— Харгривз, слияние завершено? — вежливо поинтересовался Логан Эш.
— Почти. Последний прямо сейчас обретает силу.
— Хорошо. Значит, у нас будет двое с Инфернусом, трое с Торрентией и один с Терра-Магией… — задумчиво проговорил человек, стоявший у хрустального шара. — Огонь, Воздух и Земля. Превосходно. Жаль, что мой ученик пошёл против истинного пути и не встал на сторону Тёмного Лорда, но наш благодетельный господин оставил нам прощальный дар. Драко Малфой, мой так называемый ученик, обладает полным контролем над Инфернусом. И выкачанной из него силы с лихвой хватит, чтобы наделить стихийными дарами наших избранных чемпионов.
Фигура в мантии возвышалась над светящейся красной сферой; пламя Инфернуса бурлило в её бесконечных глубинах. Логан улыбнулся и погладил гладкий шар, кожей ощущая заточённую внутри мощь.
— Господин знал, что верные слуги ещё остались. Знал, что я, тот, кому он всецело доверял, воплощу в жизнь его великий замысел.
— Да, господин, — испуганно отозвался Харгривз. «О нет… ещё один фанатик…»
— Ты — великий учёный, Харгривз. Твоё имя войдёт в историю как имя того, кто позволил нам обуздать силу Инфернуса. С этого момента твои труды будут приумножаться, и я позволю тебе процветать подле меня, пока мы не доведём до конца очищение мира от скверны… от маглов… от грязнокровок…
Харгривз послушно кивнул — подобные речи он слышал уже слишком часто. Фигура в мантии повернулась к нему, и багровый свет очертил волевую, гладко выбритую челюсть. Для столь старого волшебника он был всё ещё могуче сложен. Очевидный признак Хвори — демонического заклятия, поддерживающего юношеский облик. Этот человек топтал землю уже три поколения.
— Избавься от Драко. Он больше не нужен, — приказал Эш. Харгривзу на миг показалось, что тот вот-вот радостно потрёт руки.
Харгривз знал, что к этому всё идёт, но от ожидания эти слова не звучали мягче. В конце концов, Малфой умрёт в Азкабане — его магический потенциал был слишком лакомым куском для дементоров. Они, несомненно, высосут его душу… это лишь вопрос времени. Может, так ему хотя бы не придётся долго страдать.
— Я служу вам, лорд Эш. Будет исполнено. — Он повернулся, чтобы уйти.
— Помни, Харгривз: я обучал его лично. Не недооценивай его, — напомнил Эш. — А когда наши люди в полной мере овладеют искусством стихий, придёт черёд Поттера.
Харгривз нервно сглотнул. Истощённый элементаль — это одно, а юный Поттер — птица совсем иного полёта. Он не был уверен, что захочет с ним столкнуться.
Гарри Поттер стоял на самом краю материка. Над горизонтом уже разгоралось раннее утреннее небо. По щиколотки клубился вечный густой туман, и хруст гальки под ботинками был единственным звуком, если не считать шума волн, разбивающихся о неровный берег. Он помнил, как пролетал здесь, направляясь на свою первую битву с Волдемортом: тогда он сделал большой крюк вокруг Азкабана, чтобы встретиться с заклятым врагом на Скале Сирен. Ледяной ветер гулял по берегу, трепля тяжёлый плащ Ордена Феникса, словно флаг. Это было одно из самых поразительных зрелищ в его жизни.
Солнечные лучи заскользили по морю, но огромный участок горизонта так и остался во мраке. Густые серые тучи и непроницаемый туман нависли над тюрьмой Азкабан, вопреки законам природы скрывая её в вечной тени. Гарри чувствовал, как солёные брызги жалят лицо — сама стихия, казалось, пыталась утащить его в мутные глубины океана. До него доносился шёпот мёртвых, уговаривающих присоединиться к ним и разделить их вечную муку. Гарри решительно зажмурился.
— Ты не раз спасал мне жизнь и храбро сражался за ту, которую я люблю.
Перекинув ногу через сиденье мотоцикла, Гарри дал по газам и помчался над ледяным серым океаном.
