Декабрь 2001
— Зачем мы снова и снова это с собой делаем? — простонала Гермиона, мрачно глядя на мокрое тесто в руках. Оно определённо не должно было быть таким липким. Как она снова ошиблась?
— Это ты настояла, чтобы мы учились готовить, — обвиняющим тоном заметил Рон. — Я хотел обойти все рестораны в округе, а ты сказала… — он начал загибать пальцы, — …что мы растолстеем на пуд, если будем всё время есть вне дома, что нам полезно наконец освоить этот навык и что это будет весело.
Гермиона повернулась к Гарри и протянула ему непослушное тесто.
— Помоги.
Он улыбнулся и уничтожил тесто палочкой. Освободив руки, Гермиона повернулась к Рону и деловито заявила:
— Я ничего такого не припоминаю.
Рон фыркнул.
— Тогда давай заглянем в Омут памяти Гарри. Потому что у меня это воспоминание прямо здесь. — Он постучал себя по виску.
— Кажется, идея со свиным пирогом была моей, — вмешался Гарри. — Так что, думаю, эта кулинарная катастрофа — на моей совести.
Гермиона пожала плечами.
— Я не против свалить всё на Гарри. — Она подмигнула ему так, чтобы видел только он.
Он провёл рукой по её пояснице, прежде чем повернуться к Рону.
— Ты же встречаешься с шеф-поваром? Может, она нас чему-нибудь научит.
Рон потёр шею, уши покраснели.
— О. Э-э… уже нет.
Гермиона приподняла бровь.
— Сколько было? Два свидания?
— Три, — сказал он, оправдываясь.
— Гораздо лучше, — ядовито ответила она, но в тоне не было настоящей злости.
Её немного раздражало, что Рон начал встречаться так активно — казалось, каждые две недели новая ведьма, — но она понимала: это его способ справляться с их расставанием. Он всегда был неуверен в себе, а то, что Гермиона отменила свадьбу, точно не помогло. Поэтому вполне логично, что он искал одобрения у других ведьм. И неудивительно, что у него это так хорошо получалось.
Он был привлекательным, обаятельным, смешным и всё ещё довольно знаменитым после войны. Она только надеялась, что это не зайдёт слишком далеко — было бы плохо, если бы из-за него кто-то случайно забеременел. А зная Рона, можно было предположить, что он не спрашивал ведьм подробно про методы контрацепции, прежде чем приглашать их к себе.
— Ревнуешь? — спросил Рон, подталкивая её локтем.
Гермиона чувствовала взгляд Гарри, но продолжала смотреть перед собой. Она показала Рону язык.
— Ты же знаешь, что дело не в этом. К тому же хочу отметить: я была права, когда отменила свадьбу. Тебе явно ещё надо было посеять свой дикий овёс.
— Что, чёрт возьми, это значит?
— Магловский фермерский термин. Просто значит, что ты хочешь переспать со многими людьми, прежде чем остепениться.
— О. — Рон просто кивнул.
— Можем поговорить о чём-нибудь другом? — попросил Гарри. — Кроме сексуальной жизни Рона?
— Да, пожалуйста, — сказала Гермиона. Она посмотрела на полуготовую еду, потом снова на парней. — Думаю, это уже не спасти. Схожу за сэндвичами в ту забегаловку, которую любит Рон.
— Я могу… — начал Гарри.
— Не надо, — быстро сказала она. Уже в коридоре добавила: — Вы двое приберитесь. Я сейчас вернусь.
Как только дверь захлопнулась, Рон повернулся к Гарри, который пытался волшебством заставить тряпку вытереть тесто и муку, оставленные Гермионой на столешнице. После второй неудачной попытки он просто подошёл и начал вытирать руками.
— Гермиона сегодня какая-то сама не своя, правда? — спросил Рон.
Гарри только пожал плечами.
— Ты знаешь почему?
— Понятия не имею.
— Но ты же заклинатель Гермионы.
— Ты с ней два года встречался, — возразил Гарри.
— Та Гермиона, что сейчас, — не та, с которой я встречался.
— Глубокомысленно, Рон.
— Значит, ты мне не расскажешь, — сказал Рон, прислоняясь к столешнице.
— Не знаю. — Гарри схватил ещё одну тряпку и швырнул Рону в грудь. — С ней всё нормально. Просто она такая, когда что-то в себе переваривает. Теперь поможешь мне?
Рон поймал тряпку и принялся мыть посуду в раковине, рассказывая Гарри настоящую историю про шеф-повара и о том, как ему пришлось её бросить: на третьем свидании в ресторан явился её бывший и потребовал, чтобы Рон держался от неё подальше.
— Как он вас нашёл? — спросил Гарри.
— Наложил на её ожерелье следящие чары.
Гарри приподнял бровь.
— Она знала?
— Нет.
— Ну, это незаконно.
— Да. Знаю. В смысле, это буквально моя работа — знать такие вещи и ловить таких типов, но она не хотела. Защищала его, и я просто ушёл. Не хотел этой драмы.
Гарри хмыкнул.
— Ты бы выиграл в дуэли?
Рон фыркнул.
— Ещё бы. Он был здоровяк, но видно было, что медленный. Не стоило того. Я хочу ведьму… ну… — Он неловко оборвал себя.
— Что? — настаивал Гарри.
Рон тяжело сглотнул и продолжал смотреть на посуду в раковине.
— В следующий раз, когда буду с кем-то серьёзно встречаться, хочу быть уверен, что я единственный волшебник у неё в голове.
Гарри поморщился.
— Да. Справедливо.
— Плюс, думаю, Гермиона права. Я, наверное, ещё не готов к серьёзным отношениям. И мне нравится встречаться без обязательств — по крайней мере, пока.
— Конечно, — ответил Гарри, не зная, что ещё сказать.
— А ты?
— Что «а я»?
— В «Ведьмином еженедельнике» снова была статья, где разбирают твою трагическую личную жизнь.
Гарри покачал головой, бросил тряпку в раковину, потом прислонился к столешнице, скрестив руки на груди.
— Ты читаешь эту дрянь?
— Шеф-повар мне рассказала.
— И что там было?
В этот момент Гермиона снова вошла в дом, но Гарри и Рон не услышали щелчка двери из-за шума воды в раковине.
— По всей видимости, поскольку ты рос без родителей, а детство было отравлено тем, что ты постоянно отбивался от Сами-Знаете-Кого, ты так и не научился правильно любить людей. Джинни не смогла тебя научить, потому что сама из большой любящей семьи, так что, естественно, ваши отношения развалились.
— Естественно, — горько сказал Гарри. — Ну, тогда понятно, почему у меня в последнее время так много писем.
Рон домыл последнюю кастрюлю, выключил воду и повернулся к Гарри.
