Сердце Гарри колотилось в груди, заглушая все остальные звуки, когда они с Гермионой шагнули в последнюю дверь. Они очутились в узкой каменной комнате. В дальнем конце Гарри заметил арку из чего-то, похожего на тонкую коричневую ткань, трепещущую на ветру. Внезапно Гарри снова оказался в Отделе тайн, в тот день, когда погиб Сириус, и смотрел, как тот падает в точно такую же арку.
— Гарри, — прошипела Гермиона, выдёргивая его в реальность. — Там выход. Давай просто уйдём.
Гарри оглянулся на Разрыв в Завесе. С той стороны доносился шёпот. Его затопила глубокая тоска, от которой стыла кровь и ныло сердце. Он покачал головой.
— Это плохая идея, Гарри, — сказала Гермиона всё так же приглушённо. — Ты же помнишь историю о Трёх братьях? Помнишь того, у кого был Воскрешающий камень? Мы можем пойти повидаться с твоими родителями, и…
Гарри высвободил руку и достал из мантии палочку. Гермиона вздрогнула, и у Гарри оборвалось сердце.
— Я не сделаю тебе больно, — тихо произнёс он. — Я бы никогда так не поступил.
Гермиона кивнула.
— Прости. Это рефлекс.
Гарри наколдовал простую деревянную скамейку, убрал палочку обратно в мантию и сел, жестом позвав Гермиону устроиться рядом. Она осторожно присела.
— Мы… э-э… не пойдём к арке?
— Нет.
— Тогда почему бы нам просто не уйти? — Она указала на дверь позади себя.
— Родители удивятся, почему мы тут совсем не задержались. Давай просто посидим несколько минут.
В широко раскрытых глазах Гермионы стоял вопрос. Даже отвернувшись, Гарри чувствовал её взгляд.
— Что? — спросил он через минуту, когда она всё молчала.
— Я горжусь тобой, — прошептала она. — Я знаю, как работают эти Разрывы в Завесе. Они зовут тебя, а ты… ты сопротивляешься. Ты такой сильный, Гарри.
Глаза защипало от слёз; он наклонился вперёд и уронил голову на руки. Гермиона успокаивающе положила ладонь ему на спину.
— Я просто делаю то, что ты сказала, — объяснил он, чтобы она не вообразила, будто он и правда такой уж молодец. Умная тут — она.
— О. Такое впервые.
Он повернулся и вытаращился на неё.
— О чём ты?
— Всегда ведёшь ты.
— Ты шутишь? Ты забыла, как мы сюда попали? Я отдал тебе свою магию, позволил затащить себя в гигантский калейдоскоп, а потом покорно таскался за тобой по всему свету.
— О. Наверное, ты прав, — сказала она, опуская взгляд на колени.
Гарри положил руку ей на колено.
— Мы ведём по очереди. В этом и вся прелесть наших отношений.
У Гермионы всё сжалось внутри. Эта фраза почему-то задела её. Она напомнила о недавней ссоре с Роном. Гермиона тогда жаловалась, что в их отношениях всё всегда тянет она одна и что, если уж они собираются пожениться, надо быть партнёрами. И сказала почти теми же словами: «Нам нужно по очереди брать на себя ответственность».
Рон возражал, что она не даёт ему руководить, потому что не уважает его. Ссора была из тех, что потом неделями не идут из головы. Кончилось всё шатким перемирием, но глубинные проблемы так и остались.
Гарри снова заговорил, и Гермиона переключилась на него, радуясь, что нашлось о чём подумать, кроме этого.
— То, что ты сказала про Трёх братьев и Воскрешающий камень… Я пытался объяснить это Джинни несколько месяцев назад. Она уговаривала меня вернуться в лес и найти его, чтобы она могла поговорить с Фредом, а я — снова увидеть родителей, и я…
— Я понимаю, — вмешалась Гермиона, когда пауза затянулась. — Это была бы плохая идея.
— Может, ты ей объяснишь. Она до сих пор немного обижается. И в конце, перед тем как хлопнуть дверью, сказала: «Тогда какой смысл выходить замуж за Повелителя смерти?» — Гермиона поморщилась. — Знаю, это было жестоко. Ей было больно, и я сам, когда расстроен, умею сказать гадость, но вот это… это задело.
Гермиона положила голову ему на плечо.
— У Джинни просто горячий характер, — сказала она. — Уверена, она извинилась.
— Извинилась.
— Я поговорю с ней, когда вернёмся. Попробую навести разговор на эту тему, если получится, а потом… не знаю… объяснить ещё раз. Если считаешь, что это поможет.
Гарри неопределённо промычал и снова уронил голову на руки, зажимая уши, чтобы не слышать голосов. Гермиона наклонилась ближе и прошептала:
— Мы можем идти.
Гарри глубоко вздохнул и посмотрел на неё.
— Хочу спросить только одно.