Расхаживать среди ангелов ада — в этом была своя пугающая радость. Ещё одним плюсом работы надзирателем в Азкабане были пытки. Старые добрые магловские пытки. Круциатусу не хватало — он вздохнул, подыскивая нужное слово — изящества. Дайте ему дыбу и пару раскалённых клейм в любой день недели. Ах да, и ещё кое-что: едва живых мужчин и женщин куда приятнее было насиловать. Он помнил, как на днях у него дебютировала новая заключённая. Боже, как же ей всё нравилось в первые пару месяцев! Чёрт, большинству этих преступников поначалу нравится. Но вот когда дементоры со временем начинают высасывать из них жизнь — тогда-то становится по-настоящему интересно. Трахать свихнувшуюся бабу и слушать её крики — ради одного этого стоило тут работать.
Но, приятное в сторону: когда его не тянуло на старую добрую случку, он запирался в кабинете и читал магловские комиксы. Пусть остальные смеются сколько влезет, но он, «Большой Бак», их обожал. Особенно те, где речь шла о том, что эти тупые маглы называли магией. Отличное развлечение. Его любимым был «Призрачный гонщик». Вот бы посмотреть на такое в их мире! Роясь в стопке у себя в наблюдательной башне, он бережно перебирал журналы, аккуратно рассортированные по номерам, от свежих к самым первым выпускам.
Откинувшись на деревянном табурете, он стянул надзирательский капюшон и закинул в рот горсть драже «Берти Боттс — все вкусы». Дойдя до интересного места в комиксе, он уже собирался перевернуть страницу, как вдруг что-то над водой привлекло его внимание. Нахмурившись, Бак приник к окуляру телескопа.
— Какого чёрта?
Вскочив в такой спешке, что рухнул с табурета, он наступил на картинку с «Призрачным гонщиком» — мотоциклиста с жутким пылающим черепом вместо головы.
— ТРЕВОГА! — гаркнул он вниз в пролёт винтовой лестницы.
Сбежав по ступенькам, он ударил в огромный гонг в главном зале. Дюжина привратников отозвалась на гулкий зов и аппарировала в главный кабинет. Глядя на крошечную точку вдалеке, многие из них лишь усмехнулись.
— Кто-то приближается. Не проблема, Бак. Выпускайте дементоров! — приказал Рауль, Привратник. — Идиот. Что он задумал — пойти на Азкабан штурмом? Гробовщик, готовь гроб. Похоже, у нас в кои-то веки будут похороны. Давненько никто не выкидывал подобного дерьма. Хоть развлечёмся. — Он небрежно махнул большим пальцем через плечо, посмеиваясь вместе с остальными.
— Сейчас сделаю! — радостно отозвался Джек-гробовщик. Только он повернулся, чтобы уйти, как Бак его окликнул:
— А, и притащи ещё какую-нибудь сучку. Когда я смотрю, как работают дементоры, у меня встаёт, — с ухмылкой добавил Большой Бак.
Джек усмехнулся:
— Ещё кому-нибудь что-то принести? Сэндвич, попкорн? — саркастически бросил он и, пробурчав себе под нос, что он им не мальчик на побегушках, угрюмо удалился.
Гарри летел низко над водой, оставляя за собой тугой пенный след. Когда свет начал меркнуть и его стало затягивать в пучину отчаяния, он взмыл высоко в воздух. Скала Азкабана вырисовывалась сквозь густой туман всё чётче. Что ж, теперь, оказавшись на полпути самоубийственного броска, он решил, что самое время продумать план действий. В этот самый миг сотня дементоров возникла из ниоткуда прямо у него на пути.
Без предупреждения он почувствовал, как силы покидают его, зрение мутнеет… и видения хлынули в сознание. Сжав в одной руке флакон с Эссенцией Муриада, Гарри слабо попытался поднести его ко рту. В мгновение ока сонмище неприкаянных душ накрыло его, и он полностью потерял контроль. Двигатель мотоцикла заглох, глаза закатились, и Гарри обмяк на руле. Последнее, что он успел подумать, проваливаясь во тьму: «Умирать в исходный план не входило».
Ну и спасательная миссия получилась.
Гермиона медленно проснулась в семь утра, чувствуя себя совершенно вымотанной после того магического и… — она сонно улыбнулась — физического истощения. Открыв глаза, она поняла, что в постели одна: Гарри ушёл, не сказав ни слова. Она коснулась того места, где он спал — простыня уже остыла. И хотя Гермиона изо всех сил пыталась сдержаться, на глаза навернулись слёзы.
«Снова. Ну почему он так со мной поступает?»
