Все таращились на Гарри Поттера, пока он шёл — а вернее, ковылял — по коридорам на первое утреннее занятие. Добрая половина этих волшебников никогда прежде не видела магловского гипса и во все глаза смотрела, как он шаркает, опираясь на трость и стараясь мягко ступать на повреждённую ногу. Рон до сих пор скептически относился к магловским штучкам, но ему хватало ума не заводить с Гарри об этом разговор.
Рон взглянул на лучшего друга и сразу раскусил его фальшивую улыбку. По правде говоря, ему было жаль беднягу, хотя оба знали: теперь Гарри хотя бы не придётся беспокоиться об этом проклятом пророчестве. Рон кивнул Деннису Криви, который жадно пялился на них обоих, и постарался одним лишь взглядом дать ему понять: «Держись подальше», не переставая при этом дежурно улыбаться. Гарри ни с кем не встречался глазами — он сосредоточенно пробирался по коридорам Хогвартса, желая лишь одного: чтобы никто не остановил его с расспросами про гипс.
Но не тут-то было.
— Рон! — окликнула Чжоу Чанг ровно в тот момент, когда они оказались на самом людном перекрёстке первого этажа — именно там, где несколько месяцев назад Гарри сцепился с Драко.
«Ну не вовремя же, Чжоу», — мысленно застонал Рон. Он остановился, и Гарри, по негласному уговору, пришлось притормозить следом.
— Привет, — бодро сказал Рон. — Как дела? — пробормотал он.
— С Новым годом! — воскликнула она и поцеловала его прямо на глазах у всех.
Рон густо побагровел и зашипел себе под нос.
— Господи, только не здесь! Все же смотрят! — зашипел он ей на ухо, сгорая от смущения. Он украдкой взглянул на хихикающих над ними третьекурсниц и попытался спрятать лицо, что было почти невозможно — он возвышался почти над всеми в коридоре.
Гарри просто стоял в стороне; пусть для разнообразия всё внимание достанется Рону. Чжоу, однако, не заметила, что Гарри отчаянно хочется, чтобы его оставили в покое.
— И тебя, Гарри! Надеюсь, ты отлично провёл… — она осеклась на полуслове: потянулась было обнять его — и увидела, как сильно он изранен. — Что случилось? Это в Хогсмиде? Посмотри на своё лицо! А что с ногой? — засыпала она вопросами, и в голосе звучала неподдельная тревога.
Гарри стоял с совершенно пустым лицом. Как он ни старался, кошмарные образы не шли из головы.
— Не магия. Это предначертано.
Он крепко зажмурился, пытаясь стереть воспоминание из памяти. Чжоу приняла это за проявление слабости и приобняла его за плечи.
— Что случилось? Нога болит? Что произошло?
— Да, это в Хогсмиде, — солгал он и слегка отстранился. Сейчас ему меньше всего хотелось отвечать на вопросы. — Слушай, Чжоу, увидимся позже, ладно? — мягко сказал он и кивком позвал Рона за собой.
Рон бросил на девушку взгляд, говоривший: «Прости, поговорим потом», и поспешил за другом. Вокруг уже вовсю шептались: до большинства уже дошли смутные слухи: Гарри в одиночку положил целый город зомби и даже драконов прямо здесь, на школьном дворе. Кое-кто даже жалел, что не учится на старших курсах — тогда можно было бы увидеть всё собственными глазами.
— Зацени, Гарри: если ты и не был в их глазах каким-то богом до этого, то теперь точно стал, — проговорил Рон, толкая его в бок и кивая в сторону убийственно сексуальной пятикурсницы со Слизерина. — Даже Кристен Фрей на тебя заглядывается. Горячая штучка, хоть и задавака.
Рон всем своим видом постарался показать, что она недостойна их внимания, и уверенно прошёл мимо стайки «крутых цыпочек» — так парни прозвали эту девичью компашку. Одну из них он терпеть не мог и был очень рад, что не увидел её среди остальных пяти.
— Похоже, Россилини ещё не вернулась. Ха! Скатертью дорога, а? — усмехнулся Рон.
«Стоп, он сказал „Россилини“?» Гарри замер на полушаге. Рон прошёл ещё немного, прежде чем понял, что Гарри отстал.
— Ты о ком? О Кенне? — спросил Поттер.
