавший мысли, рассеялся.
— На сколько ты его отложила? — спросил он.
— На три часа. Должно хватить на ужин, и ещё останется время умыться и переодеться в пижаму.
— Спасибо. Жду не дождусь, когда это заклинание станет общедоступным.
Она только кивнула и посмотрела на настенные часы.
— Гм, во сколько мы договорились ужинать? — спросил Гарри. Он и так знал, но не хотел, чтобы между ними повисло неловкое молчание.
— Ровно в начале часа. Значит, у нас сорок минут.
Гарри как раз соображал, чем занять эти сорок минут, когда она накрыла его руки ладонями и мягко их отвела.
— Мне уже лучше, — сказала она. — Самое острое прошло.
— Точно? — Гарри медленно убрал руки, вглядываясь в её лицо: не сморщится ли от боли. Но нет, вид у неё был нормальный.
Как только он её отпустил, она перевернулась на живот и подпихнула одну из подушек под бок, туда, где была рана.
— Вот так, — вздохнула она, устроившись поудобнее. — Так хорошо.
— Ла-адно, — протянул Гарри, слезая с кровати. — Тогда я, пожалуй, оставлю тебя в покое. Тебе… э-э… что-нибудь нужно? — Он покосился на блокнот, забытый на комоде.
— Да. Мой блокнот, ручку и палочку, пожалуйста.
Гарри подал ей всё это и забрал с тумбочки свою палочку. Он был уже в дверях, когда она сказала:
— Ты можешь остаться.
— Да?
Гермиона кивнула и подвинулась на кровати, освобождая ему место.
— Я как раз подводила итоговые баллы по всем тем занятиям, которые ты мне выписал, и сузила список до трёх. Хотелось бы обсудить их с тобой… гм, если ты не против.
— Я ужасно занят, — сказал Гарри, ложась на кровать рядом с ней, — но ради тебя расчищу график.
Гермиона улыбнулась и раскрыла блокнот. Гарри повернулся на бок, подпёр голову рукой и долго слушал, как она разбирает плюсы и минусы каждого из трёх занятий: что-нибудь с книгами (точнее, редактор), лоббист и степень Мастера — последнее ей подсказал выбор здешней Гермионы.
— Что скажешь? — спросила она, закончив.
— Лоббист — это про спасение мира, редактор — про то, чтобы зарабатывать любимым делом, а Мастерство отвечает твоей жажде учиться. Честно говоря, по-моему, тебе не будет хорошо, пока ты не соединишь все три.
— Я не могу работать на трёх работах сразу.
— Дослушай. Если пойдёшь по пути Мастерства — найди себе заодно и правозащитную работу. И оставь в расписании побольше времени на чтение. Или наоборот: будь редактором в какой-нибудь некоммерческой организации и время от времени веди отдельные проекты с профессорами Хогвартса. Понимаю, что загружена будешь по горло, но… не знаю, тебе ведь такое нравится, разве нет?
Гермиона не ответила. Она как-то странно на него смотрела, и Гарри забеспокоился, не сказал ли чего лишнего.
— Прости. Это просто идея. Я не хотел принижать…
— Мне очень нравится, — перебила она.
— Правда?
Она кивнула и лихорадочно застрочила в блокноте. Гарри лёг на спину и слушал, как ручка ходит по бумаге. Между ними уже всё было как прежде: болтают легко, дают друг другу советы. Слава Мерлину. И за весь разговор у него мелькнуло всего три неподобающих мысли. Определённо прогресс.
Через пару минут шорох стих, и она спросила:
— А ты? Ты не думал снова уйти со службы?
— Да не особо, — признался он и опять перекатился на бок. — В последние дни голова была занята другим.
— Ну да. Родители узнали правду и всё такое.
— Да. Это и… кое-что ещё.
Гермиона покраснела и опустила глаза.
Гарри потянулся к её руке, но в последний момент передумал и крепко сжал одеяло.
— Гм, Гермиона?
— Да?
Он дождался, пока она снова поднимет на него взгляд, прежде чем продолжить:
— Я знаю, между нами завелась эта… очень неловкая, э-э, штука. Ну, ты понимаешь, о чём я.
— Ситуация «будет — не будет»? — подсказала она.
Гарри не сдержал улыбки.
— В твоих устах это звучит так, будто «будет» — вполне возможный вариант.
Многозначительный тон и кривая улыбка в этот миг напомнили Гермионе Джеймса; сердце кольнуло, и она снова отвела глаза.
— Прости, — быстро сказал он, — я не хотел давить.
«А теперь он — вылитая Лили», — подумала Гермиона. Она глубоко вдохнула и тряхнула головой, вновь встречаясь с ним взглядом.
— Всё в порядке. Так что ты хотел сказать?
— Я хотел предложить уговор. Что бы между нами ни случилось, мы всегда останемся вот такими. Друзьями — прежде всего остального. Я не могу это потерять. Не могу потерять тебя.
— Безусловно. Я тоже не хочу тебя терять. — Гермиона протянула ему руку. — Друзья навсегда, прежде всего остального.
Гарри крепко пожал её.
Гермиона взглянула на часы и объявила, что пора ужинать. Гарри помог ей подняться с кровати, ещё минуту хлопотал над её раной и повернулся к двери.
— Гарри? — позвала она, когда он был уже почти в коридоре.
— Да?
— Я вчера говорила серьёзно. Я скажу твоим родителям, что мы не помолвлены. А потом расскажу им про Рона.
Внутри у Гарри осел холодный ком.
— Ладно. Э-э… прямо сейчас? За ужином?
Гермиона кивнула.
— Решай сам, хочешь ли ты говорить им про Джинни.
Гарри только вздохнул. Он так и не думал больше ни о Джинни, ни о том, хватит ли ему духу и правда всё оборвать.
— Наверное, стоит сказать, раз уж я с ней обручён.
— Да? Значит, ты… гм… передумал… расставаться?
Ей не всё равно? Гарри пожалел, что не может наложить на неё Переводящее заклинание и увидеть мысли, летящие у неё в голове. Хотя, если знать Гермиону, слова наверняка мелькали бы слишком быстро, чтобы он успевал читать. Она смотрела выжидающе, и он снова сосредоточился на ней.
— Думаю, я расскажу им всё. И про помолвку, и про то, что у меня есть сомнения, — хотя последнее, пожалуй, приберегу на потом. Ведь так и полагается с родителями: говорить о настоящем, верно? А у них… у них это здорово получается, правда?
Гермиона печально улыбнулась:
— Правда.
— Ну ладно, — сказал он, выходя в коридор и придерживая для неё стеклянную дверь. — После этого, выходит, ни одного секрета не останется.
Кивая, она старательно смотрела мимо него.
