Если бы упорство можно было воплотить в человеке, оно приняло бы облик Драко Малфоя — новоиспечённого узника Азкабана. Его деревянная койка была разбита в щепки, которые теперь валялись повсюду. Каждый день около полудня, когда становилось достаточно тепло, чтобы изо рта не шёл пар, он упрямо садился на холодный каменный пол и изо всех сил пытался развести огонь. Раньше ему никогда не приходилось этого делать: он понятия не имел, как справляться без магии. Но сейчас всё, что ему было нужно, — почувствовать искру пламени; всё, что ему было нужно, — хоть какой-нибудь источник энергии, чтобы попытаться вновь разжечь в себе способность Инфернус. Он не думал, что выдержит здесь ещё три месяца, не свихнувшись.
Сложив щепки горкой, он принялся вращать длинную деревяшку между ладонями над импровизированным трутом, отчаянно заклиная: пусть появится хоть какой-нибудь дымок. Разводить огонь в камере — не лучшая идея, и он был уверен, что до него никто здесь этого не пробовал. Это раздражало. Лютый мороз этого забытого богом места не поддавался никакому теплу. В Азкабане не было места надежде.
Когда из его маленькой затеи наконец потянулась тонкая струйка дыма, он ощутил знакомое биение чего-то живого позади глаз, тлеющего у самой поверхности сознания. На беду Драко, один из дементоров как раз совершал обход по коридору. Холод подкрался ближе, и ужасающий хрип становился всё ближе и ближе.
«Мерлин! Только не сейчас!»
Оставив попытки, Малфой решительно скрестил ноги и сжал кулаки, пытаясь обуздать страх. Дементор проскользил мимо, и Драко вновь ничего не смог поделать: парализующий холод лишил его чувств.
— Гермиона! Идём! Самое время выбраться из этого мрачного замка! Денёк — просто чудо! — Рон сиял, шагая под руку с ней и Чжоу Чанг по дороге в Хогсмид.
Гермионе оставалось лишь признать: день и впрямь выдался чудесным. В воздухе пахло весной, и каждый фанат квиддича жаждал узнать о последних трансферах и контрактах любимых команд. Кубок чемпионов должен был вот-вот начаться, и, как утверждал Рон, «Пушки Педдл» подписали Оливера Вуда, обеспечив себе столь необходимое усиление в обороне. Свежий выпуск «Квиддичного ежемесячника» должен был выйти именно сегодня. Рон был на седьмом небе от счастья, но Гермиона сомневалась, что квиддич сможет скрасить её день.
Миновав магазин приколов «Зонко», Рон и остальные зашли в «Кабанью голову». Это заведение по какой-то странной причине пришлось им по душе, и на губах Гермионы заиграла полуулыбка. Именно в этой комнате прошло первое собрание ОД. Именно в этой комнате мальчишка по имени Гарри Поттер невольно объявил войну самому могущественному из ныне живущих тёмных магов. Войну, к слову, которую он выиграл — и выиграл безоговорочно.
Что бы Гарри о себе ни говорил, он, без сомнения, был героем.
— …иона. Гермиона!
— А? — отозвалась она, неохотно выныривая из задумчивости. Она посмотрела на Чжоу и остальных, которые поглядывали на неё так, будто она слегка не в себе. — Извините, задумалась.
Джинни и Симус странно на неё посмотрели, но ничего не сказали, рассаживаясь по местам.
— Что будешь пить? — спросила Чжоу. — Рон сказал, что угощает, сможешь отдать ему долг когда угодно, — добавила она, взяв Гермиону под руку. Она увела её к столу рядом с остальными и села. — Что такое? Всё ещё грустишь? — мягко спросила она.
Гермиона, может, и не была лучшей подругой Чжоу Чанг, но держать всё в себе становилось невыносимо.
— Он не пишет. От него ни слуху ни духу. А вдруг что-то случилось? — поделилась она своими страхами. — Это нечестно. Я не знаю, действительно ли он… действительно ли он хочет быть со мной, — тихо сказала Гермиона.
Чжоу ободряюще сжала её руку и грустно улыбнулась. Когда-то она чувствовала то же самое — и к тому же самому парню и прекрасно понимала состояние Гермионы.
Он умел разбивать сердца — это уж наверняка.
— Я думаю, между вами двумя есть что-то особенное. Я просто это знаю. Я увидела это в тот момент, когда он бросился на Лестрейндж. Такая самоотдача бывает не ради кого попало. Вспомни, что случилось в Хогсмиде: он тебя любит и готов на всё ради тебя, — убеждённо произнесла Чжоу. Сменив тон, она хихикнула: — Просто… тебе нужно запастись терпением. Порой он бывает чуточку… бестактным.
Гермиона улыбнулась. Её лучшие друзья-парни порой совсем не разбирались в девушках. И всё же эта долгая разлука сказывалась на ней. Стараясь не портить настроение остальным, Гермиона принялась в шутку обсуждать с Чжоу, что Рон и Гарри — худшие ловеласы из всех, кого она знает. Они как раз хихикали над очередной шуткой, когда перед ними внезапно поставили два бокала. Их принёс незнакомец, низко опустивший голову: его лицо было скрыто глубоким капюшоном. Когда обе девушки уже собирались спросить, кто он такой, Гермиона ощутила знакомое покалывание на задворках сознания. Почувствовав это родное присутствие, она широко распахнула глаза и удивлённо приоткрыла рот. Она не могла в это поверить!
— Прекрасные дамы не желают выпить? — поинтересовался незнакомец до боли знакомым голосом.
Откинув капюшон, Гарри Поттер широко улыбнулся.
— Гарри! — взвизгнула Гермиона, всё ещё не веря своим глазам. Она бросилась ему на шею, стиснула изо всех сил и не отпускала.
