Кенна Малфой проснулась в то утро в состоянии, близком к панике. Оказаться совершенно одной в чужой стране — удовольствие ниже среднего. Её сова вернулась: отправленное письмо пришло обратно нераспечатанным и без ответа. Связаться с братом она не могла, как не могла дописаться ни до этого Аластора Грюма, ни до Альбуса Дамблдора. Расхаживая взад-вперёд по чужому дому, она пыталась сообразить, кто из знакомых мог бы ей помочь. Она досадливо вздохнула: вот, значит, до чего дошло.
Только один человек обещал ей защиту — и она это знала. И, судя по тому, что она успела понять за короткое время их знакомства, он своему слову никогда не изменял. Если в её жизни и был момент, когда ей отчаянно требовалась чья-то помощь, то он настал именно сейчас. Взяв перо и чистый лист пергамента, она принялась писать, и чувства сами перетекали в слова.
Дорогой Гарри…
Альбус Дамблдор снова мерил шагами свой кабинет, заложив руки за спину. Грейнджеры написали ему, как только начался семестр, и директор задумчиво хмурился. Ситуация складывалась непростая. За десятки лет своей жизни он на опыте усвоил: любовь родителей к единственному ребёнку — поистине грозная сила. Наглядный тому пример — Гарри Поттер.
Всё это требовало глубокого осмысления. Достав из шкафа Омут памяти, Дамблдор принялся извлекать из головы серебристые нити мыслей. Ему нужно было по-настоящему очистить разум, а заодно, пожалуй, и совесть. За прожитые века он не раз убеждался (и порой весьма жёстко): некоторые вещи просто необходимо делать. И если последствием окажется, что кто-то один пострадает, — что ж, всё это во имя общего блага.
Тяжесть этих решений давила на него, но не за слабость же его назначили директором Хогвартса. Сейчас, как никогда, нужно было оставаться хладнокровным и решительным. Когда солнце поднялось над сверкающими заснеженными угодьями школы, он извлёк палочку из складок тёмно-лиловой мантии. Каждое утро на рассвете ему приходилось подновлять это заклинание.
«Так будет лучше для всех. Простите меня… дорогие мои ученики…»
Гарри ковылял из библиотеки так быстро, как только мог; адреналин кипел в крови. Вот что не давало ему покоя всё это время! Драко держат в плену! Что за чертовщина?! Как он мог вспомнить об этом только сейчас?
Ему нужно срочно поговорить с Гермионой, а затем — с директором. Он разберётся с этим в два счёта. Гарри мчался по пустым коридорам, его гипс звонко стучал по гладкому полированному полу. Огибая последний угол на пути к гриффиндорской гостиной, он ломал голову над тем, как вообще мог такое упустить. И ещё одно не давало покоя: почему больше никто о Драко даже не вспомнил?
Дамблдор повесил у входа в гостиную новый портрет взамен Полной Дамы. Это был новый талисман Гриффиндора — знаменитая целительница Флоренс Найтингейл. Она ещё спала, её безмятежное лицо склонилось набок. Гарри попытался вспомнить пароль. Ах да, этот был простым.
— Сезам, откройся!
Найтингейл сонно приоткрыла один глаз и махнула рукой — проходи. Гарри проскользнул внутрь ещё до того, как портрет успел полностью распахнуться. Оказавшись в гостиной, он уже набрал в грудь воздуха, чтобы крикнуть имя Гермионы в сторону лестницы, ведущей в спальни девочек, но вовремя спохватился. Все, наверное, ещё спят. Нельзя же будить весь факультет.
Метнувшись к шкафчику с письменными принадлежностями возле большого стола, он быстро нацарапал записку на клочке пергамента и легонько коснулся её палочкой. Чары превратили листок в крошечного лебедя. Затем Гарри наугад направил палочку в сторону девичьей спальни.
— Алохомора! — прошептал он и тут же услышал, как дверь открылась.
