В пятницу, в день квиддичных отборов в Ордене чародеев «Львиное Сердце», Гарри поразился, сколько желающих собралось на поле. Многие из них были старше его и уже держались своими замкнутыми компаниями. Гарри заполнял регистрационную форму, мучительно выбирая между командами «Л.С. Страйкерс» и «Л.С. Юнайтед». Он как раз просматривал стартовые составы, прикидывая, кто станет его прямым конкурентом, когда наткнулся на знакомое имя.
«Стоп. Он здесь? В „Львином Сердце“?»
Позади послышались шаги, и Гарри безошибочно угадал, кому они принадлежат. Он обернулся, и на лице расплылась широкая улыбка.
— Гарри.
— Крам! Вот уж не ожидал встретить тебя здесь! — поздоровался Гарри, протягивая руку для рукопожатия.
Виктор Крам пожал её — крепко. Двое молодых людей оценивающе оглядели друг друга. Крам был вынужден признать: Гарри Поттер явно уже не тот щуплый мальчишка, каким он запомнил его на Турнире Трёх Волшебников.
— Взаимно. — Крам кивнул на регистрационный бланк в руках Гарри. — Подавайся ф «Юнайтед». Я играю за «Страйкерс». Если пройдёш, фстретимся ф финале кубка. Сейчас любой, кто хоть что-то из себя предстафляет ф квиддиче, мечтает попасть ф команды «Льфиного Сердца». Потому-то здесь столько людей со стороны. — Крам оглядел огромную толпу. — Огромная яфка на пробы сегодня, — заметил он.
— Так что, «Львиное Сердце» нынче считается квиддичной элитой и всё такое? — поинтересовался Гарри, разглядывая взволнованные лица кандидатов.
— Не так дафно начали… но они подписали меня из болгарской «Варшафы», как только я закончил школу. Раз уж мы фыиграли Турнир Трёх Волшебникоф, нам с Делакур дали стипендии ф «Льфином Сердце». Правда, она здесь не удержалась…
— А-а, — протянул Гарри, начиная кое-что понимать. Флёр… хм… он её не видел с тех самых пор, как… с тех пор, как… чёрт… как отрезало, не мог вспомнить. — Понятно… — пробормотал он.
— Это мой третий год. Мне разрешили пройти перфый курс Аврорской подготофки занофо… так что у меня ф запасе ещё дфа года. Мы фзяли кубок ф прошлом сезоне: обыграли «Торнадос» ф полуфинале и «Паддлмир Юнайтед» ф финале. Кажется, их фратарём был Олифер Вуд. Хороший игрок… очень хороший.
— Да, он классно играл за Гриффиндор… — Гарри осёкся. Неужели Вуд действительно был настолько хорош? Он изо всех сил пытался вспомнить.
— Что ж, удачи, Гарри. Надеюсь, ф этом году обе команды «Льфиного Сердца» дойдут до финала. А если ты пройдёш отбор, мы посмотрим, кто на самом деле лучший ловец! — похвастался Крам. И добавил, словно невзначай: — По крайней мере, до Международного турнира до двадцати одного года этим летом!
Гарри усмехнулся и стукнулся с Крамом кулаками.
— Замётано!
Крам торжественно кивнул и зашагал обратно к команде «Страйкерс». Дописав заявку и встав в очередь на пробы, Гарри скрестил пальцы на удачу, надеясь, что попадёт в «Л.С. Юнайтед». Впрочем, если повезёт, его громкое имя поможет хотя бы протолкнуться в предварительный шорт-лист.
Флёр Делакур наблюдала за тестовым полётом Гарри Поттера издалека. Она была отчасти впечатлена, а отчасти заинтригована этим мальчишкой, летающим высоко в небе. О нём ходило столько разговоров… А на вид — ничего особенного.
