День второй
На следующий день предстоял короткий переход, поэтому группа решила выйти после обеда. Так у Гермионы появилась возможность поспать подольше. Сама она такого себе не позволила бы, но Гарри выключил будильник на её палочке, погрузил комнату в темноту и наложил мощные Заглушающие чары — чтобы её ничто не разбудило.
Собрав палатку, они направились к ближайшему ручью, который Гермиона объявила безопасным после серии диагностических заклинаний, и наполнили бутылки. Гермиона как раз откручивала крышку, когда Гарри забрал бутылку у неё из рук.
— Давай я.
— Я и сама могу налить воду, Гарри.
Он лишь пожал плечами, вылил остатки воды в ручей, сполоснул бутылку, вылил ещё раз, наполнил и вернул ей.
Сегодня Гарри был крайне внимателен, и Гермиона ломала голову над причиной. Должно быть, она сказала что-то прошлой ночью, когда уже засыпала. Из-за побочных эффектов зелья Выносливости разговор помнился смутно, но одно помнила точно: речь шла о том, почему он стал мракоборцем.
Потом… он спросил, почему она стала невыразимцем? Кажется, да. А ответила ли она честно? Это бы точно объяснило странное поведение Гарри. Ну да ладно, теперь уже ничего не поделаешь. К тому же у неё и без того хватало поводов для беспокойства.
Словно по сигналу, Гарри наклонился к ней и прошептал на ухо:
— Они что-то подозревают. — Он поцеловал её в щёку и отстранился.
Сердце Гермионы ёкнуло. Гарри всё лучше давались эти фальшивые поцелуи и объятия, но её они по-прежнему выбивали из колеи. Она попыталась выкинуть эту мысль из головы и сосредоточиться на настоящем.
Лили и Джеймс шли сзади, и Гермиона замечала, как Гарри то и дело косится на них.
— Что случилось? — одними губами спросила она, делая глоток из бутылки.
Он улыбнулся и заправил ей за ухо выбившийся локон.
— Я рад, что ты отдохнула. Тебе это было нужно, — сказал он громче, чем следовало.
Гермиона лишь кивнула.
За спиной послышался шорох, потом голос Лили — та что-то сказала Джеймсу. Тот рассмеялся и ответил:
— Это точно. Но ты не думала, что…
Гарри, до этого следивший за родителями, снова повернулся к Гермионе.
— Пока ты спала, он задал мне проверочный вопрос — не под Оборотным ли я.
— Что?! — прошипела она. — И ты ответил правильно?
— К счастью, да. Он сказал, что всегда хотел стать анимагом. Я спросил, не забыл ли он, как превращаться в оленя. Похоже, об этом мало кто знает — оно и понятно, мы-то узнали только из-за Сириуса.
Гермиона кивнула.
— Тебе очень повезло, что он выбрал именно это.
— Знаю.
— И что нам делать?
Гарри опустил взгляд на бутылку.
— Нам нужно демонстративно показывать, чем мы наполняем бутылки. И если сможешь, постарайся как можно дольше ничего не пить. Подозреваю, сегодня они будут очень внимательно смотреть, что мы едим и пьём.
— Нам не следовало…
Гарри едва заметно покачал головой, но было слишком поздно. Гермиона почувствовала на плече чью-то руку и чуть не подскочила. Её магия затрещала, и тот, кто её коснулся, отдёрнул руку.
— Я не хотела тебя напугать.
Гермиона повернулась и покраснела.
— Прости, Лили.
Лили смотрела на неё в упор.
— О чём ты только что говорила? Чего вам не следовало делать?
Гермиона открыла рот и тут же закрыла. Заготовленной лжи у неё не было. Она посмотрела на Гарри, но он тоже казался растерянным.
— Да так, ничего, мам, — сказал он, вставая и убирая бутылку в сумку. — Готовы? Нам пора идти.
Тоже, конечно, стратегия, но по проницательному взгляду Лили Гермиона поняла: на ней это не сработает. Джеймс стоял ближе к тропе и весь этот обмен репликами пропустил. Он окликнул Гарри:
— Забыл спросить, ты видел, как «Торнадо» играли с «Пушками» на прошлой неделе?