Он сдул бумажную птицу с ладони, и та, замахав крылышками, упорхнула наверх, в спальни девочек.
Гермиона Грейнджер уже проснулась и принимала утреннюю ванну. Она всегда вставала рано и собиралась первой, чтобы успеть подготовиться к занятиям и к обязанностям старосты школы. Значок, которого её временно лишили, наконец-то вернули, и теперь дел было невпроворот.
Уже заканчивая, она почувствовала где-то совсем рядом встревоженного Гарри. Дело явно было серьёзным. Едва она приоткрыла дверь, как маленькая бумажная птичка с жужжанием закружила вокруг её головы, поклёвывая её волосы.
Выхватив послание из воздуха свободной рукой, Гермиона развернула записку:
Спускайся вниз — мне надо с тобой поговорить! Срочно!!
Что ж, это подтверждало её догадки. Придерживая полотенце одной рукой, она прошлёпала босиком к выходу из спальни.
Гарри нервно метался внизу, тревожно поглядывая вверх, на винтовую лестницу. «Она слишком долго! Может, стоит попробовать подняться самому? Главное — успеть проскочить, пока лестница не обвалилась под ним». Дело не терпело отлагательств. Он взял разгон; гипс с грохотом опускался на каждую ступеньку. Но, резко обогнув виток спирали, он со всего маху врезался в опешившую Гермиону.
— Ой! — выдохнула она, когда Гарри налетел на неё.
Он неуклюже поймал её в тот самый момент, когда она начала заваливаться назад, рефлекторно обхватив её правой рукой за талию. Гермиона посмотрела на него сквозь влажные пряди, упавшие на лицо.
— Гарри? Ты меня напугал… Чего ты тут носишься?..
В это мгновение сработала защита: лестница превратилась в гладкий каменный жёлоб. Гарри окончательно потерял равновесие. Они оба повалились навзничь, причём колено Гермионы ощутимо въехало Гарри в живот. По сути, она прокатилась на нём вниз, как на бобслейных санях, после чего они кубарем покатились в беспорядочном клубке из рук, ног и одного-единственного влажного полотенца.
— Ай! — Гарри ударился головой.
Гермиона мёртвой хваткой вцепилась в его мантию, спрятав лицо у него на груди, пока они скользили вниз. Она держалась изо всех сил; мир перед глазами вертелся кувырком. Гарри всю дорогу виртуозно чертыхался, отбив, кажется, все выступающие косточки на своём теле. Когда этот аттракцион завершился болезненным шлепком у подножия лестницы, Гарри сто раз пожалел о своей дурацкой затее.
Был, впрочем, и плюс: Гермиона распласталась прямо на нём, и от неё умопомрачительно пахло. Положение могло бы ему даже понравиться, но её грудь прижалась прямо к его лицу, перекрывая кислород.
— Грм-миона, слезь, — промычал он.
— Ой, прости, — хихикнула она и оттолкнулась от его груди.
Гарри успел поймать мимолётный, но весьма живописный вид, прежде чем Гермиона судорожно схватила полотенце и прикрылась. Густо покраснев, она осторожно сползла с него и плотно обернула ткань вокруг тела, прежде чем подняться на ноги. Гарри встал, кряхтя как ноющий старик. Он готов был поставить свой последний кнат в Гринготтсе на то, что не один юный гриффиндорец на своей шкуре испытал прелести этой ловушки. Создатели этого защитного механизма своё дело знали туго.
— Ты цел? — со смехом спросила Гермиона, выглядя невероятно сексуально в одном лишь влажном полотенце.
Гарри просто пялился на неё. Её естественная красота завораживала; а самое главное — она была его. Только его.
— Ты так и будешь лежать на полу и пускать слюни, или всё-таки скажешь, зачем звал? — поддразнила она.
Гарри наконец взял себя в руки. «Не отвлекайся, Поттер».
— Драко держат в плену! Я только сегодня утром вспомнил! Кто знает, что с ним сейчас творится… Это было ужасно, я хочу сказать, его как будто… пытали, или вроде того…
— Постой-ка, — перебила его Гермиона.