— Хорошо.
— Довод против камня — он же и про Зеркало Еиналеж, про то, как Дамблдор на первом курсе отговаривал меня к нему подходить. Ты помнишь, я тебе рассказывал? — Гермиона кивнула. — А чем это — то, что я живу в этом мире, — отличается от тех двух случаев?
Гермиона отвернулась и стала смотреть на каменную стену перед ними.
— Ничем. Здесь опасно, поэтому я и хотела ограничиться одним ужином.
— Как думаешь, четырнадцать дней — это слишком долго? Думаешь, я сумею оправиться, когда вернёмся?
Гермиона прикусила губу, обдумывая вопрос. Когда ответ сложился, она повернулась к нему на скамейке, подтянув к себе одну ногу.
— Многие удовольствия в жизни опасны, если ими злоупотреблять. Возьми, к примеру, выпивку. Пить каждый день и дать этому захватить всю жизнь — плохо. Но вечер-другой — или даже двухнедельный запой — жизнь не разрушит. Иногда можно себе позволить.
— Я думаю… — Она замолчала и нахмурилась, словно сомневаясь, продолжать ли.
— Говори, — подтолкнул Гарри.
— Я думаю, время от времени в жизни нужно рисковать. Я человек осторожный, ты знаешь, но на работе каждый раз, когда я заставляла себя пойти на риск, это оборачивалось замечательным открытием.
Она опустила глаза, уставилась на собственное колено и принялась теребить торчащую на шве джинсов нитку.
— По-моему, нормально, что ты здесь, — если ты что-то отсюда вынесешь. Может, что-то поймёшь про свою жизнь дома, а может, просто узнаешь побольше о родителях. Но я… я не знаю, Гарри. — Она понизила голос почти до шёпота. — Я такая же, как ты: тоже немного потерянная, тоже ищу свою дорогу.
Гермиона перевела дух, натянула на лицо улыбку и подняла на него глаза.
— В общем, я думаю, с тобой всё будет хорошо. А когда вернёмся, я буду рядом, чтобы помочь.
Гарри протянул руку и коснулся её подбородка, потом провёл пальцами по линии челюсти. По глазам он видел: она что-то утаивает.
— Что ты мне не говоришь?
Она попыталась опустить голову, но он подхватил её за подбородок и снова приподнял ей лицо.
— С каких пор ты такой проницательный? — прошептала она.
— Иногда на меня находит.
— Расскажу позже, — сказала она, поднимаясь со скамейки. — Пойдём. Наше время всё равно почти вышло.
— Когда позже? Сегодня?
— Ладно.
— Я поймаю тебя на слове, — предупредил он, вставая и взмахом палочки уничтожая скамейку.
— Знаю.
Гарри подошёл к выходу и протянул ей руку.
— Ну что, готова?
— Готова снова увидеть небо и вспомнить, что в мире есть кое-что, кроме смерти? Ещё как.
Туннель, тускло освещённый факелами через каждые несколько футов, вился вверх, и они поднимались пролёт за пролётом по невысоким каменным ступеням. По дороге им попадались призрачные кошки, свернувшиеся в нишах, высеченных в стенах. Одни мяукали, другие шипели, но большинство попросту не замечало Гарри и Гермиону.
Гарри пытался прикинуть, сколько они уже поднялись и на сколько футов спускались к Разрыву в Завесе, — и цифры не сходились. Он остановился, чтобы дать Гермионе отдышаться.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил он, покосившись на её живот.
Она привалилась спиной к стене и зажала рану рукой. В следующий миг Гарри был уже рядом и тоже прижал к ране ладонь.
— Чёрт. Прости.
— Это не твоя вина, — хрипло сказала она и замолчала, несколько раз глубоко вдохнув.
Гарри смотрел, как его рука поднимается и опускается с каждым её вдохом и выдохом.
— Не уверен, сколько ещё идти, — прошептал он. — Кажется, мы поднялись гораздо выше, чем спускались.
Гермиона кивнула.
— Да, я тоже заметила. Я видела вокруг Сфинкса холмы. Наверное, нас выпустят на вершине одного из них. И скоро — воздух чище, и землёй почти не пахнет.
Гарри глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Насчёт воздуха она права. Он повернулся к ней, упёр свободную руку в стену у неё над головой и чуть сильнее прижал ладонь к ране.
— Ты очень наблюдательная, знаешь? Из тебя вышел бы мракоборец.
Она рассмеялась.
— Ты забываешь, как я теряю голову в критической ситуации.
— Не знаю. Ты вытащила нас из Годриковой Впадины и не растерялась — наложила Жалящее заклятие, когда нас окружили егеря. Думаю, ту стадию «здесь нет дерева!» ты уже переросла.
Она снова рассмеялась, и Гарри почувствовал смех ладонью.
— Ладно, — прошептала она. — Мне лучше. Можем идти дальше.