Последние несколько недель ушли на трудную подготовку. Магическая охрана «Львиного Сердца» была высшего класса. Проникнуть на территорию Академии можно было только тремя путями: быть студентом, получить личное приглашение или прийти под видом кандидата на квиддичные пробы. Стоя в толпе с фальшивой метлой и фальшивой экипировкой (квиддич она терпеть не могла), Флёр решила: сегодня вечером — идеальное время, чтобы выяснить, что же на самом деле произошло в тот день в больнице.
Позже вечером Рон вернулся в гриффиндорскую гостиную. Настроение у него было просто дрянное.
— Слышала новости? Россилини вернулась. Кошмар, я тебе говорю, кошмар, — мрачно пожаловался Рон Гермионе.
Она оторвала взгляд от длинного свитка с домашним заданием и громко, презрительно фыркнула:
— Вот ведь шлюха.
Рон расплылся в ухмылке: он обожал, когда Гермиона отпускала подобные словечки. Это случалось так редко, что было приятно осознавать: даже в правильной Гермионе Грейнджер есть стервозная жилка. В последнее время она ходила сама не своя: Гарри не написал ей ни единой строчки с тех пор, как уехал. И, что ещё хуже, её собственные письма почему-то оставались без ответа.
— И откуда ты взяла, что она вернулась?
— Да какая разница? Кому какое дело? — равнодушно бросила Гермиона.
Отчаянно пытаясь заглушить чувство, что её снова бросили, она уткнулась в пергамент, яростно скрипя пером.
«Гарри… неужели ты уже обо мне забыл?»
«Сосредоточься».
Драко сидел на грязной койке, скрестив ноги и крепко сжав кулаки. Будь он проклят, если позволит себе сойти с ума в этой сраной дыре. Дементоры ходили по коридорам как часы; дребезжащий звук в конце прохода был сигналом: приготовься. В конце концов, как он сможет сбежать отсюда, если будет отключаться каждый раз, когда эти твари подплывают к камере?
Дребезжание становилось всё громче.
«Сосредоточься!»
Тусклый лунный свет, сочившийся в крошечное оконце, погас. Пробирающий до костей холод снова пополз по коже. Сделав несколько глубоких, прерывистых вдохов, Драко сосредоточился на деле.
Теперь ближе — и он чувствовал, как из лёгких высасывают тепло, а в разум вливают страх.
«СОСРЕДОТОЧЬСЯ!»
Бесконечное отчаяние вновь грозило захлестнуть его, пока дементор скользил мимо камеры.
«Чёрт побери, Малфой, ты сильнее… Чёрт… Чёрт… борись!»
Но всё было тщетно. Тьма поглотила его. Без обычной магии, чтобы дать отпор, он пропал.
— У-у-ух… — Драко снова потерял сознание. В этот раз кошмары казались чуть более реалистичными и угнетающими, чем прошлой ночью.
Проваливаясь в небытие, он мысленно проклинал себя, пообещав: завтра ему придётся стараться ещё усерднее.
Гарри Поттер забрался под горячий душ, в котором отчаянно нуждался: испытания выжали его досуха. От него потребовались недюжинные усилия, но он всё же пробился в шорт-лист резервного состава. Теперь оставалось самое главное — прорваться в основу.
С оптимизмом, которого он не испытывал уже очень давно, Гарри натянул пижамные штаны и рухнул на кровать, даже не потрудившись надеть верх от неё. Через пару минут он уже спал мёртвым сном.
Флёр Делакур гордилась выучкой в скрытности. Если бы на Турнире Трёх Волшебников было хоть одно задание, требующее проникновения или добычи предмета, она бы точно выступила лучше. Чёрт, если бы в своё время она уделяла больше внимания боевым аспектам магии, она бы не оказалась в своей нынешней плачевной ситуации: отчисленная из Академии медсестра на полставки в захудалой больнице.
Но прямо сейчас именно навыки скрытности были ей жизненно необходимы. Приняв Зелье Стужи, понижающее температуру тела до комнатной, и антизелье, нейтрализующее магию и временно лишающее её волшебной силы, она могла беспрепятственно шагать по тихим коридорам «Львиного Сердца», никем не замеченная. А охрана здесь была строгая — всё-таки Аврорская академия.