— Что?
— Кто такой «Драко»?
Гарри уставился на неё так, словно она разом лишилась рассудка. А может, это он сам его теряет?
«Она правда сказала то, что мне послышалось? „Кто такой Драко?“»
— Очень смешно. Обхохочешься, — саркастически процедил он. — Я серьёзно, Гермиона! — прикрикнул он, глядя на неё с недоумением.
Гермиона же выглядела абсолютно сбитой с толку.
— Я тоже не шучу. Что — или кто — это такой, Драко?
Гарри нахмурился. Она что, издевается?
— Послушай! Драко. Драко Малфой. Заносчивый придурок. Терпеть нас не может. Слизеринец. Ну же! — Гарри начал всерьёз выходить из себя. Сейчас было совсем не время для дурацких розыгрышей.
— Прости, Гарри… имя вроде звучит знакомо… но я по-прежнему понятия не имею, о чём ты, — ответила она.
Гарри готов был свернуть ей шею. Если это такая шутка…
Именно в этот миг его врождённая защитная способность уловила мощную ауру магии, которая пульсацией расходилась по школе, накрывая всё на своём пути. Он замер на секунду, а когда давление спало, слегка потряс головой, чтобы прийти в себя. О чём он только что говорил? Он непонимающе посмотрел на Гермиону.
Девушка рассеянно поправила влажную прядь и просто стояла, выжидательно глядя на него. Гарри растерялся.
— Ты это почувствовала? — спросил он, с подозрением оглядываясь по сторонам.
Гермиона в этот момент вспоминала, как только что сидела на нём верхом. Почувствовав внезапный прилив игривости от того, что стоит посреди гостиной в одном лишь полотенце, она облизнула губы.
— Если ты о моей новой любимой игрушке, — она красноречиво скосила глаза на его брюки, — то да, почувствовала, — она мягко улыбнулась и придвинулась чуть ближе.
Гарри с глупым видом озирался по пустой комнате, надеясь снова уловить отголоски той загадочной магии. Странно, он никогда раньше не чувствовал ничего подобного в Хогвартсе… Его быстро вырвало из задумчивости, когда Гермиона подошла вплотную: аромат её кожи ударил в голову. Она приложила указательный палец к его подбородку, заставляя посмотреть ей в глаза. Уютно прижавшись к нему, она легонько потянула за редкие волоски на его щеке.
— Какая прелесть, — промурлыкала она, щекоча его едва пробившуюся щетину.
Гарри часто заморгал. «Гермиона что, заигрывает со мной? Я же должен был сказать ей что-то важное!» Он убрал её руку от своего лица и открыл рот, чтобы заговорить.
— …
И закрыл его. Он судорожно порылся в памяти. А! Вот оно! Он снова открыл рот:
— …
Ничего. Пустота.
Теперь настала очередь Гермионы смотреть на него как на сумасшедшего.
«Чёрт. Я забыл, что собирался сказать».
Он нахмурился. Как он мог забыть?! Он же примчался сюда, чтобы поговорить с Гермионой о… Это вертелось на кончике языка. О… о… Тьфу ты!
— О чём это я? — глупо переспросил он.
— Что-то про какого-то «Драко»? — напомнила она.
— А что за Драко? — окончательно потерялся Гарри.
— Не знаю, ты мне скажи. Ты же сам эту тему поднял.
— Я? С чего бы мне говорить о том, чего я сам не знаю?
— Понятия не имею. Но звучало так, будто дело срочное. Ты мне это написал. — Она протянула ему полусмятый клочок пергамента.
Гарри пробежал глазами по строчкам. Ну, судя по тексту, дело и правда было срочное. Это он написал? Когда? Ничего не сходилось.
— Эх… — вздохнул он. — Может, потом вспомню.
Прямо сейчас перед ним стояло нечто куда более интересное, чем таинственные магические ауры. Чёрт возьми, Гермиона была просто сногсшибательна. Иногда он сам не мог поверить, что ему так повезло.