— А, ну да, — солгал Гарри. Он ожидал, что в поездке зайдёт разговор о квиддиче, и ещё в квартире других Гарри и Гермионы выучил текущую статистику каждой команды и главные моменты последних матчей. Он покосился на Гермиону — та ответила взглядом «только посмей оставить меня тут одну», — виновато улыбнулся и пошёл к отцу. Торчать рядом с Гермионой и мамой было бы странно: он ведь изо всех сил делал вид, что ничего не случилось.
Как только Гарри подошёл к Джеймсу, все зашагали по тропе. Гермиона попыталась их нагнать, но Лили взяла её под руку и придержала.
— Ты ведь не хочешь говорить о квиддиче, правда?
Гермиона пожала плечами.
— Послушай, Гермиона, — серьёзно начала Лили. Гермиона обернулась: зелёные глаза изучали её точно так же, как всё утро — глаза Гарри. — Гермиона, — повторила Лили, на этот раз тише.
— Да? — отозвалась она, стараясь сохранять спокойствие. Вот оно. Сейчас Лили скажет, что знает: она самозванка, — и потребует объяснений. Что Гермионе сказать? Она не может рассказать ей правду. Или может? Разве это будет так уж плохо? Безусловно. Это будет очень, очень плохо.
— Как твоя рана?
Глаза Гермионы округлились, и она чуть было не выпалила: «Ты знаешь?», но, к счастью, вовремя остановилась. Она сделала глубокий успокаивающий вдох — и рана на боку несколько раз отозвалась болью. Гермиона слегка поморщилась и вдохнула ещё раз, медленнее.
Рану она заметила в первый же миг, едва оказавшись в этом мире. Та болела непрерывно и не поддавалась ни лечебным чарам, ни мазям. В первый свой визит сюда Гермиона наложила несколько диагностических заклинаний, сверила результаты с архивами Отдела тайн у себя дома и решила, что это Незаживающее проклятие. Она о нём читала, но живьём столкнулась впервые.
— Всё нормально, — ответила Гермиона.
Лили снова окинула её испытующим взглядом, покачала головой и отвернулась.
— Можешь не лгать, Гермиона. Уверена, эти твои четыре часа в постели сегодня утром понадобились, чтобы оправиться от вчерашнего похода. Из-за всей этой ходьбы ране становится хуже?
Гермиона покачала головой и честно ответила:
— Нет, правда. Просто устала — не сомкнула глаз в ночь перед поездкой. Движение ране, по-моему, даже на пользу. Хуже всего, когда сижу совсем неподвижно: тогда просто не на что больше отвлечься.
Лили снова окинула её этим испытующим взглядом, а потом кивнула. Придвинулась ближе и приобняла за плечи.
— Помнишь, о чём мы говорили в Штабе?
Нет. Ни капельки.
— Эм, да.
— Что ж, думаю, тебе стоит освежить память, — сказала Лили, убирая руку. — Всего и для всех не сделаешь, если время от времени не будешь останавливаться и заботиться о себе. Ты и сама часть того мира, который пытаешься спасти. Не забывай об этом.
Глаза защипало от слёз.
— Спасибо, Лили, — тихо сказала она, стараясь, чтобы голос не дрожал.
Лили снова наклонилась к ней.
— Если тебе что-то нужно — говори, хорошо? Не держи всё в себе.
Гермиона лишь кивнула. Что связывало её с Лили раньше, она понятия не имела, но старшая ведьма явно хорошо её знала. Лили упомянула Штаб — возможно, во время войны они работали вместе.
Несколько минут они шли молча, потом Лили мрачно произнесла:
— Как же я рада, что Долохов мёртв.
Гермиона предположила, что это он и наградил её той самой раной, но уверенности не было, и она просто хмыкнула в ответ.
— Я говорила тебе, что он был первым волшебником, которого Джеймс убил на войне?
В животе у Гермионы похолодело.
— Э-э, нет.
— Это до сих пор преследует Джеймса, но я всегда напоминаю ему о том, что этот ужасный человек сделал с тобой, — процедила она. — Жаль, что никто не убил его раньше.