— Всё ещё ничего не читаешь?
Гарри покачал головой.
Рон прикусил щёку изнутри, пытаясь прикинуть, оторвёт ли ему Гарри голову, если он скажет то, что крутится на языке. Гарри, казалось, был в нормальном настроении, так что Рон рискнул.
— Почему ты ни с кем не встречаешься? Это весело. И да, я знаю, что ты скажешь, но не думаю, что эта история с Гермионой случится в ближайшее время, и…
— Нет, — резко сказал Гарри.
— Ты даже не рассмотришь…
— Нет, — повторил он. — Я сказал ей, что буду ждать, и это вряд ли можно назвать ожиданием. Плюс, это бессмысленно. Я знаю, кого хочу. Если бы я был с какой-то другой ведьмой, я бы всё время думал о Гермионе и сравнивал бы их, и кто бы это ни был — не дотянул бы. Это был бы кошмар. Я просто подожду.
Рон покачал головой.
— Я просто подумал, что тебе не помешает немного веселья. Без обид, дружище, но в твоей жизни его не особо много, правда?
— Конечно, есть. Я постоянно вожусь с Тедди. Каждую неделю ходим с Невиллом в паб. По-прежнему завтракаю с Гермионой по утрам, а остальное время ремонтирую дом. Мне больше особо ничего не нужно.
В этот момент Гермиона вошла на кухню.
— Вот, — сказала она, ставя пакет с едой на стол.
— Когда ты вошла? — спросил Рон.
— Только что.
— Я не слышал, как дверь открылась. Ты что, стояла там и слушала, как мы о тебе говорим?
— Да, — просто сказала она. Врать не имело смысла. Плюс, среди сказанного Гарри не было ничего такого, чего он не сказал бы и при ней.
Рон посмотрел на Гарри, который выглядел совершенно невозмутимым.
— Тебе всё равно, что она нас подслушивала?
Гарри пожал плечами.
— Мне ли судить? — Он повернулся к Гермионе. — Я имел в виду всё. Я готов ждать тебя. Сколько потребуется.
Она покраснела, доставая сэндвичи из пакета и раскладывая их по тарелкам.
— Да, я знаю.
Рон поморщился, садясь перед своим сэндвичем.
— Больно на это смотреть.
Гарри фыркнул и сел рядом с Роном.
— Не ври. Тебе нравится.
Рон прожевал огромный кусок, прежде чем ответить.
— Нравится, вроде. Но уже становится немного грустно. Иногда мне кажется, что это был твой хитрый план, Гермиона. Так долго водить Гарри за нос, что я в итоге сам начну вас поддерживать, лишь бы покончить с этим мучительным «будет — не будет».
Гарри рассмеялся. Гермиона поймала его взгляд и улыбнулась, прежде чем повернуться к Рону.
— Никакого хитрого плана. Я не настолько манипулятивна. Я просто не готова встречаться ни с кем, а когда буду — Гарри узнает первым. В любом случае, давайте о чём-нибудь другом.
— Да, пожалуйста, — сказал Гарри.
— Я нашла работу, — объявила Гермиона.
— Подожди, что? — Гарри положил сэндвич обратно на тарелку. — Когда?
— Сегодня.
— Ты ничего не сказала раньше.
— Да, она умеет хранить секреты. Привыкай, — вмешался Рон. — Какая работа?
— Спасибо, Рональд, — сухо сказала Гермиона, прежде чем пуститься в объяснения: она собирается работать в частной компании, которая производит зачарованные предметы, облегчающие жизнь обычным волшебникам. — Вроде тех шляп, которые продаёт Джордж, — они делают человека невидимым на час, — объяснила Гермиона.
— Ты собираешься работать на компанию, которая конкурирует с «Всевозможными волшебными вредилками Уизли»? — спросил Рон. — Тебе мало было злить Уизли?
Гермиона пнула его под столом. Он поморщился и нагнулся, хватаясь за голень.
— Ай.
— Они не конкурируют. У них совершенно разная целевая аудитория. К тому же сама идея делать маленькие предметы, которые помогают волшебникам в повседневной жизни, — абсурдна. Почему бы им просто не выучить нужные заклинания самим? Если такая лень будет передаваться из поколения в поколение, вполне возможно, что магия исчезнет. Или, что ещё хуже, ею будут владеть лишь единицы, и они станут опасно могущественными.
— Не понимаю, — сказал Гарри. — Если тебе не нравится сама идея компании, зачем ты там работаешь?
— Они открывают новое подразделение, которое должно быть более благотворительным. Хотят помогать целителям лучше выполнять свою работу, вооружать мракоборцев и сотрудников ООМП защитной экипировкой, которая даст им силы сосредоточиться на атакующих заклинаниях, и тому подобное. Эти изделия не будут выпускать ради прибыли.
— Зачем компании вроде этой делать вещи бесплатно? — спросил Рон.
Гермиона пожала плечами.
— Налоговые льготы. Хорошая пресса. Не знаю. Но я очень хорошо умею манипулировать заклинаниями — именно этим я в основном и занималась в Отделе тайн, — так что, думаю, буду очень полезна. И многому научусь: смешивать разные виды магии — зелья, заклинания, руны, — чтобы создавать что-то совершенно новое. Я только-только начала в этом копаться. А когда мне надоест работать на жадную до денег компанию или если это «некоммерческое» направление окажется разводом — просто уйду.
— Звучит опасно, — сказал Гарри.
Она улыбнулась и коснулась его руки.
— Это пустяки по сравнению с тем, что я делала в Отделе тайн.
— Мне всё равно не нравится, — проворчал Гарри. — Почему бы тебе просто не варить зелья?
— Почему бы тебе просто не преподавать квиддич? — парировала она.
В ответ он показал ей язык.
Они прервали разговор, чтобы доесть сэндвичи. Рон, конечно, закончил первым, потом порылся в кладовке Гарри, пока не нашёл пакет чипсов. Высыпал огромную кучу себе на тарелку, а остаток — уже наполовину пустой пакет — поставил в центр стола.
— Ладно, — сказала Гермиона, вытаскивая несколько чипсов и кладя себе на тарелку. — До Рождества две недели. Какие у вас планы?
— Как всегда, — сказал Рон. — Весь день в «Норе». Вы двое можете прийти, но… ну, учитывая, как прошёл ужин в прошлом месяце…
— Я пас, — сказал Гарри. — Плюс я уже договорился провести день с Тедди и Андромедой. — Он повернулся к Гермионе. — А ты? С родителями?
— Да, — вздохнула она. — Так что мой праздник будет холодным и отстранённым.
Гарри сжал её руку под столом.
— Поехали со мной. Обещаю: Рождество с Тедди будет тёплым и близким.
Она улыбнулась, а Рон изобразил рвотный позыв над тарелкой — за что снова получил пинок от Гермионы.