Впрочем, для неё это был лишь очередной замок, который нужно вскрыть, и очередной охранник, мимо которого нужно проскользнуть.
Усмехнувшись про себя, она бесшумно миновала все посты и скользнула в общежитие первокурсников.
— Гарри… о да…
Руки Гарри упирались в матрас, а на плечах и спине красовались свежие царапины от чьих-то жадных, ищущих пальцев. Со лба катились капли пота, а всё тело было покрыто скользкой испариной. Пара стройных женских ног крепко обвивала его талию, и Гарри блаженно зажмурился.
Девушка под ним мёртвой хваткой вцепилась в его предплечья; её растрёпанные волосы разметались по подушке, а безупречно гладкая кожа золотилась в ярких лучах послеполуденного солнца. Она до крови закусила губу, и её взгляд был диким, требовательным и невероятно горячим.
Всё его существо было сосредоточено лишь на одном — доставлять ей удовольствие. Он упивался своей ролью: доминирующей, первобытной силы, обезумевшего от страсти зверя. Он сделал себе мысленную пометку: отныне Рождество он будет праздновать только так. Гарри крепко зажмурился — Господи Иисусе, ещё секунда, и он просто взорвётся…
Внезапно чья-то ладонь зажала ему рот. Гарри мгновенно вынырнул из своего влажного сна. Его руки взметнулись вверх, неуклюже шаря в кромешной темноте. Рот держали крепко — у кровати стоял чужак! Какого хрена?! Он инстинктивно забился, пытаясь вырваться, и едва не выпустил Призыв Инфернуса…
— Тс-с-с… 'Арри, всё хорошо. Не кричи и не вопи. Я только хочу поговорить, non? — прошептал во мраке хрипловатый голос.
Глаза Гарри немного привыкли к темноте, и он заставил себя успокоиться. Рядом с кроватью на коленях стояла чертовски сексуальная женщина. Кто это вообще такая? Выглядит до боли знакомой…
«Стоп. Я знаю, кто это!»
Он отшатнулся, вглядываясь в её лицо:
— Флёр… Делакур?
— Oui. Собственной персоной. — Она улыбнулась ему — и без того тесные пижамные штаны Гарри натянулись ещё сильнее. Смущённо натянув на себя простыню, он наградил её злым взглядом.
— Какого дьявола ты делаешь в моей спальне, Мерлин знает в котором часу, и как ты вообще сюда…
— Не забивай себе этим голову. Но прошу прощения за столь грубое вторжéние… судя по всему, тебе снилось что-то крайне интéресное, non? — поддразнила она, заметив вставшую палаткой простыню у него на бёдрах.
— Что тебе нужно? — ядовито прошипел он.
— Поговорить.
Гарри не верил в это дерьмо. Одна его половина отчаянно хотела на неё наорать, а вот нижняя половина требовала схватить её и наказать совершенно иным способом, предполагающим плотный контакт кожи с кожей. Чёрт — эту вейловскую штуку надо бы запретить законом.
— А ты в курсе, что в последнее время находиться рядом со мной весьма небезопасно? — ввернул он: от возбуждения слова прозвучали с двойным дном. Разговаривать сейчас ему хотелось меньше всего на свете.
Флёр одарила его одной из тех запрещённых улыбок, зрачки её плясали в тусклом лунном свете, пробивавшемся сквозь щель в шторах. Гарри был сбит с толку. С тех самых пор, как у него активировались Чары Солидуса, никто не мог подкрасться к нему незамеченным… а это, если прикинуть, произошло примерно сразу после гибели Сириуса…
— У мéня есть кое-что, что я дóлжна тебе показать. Это очень вáжно. — Она достала колдографию и потянулась за палочкой, чтобы сделать посветлее.