Чжоу усмехнулась. Рон, как раз возвращавшийся от барной стойки с напитками, увидел, как Гермиона чуть ли не бросается на шею незнакомцу. Подойдя ближе, он наконец сообразил, что эта вечно взлохмаченная копна чёрных волос может принадлежать только одному человеку. Быстро поставив кружки на стол, он поспешил поздороваться.
— Что так долго? Не мог прийти пораньше, чтобы разделить счёт? — ухмыльнулся Рон.
Гарри обернулся и крепко пожал ему руку.
— Давно не виделись, дружище. Я уж думал, ты совсем за горизонт умотал, — пошутил Рон, по-братски обняв друга.
— Привет, Рон, — усмехнулся Гарри, отстраняясь. — Вижу, пока меня не было, ты тут всё держишь под контролем? — поддразнил он.
Рон покосился на красивую темноволосую девушку за столом. Чёрт побери, у него и впрямь всё было под контролем. Гостиная старост — лучшее, что давала должность.
— Ну… — Слегка покраснев, Рон бросил ещё один взгляд на Чжоу.
Гарри всё понял и едва не расхохотался:
— Я про квиддич, дружище.
— А-а, — смущённо улыбнулся Рон. — Ну да, и про это тоже. Э-э-э… пока не очень… В смысле, мы… э-э… мы Слизерину продули, — печально признался он. — Лучшее, что нам остаётся, — надеяться, что Чжоу и её команда обыграют Пуффендуй. Тогда хотя бы Слизерин не возьмёт кубок. — Рон плюхнулся обратно на стул. — Ты был нам нужен, Гарри. Тебе обязательно было устраивать дуэль с Министерством именно в тот день? Не мог подождать до конца матча? — укоризненно добавил он.
Гарри улыбнулся, хотя в глубине души знал, что его исключение тут ни при чём. Сев за стол, он начал общаться с остальными, всё ещё надеясь выкроить немного времени, чтобы побыть с Гермионой наедине. Вся компания сгрудилась вокруг них, оживлённо переговариваясь и засыпая Гарри вопросами, на которые он отвечал с привычной для всех краткостью. Настроение Гермионы резко взлетело, и пару раз ей приходилось одёргивать себя, чтобы не пялиться на него в открытую. Его лицо слегка округлилось, и выглядел он куда здоровее, чем она помнила. Видимо, в «Львином Сердце» о нём хорошо заботились. Но больше всего её удивила его новая, лёгкая улыбка — с момента прошлогоднего суда по-настоящему он улыбался только во время игры в квиддич. После почти трёх месяцев полного молчания ей не верилось, что всё это происходит на самом деле. Как же хорошо было снова его видеть!
Спустя час с небольшим он притянул Гермиону к себе.
— Давай уйдём отсюда, — шепнул он ей на ухо.
— Прямо сейчас? — беззвучно, одними губами переспросила она.
Гарри кивнул, чуть заметно улыбнувшись. Он и не пытался избежать прикосновения к внутренней стороне её бедра, пока его рука искала её руку у неё на коленях.
— Это же невежливо! — снова одними губами произнесла она, с трудом сдерживая улыбку.
Гарри пожал плечами под тяжёлым плащом.
— И что? — так же беззвучно ответил он.
Гермиона игриво шлёпнула его по руке, и они оба поднялись из-за стола.
— Мы скоро вернёмся, — бросил Гарри остальным.
Пара вышла под ухмылки и смешки.
— А он времени зря не теряет, — заметил Джордж, толкнув Рона локтем в бок.
— Удивительно, что он вообще здесь столько просидел, — добавил Фред.
Джинни оборвала его шутливым шлепком по плечу.
— Вы можете быть ещё невыносимее? — отчитала она близнецов. Те лишь рассмеялись и старательно принялись опустошать кружки со сливочным пивом.
У Гермионы накопились к нему сотни вопросов, но она решила насладиться тишиной чуть дольше. Лишь во второй раз на её памяти Гарри сделал такой милый жест, машинально взяв её за руку, пока они шли по улицам Хогсмида. Несколько старшекурсников оборачивались вслед парню в мантии аврора-стажёра, гадая, что староста школы делает с тем, кто явно уже не учится в школе. И только присмотревшись, они узнавали его. Кто-то почтительно кивал, кто-то — в основном слизеринцы — презрительно ухмылялся. Многие младшекурсницы просто зеленели от зависти, но Гермиона не замечала их взглядов. Проходя мимо «Сладкого королевства» и магазина «Всё для квиддича», она счастливо переплела пальцы с его пальцами, наслаждаясь этим внезапным визитом своего непростого парня.
— Как ты? — наконец нарушил молчание Гарри. Звучало банально, но сейчас эта прогулка за ручку казалась ему непривычной, а чужие взгляды слегка нервировали. Особенно когда он узнавал в толпе тех, кого сам же серьёзно покалечил на прошлое Рождество. Решив игнорировать окружающих и сосредоточиться на главном, он покосился на Гермиону. Казалось, она обдумывает ответ.
— Хорошо, — ответила она, как ему показалось, излишне сухо. Гермиона всегда переходила в этот режим, когда её что-то беспокоило. Гарри внутренне поморщился: нужно осторожно подвести её к разговору о тех фотографиях. — А ты? — вежливо поинтересовалась она.
Они подошли к самой окраине городка, где за завесой деревьев в лучах послеполуденного солнца сверкало озеро.
— Давай посидим у воды, — предложил Гарри, уклоняясь от ответа.
Они пошли по узкой тропинке, петлявшей среди деревьев; солнечный свет струился сквозь листву золотыми нитями. В воздухе пахло весной, а аромат полевых цветов и тихий плеск воды настраивали на романтический лад. Положив голову ему на плечо, Гермиона радовалась тому, что пусть они и не могут быть вместе постоянно, но хотя бы могут разделить такие моменты — без тайн и скрытых мотивов. Когда они вышли из чащи, у Гермионы перехватило дыхание. Озеро было прекрасно в мягком предзакатном свете, горы живописно отражались в водной глади. Там, где волны нежно лизали галечный берег, отполированные водой камни весело поблёскивали на мелководье.