— Я справлюсь. Уже привыкла. Но я подумала, мы могли бы собраться на второй день Рождества. Может, приготовить ужин. Или заказать что-нибудь, — поправила она, увидев выражение лица Рона. — У вас есть планы на второй день?
— Нет, — сказали оба парня одновременно.
— Это среда, так что я не знала, будет ли собираться Клуб грустных волшебников. Но можем пригласить Невилла, если хотите.
Рон фыркнул.
— Хватит так его называть.
— Я не в плохом смысле, — объяснила Гермиона, — но, в общем-то, так оно и есть. Как маленькая группа поддержки для переживающих утрату, которую вы создали. Мне особенно нравится, как вы начинаете каждую встречу с того, что идёте по кругу и говорите…
Гарри зажал ей рот рукой, а Рон воскликнул:
— Ты ей рассказал?!
Гарри виновато поморщился.
— Мы договаривались никому больше не говорить! — возмутился Рон.
Гарри пожал плечами, убирая руку.
— Я не думал, что Гермиона в счёт. Она и так всё знает.
— Я сохраню секрет, Рон. Разве ты только что не говорил, как хорошо я умею это делать? — резко сказала она.
Рон только закатил глаза.
Гарри встал и начал убирать пустые тарелки.
— Возвращаясь к предыдущей теме: да, давайте пригласим Невилла. И я закажу еду, чтобы не пришлось готовить.
Рон и Гермиона прошли в гостиную смотреть телевизор — как всегда после ужина. Хотя «смотреть» — не совсем точное слово. Они выбирали магловское шоу, чем нелепее, тем лучше, а потом Гарри и Гермиона по очереди объясняли Рону, что происходит. Они называли это «Магловедением», хотя в итоге это всегда оказывалось скорее развлекательным, чем познавательным.
Когда Гарри вошёл в комнату, Гермиона сидела на диване рядом с Роном, держа в руках завёрнутый подарок.
— Что это? — спросил Гарри, садясь в кресло напротив.
— Подарок, — ответила она.
— Да, мы поняли, Гермиона, — сказал Рон. — Кому? И почему сейчас? До Рождества ещё две недели.
— Знаю. Но я хотела отдать вам двоим подарки пораньше. На Рождество я пришлю другие, а эти… эти особенные.
Она встала и протянула завёрнутый подарок Гарри.
— Я вижу только один подарок, — сказал Рон. — Ты предлагаешь нам с Гарри делить? Потому что я вырос с шестью братьями и сёстрами и не люблю делиться.
Гарри и Гермиона не обращали на Рона внимания. Гарри разглядывал маленький прямоугольный подарок в зелёной упаковке.
— Это то, о чём я думаю? — хрипло спросил он.
Она улыбнулась.
— Ты обещал делать вид, что удивлён.
Гарри моргнул, сдерживая слёзы, и сорвал обёртку — под ней был блокнот в кожаном переплёте. Он открыл его на случайной странице посередине и начал читать.
Мы все полетели на мётлах посмотреть водопад под названием «Конец Падения». Он захватывал дух — бил в небо из зловещего тумана. Я была так поражена красотой, что поцеловала Гарри прямо там, на метле. Мне просто хотелось быть ближе к нему. От этого мгновения всё стало как-то реальнее.
Он улыбнулся и перевёл взгляд на противоположную страницу.
Джеймс и Гарри по очереди ныряли со скалы на мётлах, играя в «труса» — кто первым отвернёт от тумана. Я ненавидела каждую секунду, но Гарри обожал и выигрывал каждый раз. Что никого не удивило.
— Ты всё записала, — с благоговением сказал Гарри, листая страницы и останавливаясь на нескольких цитатах Джеймса и Лили, которые она переписала. Он рассмеялся, когда прочитал:
Лили проголосовала против. Джеймс сказал: «Это один из тех случаев, когда если я не соглашусь с тобой, то буду расплачиваться до конца поездки?»
Лили закатила глаза и сказала: «Джеймс голосует „за“, он просто боится сказать». Не знаю почему, но этот обмен репликами идеально их характеризует. Каждый раз, когда я о нём думаю, улыбаюсь.
Несколько слёз всё-таки скатились, и Гарри быстро вытер их, чтобы не попали на страницы и не размазали чернила. Хотя, зная Гермиону, можно было не сомневаться: она наложила на страницы защитные чары.
— Это заняло больше времени, чем я думала, но всё здесь.
Гарри сиял, глядя на неё. Она явно очень сильно потрудилась. Если бы Рона не было рядом, он бы усадил её себе на колени и крепко обнял. Глаза Гарри метнулись к Рону, который смотрел на них со смесью любопытства и раздражения.
— Спасибо, — сказал Гарри, протягивая руку и сжимая её ладонь. — Я в восторге.
— Может, мне выйти? — спросил Рон.
Гермиона бросила Гарри страдальческую улыбку, которую видел только он, потом сжала его руку, отпустила и вернулась на своё место на диване рядом с Роном.
— Конечно, нет.
— Что за подарок? Сборник любовных писем или что-то вроде того?
— Нет, — вздохнула Гермиона. — Это подробный рассказ о нашей поездке. Я почти всё время делала заметки и сумела их восстановить в этом мире. Потом привела в порядок и… в общем. Это просто наша поездка.
Рон хмыкнул и снова посмотрел на Гарри, который, казалось, ещё не решил — улыбаться или плакать.
— Готов к своему подарку? — спросила Гермиона. Она посмотрела на Гарри, тот кивнул.
— Конечно, — ответил Рон, выпрямляясь. — Гарри знает, что это?
Гермиона кивнула. Она сначала обсудила идею с Гарри — не знала, как он отнесётся к тому, чтобы поделиться некоторыми Чудесами света с Роном, — но он был только за.
— Где он? — спросил Рон, оглядываясь по комнате в поисках подарка.
— Он не завёрнут и ничего такого, — сказала Гермиона. — Просто слушай.
Рон снова сосредоточился на ней.
— Я подумала, было бы здорово, если бы мы все вместе съездили к одному из Чудес света. Мы с Гарри теперь много о них знаем, и я могу всё спланировать: разобраться с требованиями для входа, жильём, портключами и прочим. Тебе нужно только выбрать Чудо, которое хочешь увидеть, и дату, когда поехать.
У Рона отвисла челюсть.
— Правда?
Гермиона кивнула.
— Да. То есть… если хочешь…
— Конечно хочу! Судя по вашим рассказам, места потрясающие! Я думал, это что-то только ваше.
— Нет, — ответила Гермиона. — Ты был невероятным эти несколько месяцев — лучшим другом, чем мы с Гарри заслуживали, и мы… хотели бы поделиться ими с тобой. — Она посмотрела на Гарри, тот кивнул в знак согласия. — Но… э-э… для начала только одно. И не одно из дорогих, пожалуйста. По крайней мере, пока я снова не буду получать нормальную зарплату.