Она чувствовала себя… дешёвкой, в каком-то смысле — пусть в глубине души и знала, что они любят друг друга. Просто иногда… иногда… он бывает таким… таким…
Внезапно Гермиона почувствовала, как внутренняя магия отчаянно взбунтовалась. Ничего подобного с ней раньше не случалось. Что происходит? Ощущение было таким, словно, словно, словно кого-то затягивало в бездонную пропасть. Разум человека отключался, а из тела уходила жизнь. И тут в голове щёлкнуло: до неё дошло. Это Гарри! О боже мой! Что же делать? Не видя иного выхода, она схватила Венец Жизни. Артефакт был странно прохладным, словно магия в нём медленно угасала. Не теряя ни секунды, Гермиона представила лицо Гарри и сжала украшение обеими руками.
— Легилименс!
Большой Бак наслаждался зрелищем сполна, с больным восторгом наблюдая, как человек падает, словно в замедленной съёмке. Дементоры по очереди вырывали из него душу по кусочкам; их нечестивая жажда его сущности замедляла падение, пока они роились над ним, как стая голодных стервятников. Перед Баком стояла обнажённая женщина, закусившая зубами деревянный табурет, на котором он сидел. Её цепи были намотаны на его запястья: одна уходила к её шее, другая связывала руки за спиной. На её ягодицах были мерзкие чирьи, но ему было плевать. Момент был слишком сладок, чтобы его упускать.
— Да, детка, сейчас ты огребёшь по полной… — хихикнул он своим низким булькающим смехом. Она зажмурилась, молясь лишь о том, чтобы всё кончилось поскорее и она смогла вернуться в камеру и повеситься.
— Гарри, очнись и сделай что-нибудь!
Сириус падал сквозь арку — его лицо исказилось от шока.
— Глупая смерть, Гарри.
Беллатриса Лестрейндж злорадно хохотала, держа жизни Гермионы и Джинни в своих руках. Один взмах палочки — и они сорвутся вниз.
— Однажды ты умер, воскрес, был избит до полусмерти, всё-таки выжил, тебя пытали до сумасшествия… и ты всё равно выходил победителем. И теперь, значит, тебя прикончит какой-то дементор? Да брось.
Гермиона была неподвижна, пока Рон отчаянно пытался прикрыть её своим Патронусом. Похоже, им было не уцелеть.
— Ну, если не они, то эта вода точно тебя добьёт.
Раздался отрывистый, лающий смех: это Сириус улыбнулся ему, стоя под руку с его отцом.
— Кажется, твоему мальчику нужна поддержка, Джеймс. Гермиона? Поздоровайся со своим обречённым будущим мужем. Гарри, зови, если мы понадобимся. Ты знаешь, что делать.
В его сознании возник образ Гермионы; она плакала. Все трое стояли бок о бок, но её фигура была ярче и отчётливее ушедших Мародёров. Подавив рыдания, она замерла, и её глаза замерцали серебристо-белым светом. Вокруг неё слабо засветились величественные крылья, а образы отца и крёстного растаяли. Её губы шевелились в беззвучном заклинании… и вдруг видение исчезло. Следующие слова прозвучали так ясно, словно кто-то прошептал их ему на ухо:
— …Встань… и сражайся…
Гарри почувствовал, как по венам хлынула волна невероятной магии, и резко распахнул глаза. Твою мать — вода неслась на него с огромной скоростью! Ему нужен был мотоцикл…
— Акцио! — Он выставил палочку и беспорядочно крутанулся в воздухе, уклоняясь от дементора, который спикировал за куском его души. Снова чувствуя, что вот-вот отключится, Гарри изо всех сил сопротивлялся отчаянию, пока падающий мотоцикл стремительно летел на зов его палочки.
Дементоры поняли, что добыча сопротивляется, и десятки тварей преградили ему путь вниз. Мотоцикл был ещё далеко внизу, и Гарри направлял его по своей траектории. Ему нужно было управлять скоростью байка, если он хотел поймать его до того, как сам врежется в мутный океан. Он кувыркался в воздухе, глядя, как внизу из ниоткуда возникают дементоры с разинутыми ртами, готовые заключить его в «любящие» объятия. Это будет непросто.
Гермиона любит его. Сегодня утром они занимались любовью. Это всё, что ему нужно знать.
Отменив Манящие чары, он нырнул головой вниз и направил палочку на рой дементоров у самой поверхности океана.