— Откуда ты знаешь это место? — поразилась Гермиона. Было удивительно, что такой уголок всё это время оставался чьей-то хорошо хранимой тайной.
— Клювокрыл. На нашем первом уроке у Хагрида, помнишь? Мы здесь пролетали, — улыбнулся Гарри. Сказав это, он слегка нахмурился. Был ли это и впрямь первый урок? Он мог бы поклясться, что у Хагрида было ещё одно занятие до этого, или нет?
— Ах да! Жаль только, что Малфой всё испортил, — добавила Гермиона, освобождая длинные пряди из импровизированного пучка. Рядом с Гарри она снова чувствовала себя живой, и сейчас как никогда ей хотелось распустить волосы и ощутить свободу. Гарри заметил озорной блеск в её глазах и понял, что она что-то задумала.
— Гермиона? — с лёгким интересом спросил он.
Она лукаво улыбнулась и принялась сбрасывать туфли.
— Знаешь что? В последнее время я была слишком зажатой. — Достав волшебную палочку, она положила её на землю рядом со значком старосты. — Идём купаться! — предложила она в куда более бодром настроении, чем с утра.
Гарри ухмыльнулся: это становилось интересным.
— Что на тебя нашло? — рассмеялся он, наблюдая, как она скидывает форменный пиджак и расстёгивает юбку сбоку. Её улыбка была заразительной. Он никогда не видел её такой… живой — другого слова не подобрать.
— Давай, Поттер, идём! — бросила она вызов, давая понять, что выбора у него нет.
Гарри громко рассмеялся; а он-то думал, что ему достанется по полной из-за того, что он не писал! К счастью, свежий номер «Квиддичного ежемесячника» ей на глаза ещё не попался. Не желая портить ей настроение, он тоже принялся раздеваться. Бросив плащ на ближайшую ветку, он стянул верные сапоги из хвосторога и мантию. К этому моменту Гермиона осталась лишь в белой майке и практичном, но всё равно дразнящем белье. Она схватила его за руку и потащила к краю плоского камня, нависающего над водой. В последнюю секунду она резко затормозила.
— Наверное, вода ледяная, — хихикнула она. — Не возражаешь? — спросила она, легонько ткнув его в живот.
Гарри рассмеялся. Он никогда не видел Гермиону такой счастливой.
— Без проблем, — отозвался он.
Он поднял обе руки над водой и закрыл глаза. Сделав глубокий вдох, он призвал Инфернус. Когда он снова открыл глаза, они слабо светились красным.
— Эвапаура! — пробормотал он, глядя прямо на воду под ними.
По поверхности пошла лёгкая рябь, и Гарри удовлетворённо кивнул. Гермиона опустилась на колени (к радости Гарри) и опустила руку в воду. Убедившись, что вода действительно стала тёплой, она встала и взяла его за руку.
— На счёт три, — объявила она. — Раз…
— ТРИ! — выкрикнул Гарри, подхватывая её на руки и с громким плеском прыгая в озеро.
Гермиона взвизгнула, но успела набрать воздуха, прежде чем они ушли под воду. Она вцепилась в Гарри и игриво стукнула его по плечу.
— Ты вообще никогда не играешь по правилам, Гарри?
— Я играю, чтобы выигрывать, — отозвался он, притягивая её ближе. Он так давно этого хотел и теперь, не теряя ни секунды, страстно и глубоко её поцеловал.
— Идём, заглянем в квиддичный магазин. Лига стартует через две недели. Уверен, «Пушки» в этот раз заполучили Иванова и Маттерсона, их старые контракты вроде истекли ещё после Чемпионата мира…
Чжоу Чанг только посмеивалась: Рон знал о «Пушках» всё и искренне надеялся, что они смогут одолеть хотя бы «Страйкерс» из «Львиного Сердца» в первой игре квиддичной Премьер-лиги. Когда они зашли во «Всё для квиддича», Чжоу ухмыльнулась, заметив колдографию Гарри в углу обложки журнала с кричащей подписью «Свежая сенсация». Она тут же взяла журнал в руки, листая движущиеся снимки в поисках новостей о любимых командах. Но когда ей попался снимок, совершенно не подходящий для спортивного издания, она замерла.
Погодите-ка… Не может быть…
О боже мой.
— РОН! — резко перебила она его. — Взгляни-ка сюда.
Рон взял у неё журнал, и глаза у него едва не вылезли из орбит.
— Это… это… да не… не может быть. Это какая-то подделка. Ну серьёзно… это же Гарри. Он бы не сделал… он просто не стал бы… — Рон был ошеломлён.
— Она говорила мне, что он ей не пишет с тех пор, как уехал, — серьёзно ответила Чжоу, тщательно изучая обличающий снимок. — Это не подделка, — заключила она.
— Откуда ты знаешь? — спросил Рон, всё ещё не веря своим глазам, или, вернее, предпочитая им не верить.
— Моя мама — юрист. Она научила меня распознавать фальшивые колдографии. Это настоящая.
Лицо Рона мгновенно залилось краской.
— Ах этот подлый, коварный…
Гарри и Гермиона лежали на его большом плаще, греясь в объятиях друг друга и любуясь закатом. Их бельё почти высохло, и обоим довольно было просто смотреть за природным великолепием. Заходящее солнце окрашивало воду в фантастические тона, а лёгкий прохладный бриз казался дыханием рая. Гермиона прижалась к его боку, положив голову ему на грудь.
— Гарри? — тихо позвала она.
— Да? — отозвался он — скорее тёплым дыханием ей в ухо, чем словом.
— Ты вообще скучал по мне?
Гарри слегка нахмурился. Скучал ли он по ней? Скорее, у него было чувство, что всё это время чего-то не хватало. Но только когда случилась та неприятность с Флёр и репортёршей, он по-настоящему осознал, что у него есть девушка — девушка, которая признавалась ему в любви. Как он мог об этом забыть?