— Слушай, у нас ещё есть время. Может, пойдём куда-нибудь, поцелуемся? — с надеждой предложил он.
Она улыбнулась, но покачала головой:
— Не могу. У меня куча дел для профессора. Потом нужно составить график патрулирования, потом придумать, чем занять второкурсников Пуффендуя на общем окне со Слизерином вместо Защиты от Тёмных искусств, потом я…
— Ладно-ладно, я понял, — добродушно проворчал Гарри. Он указал пальцем на свои губы: — Тогда хотя бы один быстрый поцелуй.
Он вытянул губы. Гермиона нежно поцеловала его, и Гарри почувствовал, как внутри разливается приятное тепло. Они нехотя отстранились и с улыбкой посмотрели друг другу в глаза. Гарри легко положил ладони на изгиб её бёдер и снова притянул к себе. Их языки сплелись, и Гермиона тихо, гортанно застонала ему в губы. Гарри отчаянно захотел её, прямо здесь и сейчас…
— Так держать, ГАРРИ!! — раздался восторженный вопль Денниса Криви, заставший их врасплох.
Они мгновенно отскочили друг от друга; Гарри инстинктивно заслонил собой почти раздетую девушку. Гермиона, сгорая от стыда и заливаясь пунцовой краской, пулей взлетела вверх по лестнице.
Гарри смерил Денниса суровым взглядом и заговорщически прошептал:
— Деннис, это останется между нами, понял? Наш маленький секрет. — Гарри многозначительно кивнул.
Деннис энергично закивал в ответ:
— Конечно! Без проблем, Гарри! Могила! — Его глаза блестели от восторга.
Гарри похлопал его по плечу и пошёл прочь. Уже потом, спохватившись, он остановился у нижней ступеньки лестницы в мужские спальни:
— Помни, наш секрет.
— Можешь на меня рассчитывать! — пискнул Деннис и со всех ног рванул в противоположную сторону. Ему нужно было срочно, прямо сейчас рассказать обо всём брату!
Мадам Диггори явилась на работу с опозданием, чувствуя себя совершенно вымотанной. Накануне ей пришлось состряпать какой-то предлог, чтобы закрыть редакцию «Ежедневного пророка» до конца дня, — сразу же, как только Булстроуд явился к ней в кабинет. Они с телохранителем лично перевернули вверх дном весь отдел в поисках любых копий той записи с омнинокля. При всей дотошности обыска нашёлся всего один экземпляр — в столе Булстроуда.
Вообще-то вышло даже забавно. Фердинанд был гением: он ворвался в редакцию с криком «Бомба заложена!», хотя половина магов там даже понятия не имела, что такое бомба. Но самый грозный человек в Министерстве магии носился по редакции и визжал, как истеричная девчонка, — этого хватило, чтобы распугать всех до единого. Ульрик был для неё незаменим. Она считала его скорее верным другом, чем просто телохранителем.
Из-за этой маленькой вчерашней заминки визит пришлось отложить на несколько часов. Но сегодня она намеревалась окончательно уладить вопрос с Гарри Поттером. Статья во вчерашнем номере «Пророка» и без того наделала слишком много шума.
Джереми Кингсли расхаживал по своему просторному кабинету в Ордене чародеев «Львиное Сердце», за много миль отсюда. Скоро… очень скоро его яркое видение станет явью. Он искренне надеялся, что Поттер не потеряет голову. Его старый друг Аластор рассказывал ему об этом парне — и о том, что в лучшем случае он совершенно непредсказуем.
«Что ж, Аластор, друг мой, будем надеяться, что в этот раз он прислушается к голосу разума».
Рон и Гарри неспешно шли на обед. Гарри снова изо всех сил не замечал, как встречные ученики, едва завидев его, резко меняли путь в Большой зал или держались от него на почтительном расстоянии. Гермиона уже ждала их внизу, а они подошли к главной доске объявлений у учительской, чтобы просмотреть свежие новости.