— Отлично. Ладно. Э-э… а какие дорогие?
— Забытый город и Скрытые глубины.
Рон откинулся на диван и посмотрел в потолок.
— Ладно. Ничего. Я уже знаю, какое хочу увидеть первым, и это не одно из них.
— Какое? — спросил Гарри.
— Завесу.
Гарри кивнул, ничуть не удивившись.
— Ты выбрал самое депрессивное.
— Да, — сказал Рон. — Вы двое готовы?
Гарри и Гермиона встретились взглядами, несколько безмолвных слов пронеслись между ними, прежде чем Гермиона повернулась к Рону.
— Конечно. Это твой подарок. Скажи, какие выходные тебе удобнее, и я начну планировать.
Рон выругался, снова глядя в потолок.
— Я правда увижу Фреда?
— Думаю, да, — мягко сказала Гермиона. — Имей в виду: мы с Гарри никогда не подходили к Разрыву в Завесе, так что точно не знаем, как это работает, но мы знаем, что Джеймс говорил с Сириусом. Так что… да.
Рон посмотрел на Гарри.
— Кого, как ты думаешь, увидишь ты?
Гарри покачал головой.
— Наверное, снова оставлю это в покое.
Он посмотрел на Гермиону, та печально кивнула.
— О, чёрт. Я могу выбрать другое. Или вы можете просто организовать, а сами остаться…
— Нет, — сказал Гарри. — Мы все поедем. Поверь, тебе понадобится поддержка.
Рон кивнул, потом снова откинулся на диван.
— Можно взять Джорджа? — спросил он.
— Конечно, — ответила Гермиона, касаясь его руки. — Кого захочешь.
Рон закрыл глаза и протяжно выдохнул. От одной мысли, что он снова увидит Фреда, хотелось свернуться калачиком и заплакать. Он сможет с ним поговорить. Услышать его смех… Он вдавил ладони в глаза. Гарри прав. Ему понадобится вся возможная поддержка.
— Прости, что всё стало таким грустным, — сказала Гермиона через несколько мгновений. — Поэтому я и хотела отдать эти подарки заранее. Чтобы вы не грустили на Рождество.
Рон повернул голову к ней. В глазах у неё плескалось беспокойство, ладонь всё ещё лежала у него на руке.
— Ты знала, что я выберу Завесу?
Она кивнула.
— Я уже начала наводить справки.
Рон улыбнулся.
— Ты гениальна.
Она слегка покраснела.
— Спасибо.
Рон сделал ещё несколько вдохов, потом снова сел на диване.
— Погоди, — сказал он, глядя на Гермиону, которая как раз взяла пульт и собиралась включить телевизор.
— Да? — спросила она.
— Почему ты такая бедная?
— Что?
— Ты в последнее время так беспокоишься о деньгах, но разве ты не получила наследство, когда несколько лет назад умерли твои бабушка и дедушка?
Она неловко заёрзала.
— Это едва ли было наследством. Плюс, это не твоё дело, Рональд.
Рон посмотрел на Гарри.
— Что с ней происходит?
— Она вообще-то здесь, — сказал Гарри, а Гермиона одновременно произнесла: — Я вообще-то здесь.
Рон всё равно пытливо смотрел на Гермиону. Она что-то скрывает. Он это знал. Но было ясно: признаваться она не собирается.
— Мы закончили? Готовы к Магловедению? — спросила Гермиона, кивая на телевизор.
— И ещё кое-что! — воскликнул Рон, вспомнив то, о чём давно хотел спросить. — Разговор про наследство мне напомнил. Ты видела мой Делюминатор?
Она сразу отвела взгляд.
— Что? Где он? — надавил он.
Гермиона поморщилась и сказала, глядя себе на колени:
— Я его потеряла.
— Подожди. Что? Как?
— Ну, на самом деле он не потерян как таковой. Я точно знаю, где он.
— Где?
Рон посмотрел на Гарри и с удивлением обнаружил, что тот, кажется, тоже знает.
— Где он? — спросил Рон Гарри.
— Подозреваю, в Отделе тайн, — предположил Гарри, глядя на Гермиону в поисках подтверждения. Та кивнула.
— О, чёрт побери. Полагаю, я не смогу уговорить тебя снова пробраться туда и забрать его? — спросил он Гермиону.
Она покачала головой.
— Проникнуть туда, когда я была в другом мире, — одно дело: я всё равно собиралась оставить то время позади. А сейчас… Ну, скажем так: если меня поймают, Кингсли, скорее всего, вышвырнет меня из страны. Особенно после того, как я его шантажировала всего несколько месяцев назад.
— Ты шантажировала министра магии?! — воскликнул Рон. — Ты с ума сошла?!
Он посмотрел на Гарри, который, кажется, снова ничуть не удивился.
— Что за история? — спросил Рон Гермиону.
Она отмахнулась и наконец включила телевизор.
— Нет никакой истории. Как насчёт кулинарного шоу сегодня?
— Тогда пусть мне расскажет Гарри, он-то явно её знает, — парировал Рон.
Гермиона пожала плечами, потом ухмыльнулась Гарри.
— Уверена, что расскажет. Мы уже выяснили, что Гарри ужасно хранит секре…
Гарри оборвал её, швырнув подушкой.
Позже той же ночью Гермиона сидела за столом в своей квартире, склонившись над стопкой заметок. Она огляделась, чтобы убедиться, что одна, — скорее по привычке, чем по необходимости, ведь защитные чары предупредили бы её о чьём-либо появлении, — потом достала из ящика серебряный предмет. Она щёлкнула им один раз, и свет из лампы влетел в маленькую вещицу.
Живоглот, наблюдавший за ней, тихо мяукнул в знак протеста. Гермиона вернула свет в лампочку и снова сосредоточилась на заметках. После поездки с Гарри оставался один вопрос без ответа. Почему Делюминатор привёл её именно в тот мир — из всех миров, которые он мог выбрать?
Вернувшись, она с головой ушла в исследование этой темы, радуясь любой возможности отвлечься от всего остального, но ответа не нашла. Чего-то она не замечала. Тогда она отложила заметки в сторону, решив вернуться к ним на свежую голову, а слова Рона о его Делюминаторе напомнили ей, что загадка так и осталась неразгаданной.
Магию самого Делюминатора Гермиона уже понимала. Он состоял в основном из магии пятого элемента — в данном случае любви — с большой примесью воздуха и огня. Ещё она выяснила, что магия любви работала только тогда, когда чувства были взаимны: между тем, кто использовал предмет как проводник, и тем человеком или людьми, к которым он пытался попасть.