— Точно? — Он вгляделся в её глаза, ища следы боли, и медленно убрал руку.
— Да. Правда, всё хорошо. — Она легонько толкнула его в плечо, чтобы он отступил и дал ей отлепиться от стены.
Ещё через пятьдесят футов повеяло прохладой, и они решили, что выход близко, — но туннель, казалось, тянулся бесконечно. А потом вдруг они очутились снаружи, на вершине песчаного холма под яркой луной.
— Что? — спросил Гарри, оглядываясь. Справа вдалеке стоял Сфинкс, а слева…
— Жуть, я знаю, — сказала мама. Она стояла в обнимку с отцом.
— А где?.. — Гарри огляделся, но от туннеля не осталось и следа.
— У нас было точно так же, — сказал Джеймс. — Только мы решили, что туннель никогда не кончится и придётся всю оставшуюся жизнь карабкаться по лестницам, как вдруг очутились тут.
Мама Гарри шагнула вперёд и положила руку ему на плечо.
— Как ты? Как прошёл… визит?
— О. Нормально. Хорошо. То есть грустно. Ну, сложно объяснить. — «Так что, пожалуйста, не проси», — добавил он про себя. Взгляд Гарри скользнул к отцу: тот уставился в точку где-то у сына за головой, и глаза у него были затравленные.
— И у нас то же самое, — сказал Джеймс, всё ещё глядя вдаль. — Хорошо, грустно… всё вместе. Я мог бы просидеть там весь день.
— Да, — сказала Лили, обнимая Джеймса за талию. — Но, когда выходили, мы сошлись на том, что ограничение по времени придумали правильно. Там ведь можно зачахнуть, заново проживая старое, и забыть радоваться настоящему.
— Да, — вздохнул Джеймс, натягивая улыбку. Он глубоко вдохнул и взглянул на часы. — Всего пять утра. И чем нам заниматься весь оставшийся день?
— Я думала, мы поставим палатку, может, вздремнём, а потом походим по магическим кварталам Каира, — сказала Гермиона. — Портключ до следующей точки — она в Южной Америке — отправляется завтра примерно в обед. Снова сдвиг часовых поясов, на этот раз на пять часов, так что выезжать слишком рано не нужно.
В этот момент рядом возникла африканская пара средних лет — та самая, что стояла за Гарри и Гермионой в очереди. Они слегка вздрогнули, серьёзно кивнули компании и дезаппарировали.
— Пойдём? — спросила Лили.
— Да. — Гермиона полезла в сумку и достала записи с координатами оазиса, где они должны были разбить лагерь. Несколько минут спустя все они оказались у большого озера, окружённого пальмами и мерцающего в лунном свете. Вокруг уже стояло несколько палаток. Они прошли дальше и отыскали укромное местечко у одного из самых больших деревьев.
Пока обустраивали лагерь, все были молчаливы и мрачны, а Джеймс — мрачнее всех. Он первым исчез в своей комнате, оставив Лили обсуждать планы с Гарри и Гермионой. Договорились вздремнуть не больше двух часов, чтобы не слишком сбиться с местного времени, а в восемь встретиться на кухне палатки, позавтракать второй раз и отправиться в Каир.
И Гарри, и Гермиона спали беспокойно, каждого мучили воспоминания о Храме Смерти, как Гарри про себя назвал это место. Примерно через час он повернулся в темноте к Гермионе и прошептал:
— Ты спишь?
— Нет, — прошептала она в ответ, не открывая глаз.
— Я тоже.
— Да. Я уже поняла. — Она повернулась на бок лицом к нему.
— Привет, — сказал он.
— Привет.
— Как думаешь, с моим отцом всё будет в порядке?
— Да. Думаю, ему просто нужно немного времени, чтобы прийти в себя.
— Хотел бы я ему помочь. Он всё поглядывал на меня, будто ждал, что я подойду поговорить. Думаю, другой Гарри тоже увидел бы Сириуса, и, может, это бы их сблизило. А я… я не могу его утешить.
Она протянула руку и взяла его ладонь.
— У него есть твоя мама, так что он не один.
— Да. — Гарри посмотрел на их руки, потом снова на неё. — А ты как себя чувствуешь? Мы весь день говорим только обо мне, а ведь ты тоже потеряла друзей.
— Я в порядке. Я больше беспокоюсь о тебе.
— Забавно, потому что я тут лежу и беспокоюсь о тебе.
— Я же говорила, с раной всё хорошо.
— Не о ране. Обо всём остальном. О том, что ты говорила у Завесы, — что чувствуешь себя потерянной. И о том, что обещала рассказать позже.
— Я не передумала, Гарри. Просто не сейчас. — Она отпустила его руку и перевернулась на спину. — Я попробую поспать этот последний час. Ты не против? Или хочешь, чтобы я посидела с тобой?
— Нет. Я в порядке. Просто пообещай, что с тобой всё хорошо.