Гарри (всё ещё не понимая, как ей удалось обойти его защиту и незаметно проникнуть в спальню) поспешно отогнал эту мысль. В последнее время перспектива остаться наедине с красивой девушкой частенько выбивала у него из головы все остальные мысли.
— Позволь мне, — галантно улыбнулся он. Щёлкнул пальцами, и крошечный огонёк зажёг лампу на столе.
Флёр выглядела потрясённой. Как, ради всего святого?
— Как… как ты этó сдéлал? — пробормотала она.
— Долгая история. Так что ты хотела мне показать? — простонал он, пытаясь успокоить «мужчину снизу». «Чёрт, как же сексуально она пахнет».
Она протянула снимок, и Гарри взял его. Это то, о чём он думает? Это не обычный ожог — это метка Инфернуса.
— Где он? Где Драко? — потребовал он; от сонливости не осталось и следа. — Где это снято?
Флёр посмотрела на него. «Так вот как его зовут? Драко…»
— В одной обшарпанной больнице у мéня на родине. Я не пóмню, что случилос, всё как-то стёрлось, слóвно чистая тáрелка.
— Чистый лист, ты имеешь в виду.
— Oui. Чистый лист. Прости.
— Ты знаешь, где он сейчас? — продолжил Гарри. Это была серьёзная зацепка в деле, не дававшем ему покоя с самого начала года. — Любая мелочь может помочь… — с надеждой спросил он.
— Non, но, кажется, я знаю тогó, кто знáет. Англичанин… по имéни… ах… Фаргрифс? Или Харгрейф?
Мысли Гарри рванулись назад, в Камеру Иралема. Разве второй не называл того типа с пытками «Харгривзом»? Это не могло быть совпадением. Это точно Харгривз.
— Его зовут Харгривз, — заявил Гарри. — Как я вообще мог забыть? — пробормотал он скорее себе под нос, чем собеседнице. И ответ пришёл сразу же, едва он произнёс вопрос вслух.
«Дамблдор». В последнее время этот человек начинал действовать ему на нервы.
— Уильям Харгривз. Вот кто нам нужен. Завтра первым же делом выясним, где он живёт. Пора устроить ему задушевный разговор. — С этими словами Гарри повернулся на бок — разговор был окончен.
Прошла почти минута. Флёр не сдвинулась ни на дюйм.
Когда до Гарри дошло, что до неё не дошло, что разговор окончен, до него дошло: этот ночной визит будет не таким простым, как ему хотелось бы.
— Флёр? — позвал он. Он уже зарылся под одеяло и теперь смотрел на неё одним приоткрытым глазом.
— Oui?
— Ты всё ещё здесь, — констатировал он очевидное. Ему уже не нравилось, к чему всё идёт.
— Э-э-м…
— Выкладывай, не тяни резину, — раздражённо бросил Гарри.
Она слегка смущённо покраснела.
— Действие моих зелий скрытности закóнчилось… ах… чуть рáньше. У тéбя случайно нет в запасе Охлаждающего зéлья и лёгкого Сифонного эликсира, non? — с надеждой спросила она. — Я тепéрь не могу пройти по коридорам — сразу поймают, vous comprenez?
— Во имя всего святого… — Гарри откинул одеяло и сел. — Ты хочешь сказать, что умудрилась вломиться в Академию, пробраться ко мне в спальню так, что я даже не заметил, принесла мне эту колдографию… но не додумалась взять с собой зелья на обратный путь?! И что нам теперь делать? Чему вас вообще учат в Шармбатоне? Магии для блондинок?
Это был удар ниже пояса, и Гарри это понимал, но она просто сводила его с ума. Впрочем, шпилька просвистела у неё над головой: судя по всему, Флёр уже привыкла к шуткам про блондинок.
— А-а, ну… всё было так хаотично, понимаешь… Врéмени на подготовку почти не бýло… — забормотала она. — У мéня было лишь маленькое окно популярности…
— Окно возможностей, ты хотела сказать, — поправил Гарри.