— Да, я очень по тебе скучал, — ответил он.
— Я тебе писала, — продолжила она, положив ладонь ему на грудь.
— Гермиона, мне нужно тебя кое о чём спросить, — серьёзно произнёс Гарри, резко меняя тему. — Ты мне доверяешь?
Гермиона выглядела оскорблённой:
— Конечно!
— Э-э-э… В этом месяце в квиддичном журнале могут написать всякое. Просто знай: я бы никогда не сделал тебе больно, и ничего не было.
— О чём ты? — В ней вспыхнуло любопытство.
Гарри совершенно не хотелось вдаваться в подробности прямо сейчас. День был слишком идеальным, это могло подождать до завтра…
— Ты что-нибудь знаешь о тёмных зельях? — гладко перевёл он тему, снова уклоняясь от ответа. Она была сбита с толку, но быстро взяла себя в руки. — Об Эссенции Муриада, например.
— Я что-то о ней слышала. Могу покопаться для тебя в библиотеке. Так пойдёт? — поинтересовалась она.
Его лицо потемнело.
— Мне нужно, чтобы ты взяла ингредиенты из старых запасов Снейпа и сварила её как можно скорее. Это очень важно.
Гермиону неприятно поразило, с какой лёгкостью он переключился с режима любящего парня на режим солдата. Слишком легко, по правде говоря.
— Э-э-э… я не уверена… — замялась она. — Я не могу влезть в личные запасы бывшего учителя ради… Я староста, Гарри! — попыталась она отчитать его.
Гарри изобразил фирменный взгляд побитого щенка, и Гермиона не смогла сдержать улыбку. Она вздохнула:
— Ладно! Посмотрю, что можно сделать. Ты остаёшься в Хогсмиде?
— Да, снял комнату на выходные, — ответил он, и Гермиона расцвела.
Когда солнце начало садиться, Гарри решил, что пора одеваться и возвращаться в город.
— Идём, пора, — сказал он, подавая ей руку.
Они оделись и рука об руку пошли обратно к границе школьных угодий. На прощание Гарри обнял её за талию и мягко поцеловал в губы.
— Спокойной ночи.
Гермиона снова его обняла.
— Спокойной ночи, Гарри, — с грустью ответила она. День был таким чудесным, что ей совершенно не хотелось его отпускать.
— Завтра всё объясню, обещаю.
Он попрощался и зашагал прочь. Гермиона подождала, пока он скроется за поворотом, и в одиночестве направилась к замку. Она улыбалась: это был лучший поход в Хогсмид за всю её жизнь. Ей хотелось прокручивать этот день в голове снова и снова…
Стоило ей войти в Большой зал, как разговоры и оживлённый смех начали стихать. Все смотрели на неё с сочувствием, а кое-кто из менее доброжелательных студентов торжествующе ухмылялся. Чувствуя на себе эти взгляды, она поспешила в гриффиндорскую гостиную и в спальню, чтобы как следует вымыться и переодеться. Когда там её встретили очень злые Рон и Джинни Уизли, она поняла: что-то стряслось.
— Джинни? Рон… Что? Что случилось?
— Этот долбаный предатель — вот что «случилось»! Смотри! — прошипел Рон, сунув ей под нос свежий выпуск «Квиддичного ежемесячника».
На развороте красовался Гарри, а на заднем плане — та самая Флёр Делакур, которая несколько месяцев назад заявлялась в школу, требуя с ним встречи. И на этом снимке оба выглядели очень виновато, словно их застукали с поличным. Подпись гласила:
САМОГО МОЛОДОГО ИГРОКА СБОРНОЙ ЗАСНЯЛИ НА ПЛЁНКУ!
НОВАЯ ДЕВУШКА ПОТТЕРА?
Гермиона не могла в это поверить. Не сказав ни слова, она выскочила в ванную и разрыдалась. Спустя вечность она решительно вытерла слёзы, быстро приняла горячий душ и со злостью рухнула в постель. Завтра утром кое-кому предстоит держать ответ.
— Гарри… Гарри… ты вылитый отец… вылитый…
Гарри снова метался во сне; лоб покрылся испариной. Он перевернулся, прижимая подушку к лицу в бессознательной попытке заглушить образы из кошмара.
— КАК ТЫ СМЕЕШЬ ГОВОРИТЬ С ГАРРИ? КАК ТЫ СМЕЕШЬ СМОТРЕТЬ ЕМУ В ЛИЦО? КАК ТЫ СМЕЕШЬ ГОВОРИТЬ ПРИ НЁМ О ДЖЕЙМСЕ?
— Гарри, Джеймс не хотел бы, чтобы меня убили… Джеймс бы понял, Гарри… он проявил бы милосердие…
Гарри перевернулся на спину; дыхание немного выровнялось, спина взмокла от пота. Он дёрнул ногой, сбрасывая одеяло, и раскинул руки по большой удобной кровати. Образы неслись вскачь, и он вспомнил, как в последний раз видел человека по имени Питер Петтигрю.
— МАКНЕЙР! ОТПУСТИ ЕЁ!
— ХА! ПОТТЕР! НЕ ХОТЕЛОСЬ БЫ ПРИЧИНИТЬ ЕЙ БОЛЬ, А? БОЖЕ, КАК ОНА КРАСИВА — НЕ ПРАВДА ЛИ? МЫ ЗАСТАВИМ ЕЁ ИСТЕЧЬ КРОВЬЮ!
Он побежал над кварталами, ведомый собственным заклинанием, мчась по воздуху, чтобы обрушить суд на тех, кто посмел бросить ему вызов. Никто его не остановит. Они не должны были к ней прикасаться. «Ты будешь первым, Хвост…»
— НЕ-Е-ЕТ!