— Со мной всё хорошо.
— Ты врёшь?
— Нет. А теперь, пожалуйста, заткнись, — прошептала она.
— Ладно. Я просто полежу здесь и буду смотреть, как ты спишь, пока не сработает будильник на палочке, — поддразнил он.
— Жутковато, — улыбнулась она, но это не помешало ей закрыть глаза и через несколько минут заснуть.
Гарри подвинулся ближе, пока не почувствовал её тепло и не уловил цветочный запах шампуня. Он закрыл глаза и вскоре наконец провалился в сон.
Чуть больше часа спустя Гермиона вышла в коридор между двумя спальнями палатки и направилась к комнате с душем. Она вздохнула, увидев, что полог завязан. Значит, Гарри всё ещё там. Собирался он на удивление долго — особенно если учесть, что с волосами явно никогда ничего не делал. Гермиона уже шла обратно в свою комнату, когда Лили выглянула в коридор и прошептала:
— Псс. Гермиона.
— О. Привет, Лили.
Лили завязала полог своей спальни и вышла к Гермионе в коридор.
— Мы с Джеймсом сегодня пропустим Каир, ладно? Нам нужен день, чтобы прийти в себя.
— О, э-э, хорошо. Хотите, чтобы мы тоже остались?
— Нет. Вы идите, а мы останемся. Как вы с Гарри вчера.
— Да. Логично. Мы несколько дней носились без остановки.
— Верно. — Лили протянула руку и провела пальцами по волосам Гермионы. — Последнее Чудо было… чересчур, — прошептала она, не отрывая глаз от её кудрей.
Гермиона поймала руку Лили и сжала.
— А ты как? И Джеймс? Он ведь видел Сириуса?
Лили кивнула, глядя куда-то за спину Гермионы.
— Это было… будто он действительно там. Он смеялся и шутил, как всегда, и… ну, ты сама знаешь, каково это. Джеймса, по-моему, будто подбросило — увидеть лучшего друга после стольких лет, — а потом Сириус ушёл, и словно мы снова его потеряли. — Лили посмотрела на Гермиону, и глаза у неё были такие печальные и такие похожие на глаза Гарри, что у той сжалось в груди.
— Джеймс хочет вернуться к Завесе, — продолжила Лили, — но он борется с этим.
— Мне так жаль, Лили. Я должна была догадаться. Надо было пропустить это Чудо.
— Не говори глупостей. Это было… нечто. Я запомню на всю жизнь. Джеймсу просто нужен день, чтобы прийти в себя. Уверена, к завтрашнему дню он станет прежним.
— Надеюсь.
— Гермиона. Можно попросить об одолжении?
— Конечно.
— Можешь поговорить с Гарри насчёт Джеймса? И, может, подтолкнуть его поговорить с отцом сегодня, попозже? У них с Сириусом было что-то своё, чего я с ним не делила, и я знаю, как много значило бы для Джеймса выговориться Гарри.
Гермиона напряглась.
— Я, э-э, посмотрю, что смогу сделать, — выдавила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
— Хорошо, милая, — сказала Лили, похлопав её по руке, и повернулась обратно к своей комнате. Гермиона так и осталась стоять посреди коридора, прикидывая, много ли из этого разговора стоит пересказывать Гарри, — и тут Лили бросила через плечо:
— Там просто Гарри, не кто-то из нас, так что тебе не обязательно топтаться снаружи.
Гермионе понадобилось несколько секунд, чтобы уловить смысл. Точно. Гарри уже закончил душ, раз воды не слышно, и либо переодевался, либо приводил себя в порядок у раковины. Его невесте, живущей с ним под одной крышей, вроде бы нечего стесняться: зашла и встала под душ.
— Верно, — неловко сказала Гермиона, глядя на полотенце, перекинутое через руку, и чувствуя, как тёплый румянец ползёт по шее.
Лили легонько пнула её по ноге и игриво сказала:
— Я знаю, что у вас бывает секс, милая. Особенно учитывая, что именно я научила тебя варить противозачаточное зелье.
Гермиона почувствовала, что краснеет ещё сильнее. Неужели другая Гермиона и правда ходила к Лили за этим? Похоже, Лили в этом мире была ей волшебной матерью — примерно как Молли в другом. Вот только к Молли Гермиона ни за что не пошла бы с вопросом о магических способах контрацепции — и не только потому, что Молли, судя по количеству детей, вряд ли была в этом надёжным советчиком.
— Ты милая, — рассмеялась Лили и потрепала Гермиону по голове. — Могло быть и хуже. Знаешь, у кого пришлось спрашивать мне? У Макгонагалл.
Гермиона поморщилась.
— Знаю. Нужно добавить в библиотеку книги на эту тему для нас, маглорождённых, которые не могут просто спросить у мамы. Хотя тебе это всё равно не помогло бы, раз ты не была в Хогвартсе. Но я была рада помочь. Ладно, вижу, что этот разговор тебе поперёк горла, так что не буду тебя мучить.