Гермиона взглянула на неё: глаза Лили горели негодованием — точно такой же взгляд был у Гарри, когда он злился. Сходство пробирало до мурашек. Теперь понятно, почему Дамблдор говорил, что лицом Гарри вылитый Джеймс, а нравом пошёл в Лили. Гермиона была согласна.
— Всё в порядке, Лили. Его больше нет, и всё это… всё закончилось. Мы победили.
— Да. Победили, верно?
Сердце Гермионы разрывалось при мысли о судьбе Лили в её мире. Ей так и не довелось увидеть конец войны. А ведь в победе была огромная её заслуга. Гермиона опустила голову: посмотри она на Лили ещё секунду — и разрыдалась бы.
— Извини, что подняла такую грустную тему, Гермиона.
— Ничего страшного.
Какое-то время они шли молча, и Гермиона смотрела, как Гарри смеётся с Джеймсом на тропе впереди. Она искоса взглянула на Лили — та тоже смотрела на них. Должно быть, Лили почувствовала чужой взгляд: она быстро повернула голову и поймала Гермиону прежде, чем та успела отвести глаза.
— Гарри кажется каким-то не таким, — прямо сказала Лили.
Гермиона подавила желание отвести взгляд, опасаясь, что это будет выглядеть подозрительно.
— В каком смысле?
Лили снова посмотрела на парней.
— Трудно сказать… Он как будто счастливее обычного — и при этом грустнее. Знаю, звучит как бред, но… что-то происходит?
Гермиона открыла рот и снова закрыла. Проверка это или вопрос всерьёз? Может, и то и другое. И что отвечать, она не представляла: своего Гарри она знала едва ли не лучше, чем себя, но насколько от него отличается здешний — понятия не имела.
— Ты же знаешь Гарри, — начала она, сама не зная, чем закончит фразу. В глубине души она надеялась, что Лили подхватит и договорит за неё, но не повезло. — Э-э, он чувствует ответственность за всё на свете, понимаешь? И это просто… временами давит на него. Но с ним всё хорошо, а то, что он снова с вами, пойдёт ему на пользу.
Лили хмыкнула и снова посмотрела на Гарри. Поверила? И почему Гермиона вообще согласилась на этот безумный план? Пожалуй, впервые в жизни она решилась на такое, толком всё не обдумав.
Нет, во второй раз. Первый был, когда она стёрла память родителям, чтобы уберечь их, пока сама сражалась на войне плечом к плечу с Гарри. Тогда она и близко не догадывалась, чем это обернётся.
А потом она творила с Гарри безумные вещи: врывалась в Гринготтс под видом Беллатрисы — кого же ещё! — и бросалась прямиком в Хогвартс, одно из самых опасных для них тогда мест.
Почему Гарри так легко выбивал её из колеи, заставляя забыть и о планах, и о здравом, взвешенном расчёте?
И эта нынешняя ситуация…
Она снова и снова перебирала в уме возможные исходы, но подходящим оказывался только один — её первоначальный план, который Гарри возненавидит. И всё же ему придётся с ним смириться: любой другой вариант вдребезги разобьёт жизнь других Гермионы и Гарри.
Сердце гулко колотилось, её слегка мутило. К концу всей этой истории она точно заработает язву желудка. Гермиона как раз пыталась вспомнить Лечебные чары от язвы, когда Лили пробормотала себе под нос:
— Ох, Гарри.
И, прежде чем Гермиона успела ответить, повернулась к ней и добавила:
— Странно, что он до сих пор не заговорил о твоей ране. Я думала, он будет останавливаться как минимум каждые пятнадцать минут и спрашивать, всё ли с тобой в порядке.
— А, э-э, да. — Гермиона лихорадочно подбирала слова. — Я где-то с год назад отучила его от замашек наседки.
Лили вопросительно изогнула бровь.
— Как? Стёрла ему память?
— Эта мысль приходила мне в голову. — Гермиона нервно рассмеялась. Она обернулась — Лили смотрела на неё выжидающе, явно надеясь услышать: «Шучу, конечно, я не стирала память твоему сыну. Я не из тех, кто применяет Обливиэйт к людям против их воли».