— ЭКСПЕКТО ПАТРОНУМ!
В голове на секунду почудился лающий смех Сириуса:
— Молодец, Гарри. Джеймс, твоя очередь.
Заклинание оказалось настолько мощным, что откат магии замедлил его падение. Тёмные тучи над Азкабаном расступились. С небес по руке Гарри прямо к палочке скользнул луч света. Кончик вспыхнул ослепительно-белым, и вниз ринулся огромный олень, яркий, как само солнце; чистая мощь счастливого воспоминания породила высшего Патронуса. Олень обогнал его, и Гарри почувствовал, как леденящее оцепенение исчезло, когда сияющий дух прошёл сквозь его тело и нырнул к морю. Дементоры брызнули в стороны.
Гарри снова сосредоточился на Манящих чарах. Направив палочку примерно туда, где мотоцикл рухнул в воду, он дёрнул его из глубин. И когда уже казалось, что слишком поздно, тяжёлая машина вырвалась на поверхность, взбивая пену и спеша поймать хозяина. Гарри вытянул вторую руку. Вокруг был лишь океан, и по его поверхности, невидимый в брызгах, к нему нёсся мотоцикл. За три удара сердца до верной смерти Гарри беззвучно взмолился Мерлину. Его магическая техника не подведёт, она будет там… она будет там…
Манящие чары, подпитанные чистым отчаянием, сработало на пределе. Мотоцикл свечой взмыл с поверхности воды, а затем нырнул вниз, легко подстроившись под скорость его падения. Гарри вцепился в руль и в последнее мгновение рванул его на себя изо всех сил. Тормозящие чары Чарли и мистера Уизли сработали идеально. Гарри перекинул ноги через сиденье; переднее колесо задралось к небу, а заднее пару раз ударилось о гребни волн, пока он возвращал управление. Гигантский олень, сопровождавший его всё падение, теперь нёсся бок о бок, пока Гарри мчался над водой, лавируя между дементорами, что бросались прямо на него. Патронус пульсировал ярким светом, разгоняя тьму Азкабана, пока две фигуры мчались над штормовым морем.
Олень вырвался вперёд. Под его сияющей шкурой отчётливо перекатывались мощные мышцы, копыта били по воде, сминая дементоров. Мотоцикл прыгал по волнам, перелетая через гигантские валы. Гарри видел лишь вспышку тут и полосу света там: дух отца защищал его, сметая бесконечный поток тёмных тварей на пути к тюрьме, возвышающейся на скалистом острове.
Большой Бак и его несчастная жертва стояли бок о бок, совершенно потрясённые, забыв друг о друге и во все глаза глядя на чудо, творившееся прямо перед ними. Бак медленно нажал кнопку интеркома, не в силах оторвать взгляд от несущейся по волнам пары.
— Э-э, парни? У нас проблема.
Гарри гнал на огромной скорости, закладывая крутые виражи и спирали, уклоняясь от дементоров, пытавшихся достать его на лету. Разум снова начал заволакиваться туманом… мышцы сводило судорогой: тьма копилась в нём и брала своё. Стараясь не сбрасывать скорость, он пошарил в мантии свободной рукой и достал флакон с зельем от Гермионы. Пригнувшись, когда один из дементоров прорвался сквозь свет слабеющего Патронуса, он откусил пробку и проглотил содержимое.
Патронус исчез мгновенно. Внутри стало пусто и холодно. Гарри почувствовал, что больше ничего не боится, ничто не может его напугать, он полностью неуязвим. Однако дементоры уже попробовали его на вкус и запомнили магический запах. Не найдя эмоций, которыми можно было бы питаться, они принялись выкачивать его гигантский резерв магии.
И тогда Гарри понял, что этот план всё-таки может не сработать. Оставался последний козырь. Он завёл руку за спину и выхватил меч из ножен.
— …Наконец-то. Каков твой приказ?..
Лицо Гарри оставалось бесстрастным, пока сила полностью захлёстывала его.
— Что ж, Джеймс. Похоже, я ему время от времени нужен.
Снова этот отрывистый лающий смех. В своём разуме Гарри увидел, как трансформируется Сириус. Закрыв глаза, он сделал глубокий вдох, взывая к магии, не принадлежащей миру живых.
— Морбидус Патронум!