Гермиона замерла, когда смысл слов Лили оформился у неё в голове. Она спала с кем-то, кроме Гарри, потому что его не было в Штабе. Хм, интересно. С кем? Из учеников там, кроме неё, точно жил только Невилл. Неужели с ним? Странно об этом думать. Гермиона очнулась: Лили смотрела на неё выжидающе.
Гермиона набрала воздуха, обхватила пальцами край полога, закрывающего душевую, и через плечо кивнула Лили. Она с облегчением выдохнула, когда та наконец скрылась у себя. И, едва Лили пропала из виду, убрала руку от полога.
В следующий миг Гарри — в одном полотенце — откинул полог и высунул голову в коридор.
— Что такое? Я видел, как ты тянулась сюда.
— Нет, я не тянулась, — прошипела она.
Гермиона покосилась на комнату Лили и Джеймса, потом снова на Гарри. Без рубашки — да что там, вообще голый под полотенцем. Зелёные глаза поражали особенно сильно — наверное, потому что он снял очки; волосы, мокрые и растрёпанные больше обычного, торчали во все стороны; и на нём было одно полотенце. Ты уже это говорила.
— Ничего, — прошептала она. — Я буду в комнате.
Гарри схватил её за руку.
— Ты в порядке? Что происходит?
— Гарри, нам не стоит это обсуждать здесь, — прошептала она в ответ. Краем глаза она уловила движение, повернула голову — у комнаты Джеймса и Лили колыхнулся полог. Гермиона упёрлась ладонью в грудь Гарри, втолкнула его обратно в крошечную душевую и завязала за собой полог.
Она стояла перед Гарри, разглядывая его, и по телу разливалось тепло — пар, ещё висевший в комнате после душа, был тут ни при чём.
Глаза сами собой опустились на его грудь — сухую и мускулистую, с тонкой порослью чёрных волосков наверху. Она заставила себя поднять взгляд и сосредоточиться на лице: половина гладко выбрита, остальное темнеет щетиной.
— Прости, что прервала бритьё, — сказала она голосом выше обычного и тут же себя за это возненавидела. Успокойся, Гермиона.
— Что происходит? — спросил он, прислоняясь к раковине и скрещивая руки на груди.
Её взгляд снова скользнул вниз, но она вернула его на лицо.
— Это твоя мама. Она, э-э, сказала, что они с отцом останутся здесь, пока мы съездим в Каир.
— О. Они в порядке?
— Да. Просто немного потрясены встречей с Сириусом. Она подтвердила, что именно его они видели. — Гермиона чуть было не передала просьбу Лили поговорить с Джеймсом, но решила приберечь это на потом — когда Гарри будет одет.
— И поэтому ты решила ворваться сюда, чтобы сообщить мне эту срочную новость? — спросил он, и зелёные глаза сверкнули весельем.
Гермиона вздохнула и пересказала неловкий разговор с Лили, который её сюда привёл.
— О, — сказал он с ужасом на лице.
Прекрасно. Мысль о сексе с тобой вызывает у него отвращение.
А тебе-то какое дело?!
Он прищурился.
— Ты спала с кем-то в Штабе? С кем?
— Это была не я! — вскинулась она. — Это была другая Гермиона. И я понятия не имею, с кем, но это добавляет красок в историю. Другой Гарри тем более злился бы на родителей за то, что не пускали его в Штаб, — если из-за этого другая Гермиона переспала с кем-то ещё.
— Интрига нарастает… — сказал он, отстранённо глядя на стену за её спиной. — В любом случае, — продолжил он, пожав плечами, — моя мама определённо прогрессивнее Молли, которая до сих пор думает, что Джинни живёт с тобой.
— Можешь не объяснять мне, где Молли на шкале прогрессивности, — проворчала Гермиона, вспомнив недавний разговор со старшей ведьмой о том, что сама она собирается работать и после рождения детей. Она склонила голову набок, глядя на Гарри и пытаясь понять, почему он выглядит так непривычно. Дело было отчасти в полувыбритом лице, отчасти в отсутствии очков — но не только. Лицо у него стало не таким худым и вытянутым, как в юности. Проступили скулы, челюсть очертилась красивой линией. Где-то по дороге он превратился из слишком тощего подростка в довольно красивого мужчину, а она и не заметила. Наверное, потому что взгляд всегда сразу упирался в его завораживающие глаза и до остального лица уже не доходил. Сейчас их взгляды встретились, и она увидела, что он смотрит на неё с любопытством.
— Что происходит? — прошептал он.
Она вспыхнула и опустила взгляд — прямо на его полотенце, туда, где был член. Что с тобой не так?!