— Во, Гарри, вот оно, чего мы ждали! — Рон уже впился взглядом в длинный свиток пергамента и жадно бегал по строчкам, глотая свежую статистику и новости квиддича. С мрачным удовлетворением хлопнув по листу тыльной стороной ладони, он принялся расписывать другу план.
— Смотри: двое игроков у нас вылетели из-за дисквалификации — Фред и Спиннет. Это наши единственные семикурсники, так что придётся набирать из резерва. Джейна, конечно, мелковата, но в загонщики сгодится: она вообще-то неплоха. И я вот думаю: может, поставить Джинни охотником… ну, раз уж ты снова в команде. Кстати, чувак, извини, что я выпер тебя в прошлом семестре, — добавил он как бы невзначай.
— Да ладно, проехали…
— Ух ты! Эснайдер заявлен ловцом у Слизерина. Никогда не видел его в игре… И, как я и говорил, Харгривз выходит вместо Гойла, — перебил Рон. — Так что загонщик у них сильный. Посмотрим, как справится Джейна.
— Эснайдер? Ловцом? А как же… — Гарри нахмурился: мысль снова ускользала от него.
— Харгривз? Да, он по выходным тренируется с «Торнадос». Ему вроде как запретили играть в школьных матчах, потому что думали, ну, знаешь, что он кого-то покалечит или типа того, — пояснил Рон.
— Нет, не про Харгривза… я имел в виду… — И снова что-то оборвало его мысль.
— Привет, Рон! — Чжоу подошла к ним, и Гарри потерял мысль. — Привет, Гарри! Что это вы тут читаете? — поинтересовалась она.
— Объявления по квиддичу, — отмахнулся он.
— А-а. — Она пренебрежительно махнула рукой. — Рон, можно тебя на минутку? — произнесла она таким тоном, что всё было ясно: ей до смерти хочется пообжиматься где-нибудь наедине.
Рон улыбнулся и собрался уйти вместе с ней. Обняв девушку за талию, он бросил через плечо:
— Я найду тебя попозже, идёт?
— Без проблем, — кивнул Гарри.
Ему всё равно нужно было время, чтобы подумать. Стараясь не замечать всеобщих оценивающих взглядов, он спустился к Гермионе. Может, её женская интуиция поможет разобраться в этой каше.
— Прошу прощения, мадам министр, — обратился к ней один из авроров. Его слегка раздражало, что их всех согнали сюда ради рядового исключения из школы, — дел и без того хватало. — Мы ведь отправляемся задерживать всего лишь одного мальчишку? — уточнил он, оглядывая троих своих коллег и два десятка сотрудников министерской охраны. Делегация состояла из двадцати шести человек, включая саму мадам министр и её телохранителя.
— Поверьте мне на слово: будем просто надеяться, что всё пройдёт гладко. Ваше присутствие — это всего лишь… — она сделала паузу, — мера предосторожности.
Она прошла мимо него и направилась к огромным каминам в главном холле Министерства.
— Воспользуемся каминной сетью до Хогсмида, а оттуда поедем на экипажах. Выдвигаемся.
— Гарри, тебя явно что-то тревожит.
— Это так заметно? — спросил он, бросая сумку на стол.
— Сколько лет мы уже знакомы? Тебя вечно что-то тревожит, — пожала плечами Гермиона.
Гарри тяжело выдохнул. Она, как всегда, была права. Как ей это удаётся? Не то чтобы он жаловался — видит бог, без её помощи он не сдал бы ни единого экзамена за все эти годы.
— Ага. Знаешь, бывает такое чувство… будто ты видишь что-то, что вроде как происходит прямо сейчас, и ты такой думаешь: «Эй, я ведь это уже где-то видел»?
— Ты про дежавю? — уточнила Гермиона.