Кровь окатила его с ног до головы, звук меча, вспарывающего плоть, лишь придавал ему сил, пока он с каждым шагом настигал врага…
Внезапно в его кошмар ворвался другой голос — крик, который он слышал всякий раз, когда поблизости оказывался дементор:
— Гар-ри-и-и!! Нет!!
— …мам? — пробормотал он; под закрытыми веками бешено метались глаза.
Затем к нему обратился другой голос, низкий и мужской. Перед внутренним взором возникло лицо, до жути похожее на его собственное.
— Боже, что ты за ЧУДОВИЩЕ?! Ты не моё дитя!
— …папа? Нет… я… я… — тихо застонал Гарри; на лбу выступили крупные капли пота.
— Не называй меня так. Мой сын никогда не совершил бы тех зверств, что сотворил ты… НИКОГДА!
— НЕТ! — закричал Гарри наяву и непроизвольным выбросом магии вынес окна и дверь в комнатке над пабом мадам Розмерты.
Он рывком сел в постели, тяжело дыша. Вдавив ладони в глаза, он всё ещё видел перед собой прошлогоднюю битву за Хогвартс. В коридоре раздался стук ключей в спешно открываемых дверях: постояльцы проснулись и шли разбираться. Гарри сделал глубокий вдох и провёл рукой по отросшим волосам. Луна по-прежнему заливала его зловещим светом; холодный ночной воздух беспрепятственно проникал через разбитое окно. Его глаза жутко светились во тьме, выхватывая лицо из теней.
— Гарри! Что случ… — Мадам Розмерта застыла в ночной сорочке, сжимая палочку со светящимся кончиком. Она увидела полуголого юношу, сидящего на кровати; его глаза горели странной силой.
— Оставьте меня.
Несколько зевак, прибежавших на шум, поспешно ретировались. Гарри снова остался один и тихо выругался. Натягивая одежду, он раз за разом клял себя, в отчаянии ударяя ладонью по лбу.
— Просто супер.
Он осмотрел комнату: всё хрупкое было разбито. Зеркало над туалетным столиком, окна, старая рассохшаяся дверь, даже часы на стене — всё уничтожено.
— Вот дерьмо, только не снова…
Немного успокоившись, он набросал короткую записку и оставил на тумбочке горсть золота. Убедившись, что ничего не забыл, он тихо вышел в коридор. На полпути вниз Гарри кое о чём вспомнил. Вернувшись, он направил палочку в дверной проём:
— Репаро!
Осколки встали на места, и от разрушений не осталось и следа. Гарри устало вздохнул. Пусть он хоть трижды обладает мощью самого Мерлина — прямо сейчас он всем сердцем ненавидел проклятое бремя «Мальчика, Который Выжил».
К утру Гермиона пришла в бешенство и даже не пыталась этого скрывать. Её пышная шевелюра буквально искрила от магии, а мощные шаги пожирали расстояние до Большого зала. После того как зычный смех Кенны сменился ослиным рёвом, а Крэбб удрал по коридору голышом, желающих над ней посмеяться больше не нашлось. В одной руке Гермиона сжимала слегка дымящуюся палочку, в другой — метлу Джинни, и она бы не колеблясь пустила в ход и то, и другое.
Выйдя из Большого зала, она вскочила на метлу и рванула с места. Спешившись у самого входа в паб, она проигнорировала сальные комментарии завсегдатаев «Кабаньей головы» и направилась прямиком к мадам Розмерте.
— Мне нужен Гарри Поттер.
— О, привет, Гермиона, — улыбнулась хозяйка. — Он был в шестом номере, но…
— Спасибо, — отрезала Гермиона и устремилась вверх по лестнице.
— Постой, ты не понимаешь… Гермиона? Гермиона!
Не слушая, девушка ворвалась в комнату. Пусто. Где же он? Ураганом спустившись обратно, она нависла над Розмертой.
— Где он? — потребовала она.
— Он оставил вот эту записку, — неуверенно протянула та.
Гермиона вырвала клочок пергамента и развернула:
Встретимся там же, где вчера.
Без лишних слов она развернулась и вышла. Пусть только попробует не найти на этот раз чертовски убедительного оправдания.
Она спустилась к озеру, гневно отмахиваясь от попадавшихся на пути веток. Выйдя к их тайному месту, она увидела Гарри: он сидел на краю плоского камня, понуро опустив голову.
— Гермиона, — поприветствовал он, даже не обернувшись.
Она подошла сзади и влепила ему журналом по голове. Это было приятно. Захотелось повторить.
— Ай! За что? — пробурчал он, поворачиваясь к ней и потирая ушибленное место.
Она швырнула журнал ему на колени, и Гарри застонал, увидев обложку.
— НУ? — потребовала она.
— Ну? Что «ну»? — попытался он потянуть время и тут же пожалел об этом, едва слова слетели с губ.
— Не смей! Ты прекрасно понимаешь, о чём я! Что у тебя с Флёр?
«Ох, чёрт».
— Э-э-э…
— «Э-э-э»? И это всё, что ты можешь сказать? — Её голос сорвался на крик. Она выглядела по-настоящему пугающе: руки в боки, глаза так и буравят его.
— Ничего не было. Я сказал тебе об этом вчера.
— Тогда что эта колдография делает в «Квиддичном ежемесячнике», позволь спросить? Или «Гордость Англии» не снисходит до ответов на вопросы?
— О чём ты говоришь… «Лучшая надежда Ан…» А, — он осёкся, вглядевшись в колдографию. Он с силой потёр лицо: до него наконец дошло, насколько всё это унизительно для Гермионы. — Это долгая история. Сядь, — устало попросил он.
— Я постою, спасибо.
— Ладно. Стой.
Она тут же села рядом с ним.
— Захотелось сесть. — Она высокомерно вздёрнула нос.
Гарри закрыл журнал и швырнул его в воду.
— Забудь об этой дряни. Видимо, до тебя не дошёл смысл моего вчерашнего вопроса. Я спросил, доверяешь ли ты мне. Помнишь?