— Да, да… и э-э-м… у мéня не хватило… ингри-и-диенов…
— Ингредиентов, — мрачно поправил он.
— Да, чтобы сделать дóстаточно для обратного пути. Я… э-э… плáнировала только прóникнуть в «Львиное Сердце», прости. — Она снова залилась румянцем, смущённо прикусив губу.
— И… что ты предлагаешь мне делать? — устало спросил Гарри. Сначала Кенна, теперь ещё одна горячая блондинка. Ну и везёт же ему в последнее время с женщинами. Он чувствовал себя человеком, брошенным в шлюпке посреди океана: вокруг на мили одна вода, а напиться нечем.
— Э-э-м… Мóжет, я бы… ты позвóлишь мне тут отдохнуть, а завтра я раздобуду ингри-… э-э, все эти штуки для нóвого зéлья? — нерешительно спросила она. И обнадёживающе добавила: — Завтра меня здесь уже не будет.
«Поттер, ты ступаешь на опасную территорию. Она вейла. Она может врать тебе прямо в лицо».
Но Гарри совершил ошибку — опустил взгляд на её грудь.
— Ладно, можешь остаться.
«Я что, правда только что это сказал?»
Но было уже слишком поздно. Флёр проворно забралась на его одноместную кровать и по-хозяйски закуталась в одеяло. Гарри пришлось вжаться в самый угол; холодная каменная стена обожгла голую спину, словно разрядом тока. «Ну, парень… Очередная гениальная заварушка на твою голову». Кровать была тесновата даже для него одного — он привык спать на двуспальной, — а Флёр уже заняла бóльшую её часть. Но, чёрт возьми, в этой каморке, которую ему выделили под комнату, больше спать было просто негде. А разгребать бардак, чтобы улечься на полу, он не собирался ни за что.
Он улёгся рядом с ней, полностью скинув с себя одеяло. Ему и без того было жарко.
Ночь предстояла долгая.
— Харгривз, сколько нужно времени, чтобы у Элементаля проявилась способность?
— Судя по отчётам, может уйти год. А может, и больше… ближе к двум. Проект крайне деликатный. Подопытные образцы уже готовы? — спросил Харгривз.
Странный голос глухо рассмеялся:
— Они вызвались добровольцами, чтобы обуздать силу стихий. Они рождены для этого и с нетерпением ждут того дня, когда в них вольют способность к Призыву. Юный Малфой надёжно спрятан?
— Азкабан — самая неприступная крепость из когда-либо построенных. Беспокоиться не о чем.
— В очередной раз отличная работа, Харгривз. Ваше имя займёт достойное место в этой новой главе истории.
Харгривз польщённо улыбнулся. Насколько он знал, этот человек не хвалил никого. Вообще никого.
— Он нам ещё понадобится? Я имею в виду Малфоя, — осторожно уточнил он.
— Нет. Как только передача силы будет завершена, пусть гниёт там. Но только когда мы будем абсолютно уверены, что избранные успешно переняли силу, запомните это. После этого можете делать с ним всё, что заблагорассудится.
Харгривз понимающе кивнул и тяжело откинулся на спинку кресла. У него было дурное предчувствие. Предполагалось, что Элементаля просто усмирят и вырвут ему ядовитые клыки. А вот эта передача сил была, на его вкус, опасновата. Что ж, ему хорошо платят, и после этого последнего года в Хогвартсе он сможет отправить сына в лучшие школы Европы. Он надеялся дать мальчику ту жизнь, какой не сумел дать ему собственный отец.
Людо Бэгмен не мог поверить удаче. Переждав, пока уляжется шумиха вокруг фиаско в Хогсмиде, он наконец-то отыскал Гарри Поттера. После обидного поражения от Крама и его болгарской сборной прошлым летом Гарри был нужен Бэгмену как воздух. И так уж совпало, что Людо плотно общался с главным тренером «Л.С. Юнайтед», который тут же сообщил ему, что Поттер снова имеет право играть за сборную. Бэгмен сел на первый же поезд до «Львиного Сердца» и сейчас, ни свет ни заря, нёсся обрадовать Поттера тем, что тот снова в составе сборной.