— Ну, это вообще на него не похоже. Хотя, если подумать, не то чтобы совсем не похоже… ну, короче, нет…
«Твою мать, опять меня понесло». Он ненавидел, когда начинал нести околесицу. Он продолжил:
— Моё чутьё подсказывает мне, что чего-то не хватает. Но при этом тот же самый инстинкт твердит, что там ничего и не должно быть! Получается что-то вроде воспоминаний-дежавю: что-то там должно быть, но мозг тут же говорит, что помнить этого я и не должен, потому что ничего и не было. Понимаешь?
— Абсолютно не понимаю, — серьёзно ответила Гермиона.
— Я тоже. Но я чувствую именно это. Что-то с Хогвартсом не так. Я не знаю, что именно, но я это чувствую, — прошептал он голосом заправского секретного агента.
— Ну, должна признать, Дамблдор сегодня утром вёл себя весьма странно. И мне до сих пор непонятно, почему остальные студенты так вяло реагируют на его новый облик. Мужчина скидывает целый век — и всем хоть бы хны. А стоит женщине выглядеть чуть старше своих лет — весь замок только об этом и сплетничает. Везёт же вам, парням.
Гарри промолчал. Он ел, стараясь не слышать шепотков и приглушённых пересудов. Вокруг поспешно доедали и уходили из Большого зала, изо всех сил стараясь не привлекать внимания. Да и плевать на них. У него есть Рон и Гермиона, а большего ему и не надо. Рон, конечно, сейчас милуется со своей новой девушкой, но кто бросит в него камень? Гарри и сам когда-то по ней сох. Глядя на девушку напротив — зубрилку-заучку и при этом сногсшибательно красивую, — он радовался, что всё сложилось именно так. Чёрт, да он был просто на седьмом небе. Он и Гермиона вместе обедают — так и должна выглядеть нормальная жизнь…
— Я пошла.
— Что? — вынырнул из мыслей Гарри.
— Ой, я тебе не сказала? Я организую Читательский клуб. Я тут провела небольшой опрос: оказалось, почти никто не читал «Историю Хогвартса»! Это же просто позор. Ты-то её читал? — строго прищурилась она.
— Естественно, — не моргнув глазом соврал Гарри.
Гермиона одобрительно хмыкнула.
— Ну, хоть за тебя я спокойна. Половина этих первокурсников и второкурсников не напишет слово «Хогвартс» без ошибок, даже если я их попрошу. — Она деловито распихала учебники по сумке. — Ну ладно, может, я немного утрирую, но суть ты понял.
Гарри кивнул.
— Ну, ладно. Тогда пока, — слегка разочарованно протянул он.
— Пока! — бодро отозвалась она. — Увидимся позже!
Гермиона поспешила к выходу, чувствуя лёгкий укол совести за то, что пришлось слегка покривить душой. Встреча Читательского клуба и правда была назначена на этот обеденный перерыв, только позже. Спешила она совсем не поэтому. С той самой роковой ночи её не отпускали слова Волдеморта, которые эхом преследовали её вместе с кошмарами Гарри:
— …Если бы я только знал, насколько велики твои способности… Поттер на твоём фоне кажется ничтожеством… В следующий раз, когда я столкнусь с Божественным Призывателем, я буду во всеоружии…
В этом было что-то зловещее. Она — могущественнее Гарри? Ей нужно было как следует прошерстить Запретную секцию библиотеки и разгадать эту новую загадку. Загадку, которую она намеревалась сохранить в тайне.
Процессия Министерства магии высадилась из запряжённых лошадьми экипажей у въезда на территорию Хогвартса. Полуденное солнце палило вовсю, и многих накрыла лёгкая ностальгия: вот она, альма-матер, а сколько лет прошло с выпуска. Шерри Диггори раскрыла зонтик от солнца и начала нелёгкий подъём по склону к замку.
Она мысленно собиралась с силами и надеялась только на одно: что Дамблдор прислушается к голосу разума, а сам Гарри сохранит хладнокровие. В конце концов, он — ключ ко всему. Министр оглядела свою охрану: только бы этих сил хватило.