Гермиона задумалась: так вот к чему он это спрашивал. Это была проверка. И она с треском её провалила — не словами, а действиями. Она кивнула, чувствуя себя глупо из-за театральности.
— И что ты мне ответила? — снова спросил он.
— Я сказала «да».
— Отлично. Так знай: между нами ничего не было. Флёр ночует в моей комнате, потому что приехала меня предупредить об опасности, и ей негде было остановиться. — В его голосе прорезалось раздражение.
— А что я должна была подумать? Это не объясняет, почему она была в твоей кровати почти раздетой! Все вокруг уже уверены, что вы спите!
Гарри поморщился: ему сейчас было не до этого.
— Гермиона, я знаю, что я далеко не идеальный парень, но ты должна мне поверить. Что до меня, так эта статейка уже на дне озера. Если хочешь зацикливаться на этом — пожалуйста. Меня уже тошнит от всех этих баек обо мне. Я думал, ты меня поймёшь. Похоже, я ошибся, — рыкнул Гарри.
— Гарри, я заслуживаю нормального объяснения! Она вейла, и все надо мной смеются… — попыталась поспорить она.
Гарри сжал челюсти.
— Давай просто закроем тему, ладно? Ты правда думаешь, что я променяю тебя на неё? Думаешь, то, что я к тебе чувствую, — это какая-то мимолётная интрижка? Какого чёрта, уж ты-то должна понимать такие вещи! Меня выгоняют из школы, на меня орёт министр магии, весь мир против меня, а первое, что я слышу сегодня утром, — что я какой-то там «никчёмный изменник и кусок дерьма». Я сказал: ничего не было. Ты не можешь просто принять это как факт?
Гермиона задохнулась от возмущения. Никто и никогда так с ней не разговаривал.
— Не нужно ругаться, — ледяным тоном процедила она.
— Боже… — прошипел Гарри, потирая переносицу. — Неважно. Ты сварила зелье?
— Нет.
Гарри посмотрел на неё с недоверием.
— Прекрасно. Сварю сам.
— Ты не силён в зельях, — заметила она.
— Думаешь, я сам этого не знаю? — огрызнулся Гарри. — Потому я тебя и просил!
Гермиона промолчала, отвернувшись к широкому озеру.
— Гермиона, — позвал он уже мягче. — Послушай, мне сейчас крепко достаётся, и я был бы тебе очень благодарен за помощь, — попытался он сбавить обороты. Но для неё это прозвучало скорее как попытка продавить просьбу, чем извинение.
Гермиона презрительно фыркнула. Воцарилось напряжённое молчание.
— Сегодня утром я разнёс комнату, — обречённо признался Гарри.
Она удивлённо повернулась к нему.
— В смысле «разнёс комнату»?
— Едва я вернулся в Хогсмид… воспоминания просто нахлынули. Кошмары вернулись, и почему-то они стали ещё ярче. Сегодняшний был… очень плохим.
— Хочешь об этом поговорить? — Голос Гермионы потеплел. Как бы она ни злилась, в глубине души она больше всего на свете хотела избавить его от этих мучений.
— Я понимаю, что это просто сон, но он казался таким реальным. Помнишь, когда… ну, после того как не стало Невилла, мне снились кошмары о Макнейре, о Хвосте, о битве за Хогвартс… Помнишь, как ты залезала ко мне в голову?
Разве могла она это забыть? В ту самую первую ночь в школе сны Гарри проекцией транслировались в её разум, и его обнажённые эмоции душили её во сне.
— Да, помню, — тихо ответила она.
— В этот раз я слышал маму и папу… Не знаю, может, это лишь игра разума, но они… они… они говорили со мной о том, что я сделал. Во сне! Они же мертвы! Как мне это забыть?
— Я не знаю… — сочувственно вздохнула она.
— Это начинает захватывать мой разум… эти чары, защита Гриффиндора. Совсем как в первые дни прошлым летом, — прошептал он, полностью поворачиваясь к ней и умоляюще сжимая её руки. — Я хотел попросить тебя об одолжении. Можешь применить ко мне легилименцию? Ну… то, как ты это делаешь. С тех пор как я оказался в Хогсмиде, местные смотрят на меня с подозрением, но мои глубинные инстинкты берут верх, и я вижу их такими, какими они были под Проклятием Двойника. Знаю, звучит безумно… но мне нужно, чтобы ты очистила мой разум, прежде чем я отправлюсь за Малфоем. Прошу тебя.
— «За Малфоем»? Где он?
— В Азкабане.
— Ты шутишь? — нервно рассмеялась она, но смех прозвучал фальшиво. Лицо Гермионы вновь стало серьёзным. — Ты ведь шутишь?
Он отпустил её руки и отвернулся. Бросив ещё один камешек в воду, Гарри ответил, не глядя ей в глаза:
— Серьёзнее некуда.
— Гарри. Азкабан — это АЗКАБАН. Магическая тюрьма! Ты в своём уме?! — вскричала она. — Как ты вообще можешь просить меня помочь в этом? Это смертельно опасно и глупо!
— А что мне остаётся? Дамблдор ополчился на Драко — и я Дамблдора не виню, но ведь это я втянул Драко в эту заварушку. Выйди я тогда против него в одиночку, Малфой был бы в порядке. Я обязан хотя бы попытаться…
Гермиона нахмурилась. Она не помнила всех подробностей участия Драко в схватке с Тёмным Лордом. В памяти всё было как в тумане.
— Дамблдор на кого-то «ополчился»? Очень сомневаюсь.
— Гермиона, ты не помнишь? Малфой сжёг его, — жёстко ответил Гарри. Её глаза в шоке расширились. — Вот почему директор выглядит таким молодым. И именно поэтому он подправил воспоминания всем ученикам, вообще ВСЕМ, включая меня.