Гермиона глубоко вздохнула. Надо взять себя в руки. О чём они вообще говорили? Ах да. О мерзкой ране на боку, которая болела не переставая, словно ей под рёбра загнали нож. О той самой ране, про которую Гарри ничего не знал и рассказывать ему Гермиона не собиралась. Именно она первой заставила Гермиону заколебаться, когда Гарри попросил её остаться в этом мире на две недели; из-за неё же Гермиона не спала всю ночь перед поездкой, перерывая записи другой Гермионы в поисках намёков — как та справляется с непрекращающейся болью.
— Мне, э-э, просто пришлось поговорить с ним начистоту, — ответила Гермиона. — Объяснила, как меня раздражает его вечная опека, напомнила, что вполне способна сама о себе позаботиться, и мы условились: если станет совсем плохо — я скажу, а в остальное время он оставит меня в покое.
— Хм. Ну…
Договорить Лили не дала неожиданно зазвучавшая музыка. Гермиона повернулась направо, к источнику звука, и с облегчением выдохнула: на поляне парили большие пузыри. Блестяще. Она официально спасена от неловкого разговора с Лили.
— Я его не трогал, Гермиона! — крикнул Гарри где-то впереди на тропе. — Он летел прямо на меня, поэтому я бросил в него камень, а потом заиграла музыка…
— Не волнуйся, Гарри, — ответила Гермиона, шагая по тропе и жестом приглашая Лили следовать за ней. — Они совершенно безопасны. Смотри.
Гермиона взмахнула палочкой и невербальным «Фините Инкантатем» оборвала музыку. Она потянулась к ближайшему пузырю — тот был больше её головы — и лопнула его пальцем. Зазвучало прекрасное сопрано, на языке, не похожем ни на одно человеческое наречие из тех, что Гермиона когда-либо слышала. Казалось, музыка звучит внутри неё самой, а не снаружи.
Она оглянулась и улыбнулась, увидев изумлённые лица остальных, потом лопнула ещё один пузырь. К сопрано присоединился голос пониже, и вышло безупречное созвучие. Она лопнула третий пузырь, потом четвёртый — добавились ударные, похожие на стук по полому бревну, и переливчатый звон, напомнивший Гермионе музыку ветра.
Лили лопнула пузырь поблизости, добавив к ритму песни плеск воды.
— Это всё звуки леса, — просияла Лили. Она выбежала на поляну, лопая пузыри на ходу, смеялась и прыгала — счастливее ребёнка рождественским утром, — а к песне прибавлялось ещё двадцать голосов.
— Это как симфония! — прокричала Лили сквозь музыку. — Это невероятно!
Джеймс сбросил рюкзак, жестом велел Лили сделать то же самое, а потом схватил её за талию и закружил в танце прямо на тропе. Оба хохотали, пытаясь попасть в вечно меняющийся ритм.
Гарри подошёл к Гермионе и приобнял её, и они вместе засмеялись, глядя на его родителей. Через несколько мгновений он повернулся и поцеловал её в висок.
— Это потрясающе, — пробормотал он, наклонившись близко, чтобы она могла расслышать его сквозь музыку и смех родителей. — Это феи делают?
Гермиона кивнула.
— Да. Значит, мы близко к их колонии.
Гарри, как и его отец, сбросил рюкзак и протянул руку Гермионе. Как только она освободилась от лямок, он коротко ей поклонился:
— Могу я пригласить вас на танец?
— Обещаешь не оттоптать мне ноги?
— Нет. Ты же знаешь, танцор из меня никудышный.
Гермиона улыбнулась.
— Может, в этом теле ты танцуешь лучше.
— Есть только один способ это выяснить.
Она просияла в ответ и вложила ладонь в его руку.
Поляну с музыкальными пузырями исследовали вдоволь: мелодии то обрывали, то запускали заново и всякий раз с приятным удивлением слышали новый мотив. Потом группа двинулась дальше и почти сразу наткнулась на редкое магическое растение — по словам Гермионы, Куст-усилитель.
— И что это значит? — спросил Джеймс, наклоняясь к кусту. На взгляд Гарри, тот немного напоминал чихотник, только без цветов.
Гермиона молча наложила на растение несколько чар — Гарри догадался, что диагностических. Результаты её, похоже, устроили: она зажала между пальцами один из листьев и прошептала:
— Люмос.