— Ну да, мужик, а какую ещё Россилини ты знаешь? Естественно, я об этой стерве. Я её ни в поезде не видел, ни вчера за ужином. А ты?
— Не-а, — ответил Гарри и снова захромал к классу.
Рон поравнялся с ним и тут же сменил тему, вернувшись к любимому квиддичу. Гарри разрывался надвое: он пытался слушать капитана команды и одновременно распутать клубок воспоминаний в голове.
— …и я слышал, Гойла отстранили, а Харгривз вернулся в состав. Значит, Джорджу придётся чаще прикрывать Фреда. Харгривз тренируется с «Торнадос». Ну а Крэбб — это Крэбб, так что Джорджа я, пожалуй, выпущу скорее атакующим загонщиком, чем защитным. Выйдет схема «один-четыре-один»: Фред в глухой обороне, а Джордж выдвигается вперёд. Не забывай: ты должен вырубить их ловца…
В этот самый момент в голове Гарри вспыхнуло чёткое воспоминание: языки пламени, какой-то резервуар… и всё исчезло. Он в смятении потряс головой. «А? Что я только что пытался вспомнить?»
— …пока мы не наберём двести тридцать очков отрыва, матч будет долгим, Гарри, нам нельзя расслабляться. Слизерин может выиграть Кубок ещё до своей последней игры, если мы проиграем с разрывом больше чем в сто двадцать очков…
Они подошли к кабинету, и Рон умолк, едва встретившись взглядом с Крэббом и Гойлом. Оба слизеринца демонстративно били кулаками по ладоням.
— Король Ласок, в пятницу мы надерём тебе задницу! — угрожающе прорычали они.
— Идите в пень, оба, — огрызнулся Рон, протискиваясь мимо них в класс.
Рону хотелось бы пройтись по ним покрепче, но Гермиона сидела в конце кабинета совсем одна и выглядела хуже некуда. Гарри задержался в дверях и внимательно посмотрел на Крэбба и Гойла, надеясь, что их вид подстегнёт его память. Оба верзилы тут же испуганно вжались в стену, бочком пробрались за спинами сплетничающих пуффендуйцев и юркнули в класс — в относительную безопасность.
— Идём, Гарри, — позвал Рон.
Гарри рассеянно кивнул, всё ещё пытаясь осмыслить произошедшее. На трансфигурации у Нимфадоры он сел позади Рона и Гермионы и решительно раскрыл учебники.
«Думай, Поттер, думай! Твою мать…» Если уж Крэбб и Гойл шарахаются от него, как параноики, остаётся лишь надеяться, что правда о том, что случилось в Хогвартсе, не выплывет наружу. Если всё вскроется, то не только эти двое будут обходить его за километр.
Министр магии сидела за рабочим столом, просматривая очередную стопку отчётов об инциденте в Хогсмиде — на этот раз со слов местных жителей. Большинство их домов до сих пор приходилось искусственно питать магией: энергетический выброс Поттера обесточил весь город. Спустя несколько дней люди продолжали жаловаться на испорченные праздники: магическая аура была, мягко говоря, непредсказуемой, и многие рождественские ужины оказались сорваны. Одна половина пострадавших требовала, чтобы полетели головы; другая требовала, чтобы Министерство оплатило все медицинские счета, и грозила судом за вопиющую халатность в вопросах волшебной безопасности.
— Насколько далеко они могут зайти с этими угрозами суда, Ульрик? — спросила мадам Диггори у личного телохранителя — огромного темнокожего мужчины с тяжёлым, неулыбчивым лицом.
— Угрозы не пустые, мадам. Надо что-то делать, и делать быстро.
Мадам Диггори вздохнула, перебирая два официальных на вид документа.
— Посмотри, вот жалоба от Финниган. Она уважаемый преподаватель в Ордене чародеев «Львиное Сердце» и пишет, что ещё с прошлого года была против того, чтобы её сын делил спальню с Поттером. Утверждает, что у мальчика каждую ночь бредовые кошмары про Тёмного Лорда. Если она поднимет шумиху — начнётся хаос. А когда… — она ткнула пальцем в лист бумаги, отпечатанный на магловском устройстве под названием «принтер», — …когда уже жалуются маглы, мы вплотную подходим к нарушению Древнего Кодекса Секретности.