— У тебя сейчас волосы дурацкие, — быстро сказала она, повернувшись, чтобы выглянуть в коридор через щель в пологе. — Ладно, путь свободен. Я, э-э… увидимся позже. То есть, когда закончишь здесь, заходи за мной. Ты знаешь, где я буду. Э-э, пока.
Она нелепо махнула ему рукой и выскользнула в коридор, чуть ли не нырком влетев в их спальню. Оказавшись в безопасности за закрытым пологом, она швырнула полотенце на кровать и откинулась спиной на холщовую стену.
— Господи Иисусе, — выдохнула она дрожащим голосом. Что только что произошло? Один взгляд на Гарри без рубашки — и она превратилась в одну из тех хихикающих девиц, которые полностью теряют голову рядом с замечательным Гарри Поттером. Видела она Гарри без рубашки и раньше. Сто раз. Но это… это было иначе. В одном полотенце, свежего после душа, она его ещё не видела. Похоже, её теория верна: тело этой Гермионы тоскует по жениху. Она не сомневалась: будь она в своём мире, так бы не отреагировала. Гарри её не привлекает.
Правда? А как насчёт всех тех раз, когда ты находила его привлекательным в школе?
А в палатке, когда вы были только вдвоём, ты думала об этом — повернуться к нему за утешением — и не один раз.
Каждый раз, когда он надевает мракоборческие мантии и смотрит на тебя этим свирепым взглядом, сердце трепещет. То же самое, когда он в парадных мантиях. А иногда даже когда он в обычной одежде и улыбается так, что всё лицо светлеет.
Когда ты впервые увидела Джеймса, то подумала, что он красив, — а это почти то же самое, что считать красивым Гарри.
— Ладно, хватит, — сказала она вслух. Подошла к кровати, плюхнулась на спину и прижала ладони к горящим щекам. Полный раздрай. Напряжение поездки брало своё.
— Всего девять дней, — сказала она потолку. Неуместные мысли — нормально. Не здорово, но нормально. Главное — не давать им хода, а она никогда, никогда этого не сделает. Особенно потому, что в начале поездки дала себе зарок рассказывать Рону обо всём, что происходит между ней и Гарри. Пока что это всего два поцелуя. Один в квартире и один в Зачарованном лесу. Она твёрдо решила не допустить, чтобы в этот список добавилось что-то ещё.
И стоило ей подумать «что-то ещё», как перед глазами мелькнул Гарри — в одном полотенце, взлохмаченный, губы приподняты в полуулыбке, в глазах смех. Знакомая вспышка желания прошила её, осев между ног. Она схватила подушку и застонала в неё.
По крайней мере, скоро будет душ.
Заткнись!
Гарри был подавлен, пока они после второго завтрака добирались до Каира. Не верилось, что всего несколькими часами раньше их день начинался в Китае, а о том, что ждёт их на следующем Чуде, они тогда лишь смутно догадывались.
Гарри пытался выбраться из плохого настроения. Он не хотел тратить ни минуты этой поездки на уныние, но никогда не умел просто «взять и выйти» из него. Обычно он натягивал улыбку, притворялся, что всё в порядке, и ждал, пока тьма схлынет.
Пока они бродили по магловским кварталам Каира и Гермиона показывала ему разные достопримечательности, Гарри перебирал все причины своей тоски. Не лучший способ поднять себе настроение, но Гермиона однажды сказала, что дурным чувствам лучше смотреть в лицо, — вот он и пробовал.
Была привычная скорбь по всем, кого он потерял в своём мире, — та самая, что накрыла его недавно в Храме Смерти. Но она давно стала постоянным спутником, вечной тяжестью на сердце, и нынешняя хандра держалась по большей части не на ней.
Гарри тревожился за отца, и особенно мучило то, что помочь ему нечем. За Гермиону он тревожился тоже — уж ей-то он должен был бы помочь, но рядом с ней чувствовал себя почти таким же беспомощным, как рядом с Джеймсом, и это угнетало.
Мама, кажется, держалась, за неё он особенно не волновался. Хотя, с другой стороны, знал он её слишком плохо, чтобы понять, правда ли всё хорошо или она только притворяется, — и этого он терпеть не мог. А больше всего он завидовал другому Гарри. Абсолютная, полная, всепоглощающая зависть грозила утащить его в такую темноту, из которой, он боялся, уже не выбраться.
Этот идиот, другой Гарри, — такой везунчик и слишком туп, чтобы это понимать. Принимал любимую ведьму как должное, пока её чуть не убили. Потом имел наглость винить родителей в случившемся, хотя те всего лишь пытались выиграть войну. И наконец почти на два года вычеркнул их из своей жизни. Мудак.
Чего бы Гарри не отдал за два года с родителями! А на что он пошёл ради каких-то двух недель с ними! Почему это справедливо — что другому Гарри досталась эта жизнь, а он застрял в своей, совсем один?
— Эй. — Голос Гермионы ворвался в его мысли. Карие глаза, в которых читалась тревога, изучали его лицо. — Хочешь поговорить?