Результат оказался невероятным и совершенно неожиданным. Из палочки Гермионы вырвался ослепительный свет, на несколько секунд залил всё вокруг — и погас. Гарри это напомнило вспышку фотоаппарата, только в сто раз сильнее.
— Чёрт побери, — пробормотал Джеймс, с благоговением глядя на Гермиону. — Это растение усиливает заклинания?
Гермиона кивнула.
— Это же невероятно опасно.
— Да, — буднично согласилась она. — К счастью, листья действуют, только пока держатся на кусте, а сам куст нельзя вынести за пределы этого леса. Да и на всю округу таких кустов всего четыре, и растут они далеко друг от друга. Но и при всём этом штука может быть очень опасной.
Джеймс лишь кивнул, не сводя глаз с листа между её пальцами. Гермиона убрала руку и подтолкнула ветку к нему.
— Хочешь попробовать?
— Естественно, — ответил он с озорной усмешкой. Он посмотрел на Лили и спросил: — Что скажешь? Какое заклинание мне использовать?
Лили прикусила губу и посмотрела на небо, задумавшись.
— Попробуй поднять что-нибудь в воздух.
— Или кого-нибудь, — добавил Гарри, шагнув вперёд.
— Нет! — в один голос воскликнули обе ведьмы. Джеймс, наоборот, оживился.
— А это интересно, — сказал он. — Ты мог бы взять метлу.
— Я как раз об этом и подумал, — усмехнулся в ответ Гарри и перевёл взгляд на маму и Гермиону. — Со мной всё будет хорошо. Правда.
Лили закатила глаза.
— Мальчишки, — пробормотала она Гермионе, пока Гарри доставал из рюкзака метлу и увеличивал её.
— Ладно, пап. Я готов, — сказал он, крепко сжимая метлу в руках.
— Стой! — Гермиона шагнула вперёд и Приклеивающим заклятием прикрепила одну руку Гарри к древку метлы. Потом создала в центре поляны высокий столб синего света. — Чтобы ты смог найти дорогу обратно, — объяснила она, отходя назад, но на всякий случай не опуская палочку.
Джеймс, как перед тем Гермиона, зажал в пальцах лист и навёл палочку на сына: тот стоял у светящегося маяка в центре поляны, подальше от деревьев. Гарри кивнул.
— Вингардиум Левиоса, — пробормотал Джеймс, и Гарри с шумом взмыл в воздух, вопя от восторга, всё выше, выше и выше, пока группа внизу не скрылась из виду.
Взлетая, он свободной рукой придерживал очки и мысленно благодарил Гермиону за гениальную мысль с Приклеивающим заклятием. Дух захватывало. Он мчался быстрее, чем когда-либо на метле. На высшей точке он на миг завис, потом одним движением оседлал метлу и вернулся к лесу, держа курс на оставленный Гермионой маяк. Чёрт возьми, она и правда гений.
— Это было потрясающе! — крикнул он, оказавшись на поляне и спрыгнув с метлы. — Ты должен это попробовать, пап.
— Я уже на шаг впереди, — с ухмылкой ответил Джеймс, показывая Гарри метлу, которую достал из рюкзака, пока тот летал.
Гарри запустил в воздух Джеймса, потом слетал ещё раз сам, а следом Лили и Гермиона испробовали несколько заклинаний. Когда все безопасные затеи, какие удалось придумать, иссякли, группа двинулась дальше, к следующему лагерю.
— Это было гениально, Гермиона! — сказала Лили, шагая под руку с Джеймсом по тропе.
— Я же не сама всё это тут расставила, — ответила Гермиона. — Просто вычитала.
— Перестань прибедняться, — фыркнула Лили, обернувшись и покачав головой. — Просто прими комплимент!
— Так точно, мэм, — улыбнулась ей Гермиона.
— А никому не кажется, что музыка и это крутое растение тут просто для того, чтобы усыпить нашу бдительность? Чтобы мы расслабились, а потом откуда-нибудь выскочит гигантский паук и попробует нас всех сожрать? — спросил Гарри.