Он торопливо шагал к общежитиям, изрядно действуя на нервы ассистентке и репортёрше из «Квиддичного ежемесячника» бесконечной болтовнёй и байками о том, как он блистал в свои лучшие годы. Фанаты квиддича разносили резервного ловца Кантонму в пух и прах и требовали вернуть Поттера в команду, пока тот не похоронил шансы Англии на славу.
— …Я этим хулиганам ещё вправлю мозги — или дам попробовать палочки, если вы понимаете, о чём я. Серьёзно, как тренеру удержать команду, если игроки постоянно исчезают? В один прекрасный день я просто наложу на метлу Поттера Заклятие вечного приклеивания… А, вот и его комната. Давайте-ка разбудим парня отличными новостями, а?
Людо и две его спутницы остановились перед дверью Гарри ранним, чудесным субботним утром.
— Надеюсь, спит он чутко, — хохотнул Бэгмен. Наконец-то его главный козырь снова будет в игре.
Гарри Поттер на другой стороне двери спал мёртвым сном, почти вдавленный в стену: Флёр раскинулась у него на груди. Он вымотался: после нескольких часов изматывающей нервы близости с этой чертовкой он наконец-то выбился из сил и отключился. Но, как и всегда, всё хорошее когда-нибудь заканчивается.
БАМ! БАМ!
Гарри подскочил на кровати. Кто, чёрт возьми, ломится в дверь?! Он перелез через фигуристую блондинку в своей постели, сонно протёр глаза и сделал два шага к двери.
— Иду, иду… — пробурчал он: его снова лишили отдыха, в котором он так нуждался. Он приоткрыл дверь и сонно сощурился на людей в коридоре. — Что вам? — неприветливо спросил он.
— Гарри, мальчик мой! — Людо с энтузиазмом схватил его руку и крепко потряс. — Рад тебя видеть! Готов снова тренироваться со сборной? Ты нужен стране!
«Нужен стране? Кто вообще… Ох, чёрт, Людо! И твою ж мать — репортёры! О нет! КАМЕРА!» Глаза Гарри распахнулись. Он резко высунул голову в коридор, загородив собой комнату. Внутри начала нарастать паника: «Только бы Флёр не проснулась и не ляпнула какую-нибудь глупость…»
— 'Арри? — сонно позвал из глубины комнаты женский голос. — Ктó там? — хрипло спросила она.
Глаза Людо тревожно округлились: так-так, значит, наш Гарри теперь дамский угодник? Не раздумывая ни секунды, Бэгмен бесцеремонно протиснулся мимо Гарри и увидел в постели полусонную Делакур, чьи обнажённые ноги запутались в простынях.
— Ого! Прошу прощения! — воскликнул Людо, отвесив Гарри крепкий одобрительный хлопок по плечу. — А она горячая штучка, а?
Флёр наконец поняла, что происходит, и с виноватым писком натянула одеяло по самый подбородок. Гарри обречённо застонал: может ли быть ещё хуже? Перед тренером сборной это выглядело хуже некуда. Не успел он додумать эту мысль, как репортёрша «Квиддичного ежемесячника» метнулась вперёд и сделала классический скандальный кадр: виновато застывший Гарри на фоне «полуголой» блондинки, соблазнительно прикрытой красными простынями.
— Вот же охренеть! — завизжала журналистка и защёлкала вспышкой всласть. — Улыбочку, сладкий!
— ЭЙ!! ВЫ НЕ ИМЕЕТЕ ПРАВА! — взревел Гарри, пытаясь протиснуться мимо внушительной туши Людо.