— О боже… — выдохнула Гермиона. Гарри чувствовал себя обязанным спасти Драко. — Я всё равно не думаю… — она осеклась. Его решимость была непреклонной. С её помощью или без неё он всё равно пойдёт туда. Вопреки здравому смыслу она решила ему помочь. — Встречаемся вечером в Выручай-комнате. Зелье будет готово, и я проведу сеанс легилименции.
Гарри посмотрел на яркое утреннее солнце, поднимающееся над горизонтом.
— Тебе лучше вернуться в замок, пока не нарвалась на неприятности, — сказал он.
Гермиона улыбнулась и легонько ткнула его в бок.
— Кто бы говорил о неприятностях. — Она строго сдвинула брови. — К слову, я всё ещё на тебя злюсь.
— Понял.
Она пристально посмотрела на него. Его манера речи определённо стала другой. Вздохнув, Гермиона оседлала метлу и взмыла в небо.
Поздно вечером, когда Гермиона уже заканчивала приготовления, она почувствовала его присутствие. Она его не видела, но точно знала: он здесь.
— Гарри? — негромко позвала она.
Гарри скинул мантию-невидимку, и она заметила перемену: по сравнению с утром он казался более собранным. Вспоминая его утренний срыв, она понимала: агрессия и мрачный нрав снова рвутся наружу. Она обеспокоенно нахмурилась, увидев, как он прислонил к стене обёрнутый в бархат меч.
— Гарри… я не уверена, что хочу, чтобы ты уходил. Должен быть другой путь, — прошептала она, подойдя вплотную и нежно взяв его за кончики пальцев.
Гарри посмотрел в её светло-карие глаза. Она до смерти за него боялась. Он и сам был напуган. Он не стал прямо отвечать на её мольбу.
— Зелье готово?
— Нет… Оно должно настаиваться до утра. Я вычитала это, пока искала рецепт.
Хоть она и не применяла к нему легилименцию со времён гибели Невилла, близость к Гарри говорила сама за себя. Ей пришлось весь день терпеть шепотки студентов за спиной, но она знала: чтобы вечером помочь ему, её собственный разум должен быть кристально чистым и спокойным.
— Ты готов? — спросила она.
Гарри не был уверен. Ему просто нужно было убраться из этого места, из этой школы, из этого городка, пока голова не взорвалась от кошмарных воспоминаний прошлого года.
— Да, — твёрдо ответил он.
Гермиона заглянула ему глубоко в глаза и кивнула.
— Нам нужно снять эту мантию. И сапоги из хвосторога, и вообще всё, что защищает тебя от магии.
Гарри оглядел себя. Всё, что было на нём надето, — броня класса Дуэлянт — всё, кроме, пожалуй, нижнего белья. Без лишних слов он снял плащ Ордена Феникса, стянул медальон с шеи, избавился от тяжёлой аврорской мантии, волшебных одежд, выданных Дамблдором, и сапог из кожи хвосторога. Гермиона не сводила с него глаз: он вернул потерянный вес, а раны полностью затянулись. Она знала, что заживает на нём быстрее, чем на других, и всё же не переставала удивляться, как скоро его тело залечивает само себя.
— Ложись на матрас и постарайся расслабиться, — велела она. Гарри послушно лёг.
Она открыла небольшой магический ларец и достала то, что лежало внутри. В её руках артефакт казался живым. Опустившись на колени рядом с Гарри, она ласково убрала непослушную прядь волос, вечно падавшую ему на глаза. Гарри улыбнулся и позволил Гермионе удобно устроиться верхом на его бёдрах. Взяв обе его руки в свои, она посмотрела в сверкающие зелёные глаза.
— Легилименс!
Их веки опустились, и Гарри вновь открылся ей. Его защитные Иммоляции тут же ожили, и Гермиона ощутила электрический импульс магии, пытающийся преградить ей путь. Но уже через мгновение она была уже не в Школе чародейства и волшебства «Хогвартс».
Она тяжело дышала: Руквуд ударил Редукто, и взрывная волна подбросила её высоко в воздух.
— Ха! Эйвери убил ты? Да ты только понты колотишь!
…возьми клинок, срази его, убей его, пока он не убил тебя…
— Подними меня над зелёным. Я разберусь с Хвостом и Макнейром.
Она направила меч на врагов.
— Вперёд!
Взмыв высоко на метле, она бесстрашно спикировала вниз.
…элемент неожиданности станет нашим оружием в бою. Прямо в сердце дракона — твой удар будет верным…
— МАКНЕЙР! ОТПУСТИ ЕЁ! — закричала она.
…не прощай мрази, посмевшей к ней прикоснуться…
Хвост падал прямо на неё, и его вопль разрывал ночное небо.
— НЕ-Е-Е-ЕТ!
…наконец-то месть свершится…
Она задохнулась, но к тому, как Петтигрю разваливается надвое, подготовиться было нельзя. Усилием воли пробиваясь сквозь кровавые картины, она нашла путь к более глубоким эмоциям Гарри. К маленькому плачущему мальчику, оставшемуся совсем одному под шквалом чужих обвинений.
— НЕТ! ТЫ СТАНЕШЬ ПРИЧИНОЙ ЕЁ СМЕРТИ!
— Я КРАЙНЕ В ТЕБЕ РАЗОЧАРОВАН…
— А ЧТО НАСЧЁТ МОЕГО СЫНА?!
Нажав сильнее, она прорвалась сквозь эти чувства, пытаясь найти то, чего Гарри желал всю жизнь. Его семья была мертва, но… погодите, что это?
Она погрузилась в его самые сокровенные желания и обнаружила место надежды — место, о существовании которого сам Гарри даже не подозревал. То, что она увидела, наполнило её безмерным счастьем. Больше всего на свете он мечтал обрести покой рядом с любимой женщиной и наблюдать, как их дети играют на лужайке возле дома. Картина была настолько чёткой и реалистичной, что Гермиона едва не протянула руку, чтобы погладить мягкие волосики малыша на руках у её будущей копии. Правда, кое-что не совсем сходилось: волосы были темнее, а фигура не вполне соответствовала её пропорциям. Но отбросив сомнения и сосредоточившись на главном, она направила эту чистую эйфорию в свою Святую магию.