— Нет, Гарри, — сухо ответил Джеймс. — Никто так не думал.
— Как мрачно, — добавила Лили. — Гермиона говорит, что здесь безопасно, и она ещё ни разу не ошибалась.
Гермиона кивнула:
— Здесь безопасно. По крайней мере, так писали везде, где я читала.
— Паук, который жрёт людей… — задумчиво протянул Джеймс. — Типа акромантула? С чего ты вообще о таком подумал?
Гарри лишь пожал плечами.
Гермиона наклонилась к нему и игриво прошептала:
— И правда, Гарри. С чего бы это тебе в голову пришёл акромантул?
Только что стемнело, и группа собиралась на очередную вылазку. До места ночлега добрались и палатку разбили ещё под вечер, но Гермиона сказала, что до главной цели — колонии фей — идти нужно только ночью.
Сейчас они стояли на тропе примерно в четверти мили от лагеря и гадали, какое из трёх ответвлений выбрать.
— У тебя есть координаты? — спросил Джеймс.
— В этот раз нет, — ответила Гермиона, хмуро выискивая подсказки на тропе.
— А что удалось выяснить? — спросил Гарри.
— Что путь к колонии фей меняется каждый день и, чтобы туда попасть, нужно решить серию головоломок.
— О. А какие-нибудь ещё намёки были? — поинтересовался Гарри.
— Да, — сказала Гермиона и оживилась: наконец-то заметила то, что искала. Она создала несколько парящих огоньков и движением палочки погнала их в конец тропы. — Использовать поганки, — договорила она, указывая на большую поганку, серебристо мерцавшую в наколдованном свете.
— Ла-адно, — протянул Джеймс, подходя вместе с Гермионой, чтобы рассмотреть поганку. — Она должна указывать на одну из тропинок?
— Без понятия.
Джеймс ткнул в неё палочкой, но ничего не произошло.
— Она должна разговаривать?
— Без понятия, — повторила Гермиона, слегка нахмурившись.
— У меня есть идея, — сказала Лили, подходя к ним с поднятой палочкой.
Гермиона отошла в сторону:
— Хорошо. Давай.
Лили ударила по поганке порывом ветра, и в воздух поднялось облачко блестящей пыльцы: оно несколько раз крутнулось и скрылось у неё за спиной. Гермиона послала следом парящие огоньки и увидела, что пыльца осела прямо в воздухе, повиснув над средней тропинкой.
— Откуда ты знала, что это сработает? — спросил Джеймс, с благоговением глядя на Лили.
Она пожала плечами:
— Я заметила у неё на шляпке немного пыльцы и подумала, что это может быть пыльца фей. А потом, ну не знаю, решила попробовать ветер.
Джеймс сгрёб её в охапку.
— Ты гений.
— Не могла же я позволить Гермионе забрать все лавры, — сказала она и подмигнула ей.
— Не откажусь иногда передохнуть — а то тут всё на мне, — поддразнила Гермиона, возвращаясь на тропу и уже сворачивая на среднюю. — Пойдёмте. Сомневаюсь, что каждая поганка сработает именно так, но попробовать можно.
Как Гермиона и ожидала, следующая поганка у развилки на порыв ветра не отреагировала никак. Лили с Гермионой изучали её несколько минут и наконец сообразили: если постучать по шляпке, из леса со стороны нужной тропы доносится барабанный бой.
Так продолжалось ещё полтора часа: ведьмы разгадывали загадки следующих пяти поганок и уводили группу всё глубже и глубже в лес. Гарри с Джеймсом держались в стороне и только поражались сообразительности своих спутниц.
Но следующая поганка, самая большая из всех, поставила ведьм в тупик. Добрых двадцать минут они бились над загадкой, и единственное, что удалось, — заставить светиться две тропинки из четырёх возможных.
— Думаю, нам придётся попробовать обе, — предложила Лили.
— Да. Я тоже так подумала, — ответила Гермиона. Начать решили с левой тропы — она была ближе к поганке, — но через сотню ярдов все снова очутились на той же самой поляне.
— Ясно. Не эта, — сказала Лили. Они попробовали следующую тропу, но произошло то же самое.