Она, Гарри и Рон ошибочно считали, что Рон сумел найти их во время войны потому, что они произнесли его имя. Дело было не только в этом. Произнеся его имя, они заставили себя признать и Рона, и свои чувства к нему. И в тот момент они поняли, что любят его, скучают по нему и хотят, чтобы он был рядом. Если бы они не скучали и не хотели этого, одно только имя не сработало бы.
Однако взаимная любовь, необходимая, чтобы запустить магию Делюминатора, оказывалась помехой, когда его нужно было использовать как проводник в другой мир, где их никто не знал. Поэтому Гермиона убрала это условие, изменив заклинания на предмете так, чтобы уравновесить магию иначе. Это оказалось просто — настолько просто, что она сумела повторить те же изменения и в другом мире. Теперь предмет в её руке попросту вёл того, кто им пользовался, туда, где любви и счастья было больше всего.
Но вопрос оставался: почему он привёл её именно в тот мир — из всех миров во вселенной? Да, война была окончена и выиграна, и да, она была с Гарри, но она мучилась от крайне болезненной травмы, которую невозможно вылечить и которая могла даже помешать ей безопасно выносить детей. Неужели это и был идеальный мир Гермионы?
Она была уверена, что во множестве миров она оказывалась вместе с Гарри. И была уверена, что есть несколько миров, где они выиграли войну. Миров, где она не получила тяжёлой травмы. Так почему же всё-таки этот мир? Из-за Лили и Джеймса? Она любила их, конечно, но ведь заботливых наставников она наверняка нашла бы и в других мирах? Выходило почти так, будто Делюминатор привёл её в мир, где любовь и счастье Гарри были наибольшими, а не её собственные.
Она уже думала об этом: что Делюминатор учёл желания их обоих, когда они путешествовали вместе. Но это не объясняло, почему Гермиона попала в тот же мир, когда отправлялась одна, до поездки с Гарри.
Гермиона отодвинулась от стола и посмотрела на Живоглота.
— Это как-то связано с Гарри. Только я не знаю как.
Живоглот развернулся и с тихим ворчанием улёгся снова. И тут её осенило.
Тот мир давал максимум их общего с Гарри счастья. Война была выиграна, его родители были живы, и они были вместе. Вполне возможно, существовал только один мир, где всё это сошлось. И да, Гермиона получила тяжёлую травму, но в целом она была там счастливее всего — потому что был счастлив Гарри. И Лили с Джеймсом, конечно, тоже имели значение. Она глубоко их полюбила — и это всего за две недели знакомства.
Вот оно. Вот и ответ. Гарри был той частью уравнения, которой ей не хватало. Она вспомнила слова Лили, сказанные в Конце Падения.
«Каждый раз, когда мы видели что-то потрясающее в этой поездке, он смотрел на тебя, потому что, думаю, ему больше нравится видеть это твоими глазами».
Делюминатор работал так же, только в куда большей степени. Когда она щёлкнула им в портале, он учёл при выборе мира не только желание её сердца, но и желание сердца Гарри. Потому что разве это не одно и то же?
Гермиона вздохнула и уронила голову на руки; несколько слезинок скатились по щекам. Теперь, когда она позволила себе думать о Лили и Джеймсе, их слова нахлынули на неё.
«Он искренен. Постарайся простить ему прошлое и дай показать, каким он стал теперь».
«Ты помогаешь всем вокруг. Но когда дело доходит до твоего собственного счастья, ты не борешься. Почему так?»
— Потому что мне страшно, Джеймс, — произнесла Гермиона вслух. Но следом ей вспомнились слова Лили. Гермиона точно знала, что та ответила бы, будь она здесь.
«Ты именно так и любишь людей — всем своим существом. И Гарри ты любишь так же, и, может быть, тебе страшно, как было страшно мне, но бояться не нужно. Он любит тебя ничуть не меньше».
Гермиона вытерла слёзы рукавом свитера и снова посмотрела на Делюминатор. Она взяла его и подумала о Гарри. Когда она щёлкнула им ещё раз, в комнате возник синий пульсирующий свет. Она смотрела на него несколько секунд, а потом он окутал её тело. Такое случалось уже не раз. Она точно знала, где окажется, если дезаппарирует. Но до сих пор ей не хватало смелости. Она позволяла сомнению и страху застить ей разум.
«Просто живи, Гермиона, хорошо? Война окончена, вы победили, и теперь пора жить».
— Жить, — повторила она, глядя на свет, пульсирующий у самого сердца. Но в конце концов подняли её со стула не слова Джеймса или Лили. А слова Гарри.
«Я считаю, что мы должны быть вместе. И я намерен ждать тебя столько, сколько потребуется».
«Что бы между нами ни случилось, мы всегда останемся вот такими. Друзьями — прежде всего остального. Я не могу это потерять. Я не могу потерять тебя».
— Друзьями. Что бы ни случилось, — выдохнула Гермиона, поднимаясь. И всё же она помедлила, крепко сжимая палочку в одной руке и Делюминатор в другой. В итоге последний толчок ей дал её собственный голос.
«Ты его не потеряешь! Но если будешь и дальше мяться, то упустишь свой шанс быть с ним — и мы обе знаем, что ты хотела этого дольше, чем готова признать! Хватит трусить и дезаппарируй».
Она закрыла глаза, крутанулась на носке и исчезла.
Гарри только что надел пижамные штаны и собирался лечь в постель — почитать дневник, который Гермиона подарила ему раньше, — и тут одновременно произошли две вещи. Он почувствовал трепет защитных чар и услышал звонок в дверь. Глаза метнулись к часам. Сквозь его защитные чары могли пройти только пятеро: Гермиона, Рон, Андромеда, Невилл и Луна. Кто из них мог прийти так поздно?
Гарри сунул палочку в карман, потом подошёл к комоду, схватил футболку и пошёл открывать дверь. Натягивал её уже на лестнице. Поправил очки, похлопал по карману с палочкой, чтобы убедиться, что она под рукой, и открыл дверь.
Это была Гермиона.
На ней был тот же тёмно-синий свитер, что и за ужином, но вместо джинсов — серые спортивные штаны. В одной руке она держала Делюминатор Рона, в другой — палочку. Было видно, что она плакала, и выглядела она испуганной.
— Что случилось? — встревоженно спросил он, втаскивая её в дом за локоть. Оглядел улицу — ничего подозрительного не было, — закрыл дверь и повернулся к Гермионе.
— С тобой всё в порядке? Что случилось?
Она посмотрела на Делюминатор в руке, потом на него.
— Я тебя люблю.
Чего-чего, а этого он услышать не ожидал.