— Нет.
— Ладно. Имеешь право. Я буду рядом, если передумаешь. — Она указала на небольшую изящную арку наверху узкой лестницы между двумя неприметными зданиями. — Мы туда.
Гарри кивнул и пошёл за ней вверх по ступеням, решив не высказывать вслух подозрение, что арка, стоящая на краю одной из городских стен, ведёт в никуда. Подозрение подтвердилось: поднявшись, Гарри заглянул в арку и увидел внизу магловскую автостраду.
— Прекрасный вид, — без выражения сказал Гарри. — Хочешь, я сделаю тебе фото?
Гермиона уже достала палочку и постукивала по каждому из камней, из которых была сложена арка.
— Я знаю, что у тебя плохое настроение, — сказала она, не отрываясь от дела, — но без сарказма я обойдусь.
Гарри вздохнул, достал палочку и начал стучать по верхним камням, до которых она не дотягивалась. Простучав каждый камень по два раза, они сдались. Тогда Гермиона направила в арку несколько заклинаний, которых Гарри раньше не видел.
— Ты уверена, что это магическое? — с сомнением спросил Гарри. Он не чувствовал в воздухе ни грамма магии и гадал, не перепутала ли она арку.
— Да, — просто сказала она, хмуро глядя на результат последнего заклинания. — Это один из входов в магическую часть Каира.
— И в твоих исследованиях ничего не было о том, как попасть внутрь?
— О нет. Я точно знаю, как войти. Там были пошаговые инструкции со схемами и всем прочим. Просто подумала, что будет весело проторчать тут час на жаре и вообразить, каково было бы, если бы я не знала. — Она закатила глаза и снова сосредоточилась на сложных рунах, парящих в воздухе над палочкой.
— И кто теперь язвит? — проворчал он, прислоняясь к арке.
Её губы чуть дрогнули в улыбке; она принялась за следующее заклинание. Но не успела договорить формулу, как воздух наполнился странным пением. Гарри подскочил и заозирался, ища источник звука.
— Что за?..
— Это призыв к молитве, — объяснила Гермиона, отвечая на его незаконченный вопрос.
— Я не знаю, что это значит, — признался он.
— Это мусульманский город, и по их религии нужно останавливаться и молиться пять раз в день. Мечети подают такой призыв, чтобы напомнить людям о молитве. — Она огляделась и указала на ближайшую мечеть, которую выделяли среди прочих зданий купол и тонкие минареты. — Думаю, призыв идёт оттуда.
Гарри повертел головой, ожидая увидеть, как люди останавливаются для молитвы, но маглов в этой части города не было — она казалась почти заброшенной. Он посмотрел вниз, на машины, мчащиеся по автостраде.
— Они что, должны останавливаться? — Может, из машин призыв не слышно.
— Не знаю, — сказала Гермиона. — Я не знаю правил. В нашем мире отвратительно учат детей чужим культурам — и это я говорю только про магические. А если брать ещё и маглов…
— Тсс, — прошипел Гарри. — Ты слышишь?
— Я же только что сказала, это призыв к молит…
— Не это. Слушай.
Гарри закрыл глаза и сосредоточился на звуках вокруг, стараясь отсечь пение из мечети и шелест машин на автостраде внизу. Издалека доносились голоса, смех, скрип тележек по булыжнику, мяуканье кошек, уханье сов, выкрики торговцев. Именно такие звуки и ждёшь услышать на магической улице Каира — но откуда они шли?
Гарри открыл глаза и снова посмотрел сквозь арку, которая по-прежнему вела в никуда, но он был уверен, что звуки идут оттуда. Он осторожно протянул ногу — и на этот раз, в отличие от прежних попыток, она встретила твёрдую землю, а не воздух.
— Что?.. — сказала Гермиона, широко раскрыв глаза и глядя, как он постукивает ногой по земле.
— Я слышу улицу с той стороны. Думаю, этот призыв к молитве её открыл. Пошли.
Гермиона осторожно протянула ногу и с досадой вздохнула, когда та коснулась чего-то твёрдого.
— Сколько ещё нам придётся ходить по воздуху в этой поездке? — проворчала она.
— Хочешь, я тебя снова понесу?
— Нет. — Гермиона крепко вцепилась в его руку, зажмурилась и бросилась сквозь арку, увлекая его за собой. Едва они миновали проём, всё вокруг переменилось. Они стояли посреди оживлённого базара.
Гарри легонько толкнул Гермиону в бок.
— Открой глаза.
Прежде чем послушаться, она глубоко вдохнула, — и Гарри увидел, как её лицо заливает восторг, пока она оглядывает всё вокруг.
— Вау.