— Маглы? Пишут лично вам? — изумился Ульрик Фердинанд.
— Да. От неких мистера и миссис Роджер Грейнджер. — Она поднесла листок ближе к лицу, пытаясь разобрать машинописный шрифт. — Здесь сказано, что с тех пор, как их дочь связалась с этим мальчиком Поттером, она окаменела, на неё нападали дементоры, её брали в заложники «русалки», она лежала в больнице с магическими травмами от рук «Пожирателей смерти», и её дважды чуть не убили за последние полгода… — Мадам Диггори нахмурилась. — Они требуют выписать некий «судебный запрет», — она сделала паузу, не поднимая глаз от листа. — Есть идеи, что это такое?
— Полагаю, что-то вроде перманентных чар отталкивания. Человек, против которого он выписан, не может приближаться к истцу ближе определённого расстояния, — ответил Фердинанд.
— У маглов есть такие законы? Поразительно, — задумчиво протянула она, так и не поднимая глаз.
Дело запутывалось всё сильнее. Она хотела покончить с этим сегодня же, как можно скорее.
— Слава Мерлину, что инцидент в Королевской Короне с Тем-Кого-Нельзя-Называть до сих пор удаётся держать в тайне. Макгрегор подтвердил, что принял статус «Хранителя Тайны» по этому делу, верно? — уточнила она.
— Так точно, и принял с превеликой радостью. Парень сейчас донельзя горд собой, смею заметить, — проворчал Фердинанд.
Она собрала документы, обошла стол и сняла мантию с вешалки у двери.
— Отлично. Мы отправляемся в Хогвартс. Охрана из авроров готова?
— Должны доложить с минуты на минуту…
В этот самый миг в кабинет, слегка запыхавшись, ворвался Перси Уизли.
— Мадам министр!
— Да, Уизелби… э-э… Уизли? — поправилась она.
— У нас проблемы, — выдавил он, отчаянно стараясь сохранить профессиональное спокойствие. Перси держался изо всех сил, но по лицу было видно, чего ему это стоит. Он ненавидел приносить дурные вести.
Повисла напряжённая тишина, и мадам Диггори на секунду показалось, что Перси и вправду забыл, зачем пришёл.
— Ну же? — спокойно поторопила его Шерри.
— Внизу человек, который настойчиво требует встречи с вами. Булстроуд… э-э… — он сверился с клочком пергамента в руке. — Жак Булстроуд.
— И что ему от меня нужно? — спросила она, слегка озадаченная тем, что кто-то смеет «требовать» аудиенции у министра магии.
— Он из «Ежедневного пророка». Заявляет, что у него есть очень любопытная запись того, что случилось первого января. Утверждает, что вы пытаетесь скрыть информацию, которую общественность имеет право знать, и требует интервью, — выпалил Перси на одном дыхании, с видимым облегчением от того, что ни разу не запнулся. Запинаться при докладах новому начальству — дурной тон.
Шерри Диггори застыла как вкопанная. Её глаза расширились, пульс подскочил. Он сказал «Ежедневный пророк»? Она резко развернулась, взметнув полы мантии, и снова опустилась в кресло. Взмахом палочки она вернула на стол документы по инциденту, и её взгляд молниеносно пробежался по строкам.
— Этого человека нет в списке лиц с допуском к подобной информации. Как к нему попали эти сведения? — жёстко спросила она.
Перси сглотнул:
— Я… я не знаю, мадам министр.
Мадам Диггори раздражённо выдохнула. Другого выхода не оставалось.
— Пришлите его сюда. — Она жестом отпустила Перси и бросила горсть летучего пороха в камин для межведомственной связи.
— Добро пожаловать в Министерство магии, в какой отдел вас направить? — вежливо пропел из пламени женский голос.
— Говорит Диггори. Код пять-пять-ноль-семь-два-ноль-пять. Уровень допуска: пятый, — отчеканила она. — Соедините с О.Т. (Отдел Тайн), с Отделом Обливиаторов.
Она подождала несколько секунд. Зелёное пламя сменилось угольно-чёрным.
— Мадам министр, — отозвался хриплый голос.
— Пришлите мне агентов 003 и 010. Тревога второго класса безопасности. И проследите, чтобы они шли под мантиями-невидимками.