Она успела отснять столько, сколько смогла, а затем достала палочку и заставила камеру исчезнуть. Гарри как раз бросился на неё, чтобы вырвать фотоаппарат, но тот просто растворился в воздухе прямо у него перед носом.
— НЕТ!! ВЕРНИТЕ ЭТО!! ЭТИ СНИМКИ ПРИНАДЛЕЖАТ МНЕ! ЭЙ!
Репортёрша торжествующе улыбнулась и нагло подмигнула:
— Огромное спасибо, Поттер!
Гарри стоял как громом поражённый. Ярость поднималась в нём так быстро, что он потерял дар речи. Людо скомканно извинился, и вся троица поспешила ретироваться.
— Э-э-э… увидимся, Поттер! — быстро бросил он и попятился из комнаты, спасаясь бегством.
Гарри смотрел, как перед его носом захлопывается дверь. Его палец всё ещё был обвиняюще вытянут в воздухе. Он не мог в это поверить. Он просто не мог поверить, что это происходит на самом деле.
Он ТРУП.
Флёр нерешительно подошла к нему со спины, всё ещё замотанная в простыню.
— Упс-с.
— Профессор, вы что-нибудь знаете о Божественном Призыве?
Профессор Дамблдор посмотрел на старосту школы: сразу было видно, что настроение у неё не из лучших.
— Присаживайтесь, мисс Грейнджер, — предложил он, небрежно взмахнув палочкой. Прямо перед его столом возникло удобное мягкое кресло.
Гермиона коротко, вымученно улыбнулась и опустилась в него — в последнее время искренние улыбки давались ей с огромным трудом.
— Итак, о Божественном Призыве. Что именно вы хотели бы узнать? — поинтересовался он, глядя на неё поверх очков-половинок, съехавших на кончик носа. Теперь, после воскрешения, корректирующие линзы ему были совершенно ни к чему, но старые привычки искоренить трудно.
Гермиона замялась, нервно теребя пальцы. Опустив взгляд на руки, она решила просто сказать всё как есть. Трёх месяцев хватило, чтобы всё это пережевать. Теперь ей нужны были факты.
— Во время нашей дуэли Волдеморт сказал мне: «В следующий раз, когда я столкнусь с Божественным Призывателем, я буду во всеоружии». Я так понимаю, он говорил обо мне… — Она неуверенно замолчала.
Дамблдор ничуть не удивился.
— Воистину. Я подозревал, что в вас таится нечто исключительное, с того самого момента, как вы пережили то проклятие в Министерстве магии. Проклятие Гадюки убивает слабого волшебника за пару часов, если не оказать немедленную помощь. Штука опасная: в нём яд, который разрушает органы с чудовищной скоростью. Ваши жизненные показатели угасали, но кое-кто очень вам близкий воспринял эту утрату как собственную, и вы каким-то непостижимым образом сумели позаимствовать часть его силы, чтобы выжить. — Директор тепло улыбнулся. — Вы понимаете, о ком я говорю. Божественный Призыв — это способность управлять самой сутью жизни и призывать святые силы на помощь в бою.
— Я… я так умею?
— Во всём должен быть баланс. Как день уравновешивает ночь, так Святая магия — противовес Тёмной. Олицетворение Святой магии в нашем мире — это Божественный Призыватель.
Дамблдор встал из-за стола и снял с полки тяжёлый фотоальбом.
— Похоже, как это часто бывает, история в очередной раз повторяется… — Он перелистал страницы, остановившись на групповой колдографии, сделанной двадцать лет назад. — Это снимок родителей Гарри во времена их учёбы в школе.
Он протянул альбом Гермионе. Девушка пристально всмотрелась в лицо молодого человека, который был как две капли воды похож на Гарри: Джеймса Поттера.