— Хм. Интересно, — сказала Гермиона, когда они опять вышли на поляну. И тут её осенило: — Знаете что? Думаю, нам придётся пойти по обеим тропам одновременно.
— А-а, — протянула Лили. — Хитрый ход. То есть в одиночку колонию никогда не посетить?
Гермиона пожала плечами:
— Получается, что нет.
— Ты предлагаешь нам разделиться? — спросил Гарри с ноткой тревоги в голосе. — Не думаю, что это хорошая идея.
Гермиона положила руку ему на предплечье.
— Думаю, это единственный выход, Гарри. И мы, конечно, разобьёмся на пары, так что никто не будет один.
— Ты уверена? А что, если что-то случится, врагов будет больше и…
— Мы сможем аппарировать обратно в лагерь. В этом лесу аппарации ничто не мешает. Мы проверили это сразу, как только вошли, помнишь?
Гарри кивнул, но вид у него был по-прежнему встревоженный. Гермиона заметила, что его родители с любопытством следят за их разговором, и подумала: может, её Гарри мнительнее того, которого знают они? Она выразительно посмотрела на него. Он вздохнул и кивнул ещё раз.
— Ладно.
Джеймс хлопнул его по плечу.
— Не волнуйся, Гарри. Уверен, если вы встретите плотоядных пауков, твоя невеста тебя защитит.
— Защищу, — с напускной серьёзностью подтвердила Гермиона.
Гарри лишь закатил глаза, взял Гермиону за руку и потащил её по левой тропе.
— Пошли искать эту чёртову колонию. И кто найдёт её первым, пусть пошлёт Патронуса.
— Хочешь попробовать их обогнать? — донёсся до Гермионы голос Джеймса: он спрашивал Лили. Гарри тянул её всё дальше по тропе и шёл так быстро, что ей приходилось бежать, чтобы не отставать. Обратно на поляну тропа их не выплюнула — уже хороший знак.
— Гарри, пожалуйста, помедленнее! У меня ноги не такие длинные, как у тебя. — Она потянула его за руку.
Он сбавил шаг, но ненамного.
— Мы здесь в безопасности, Гарри, — мягко сказала она. — В худшем случае мы заблудимся и аппарируем обратно в лагерь.
— Ты уверена, что мы в безопасности? Мы видели здесь потрясающую магию, и если она попадёт не в те руки, мы…
— Мы в безопасности, — повторила она. — Феи — создания миролюбивые, и магия у них могущественная: ты сам видел, они не подпускают к этой части леса ничего тёмного. Да ты и сам должен это чувствовать. Здесь нет того леденящего, пробирающего до мурашек чувства, какое бывает, когда рядом Тёмная магия.
— Да. — Гарри остановился, вздохнул и повернулся к ней. — По ощущениям всё в порядке, я просто… не знаю… я только что их нашёл, понимаешь? Не хочу потерять их на второй же день.
— Я понимаю. Всё будет хорошо, обещаю. — Гермиона снова взяла его за руку и пошла дальше по тропе, с тревогой думая о той минуте, когда Гарри придётся навсегда попрощаться с родителями.
Тёмная тропинка петляла почти милю, и ничто не намекало, что колония близко. Гермиона видела: Гарри начинает нервничать. Она уже собиралась предложить послать его родителям Патронуса — больше ради его же спокойствия, — когда тропа вдруг вывела их на поляну, такую огромную, что на ней уместился бы весь замок Хогвартс.
Они добрались до колонии — и она оказалась… куда больше того, что Гермиона себе представляла. Всё вокруг светилось на разные лады. Каждый ствол будто обвит рождественской гирляндой; там и тут сияли водопады; из-под земли, точно гейзеры, били разноцветные ручьи; пестрели светящиеся поганки; и ещё сотня деталей в придачу. Гермиона подумала, что провела бы тут не один час и всё равно не рассмотрела бы всего.
Она вздрогнула, заметив стайку фей: те выглядывали из дупла соседнего дерева и махали им. Гермиона помахала в ответ и услышала их звенящий смех. И тут же поняла, что в воздухе вокруг тихо звучит музыка.
Она обернулась к Гарри — и поймала себя на том, что улыбается так широко, что заболели щёки. Но восторг был такой, что ничего лучше, чем просто улыбаться и впитывать всё это, ей в голову не приходило.