Не сказав больше ни слова, собеседник оборвал связь: огонь опал, оставив в камине лишь тлеющие угли.
— Ульрик, — она кивнула телохранителю. — Проследи, чтобы мистер Булстроуд прибыл прямо сюда.
— Слушаюсь, миледи. — Он бесшумно выскользнул из кабинета.
Глаза мадам Диггори сузились. Она не позволит магическому обществу рухнуть изнутри: ситуация и без того была хрупкой и шаткой. Если позволить раздуть скандал, Волдеморт победит, даже не пошевелив пальцем. Эта информация не должна просочиться.
Всё утро Гарри старался не отсвечивать и ни с кем, кроме Гермионы, не встречался глазами. Он был не единственным, кто заметил повязки на руках Тонкс, которые та пыталась спрятать под широкими рукавами мантии, но больше всего его терзало то, что он понятия не имел, откуда они взялись. Что-то было явно не так.
Когда они втроём направлялись с урока заклинаний на обед, к ним подошёл младший Криви. Гарри коротко кивнул ему, надеясь проскользнуть мимо, не показавшись при этом грубым. Однако четверокурсника такой вариант не устроил.
— Гарри! — окликнул он, бросившись ему наперерез.
— Привет, Деннис, — как можно непринуждённее ответил Гарри. — Гермиона, Рон, идите, займите мне место. Я через минуту подойду.
Гермиона бросила на него выразительный взгляд, но промолчала. Они спустились по лестнице к Большому залу.
— Тут все просто умирают от любопытства. Это правда, что после боя в Хогсмиде ты дрался с драконами? Прямо с настоящими, как на Турнире Трёх Волшебников?!
— Кто тебе это сказал? — буркнул Гарри. Он раздражённо переступил на здоровой ноге, тяжелее налегая на трость.
— Значит, это правда! — взвизгнул Деннис. — Ты бился с драконами! Это было круто?
Гарри поморщился. Меньше всего на свете ему хотелось сейчас это обсуждать.
— Я не говорил, что бился с драконами. Не делай поспешных выводов. — Он соврал. И сам тут же понял, что блефует отвратительно: он физически ощущал, как взгляд Денниса буравит маску деланно нейтрального лица. Криви-младший расплылся в широкой улыбке; он был далеко не дурак — а Гарри и сам знал, что блефует из рук вон плохо.
— Да ладно, мы же не тупые. Нам верные люди сказали, что на школьном дворе точно валялись дохлые драконы. Колись, как ты их уделал? Тем крутым мечом, что у тебя есть? — с восторгом допытывался он.
Перед внутренним взором Гарри яркими вспышками пронеслись воспоминания.
— МАКНЕЙР! ОТПУСТИ ЕЁ!
— Просто забудь, ладно? — устало вздохнул Гарри, пытаясь свернуть разговор. Он попытался обойти Денниса, но тот и не думал отставать. Пятясь, чтобы не терять кумира из виду, Деннис затараторил новые вопросы:
— …ещё я слышал, ты там целый город вырубил! Ну, сам я не очень помню, потому что меня здорово приложило… Смотри, у меня теперь крутой шрам, зацени! — он показал уже заживший рубец, тянущийся от ключицы через плечо на спину. — Жесть, да? Получил, когда отбивался от одного из этих зомби. Дикое было месиво: он на меня прыгнул…
— …БОЖЕ МОЙ, КАКАЯ ОНА КРАСИВАЯ, ПРАВДА?
— …а потом Полумна закричала, а тут подскочил Джордж и ударил Ступефаем! А я вспомнил то, чему ты нас учил: когда прижимают — используй Отталкивающий сглаз. И ведь сработало!..
— МЫ ЗАСТАВИМ ЕЁ ИСТЕЧЬ КРОВЬЮ!
Глаза Гарри на долю секунды вспыхнули магической силой, и весь коридор разом накрыло тьмой. Макнейр посмел дотронуться до Гермионы! Он силой воли вытолкнул воспоминание из головы и крепко зажмурился, стараясь обуздать рвущуюся наружу ярость. Свет тут же вернулся. Деннис застыл на полушаге, явно сбитый с толку. Те немногие студенты, что шли по коридору, шарахнулись от Гарри как от чумного и, торопливо перешёптываясь, поспешили укрыться в Большом зале.