Огромный чёрный пёс соткался из воздуха прямо рядом с ним; его лапы ударили по ледяной воде Атлантики. Глаза Гарри вспыхнули и налились светом. Грим бежал рядом, игриво высунув язык, но уже в следующее мгновение оскалил клыки, готовый к атаке. Вместо того чтобы играть роль щита, чёрный пёс молнией запрыгал от одного дементора к другому, срывая с них капюшоны и рассеивая врагов, что роились вокруг него. Гарри хищно оскалился: меч сиял, обращая в клочья тёмной магии тех дементоров, которым удавалось проскользнуть мимо Грима.
— Э-э… парни? Парни? — пискнул Бак. — Вы… вы это видите? — настойчиво спросил он.
В башне он остался один — пленница сбежала, едва он о ней забыл. Бак стоял в оцепенении, приросший к полу. Он совершил роковую ошибку: заглянул огромному псу прямо в глаза.
Гарри выскочил на берег; шины выплёвывали гальку за собой. Он и Сириус неслись прямо на исполинские ворота Азкабана. Вернув меч в ножны, Гарри выхватил палочку, концентрируя магию.
— Протего Максимус, Редукто Экзертимус, Протего Максимус, Редукто Максимус… — зашептал он, отводя руку с палочкой назад и чувствуя, как заклинание набухает внутри и рвётся к кончику палочки.
Лишённая эмоций, способных её ограничить, магия хлынула из него потоком, на глазах обжигая кожу на кисти и предплечье. Звучало это заклинание нехорошо. Гарри бросился на землю, уже понимая, что, скорее всего, опоздал.
— РЕДУКТО УЛЬТИМА! — выкрикнул он, направив палочку на уходящую в небо стену Азкабана.
Бак едва успел закричать: с каменистого берега ударила огромная вспышка, в пыль испарив четырёхэтажный железный подъёмный мост, кишащий трупами ров и главную наблюдательную башню.
Девочки из Гриффиндора искали Гермиону Грейнджер. Она ушла в Хогсмид ещё вчера рано утром, и с тех пор от неё не было ни слуху ни духу. Рон тоже участвовал в поисках и места себе не находил от беспокойства за лучшую подругу. Лишь когда на седьмом этаже раздался взрыв, они поняли, где она. Компания взлетела по лестнице и бросилась по коридору — тому самому, где находилась Выручай-комната.
Стену разнесло в клочья. Рон перепрыгнул через дымящиеся обломки и заглянул внутрь. От того, что он увидел, кровь застыла в жилах.
— ГЕРМИОНА! — заорал он.
Бросившись к ней, он накинул на подругу простыню и силой вырвал Венец Жизни из её пальцев. Она едва дышала, а магия исходила от её кожи волнами раскалённой энергии.
— БЫСТРО! ЗОВИТЕ ПРОФЕССОРА! — рявкнул он, и Парвати с Джинни со всех ног кинулись вон.
— Держись, только держись, — умолял Рон, прижимая её к себе.
Драко Малфой услышал раскатистый звон гонга и тут же поднялся с пола в углу своей камеры. Он вцепился в решётку — как и многие другие, желая понять, что происходит. Через пару секунд весь тюремный блок опустел — проклятые дементоры исчезли. И люди впервые за долгое время открыли рты, чтобы говорить, а не выть и стонать без остановки.
Глаза Драко налились кровью, волосы висели грязными колтунами. От него остались лишь кожа да кости. И всё же он сохранил трезвость рассудка и понимал: этот звук означает нечто важное.
— Мерлин! Спаси нас! — взмолилась небесам какая-то старуха.
Драко не обратил на неё внимания: Большой Бак обычно наведывался к ней часа в два ночи, и, кроме этой фразы, она всё равно ничего не произносила.
— Заткнись… — устало бросил другой мужчина из камеры напротив, через четыре двери от старухи. Он тоже ничего другого не говорил. Разве что, когда смотрел, как её имеют, шипел: «Бак… трахает…»
Драко их не слушал. Он напрягал слух, пытаясь разобрать, что творится наверху. Через минуту в коридорах этажом выше послышался топот бегущих ног. Он еле разобрал обрывки криков: «Быстро… к лодке… к лодке!»
Ещё через несколько секунд сквозь крошечные оконца камер ударила ослепительная вспышка, за которой последовал самый оглушительный грохот, какой он только слышал. Всё здание содрогнулось под ногами, и Драко тяжело рухнул на бок, ударившись о стену и потеряв сознание.