— Я тебя люблю, — повторила она. — Потому что ты тоже улыбаешься во сне. Потому что рассказываешь мрачные шутки, ужасно играешь в шахматы, неплохо готовишь, но притворяешься, что не умеешь, потому что терпеть это не можешь, и потому что самый лёгкий способ вытащить тебя из плохого настроения — посадить Тедди тебе на колени и заставить его смеяться.
— Чёрт возьми, — прошептал Гарри. Это правда происходит? Он столько раз мечтал об этом, что было трудно понять — не очередная ли это фантазия. Есть один способ проверить.
— Я люблю тебя, потому что… — Он оборвал её поцелуем.
Гарри обхватил её за талию одной рукой, другой — за голову, запутывая пальцы в кудрях. Она обняла его за шею, всё ещё сжимая Делюминатор и палочку, потом приоткрыла губы, приглашая его.
Гарри проник языком ей в рот. Сердце забилось сильнее, когда она ответила, скользя языком по его, потом слегка отстранилась и поцеловала его нижнюю губу. Когда она прикусила её зубами, он тихо застонал. Блядь, это реально. Ни одна из его фантазий не была такой хорошей.
Она отстранилась и ухмыльнулась.
— Ты меня перебил. У меня были ещё причины.
Гарри мягко поцеловал её в губы, потом провёл дорожку поцелуев вдоль челюсти к шее.
— Остальное расскажешь потом, — сказал он, осыпая поцелуями её шею.
Гермиона ответила удовлетворённым вздохом. Запрокинула голову и сосредоточилась на ощущении, как Гарри целует её шею. От царапанья щетины и мягкости губ по телу бежали восхитительные мурашки. Она почувствовала знакомый жар между ног — тот, что копился месяцами. Ждать она уже не могла. Ей нужно было больше.
Гермиона переложила палочку и Делюминатор в одну руку, другой схватила Гарри за подбородок и приподняла его лицо. Дыхание перехватило, когда их глаза встретились и она увидела в них желание. Он никогда раньше не смотрел на неё так.
— Ты в порядке? — прошептал он, и беспокойство немного потеснило вожделение в глазах.
Она быстро поцеловала его.
— Пойдём наверх.
Гарри не нужно было повторять дважды. Он снова поцеловал её, пятясь к лестнице. Они медленно поднимались, и Гарри ни на секунду не ослаблял крепкой хватки.
— Наверное, было бы проще, если бы мы на минуту перестали целоваться, — заметила Гермиона, когда они были на полпути.
— Наверное, — пробормотал он ей в губы, но даже не подумал отстраниться. Вместо этого притянул её ещё ближе, прижимаясь бёдрами. Она почувствовала его возбуждение и тихо застонала, потом стала целовать сильнее.
Когда они наконец ввалились в спальню, Гермиона выложила на комод всё, что держала в руках. Повернулась к Гарри и схватила край его футболки. Он поморщился.
— Чёрт. Почему у тебя такие холодные руки?
— Они всегда холодные, — сказала она, стягивая с него футболку через голову. — К этому тебе придётся привыкнуть.
Он улыбнулся.
Потом она сняла с него очки — оба рассмеялись — и положила их на комод. Начала проводить руками по его груди.
— Слишком холодно? — спросила она.
Он покачал головой, глядя на неё пристально.
— Переживу.
Гермиона оттеснила его на несколько шагов и прижала к стене. Поцеловала одну сторону шеи, потом другую, прежде чем прошептать ему на ухо:
— Я тебя люблю.
— Знаю. Тебе правда понадобилось так много времени, чтобы это понять?
Она подняла руки к его шее и начала перебирать волосы.
— Нет. Я поняла в Норвегии.
Он нахмурился.
— Ты должна была сказать мне, как только узнала.
— Я сказала. Ты спал.
Он выдохнул смешок, потом протянул руку и обхватил её лицо ладонью.
— Ты и правда любишь всё усложнять, да?
Гермиона ответила застенчивой улыбкой. Сердце колотилось, пока она смотрела на него. Это был её Гарри — тот, в кого она годами была отчаянно влюблена, даже не осознавая. Она провела пальцем по овальному шраму от медальона над его сердцем. Потом по шраму от укуса Нагайны на предплечье, который так и не смогла полностью исцелить.
В том мире она твердила себе, что его чувства ненастоящие. Что он сам ненастоящий. Каждый раз, когда он говорил, что любит её, она сосредоточивалась на крошечных различиях во внешности. Но вот он здесь — в своём собственном теле, спустя месяцы после поездки — и всё ещё хочет её. Она положила ладонь ему на сердце и глубоко поцеловала, прижимая к стене.
Гарри отвечал яростно, мягко скользя руками по её бокам, останавливаясь у края свитера. Пальцы вопросительно тронули кромку. Гермиона ответила, одним движением стянув свитер и отбросив в сторону. Прижалась к нему, обхватывая за плечи и наслаждаясь ощущением его тёплой кожи на своей, продолжая страстно целоваться.
Ещё через несколько мгновений Гермиона решила, что хватит, стянула спортивные штаны и шагнула из них. Гарри улыбнулся её нетерпению. Большим пальцем провёл под бретелькой лифчика — и обрадовался, когда она сняла и его. Взгляд скользнул к груди, потом снова к лицу, где было выражение, будто говорившее: «Твой ход».
Блядь. Он пытался двигаться медленно, дать ей время передумать — на всякий случай. Но она ясно дала понять, чего хочет. Тепло разлилось по всему телу, оседая между ног, но он старался игнорировать это и сосредоточиться на ней. Притянул её к груди, потом развернул так, что теперь она была прижата к стене.
Она тихо вскрикнула от неожиданности, но он быстро заглушил звук, накрыв её рот своим. Обхватил одну грудь ладонью и провёл подушечкой большого пальца по соску — она застонала ему в губы. Он прижался бёдрами и застонал, когда она ответила, поглаживая его через пижамные штаны. Блядь, если она продолжит, он не продержится.
Чтобы отвлечь её, он наклонил голову и начал водить языком вокруг соска. Она ахнула и запрокинула голову к стене. Пока Гарри нежно целовал и посасывал её груди, пальцы скользили поверх трусиков. Через несколько мгновений Гермиона оттолкнула его за плечи и хрипло сказала:
— Сними уже эти чёртовы штуки.
— Ты правда нетерпеливая, — ухмыльнулся он, продевая пальцы под резинку.
— А ты дразнишься.
— Говорит ведьма, которая заставила нас ждать четыре с половиной месяца, — съязвил он, медленно опуская трусики. Когда она шагнула из них, он снова прижался губами к её шее, одновременно проводя рукой между ног. Блядь, она уже была такой мокрой.