Деннис тупо стоял на месте и смотрел Гарри вслед.
— Чертовски круто… — благоговейно прошептал он. И со всех ног рванул в обратную сторону: ему срочно нужно было рассказать обо всём брату.
Далеко оттуда Джереми Кингсли, известный как «Дальновидящий», заканчивал писать короткое письмо. Он знал, что его видения всегда верны и предначертанное неизбежно сбывается. Но в этот раз всё ощущалось иначе: он верил, что если будет действовать достаточно быстро, то сумеет не дать своему видению сбыться. Оставалось лишь надеяться, что послание дойдёт вовремя.
Выбрав в огромной совятне Ордена «Львиное Сердце» самую проворную птицу, он привязал к её лапке пергамент. Джереми предпочёл бы аппарировать и предупредить лично, но добрый старина Дамблдор прекрасно понимал, что свободный доступ в Хогвартс — затея скверная, и его антиаппарационный барьер был чертовски силён. Понадеявшись, что самая быстрая сова Ордена действительно оправдывает свою репутацию, он выпустил её в небо. Он возлагал на этого парня большие надежды. Оставалось лишь молиться, чтобы мальчик прислушался к его скромному совету.
Гарри сидел вместе с друзьями за гриффиндорским столом и мрачно ковырялся в тарелке. Он был настолько поглощён мыслями о том, как легко потерял контроль в коридоре, что не замечал, как студенты по одному и по двое поспешно покидают зал. Рон, как обычно, неряшливо уплетал обед, но даже до него начало доходить, что общий гул голосов постепенно стихает. Оглядевшись, он понял: Большой зал почти пуст.
— Слышишь? — обратился он к Гермионе, которая хмуро изучала свежий выпуск «Ежедневного пророка». Рон был уверен, что ни она, ни Гарри не замечают странностей.
— Нет, Рональд, — рассеянно отозвалась она, не отрываясь от чтения. — О чём ты гово… — она осеклась и медленно выглянула из-за края газеты. Оглядев опустевший зал, она так же медленно отложила газету.
— Что ты опять натворил? — раздражённо накинулась она на Рона.
— Почему чуть что — сразу я? — возмутился он.
Джинни подняла на них глаза, покачала головой и снова уткнулась в эссе по истории магии. В этом году ей предстояло сдавать СОВ, и она намеревалась получить высшие баллы — или лечь костьми.
— Потому что обычно виноват именно ты, — парировала Гермиона. Всё это было отвратительно; она отказывалась верить в происходящее и инстинктивно пыталась огрызаться. Может, удастся уговорить Гарри уйти в башню до того, как он сам всё поймёт…
— Из-за чего вы опять сцепились? — спросил Гарри, переводя взгляд с одного на другую. — Что именно мы должны услышать?
— В том-то и дело, дружище: мы ничего не слышим! Обычно в обед тут стоит гвалт. А сейчас зацени: такое чувство, будто мы тут одни остались.
Гарри огляделся. Рон был прав. За столами сидело лишь несколько человек, спешно доедавших свои порции, да пара мелких стаек шепчущихся учеников. И все они, казалось, подозрительно косились в их сторону. Стоило Гарри поймать чей-то взгляд, как его обладатель тут же отводил глаза.
«Чёрт, только не это».
— Какого дьявола тут происходит? — раздражённо спросил он, поворачиваясь к Гермионе.
Девушка побледнела. На её лице аршинными буквами было написано: «Я знаю, но не хочу говорить». Гарри полуобернулся на скамье — те немногие, кто ещё оставался в зале, уже спешно поднимались к выходу. Вскоре за столами остались только он, Рон, Гермиона и Джинни.
— Ладно, ребят, шутки в сторону. Что случилось?
— Понятия не имею, Гарри, сам в шоке, — пожал плечами Рон.
— Эм… — неуверенно начала Гермиона.
Оба парня уставились на неё:
— Ну же?
— Возможно, тебе стоит прочесть вот это, Гарри, — тихо произнесла она, протягивая ему «Ежедневный пророк».
СМЕРТЬ, ДРАКОНЫ И РАЗРУШЕНИЯ В ХОГСМИДЕ
ВИНОВЕН ЛИ «МАЛЬЧИК, КОТОРЫЙ ВЫЖИЛ»?