Гермиона произнесла заклинание, смывая жуткие видения и крики мертвецов, преследовавшие Гарри. Это далось нелегко, но Венец Жизни тепло сиял, наполняя комнату своей силой.
С глубоким выдохом она открыла глаза. Дело было сделано.
Странная сила Гарри угасла, и Гермиона мягко улыбнулась, прежде чем потерять сознание.
Это чувство было до боли знакомым.
Гарри открыл глаза глубокой ночью: на его груди спала одна очень особенная шатенка. Это был лучший сон в его жизни. Он чувствовал себя обновлённым, отдохнувшим, всё тело приятно покалывало от энергии.
— Гермиона? — прошептал он. Он ощущал её присутствие на границе собственного сознания — удивительное свойство легилименции: двое делят на двоих чувства и порывы.
Она тихо мурлыкнула, медленно открывая глаза.
— Ммм? — отозвалась она спросонья. Внутри было тепло, и всё покалывало.
— Ты всё ещё на меня злишься? — нежно спросил он.
Гермиона заправила за ухо пышную прядь и ласково улыбнулась.
— Нет. Но я хочу, чтобы ты кое-что для меня сделал.
— Всё что угодно.
— Пообещай — и в этот раз по-настоящему, — что ты вернёшься, — взмолилась она.
Гарри кивнул, и их губы слились в поцелуе. Поцелуи между ними всегда были прекрасны, но сейчас, когда их разумы, тела и сердца были так тесно связаны, это превратилось в чистое блаженство. Гермиона прижалась к нему, упиваясь ощущением его пальцев в своих волосах. Она до побеления костяшек сжала простыню, поджимая пальцы на ногах, пока его рука скользила по её изгибам. Гарри был с обнажённым торсом, и она впитывала жар его кожи своими блуждающими ладонями.
— Сними… это… сними с меня всё… — пробормотала она прямо в его губы.
Гарри не теряя ни секунды развязал её галстук и стянул его с воротника белой блузки. Поняв, что расстёгивать пуговицы слишком долго, когда руки жаждут прикасаться к её коже, он запустил большие пальцы за пояс юбки, пытаясь её стянуть. Осознав, что стянуть её через бёдра физически невозможно, он вновь переключил внимание на боковую пуговицу. С победной улыбкой он справился с препятствием. Не утруждая себя снятием самой юбки, он просунул ладонь под ослабленный пояс и начал медленно, круговыми движениями ласкать её ягодицы.
Свободной рукой Гарри гладил её по щеке, продолжая глубоко целовать, пока вторая рука исследовала то, что пытался скрыть тонкий кружевной лоскуток белья.
— Ох! — ахнула она, прервав поцелуй и пытаясь осознать новые, ошеломляющие ощущения от того, что к ней прикасаются там, где не прикасался ещё никто. — Ох…
Она прикрыла глаза: его пальцы вытворяли то, о чём она сама даже боялась фантазировать. Безуспешно пытаясь расстегнуть пуговицы блузки, которые обычно поддавались на автомате, она тихо чертыхнулась: из-за бешено колотящегося сердца пальцы непослушно соскальзывали. Спустя целую вечность блузка наконец распахнулась.
Позволив белой ткани соскользнуть с плеч, Гермиона выгнулась навстречу его рукам. Дотянувшись до её спины, Гарри ловким движением расстегнул бюстгальтер.
— Смотри-ка, и никакой магии, — тихо усмехнулся он, помахав им перед её лицом.
Она улыбнулась, но не остановилась.
«Я хочу, чтобы он просто сорвал это бельё, оно мешает…» — пронеслось у неё в голове.
— Что сделать? — хрипло переспросил он, глядя на неё затуманенным страстью взором. — Сорвать его? Гермиона?
— Да, — в этот раз она произнесла это вслух, окончательно освобождаясь от юбки.
Откинув её в сторону, Гермиона предстала перед ним. Теперь на них обоих осталось лишь по крошечному лоскутку ткани, и Гарри не мог представить себе ничего прекраснее её полуприкрытых от наслаждения глаз.
Перевернув девушку, он уложил её на живот. Кончиком указательного пальца он провёл по ложбинке на её спине, зацепив тоненькую резинку кружевных трусиков.
«Боже, как она прекрасна».
— Спасибо, — самодовольно прошептала она, уловив его мысль.
Гарри улыбнулся. Зацепив бельё вторым пальцем, он медленно стянул его вдоль её ног. Гермиона почувствовала, как ткань соскользнула с лодыжек, и собиралась перевернуться на спину, но Гарри мягко положил руку ей на бедро, удерживая лицом вниз. Поглаживая изгибы её талии, он перенёс ладонь на низ живота, ласково дразня её. Невербальным заклинанием Гарри приглушил свет и прильнул губами к её шее. Она благодарно выдохнула.
«Люби меня».
— Я как раз собирался, — прошептал Гарри.
Около четырёх утра Гарри старался как можно тише натянуть сапоги из хвосторога, с сожалением понимая, что не рискнёт будить её ради прощания. Он забрал со стола зелье, прихватил мантию-невидимку и направился к тайному выходу из Выручай-комнаты. Он молил бога вернуться из этой спасательной вылазки живым.
«Прощай, любовь моя». Он послал воздушный поцелуй спящей на полу девушке и скрылся под мантией.
Бесшумно выскользнув из замка, он помчался к теплицам, где спрятал своего нового «железного коня». Отдаляясь от Хогвартса по воздуху, он стиснул зубы, мысленно готовясь к худшему.
Азкабан…
«Малфой, ты мой должник. Причём по-крупному».