Очнулся он через пару минут от громкого утробного рычания и потряс головой, чтобы прийти в себя. По каменному полу цокали когти, а по коридору шёл кто-то — лязг-лязг-лязг, — ведя металлическим предметом по решёткам камер. Драко почувствовал, что с ним происходит нечто странное, и понял: по коридору идёт сама Смерть. И это точно не дементор…
Лязг прекратился где-то неподалёку, рычание тоже стихло. Послышался звон упавшего металла и тяжёлый стук рухнувшего тела.
Голос застонал от боли, и Драко не поверил своим ушам. Этот голос он бы узнал где угодно. Бросившись к решётке и вытянув шею, он увидел знакомый плащ Ордена Феникса, накинутый на распластавшегося юношу. И, что любопытно, в паре футов от неподвижного тела валялся меч. Свечение вокруг парня погасло, и Драко снова ощутил это великолепное, жгучее чувство огня где-то за глазами.
«Ах… как же сладка жизнь».
Решётку его камеры вынесло мощным взрывом пламени, и Драко Малфой снова шагнул в коридор свободным человеком. Его глаза жарко светились. Он неспешно прошёлся по сырому коридору и опустился на одно колено рядом с бесчувственным парнем, лежавшим лицом в грязи. Ухватив того за грудки, Драко вздёрнул его вверх, чтобы посмотреть в полуоткрытые глаза. Малфой был явно зол. Гарри в ответ смог лишь нечленораздельно простонать.
— Давно пора, твою мать, — пробормотал Драко.
— Профессор, что случилось? — Мадам Помфри поспешно готовила зелья и расстилала постель, пока Дамблдор левитировал Гермиону на койку.
— Я и сам не уверен, — честно признался он.
Целительница слегка опешила: Дамблдор никогда не был «не уверен».
— Полагаю, она подключилась к источнику силы, который не смогла удержать, либо же в неё неожиданно ударила мощнейшая волна магии. В любом случае состояние тяжёлое, её нужно прямо сейчас в больницу Святого Мунго. А пока сделайте всё, что в ваших силах, — я свяжусь со специалистом из Бразилии.
Он подозревал, в чём дело, но не мог сказать Помфри прямо. Гермиона каким-то образом получила разрушительный откат от мощнейшей тёмной магии. Дамблдор был в ярости.
«Гарри, что ты с ней сделал?»
— Поттер. Ты, знаешь ли, охренеть какой тяжёлый.
Драко Малфой шагал по заваленному обломками переднему двору Азкабана, таща на закорках бессознательного Гарри Поттера. В руке он сжимал палочку Гарри, но магический фон здесь был слишком слабым, чтобы пользоваться палочкой, столь непохожей на его собственную.
— Почему ты не въехал прямо внутрь на долбаном маглоцикле? Идти далеко, и у меня большое искушение оставить тебя здесь на радость стервятникам.
Тёмные тучи над Азкабаном рассеивались, и из-за края полуразрушенных гигантских фронтальных башен выглянуло солнце.
— А, вот и он. — Драко заметил мотоцикл. — Не подскажешь, как этой штукой управлять, Поттер? Поттер? — Когда Гарри не ответил, Драко хмыкнул.
«Ха! Стоило всего-то вломиться в Азкабан — и он уже в отрубе».
Выйдя к пролому, откуда открывался вид на океан, Драко презрительно фыркнул. В стене зияла дыра шириной метров в сорок; разрушения расходились широким конусом, взрыв вспорол даже землю. Фирменный почерк заклятия Ультима. Изящества — ноль. Уж кто-кто, а Драко точно не стал бы вламываться через парадную дверь.
«Гриффиндорцы с их безбашенной тупостью».
Он без церемоний сбросил Гарри на землю. Подняв винтажный «Харлей», Малфой оглядел приборную панель.
— Что ж, всё когда-то бывает в первый раз, да? Посмотрим, что вы, любители маглов, находите такого интересного в их драндулетах.
Логан Эш стоял перед Камерой Иралема, наблюдая, как его последний Чемпион наполняется силой стихий. Скоро все они будут у него в подчинении. Харгривз ворвался и оборвал его самодовольные мысли, чем изрядно его разозлил.
— Уже вернулся? Надеюсь, стряслось что-то важное, — прошипел Эш, не скрывая раздражения.