ПОДРОБНОСТИ НА СТРАНИЦЕ 3
— Во имя Джейкоба Мерлина, — присвистнул Рон. Он пробежал статью глазами и мрачно кивнул. — Ага, чистой воды массовое помешательство. Эти кретины просто ничего не смыслят. Не бери в голову, друг, «Пророк» всегда на тебя зуб точил.
Рон скомкал газету в шар и метко зашвырнул в большую мусорную корзину у выхода. Комок приземлился точно в цель, и мусор в ней жадно зачавкал, пережёвывая бумагу.
— Полный бред, если спросите меня, — подытожил Рон.
Гарри кивнул, он был полностью согласен. Но, глядя на опустевшие скамьи, он не мог заглушить щемящее чувство внутри. Эти дети по-настоящему его боялись. От этого нельзя было просто отмахнуться. Всю свою жизнь он хотел лишь одного — быть как все. И вот с ним снова обращаются как с уродом.
— Зараза, — глухо выдохнул он, уронив подбородок на скрещённые руки. «То обожают, то ненавидят — чего им вообще надо? Почему я не могу быть просто… нормальным?»
— Гарри, Рон прав. Это полная чушь. Ты же знаешь, твоей вины тут нет.
— Это была моя церемония. Они устроили засаду, они всё это спланировали ради меня. «И ради тебя», — мысленно добавил он.
— Но кто мог предвидеть, что это случится? То есть это была неслыханная дерзость — пойти против Дамблдора, толпы авроров и всего города. Вон даже Фадж оказался пешкой, он понятия ни о чём не имел…
— Да… — протянул Гарри. Но никуда не деться: он мишень, а девушка, с которой он встречался всего пару месяцев, стала первым, на что они нацелились. — Меня просто тошнит от этих домыслов, от постоянной лжи. Хочется выйти и заорать на весь замок: «Я не просил себе такой жизни!», но, в общем, слезами горю не поможешь, верно? Что есть, то есть. Я есть, следовательно, я есть. Где-то я это читал, не помню где…
— Ага, иногда я понимаю, о чём ты, — серьёзно кивнул Рон.
Гарри вопросительно изогнул бровь.
— Ну, то есть у меня, конечно, масштаб не тот, но… пока тебя не было, все ждали от меня, ну не знаю, большего. В квиддиче, на посту старосты, да и вообще — чтобы я держал слизеринцев в узде…
— Кенну на поезде кто-нибудь видел? Или вообще где-нибудь? — неожиданно перебил Гарри.
— При чём тут вообще она? — вспылила Гермиона, окатив его своим фирменным ледяным взглядом.
— Ну, не знаю, её просто нет в школе, вот я и подумал… — он резко умолк, поняв, что сморозил откровенную глупость.
— Я её терпеть не могу, — просто сказал Рон.
Гермиона снова закивала. Гарри посмотрел на них: они что, второй раз подряд сошлись во мнениях?
— Это рекорд, — пробормотал он себе под нос.
— Что рекорд? — не поняла Гермиона.
— Не бери в голову.
— Лично я считаю — скатертью дорога… Эй, берегись! Сова заходит на полной скорости! — лениво предупредил Рон.
Гарри инстинктивно пригнулся и поймал туго свёрнутый пергамент, аккуратно спланировавший ему прямо в ладонь.
— Это мне, — удивился он, гадая, кто бы это мог быть. Он развернул письмо, и волоски на затылке встали дыбом. — Что за?..
Рон и Гермиона подались вперёд, чтобы прочесть, а Джинни встала и заглянула через плечо.
— Какого хрена? — зло процедил Гарри. Он и без того был на взводе. Он перевернул пергамент, но на обороте было пусто. Он перевёл вопросительный взгляд на друзей, но те лишь в недоумении пожали плечами. — Прекрасно. Ещё одно чёртово туманное послание. Чем больше всё меняется, тем сильнее остаётся по-прежнему, — раздражённо выдохнул он, свернул письмо вчетверо и сунул в карман мантии.
— Есть идеи, Гарри? Кто такой этот Кингсли? И Орден «Львиное Сердце»? Разве это не та академия, где готовят будущих авроров? — спросил Рон, покосившись на Гермиону.
— Да, та самая, но с чего бы ему писать тебе?