Он скользнул пальцем внутрь. Она тихо застонала. Гарри переместил большой палец на клитор и начал выводить круги. Улыбнулся, когда услышал, как у неё перехватило дыхание. Ещё раз поцеловал шею, потом отстранился, чтобы видеть её. Глаза закрыты, губа прикушена. Чёрт, какая она прекрасная. Тонкая испарина на лбу, щёки раскраснелись, несколько кудрей выбились из пучка и обрамляли лицо. Ему нравилось смотреть, как она растворяется под его руками.
Он согнул палец внутри неё — и глаза её распахнулись.
— Гарри, — выдохнула она почти умоляюще.
Он ввёл второй палец. Она сильнее впилась ногтями в его плечи, снова зажмурилась.
— Я… э-э… на зелье, — выдавила она, пока он двигал пальцами внутри.
— О, точно. Ладно.
— Ладно, — улыбнулась она и начала двигать бёдрами в такт его руке, пока он снова целовал её груди.
Гермиона сильно прикусила губу, чтобы не закричать. То, как Гарри целовал и посасывал её груди, в сочетании с тем, что делала его рука, — было идеально. Она чувствовала, как нарастает чудесное напряжение, и пыталась оттянуть момент, пока волны удовольствия пробегали по телу. Но это было слишком.
— Гарри, — простонала она, опуская руку и снова поглаживая его через штаны, чтобы он понял, чего она хочет. — Пожалуйста.
Он отпустил сосок с тихим звуком, потом поднял глаза и увидел, что она смотрит на него с желанием и потребностью, которые отражали его собственные. Сердце забилось ещё сильнее. Блядь, он хотел этого. Хотел убрать руку и войти в неё, но собрал всю силу воли, чтобы остаться на месте.
— Ты уверена? — спросил он, замедляя движения пальцев. — Мы можем сделать это и подождать…
Гермиона запустила руку ему в пижамные штаны и обхватила его член.
— Блядь, — выдохнул он сквозь зубы.
Она целовала его шею, водя кулаком вверх-вниз, отчего он вытащил пальцы из неё и шлёпнул ладонями о стену, чтобы не упасть, когда колени подкосились. Она тихо рассмеялась — и этот смех был таким чёртовски возбуждающим, что он чуть не кончил прямо у неё в руке. Чёрт, было бы стыдно, но прошло уже столько месяцев. Блядь, нужно срочно перебраться на кровать.
Она думала о том же. Поцеловала место под ухом, потом прикусила мочку, вызвав низкий стон из глубины его горла.
— Может, перейдём на кровать?
Он издал какой-то сдавленный звук, которого, возможно, устыдился бы, если бы не был полностью поглощён Гермионой. Тёплое дыхание на шее, щекотка волос по щеке, скользкое ощущение вспотевших тел, крепкая хватка на его члене. Она здесь. Он упивался этим — её очевидным желанием — и почти ни о чём другом не мог думать.
Гермиона положила руку Гарри на шею, продолжая ласкать. Он жадно целовал её, обхватывая ягодицы, и, пятясь, повёл её к кровати. Когда его ноги ударились о край матраса, он развернулся вместе с ней и осторожно уложил её на спину.
Она подвинулась к изголовью, не отрывая от него глаз. Тепло разлилось в животе. Она никогда не устанет от этого взгляда, полного неприкрытого обожания. Будто он не может поверить в свою удачу — быть с ней. Он выбрал её. Мысль пронеслась по телу. Даже несмотря на то, что мог бы заполучить любую ведьму — выбрал её.
В следующее мгновение он был на ней. Она потянулась вниз и заметила: он уже полностью обнажён. Когда он успел снять остальное? Она это пропустила. Хотела рассмотреть. Ну ничего, времени ещё будет достаточно. Она снова обхватила его член и направила к себе.
Гарри приподнялся на руках и бросил последний вопросительный взгляд. Когда она кивнула, он опустился — мучительно медленно.
— Чёрт возьми, — простонал он, полностью входя в неё.
Они на мгновение замерли, глядя друг на друга. Между ними промелькнул понимающий взгляд. Это конец их дружбы в том виде, в каком они её знали. Но не в плохом смысле. Конец тому, чтобы лгать себе, отмахиваться от чувств и позволять страху управлять их поступками. И начало чего-то гораздо лучшего. Начало «их».
Гарри чувствовал себя так, будто снова оказался в Конце Падения и ныряет со скалы на метле. Это было страшно. Был шанс промахнуться и не успеть выйти из пике. Но сам полёт был опьяняющим — так что, даже если не получится, прыжок всё равно стоил того.
Он медленно поднялся, почти выходя, потом снова вошёл, погружаясь ещё глубже. Она ахнула, и он чуть не извинился за резкость, пока не увидел улыбку на её лице.
Он надеялся, что она близка — почти был уверен, — потому что чудом будет, если он продержится больше пяти секунд. Ощущения были невероятные. Это было правильно — он чувствовал это нутром. То, как они подходили друг другу, то, как, встречаясь глазами, он видел отражение каждой своей эмоции, то, как она цеплялась за него так же отчаянно, как он за неё.
— Я тебя люблю, — выдохнула она ему на ухо.
Сердце у Гарри переполнилось. Он поцеловал её шею, потом приподнялся и начал двигаться. Она сжимала его плечи, а он опустил руку и стал гладить её клитор. Она снова ахнула и вцепилась руками в простыни. Гарри наклонил голову, уделяя внимание её груди и шее.
— Гарри, — выдохнула она сквозь цепочку бессвязных стонов. Он ускорил толчки, сильнее растирая пальцем. Она обхватила его ногами, впиваясь пятками в спину. Она кончила под ним, дёрнувшись и глухо вскрикнув ему в плечо. Он приподнялся, чтобы видеть её, продолжая двигаться, и улыбнулся явному удовольствию на её лице, пока она дрожала под ним.
— Ладно, ладно, — прерывисто сказала она, убирая его руку от слишком чувствительного клитора. Прикусила его плечо и тихо рассмеялась. — Вау.
Гарри приподнялся, обхватил её лицо ладонью, проводя большим пальцем по щеке. Она выглядела божественно: черты сглаженные и спокойные, кожа раскрасневшаяся. Глаза тёмные, губы полнее обычного — так и просили поцелуя. Он и поцеловал. Целовал, снова входя в неё. Она двигала бёдрами в такт, крепко сжимая его ягодицы, и вскоре он тоже достиг пика, застонав ей в рот, когда кончил.
Он чуть не рухнул на неё, но вместо этого перекатился на бок, крепко притягивая её к груди.
— Охренеть, — сказал он, утыкаясь лицом ей в шею. — Это было невероятно. Это правда случилось?
Она рассмеялась и мягко поцеловала его в грудь.
— Да.
Они лежали несколько минут, тяжело дыша. Гермиона слегка пошевелилась, и Гарри только сильнее прижал её — боясь, что, если отпустит, она уйдёт, и всё это исчезнет.