— Азкабан пал! Малфой бежал, а вместе с ним и почти все заключённые! — выпалил тот.
Эш резко обернулся. Это были действительно скверные новости.
На другом конце континента, в Средиземноморье, Макнейр наслаждался жизнью. Солнце, веселье и женщины. К чёрту магию. К чёрту клеймо Пожирателя Смерти. Взмах палочкой тут, простенькое заклинание там — и в этом доверчивом магловском мире он уже был неприлично богат. Кому сдался Волдеморт? Кому вообще всё это нужно?
Рядом с ним на полотенце лежала знойная темнокожая богиня, дарившая ему лучший секс в жизни. В руке — «Маргарита», на глазах — тёмные очки, на макушке лихо заломлена соломенная шляпа; он развалился на пляже одного из курортных греческих островов. Макнейр зажмурился от удовольствия: алкоголь, белый песок, шум моря и отличный трах под палящим солнцем. Что может быть лучше?
Бесценно. Всё было идеально… ровно до тех пор, пока…
— Твою мать!
Прямо за его спиной раздался хлопок аппарации. В мгновение ока холодное лезвие прижалось к его кадыку, и по шее покатилась капля крови. Его спутница завизжала. Незваный гость был промокшим до нитки; одежда, чёрная от въевшейся грязи, висела на его костлявой фигуре, как мокрое бельё на проволочной вешалке. На секунду девушка просто застыла, гадая, не сходит ли она с ума от жары. Макнейр лежал неподвижно, и она не могла оторвать взгляда от жутко изогнутого клинка у его горла. Глаза Макнейра выпучились от животного ужаса; большего поощрения ей не потребовалось. Вскочив с полотенца, она с истеричными криками помчалась по пустынному пляжу, напрочь забыв о своей наготе.
Незнакомец усмехнулся.
— Добрый день, дорогой друг, — произнёс он со странной, неуместной весёлостью в голосе. — Сначала ты бросаешь нас, а теперь путаешься с маглами? Да ещё и с чернокожей, если быть точным? — пошутил он.
Макнейр знал: в этом человеке не осталось ни капли радости, а шутливый тон — лишь зловещая маска. Тёмный Лорд карал за связи с маглами.
— Р-Ру… Рудольфус… друг мой. Я-я смотрю, ты выжил… — дрожащим голосом выдавил Макнейр.
Лезвие опасно дрогнуло. У Макнейра не было при себе палочки, и он судорожно дёрнулся, когда Лестрейндж тихо прошептал прямо ему в волосы:
— А как же. Кто ещё может похвастаться тем, что трижды почтил Азкабан своим присутствием и остался жив-здоров? Считаю его летней резиденцией. Но довольно любезностей, — всё так же весело прошептал он и добавил, стряхивая мерзкую морскую воду с рукава прямо в «Маргариту» Макнейра: — У нас есть работа.
Макнейр едва не задохнулся от тошнотворной вони. Рудольфус любовно погладил его загорелую руку — Макнейра передёрнуло от ужаса. Заметив, что Чёрной Метки на предплечье больше нет, Лестрейндж едва заметно улыбнулся.
— Обожаю твою новую руку. Напоминает мне нашего старого приятеля Хвоста — помнишь такого? И руку, которой наградил его Господин? — Он снова усмехнулся. — Ах да, ты же сбросил его на смерть. Жаль, что я этого не видел.
Вдавив лезвие прямо под подбородок жертвы, Лестрейндж заговорил мертвенно-холодным голосом:
— Поттер должен заплатить. Вставай. Медленно и без резких движений.
«Где я?»
Гарри медленно открыл глаза. Он чувствовал себя выжатым досуха — и далеко не только физически. Он валялся на густом пушистом ковре и смотрел прямо в резной потолок. Руки и ноги казались деревянными, а голова раскалывалась так, словно в ней поселилась королева всех мигреней. Сощурившись, Гарри оглядел роскошно обставленную комнату и сразу же уловил отчётливый слизеринский «душок», пропитавший это место. Тёмное красное дерево мебели с серебряной отделкой на фоне глубоких зелёных тонов: более прозрачного намёка на то, чей это дом, и придумать было сложно.
— Очнулся? Отлично. Читай.
Номер «Ежедневного пророка» приземлился ему на грудь и показался избитому телу куда тяжелее, чем был на самом деле. Гарри крякнул от боли.