— Ну, очевидно, он знает то, чего не знаю я. А это, как всегда, наполняет моё сердце радостью, — ядовито ответил Гарри. «Что там говорили про авроров?» — Скорее всего, очередной псих, помешанный на загадках, — добавил он себе под нос.
Он резко поднялся и подхватил сумку.
— Пойду позанимаюсь, — бросил он и решительно зашагал прочь. Ему совершенно ни с кем не хотелось сейчас разговаривать.
— Гарри — пошёл заниматься? — опешил Рон. — Гермиона, ты что с ним сделала?
Гермиона промолчала, позволив Гарри уйти одному. Он скрылся за дверями. Ритмичный стук трости глухим эхом разносился по коридору, и Гермиона заколебалась. Ей отчаянно хотелось его утешить, но на него снова накатило «то самое» настроение. Ладно, она поговорит с ним на уроке.
— Поговорим с ним попозже, Рон. Пусть побудет один.
— Мистер Булстроуд, — радушно приветствовала его Шерри Диггори. — Прошу, присаживайтесь.
Жак Булстроуд опустился в кресло.
— Чем могу быть полезна? — очаровательно улыбнулась она.
— Почему вы скрыли от общественности Битву за Королевскую Корону? Ту самую, что во всех деталях запечатлена на записи с омнинокля? — пошёл в лобовую атаку Жак.
— Этот вопрос пока не подлежит огласке.
— Что значит «не подлежит огласке»?! — вспылил журналист. — Волдеморт, считавшийся мёртвым, оказался жив — и это, по-вашему, не новость? А как насчёт того существа, которое его казнило? Это тоже не представляет интереса?! Нечто… нет, некто, обладающий подобной силой, требует самого тщательного расследования. Или, осмелюсь предположить, вам прекрасно известна личность этой загадочной персоны, и вы намерены её утаить? — бросил он вызов.
— Собственно говоря, да, — невозмутимо ответила министр.
Она встретилась взглядом с кем-то вне поля его зрения. Булстроуд резко крутанулся в кресле. За его спиной, сбросив мантии-невидимки, выросли две фигуры с поднятыми палочками.
— Обливиэйт!
Остаток дня Гарри провёл в скверном настроении. После последнего урока он, ничего не сказав ни Рону, ни Гермионе, направился прямиком в библиотеку. Он был сыт по горло всеми этими волшебными сюрпризами. Таинственные письма, скрытые таланты, пророчества, Турниры Трёх Волшебников… Пришло время взять жизнь в свои руки.
Весь вечер он штудировал книги — в основном об аврорах и нелюдях: вампирах, оборотнях и им подобных. Ему нужна была любая информация. Если он и дальше будет барахтаться в абсолютном неведении, рано или поздно он поплатится за то, что не знает азов волшебного мира.
Он обязан был взять свою жизнь под контроль. Найдя увесистый том, посвящённый высшим магическим университетам и Защите от Тёмных искусств, он читал до тех пор, пока не провалился в сон. И снова к нему пришли сны. Однако эти были скорее странными, чем пугающими.
— …Элементаль и впрямь невероятно силён. Но ещё несколько недель — и он сломается. Камеру Иралема не способен выдержать никто.
— А что насчёт второго парня?
— Он ничего не вспомнит, как и было приказано.
— Вы уверены? Может, стоит ещё немного подправить?
— Нет. Запомните: когда в памяти образуются явные зияющие дыры, разум человека сам стремится их заполнить. Мы должны действовать ювелирно: пусть пациент считает, что это был сущий пустяк. Только так мы будем уверены в сохранении тайны…
— Истинно так, истинно так…
— Ах да, вы останетесь на представление? Элементалю как раз пора получить следующую… дозу.
— Будем надеяться, что «он» понимает, что творит. В конце концов, перед нами могут быть два самых опасных волшебника из ныне живущих…
— «Он» в этом деле уже давно. Уверен, ситуация под полным контролем.
Гарри проснулся, уткнувшись лицом прямо в разворот старой толстой книги. Сквозь окна библиотеки лился солнечный свет. Неужели он проспал тут всю ночь?
Он потёр глаза и сладко зевнул, потягиваясь. И тут, прямо посреди зевка, его словно обухом по голове ударило. Как он вообще мог об этом забыть?!
ТВОЮ МАТЬ!! ДРАКО!!