— Нам нужно привести себя в порядок, — прошептала она.
— Нет, — запротестовал Гарри, игриво прикусывая её шею.
Она заёрзала в его объятиях.
— Мы потные и противные, и мне нужно в туалет. Можешь, пожалуйста, меня отпустить?
Гарри неохотно разжал руки.
— Обещаешь вернуться?
Она села, потом одарила его улыбкой, от которой перехватывало дыхание, — той, которую, он был уверен, никогда не забудет.
— Я никуда не денусь.
Когда Гарри проснулся несколько часов спустя, ему на мгновение показалось, будто он снова в том мире, в спальне, которую делил с Гермионой. Только так можно было объяснить, почему она здесь — в его постели, в его объятиях. Она лежала на боку, спиной к нему, а его рука обнимала её за талию. Но что-то было не так. Она была обнажена. Простыня сползла до пояса, открывая спину. Он посмотрел вниз. Чёрт. Он тоже был голый.
Потом на него нахлынули воспоминания о прошлой ночи. Чёрт возьми. Это действительно случилось. Он переспал с Гермионой, правда? То, что она лежала здесь, обнажённая, в его постели, было достаточным доказательством.
Он придвинулся ближе, стараясь не двигать руку на её животе. Слушал её ровное дыхание, любуясь изящным изгибом шеи. Хотел запомнить. Хотел запомнить каждый контур её тела, каждую веснушку, каждый шрам. И теперь у него наконец будет такая возможность.
Он заметил маленькую веснушку у основания шеи и мягко поцеловал её. Она тихо застонала. Ему хотелось поцеловать снова, но он боялся разбудить. Впрочем, было уже поздно. Гермиона сжала руку, лежавшую у неё на животе, потом повернулась и сонно улыбнулась.
— Привет.
Он поцеловал её в щёку.
— Я не хотел тебя будить, — пробормотал он, голос ещё хриплый ото сна.
— Ничего, — вздохнула она, снова закрывая глаза. Через несколько мгновений повернула голову к нему и положила руку ему на щёку. — Я тебя люблю.
Он повернул голову и поцеловал внутреннюю сторону её ладони.
— Я тоже тебя люблю.
— Кстати, вспомнила. У меня был целый список причин, почему я тебя люблю. Но ты меня перебил.
Гарри откинулся на подушку и притянул её в объятия.
— Почему бы тебе не рассказать сейчас?
Она кивнула ему в грудь, обнимая за торс.
— Ладно, — сказала она, всё ещё сонная. — Я люблю, какой ты с Тедди. Люблю все оттенки зелёного в твоих глазах. Люблю, как ты отдаёшься делу целиком — особенно когда это дело — я. — Она сделала паузу, пытаясь вспомнить остальное из списка.
— Я люблю заниматься с тобой сексом, — продолжила она, — даже если ты немного дразнишься.
Гарри улыбнулся, глядя на неё сверху.
— Это тоже было в списке?
Она улыбнулась ему в кожу.
— Теперь есть.
Он рассмеялся, и она почувствовала, как смех отдаётся в груди. Он начал перебирать её волосы, которые почти полностью выбились из пучка.
— Ты знала ещё в Норвегии?
Она кивнула.
— И сказала, что рассказала мне, когда я спал?
— Да. Потом рассказала Лили. Так что она знала ещё до того, как мы уехали. Они оба знали. Джеймс говорил со мной об этом, когда мы танцевали.
Она подняла голову и увидела, что его глаза блестят от слёз в слабом лунном свете, пробивающемся сквозь занавески. Он наклонился и мягко поцеловал её в лоб.
— Спасибо, что рассказала им.
— Я думала, ты бы хотел, чтобы они знали.
Гарри крепче обхватил её. Она знала его так хорошо. Он не мог этого постичь. Это правда происходит? Она правда его?
Она начала выводить узоры на его животе, пока они лежали, каждый погружённый в свои мысли.
— Это невероятно приятно, — вздохнул он, закрывая глаза.
Она просто промычала.
— Так это все секреты? — спросил он следом.
Она вывела ещё несколько узоров, прежде чем ответить.
— Есть ещё один. Или, скорее, не секрет. Просто открытие. Я поняла, почему мы оказались в том мире.
Гарри приподнялся, глядя на неё.
— Поэтому у тебя был Делюминатор?
— Да.
Она объяснила, что поняла ещё у себя в квартире: её счастье связано со счастьем Гарри, и это осознание наконец заставило её отбросить страхи и признать чувства к нему — и привело сюда.
Он протянул руку, проводя тыльной стороной ладони по её щеке.
— Это работает в обе стороны. Моё счастье полностью переплетено с твоим.
Она улыбнулась.
Гарри взял её за подбородок, приподнял лицо и крепко поцеловал.
— Тот мир был невероятным, и я каждый день скучаю по родителям, но этот — не такой уж плохой. Мы можем быть счастливы здесь, правда?
Она повернулась на бок, лицом к нему.
— Думаю, да, — мягко сказала она. — Надеюсь. Пока мы вместе.
Гарри уловил намёк на нервозность в её голосе.
— Само собой, — сказал он, перекатываясь и прижимая её к матрасу. — Теперь ты от меня не отделаешься.
Она обхватила его за шею, запуская пальцы в густые волосы.
— Надеюсь, это обещание, — сказала она, прежде чем притянуть его к поцелую.
— Это обещание, — сказал он ей в губы. Они целовались несколько мгновений, пока прежняя сонливость Гарри полностью не исчезла, сменившись учащённым сердцебиением и знакомым жаром, собирающимся внизу живота.
— Может, поспим? — спросила Гермиона, и её тёплое дыхание щекотало ему щёку.
— Наверное, — ответил он, перекатываясь с неё, потом притягивая так, чтобы её спина прижималась к его груди. Убрал волосы с её шеи и начал осыпать поцелуями. Её дыхание стало прерывистым — это побудило его провести рукой вниз по её боку, потом между ног.
Когда она не оттолкнула его, он скользнул пальцем внутрь. Она была тёплой и влажной. Гарри улыбнулся ей в шею.
— Могу я уговорить тебя взять завтра выходной? — спросил он низким, хрипловатым голосом. — Мы могли бы спать сколько угодно — а это даст нам время сейчас… не спать.
Она потёрлась ягодицами о его член, который уже наполовину затвердел.
— Моя новая работа начинается только в понедельник. Так что завтра я вся твоя.
— Только завтра? — спросил он, прежде чем прикусить её мочку.
— Нет. — Она прикусила губу, чтобы сдержать стон, когда он начал целовать и посасывать её шею. — Каждый день. Всегда. Навсегда.
Он повернул её голову и крепко поцеловал в губы.
— Надеюсь, это обещание.
— Это обещание.