Гарри точно знал, что она чувствует. Это и правда было нечто. Как Косой переулок, только в десять раз больше, экзотический и утопающий в прекрасной архитектуре. Повсюду теснились лавки, где торговали всем на свете — от летающих ковров до разноцветных сладостей, от изысканной одежды и украшений до редких существ. Трудно было решить, куда смотреть в первую очередь.
Мимо пробежал мальчишка лет одиннадцати-двенадцати, крикнул что-то вроде «Забрал твоё лицо!» и налетел на Гермиону. Гарри решил, что ослышался, но мальчишка обернулся — и на нём и правда было лицо Гермионы. Гарри выхватил палочку и повернулся к Гермионе: она выглядела как обычно, но теперь он уже ни в чём не был уверен.
— У кого Патронус — лань? — спросил он тихо.
— У Снейпа и у твоей мамы. Это я, Гарри. Это просто глупая шутка.
— Может быть, — пробормотал он, но не отпускал её руку и всё время, пока они шли по оживлённой улице, держал палочку наготове, настороженно высматривая других похитителей лиц.
Когда несколькими лавками дальше пожилая торговка попыталась накинуть Гермионе на шею шарф, Гарри грубо притянул её к себе и отмахнулся от старухи.
То же самое в следующей лавке, когда маленькая девочка протянула поднос со сладостями и уговаривала Гермиону попробовать.
— Ни в коем случае, — прошипел он ей на ухо.
— Я могу быстро проверить на яды, если ты так волнуешься.
— Или можешь просто идти дальше, — парировал он.
— Скучный ты, — проворчала она, признательно махнула девочке и пошла дальше по улице.
Гермиона показывала на кошек, прятавшихся по углам и нишам, и, пока они шли через базар, попыталась превратить это в игру.
— Вон одна, — сказала она, указывая на белую кошку, свернувшуюся в золотой вазе в витрине одной из лавок.
Гарри тихо рассмеялся.
— Хорошее укрытие. Но не такое впечатляющее, как вон то. — Он указал на мужчину в тюрбане впереди. Если присмотреться, из складки выглядывал чёрный котёнок.
Гермиона рассмеялась.
— Ладно. Этот победил. — Она улыбнулась Гарри и легонько толкнула его. — Ты наконец-то немного расслабляешься?
— Я просто начеку, — ощетинился он. — Мы в странном месте, окружённом странной магией. Кто знает, что может случиться, если ослабить бдительность?
Гермиона закатила глаза, но когда они дошли до следующей лавки, паранойя Гарри оказалась оправданной. Маленький сгорбленный человечек с тёмными глазками-бусинами, закутанный в плащ, протянул Гермионе поднос со сверкающими драгоценностями. Она подняла руку, чтобы отмахнуться, но взгляд упал на изумруд в центре ожерелья — и она забыла, зачем держит руку поднятой, и медленно опустила её.
— Заходите? — сказал мужчина скрипучим голосом.
Гермиона медленно кивнула и подняла ногу, чтобы шагнуть к ожерелью. Гарри рванул её назад.
— Прочь! — рявкнул он на мужчину.
Человечек скрылся в тени, а Гарри оттащил Гермиону на обочину и взял её лицо в ладони. В глубине её глаз всё ещё держалось отражение изумрудного ожерелья, и от этого волосы вставали дыбом. Через несколько секунд отражение растаяло, и глаза снова стали обычными.
— Ты в порядке? — торопливо забормотал Гарри, взглядом обшаривая каждую знакомую чёрточку её лица в поисках чего-то чужого. — Пожалуйста, скажи, что ты в порядке.
Гермиона положила ладони поверх его рук и убрала их с лица.
— Я в порядке. Это просто… я не знаю, что это было, но я в порядке.
Гарри утянул Гермиону дальше от дороги, в пустынный переулок, и наставил на неё палочку.
— Я сейчас проверю тебя диагностическими заклинаниями на следы Тёмной магии. Даже не пытайся возражать.
Гермиона закатила глаза, но стояла смирно, пока Гарри её проверял.
— А ты надо мной смеялась, что я не расслабляюсь, — хмыкнул он, убедившись, что с ней всё в порядке.
— Я контролировала ситуацию, — возразила она. — Я бы сама выбралась из этого странного транса.
Гарри пропустил это мимо ушей, потому что видел: она всё ещё потрясена. И правда, когда они вернулись на улицу, она держалась за него чуть крепче.
Гарри обнял её за плечи и поцеловал в макушку.
— Мне нужно, чтобы ты сегодня не умирала, ладно? Слишком много мертвецов для одного дня.
Она подняла глаза и робко улыбнулась, и он понял: она разгадала, зачем эта шутка. Перемирие. Весь день они грызлись, но оба знали: злятся они вовсе не друг на друга.
— Ладно, — беспечно отозвалась она. — Могу перенести запланированную на сегодня смерть на завтра.
Он притянул её ближе к себе.
— Мрачная шутка.
— Тебе понравилось, — парировала она, обвивая рукой его талию.