— Не ной, Поттер, — ухмыльнулся Драко, наблюдая, как Гарри пытается сфокусировать взгляд на передовице.
Гарри злобно зыркнул на него. Малфой восседал в собственном логове высоко и важно; бокал дорогого ликёра небрежно свисал с кончиков его пальцев. Волосы Драко были стянуты в небрежный хвост, лицо всё ещё осунувшееся после Азкабана и небритое. В остальном он держался как повелитель мира: облачённый в шикарную серебряную мантию и обутый в совершенно новые сапоги из василиска до икр. Гарри немедленно захотелось стереть эту ухмылку с его лица хорошим ударом.
С огромным усилием Гарри поднялся с пола.
— Сколько я был в отключке? — спросил он хриплым голосом.
— Пару дней. И от тебя несёт. Держись на расстоянии.
«Вот тебе и благодарность». Гарри хмыкнул, пересел на изысканный диван и водрузил грязные сапоги из хвосторога прямо на плюшевый пуфик. Лицо Драко моментально перекосило, он уже открыл рот, чтобы высказать всё отвращение, но Гарри лишь насмешливо вскинул бровь.
— Какие-то проблемы? — спросил Гарри, и его глаза начали опасно мерцать.
Для пущей убедительности он развалился в полный рост, скрестил лодыжки и стряхнул с подошвы особо жирный комок грязи. Драко напрягся и недовольно запыхтел, но промолчал. Гарри фыркнул, свечение в глазах погасло, и он углубился в чтение вчерашнего «Ежедневного пророка».
АЗКАБАН В РУИНАХ!
ПОГОДНАЯ АНОМАЛИЯ ИЛИ НЕЧТО БОЛЕЕ ЗЛОВЕЩЕЕ?
В понедельник, 4 мая, чиновники Министерства сообщили, что охранный периметр Азкабана был прорван. По неофициальным данным, число беглецов может достигать трёхсот крайне опасных и психически нестабильных преступников. Точное число погибших пока не уточняется. Во время нашего визита в Министерство министр магии Шерри Диггори сделала следующее заявление:
«Министерство в полной мере готово к подобному развитию событий. В эту самую минуту наши лучшие аврорские подразделения готовы и полны решимости предпринять все необходимые меры для выслеживания и нейтрализации этих угроз, пока возводится новый комплекс на замену устаревшему Азкабану. Мы настоятельно рекомендуем гражданам остерегаться незнакомцев и следовать инструкциям из брошюр по безопасности, которые будут разосланы в каждый дом. Прошу вас не вступать в контакт и не пытаться противостоять никому из известных преступников. Они вооружены и крайне опасны. Любые лица, замеченные в связях с беглецами, будут подвергнуты судебному преследованию. В этих вопросах снисхождения не ждите».
На вопрос о том, что же пошло настолько ужасно не так, министр ответила:
«В первую очередь — не паникуйте. Это не дело рук очередного „Тёмного Лорда“ и не атака известных террористических группировок. Ни один волшебник не смог бы приблизиться к Азкабану, не будучи перехваченным дементорами. Повторяю: это не нападение. По предварительной оценке характера разрушений, причиной столь масштабной катастрофы стала погодная аномалия — то, что маглы называют „ура-ганом“. Специалисты М.А.Р.С. продолжают расследование на месте. За дальнейшей информацией прошу обращаться к господину Перси Уизли».
На последующие попытки взять интервью у указанного чиновника был получен единственный ответ: «Без комментариев». «Ежедневный пророк» продолжит следить за развитием событий вокруг этой «аномалии».
— И во что я только вечно ввязываюсь… — проворчал Гарри. — Что мне теперь делать? — вздохнул он вслух, чувствуя, как внутри закипает раздражение.
Он посмотрел на Драко, но тот лишь безразлично пожал плечами.
— На меня не смотри. Я тут ни при чём, — рассмеялся Малфой.
В эту секунду Гарри был готов вышибить из него дух. В раздражении отшвырнув «Ежедневный пророк», он вылетел из комнаты.
— Куда тебя, чёрт побери, понесло? — требовательно крикнул Драко вслед Гарри, который уже топал вверх по лестнице.
— Иду в ванную… молись, чтобы, когда я выйду, у меня было настроение получше, — пригрозил Гарри со ступенек.
Драко громко заржал и залпом допил ликёр. «А-ах… вот как всё должно быть… прямо как в старые добрые времена…»