Гарри тоже сиял, его зелёные глаза искрились в свете ближайшего дерева. Вокруг них, словно снег, падали блестящие листья самых разных цветов, и один из них опустился Гермионе на ногу. Она посмотрела вниз и увидела, что даже земля под ними светится, покрытая слоем мерцающей пыльцы фей.
Когда она снова подняла глаза на Гарри, он смотрел на неё с восхищением, и по телу разлилось тепло.
— Это… — начал он.
Она кивнула.
— Наверное, у меня нет слов.
Гермиона улыбнулась:
— Я понимаю, о чём ты.
Ещё один лист опустился Гермионе на волосы, и Гарри осторожно смахнул его. Ему хотелось сказать ей сотню вещей, но он не представлял, с чего начать. И вместо слов наклонился и мягко поцеловал её в губы.
— Гарри, — прошептала она, и её тёплое дыхание коснулось его губ. Гарри положил руку ей на талию и попытался притянуть ближе, но она упёрлась ладонью ему в грудь и отстранила его. — Гарри. Их… их здесь нет.
Смысл её слов дошёл до него не сразу. Ой. Чёрт. Целовать её просто так он не имел права. Поцелуи и объятия — это для вида, а зрителей сейчас нет. И у него есть девушка. Нет, невеста. А у Гермионы — Рон. Что он вообще творит?
Гарри уже готов был резко отступить, когда на поляну вышли его родители. Он инстинктивно прижал Гермиону крепче и с облегчением выдохнул при виде мамы и папы. Они не исчезли. Пока ещё нет.
— Ух ты, — сказала Лили, поворачивая голову из стороны в сторону, словно пытаясь охватить взглядом всё сразу. Она перешагнула через один из разноцветных ручьёв — и поднялась на несколько футов в воздух, смеясь, пока ветер кружил вокруг и трепал ей волосы.
— Ну, это было неожиданно, — сказала она, вернувшись на землю и пытаясь пригладить волосы.
Джеймс кивнул в сторону Гарри и Гермионы — те всё ещё приходили в себя после неловкого поцелуя. Гарри спохватился, что до сих пор её обнимает, и убрал руки с её талии.
— Привет, голубки, — с усмешкой сказал отец. — Я думал, мы договорились отправить Патронусов, когда доберёмся.
— Оставь их в покое, — вмешалась Лили. — Они явно хотели побыть наедине. Мы тоже были такими — молодыми и влюблёнными.
— А теперь мы просто старые и влюблённые, — ответил он, подмигнув.
Лили скрестила руки на груди.
— Это кого ты назвал старой? Смотри. — Она развернулась и прыгнула в тот же воздушный поток, который только что её поднял. Достигнув высшей точки, она перепрыгнула на следующий поток, а затем на следующий. Когда она наконец опустилась на землю, стайка фей на ближайшей поганке зааплодировала. Лили раскланялась и помахала им в ответ.
— Думаешь, это впечатляет? — крикнул ей Джеймс. — Смотри и учись, Эванс. — Он разбежался и прыгнул в первый воздушный поток, проскакал ещё по трём, потом ухватился за ветку дерева, подтянулся и уселся на неё.
— Выпендрёжник! — крикнула Лили.
— Ваша очередь! — крикнул Джеймс Гарри и Гермионе. Гарри вопросительно изогнул бровь, глядя на неё.
— Я ни за что не буду этого делать, — ответила она. — Иди сам.
Он ухмыльнулся и шагнул было к воздушному потоку, но через пару шагов повернул назад. Взял Гермиону за руку и сжал.
— Знаю, я, наверное, говорю это слишком часто, но ты гениальна, и я обязан тебе… ну… просто безмерно. Я достану тебе… луну с неба или… что-то в этом роде.
Гермиона улыбнулась и покачала головой:
— Луну?
— Я придумаю что-нибудь получше.
— Хорошо, потому что луна мне не нужна. По-моему, ей и там неплохо. А теперь иди, Гарри. Твои родители ждут. — Он поцеловал её в щёку, развернулся и побежал за Лили и Джеймсом.