— Профессор Трелони во время одного из редких подлинных «прозрений» предсказала Джеймсу, что ему предначертаны великие дела, но его жизнь рано оборвётся из-за предательства. — Дамблдор машинально потянул себя за короткую чёрную бороду, которую наотрез отказывался отращивать при помощи магии. Тихо вздохнув, он с нежностью вспомнил прежнюю, длинную. — Джеймс, будучи Джеймсом, разумеется, ей не поверил и в шутку пересказал это предсказание преданной её последовательнице — Лили. Но она не восприняла это как шутку, ибо, хотя Джеймс об этом и не подозревал, у Лили тоже был дар Провидения…
Гермиона слушала внимательно. Гарри во многом оставался для неё загадкой, и она жадно ловила любую крупицу о его жизни.
— Опасаясь худшего в те тёмные времена террора Волдеморта, она искала способ защитить новорождённого сына. Она поручила Сириусу найти таинственный артефакт, один из немногих известных талисманов Святой магии: Венец Жизни.
— А что было дальше? — прошептала Гермиона.
— Она наложила на Гарри Чары Протегуса, даровав ему защиту от проклятия Волдеморта. Это очень мощная древняя магия: чтобы такое сложное заклинание сработало, нужна прочнейшая связь. Но… — Директор поднял палец, подчёркивая важность того, что скажет дальше. — Волдеморт убил её. Это значит, что её жизнь не была поглощена Жертвенной магией как плата за заклинание. Из этого следует лишь один логичный вывод: она сама была Божественным Призывателем. Уверен, вы прекрасно помните, что произошло на Скале Сирен в день рождения Гарри… — Дамблдор слегка нахмурился. Как бы сильно он ни верил в своих учеников, тогда всё висело на волоске… на самом волоске.
Гермиона прекрасно понимала, о чём думает Дамблдор: если бы Гарри погиб в ту ночь, всё было бы напрасно. Повисло напряжённое молчание; Гермиона пыталась уложить в голове новое. Быть ученицей Школы чародейства и волшебства было уже более чем достаточно, но те сверхъестественные вещи, которые происходили вокруг неё в последнее время, были уже перебором. Всё казалось нереальным. Скажи ей кто пару лет назад, что она сможет воскресить человека из мёртвых, она бы решила, что это сказки в духе «Придиры». Вплоть до дня рождения Гарри всё в её жизни поддавалось хоть какой-то логике. А теперь… теперь она уже ни в чём не была уверена.
Гарри был прав, когда говорил, что смертельная опасность следует за ним по пятам. И всё же… она безумно по нему скучала. Больно было снова остаться позади.
Гарри толкал тележку на Складе зелий и припасов «Львиного Сердца», докупая ингредиенты для зелья скрытности Флёр. Им потребовалось почти три недели шпионажа, чтобы вычислить домашний адрес Харгривза по личным делам в главной конторе Святого Мунго. И сегодня ночью они планировали проникнуть в его резиденцию и выяснить нужную информацию. Была некая горькая ирония в том, что он учился на боевого специалиста по предотвращению похищений и тайным операциям и при этом сам собирался влезть в дом высокого чиновника.
И, что ещё хуже, это был месяц довольно неловкой, удушливой близости с Флёр Делакур. Эта француженка просто сводила его с ума. Днём она могла спокойно бродить по всему кампусу, но ночью, когда включались барьеры против чужаков, ей приходилось забиваться в его крошечную комнатку и сидеть тише воды ниже травы. Вот, например, вчера: он на минутку выскочил в ванную, а когда вернулся, она разгуливала по его спальне в чём мать родила, невозмутимо нанося лак на ногти, пока Согревающие чары сушили её постиранную одежду.
Низко нагнувшись за Флаконом Тени, он потряс головой, отгоняя воспоминание: Флёр хватает полотенце и обматывает им это своё роскошное тело. Если это был лишь намёк на те сюрпризы, которые ждали его в будущем, он искренне не понимал, как долго ещё продержится. Чёрт, она была потрясающе хороша. Надо было срочно придумать, как из этого выпутаться. А Флёр была ему нужна — Драко удерживали неизвестно где, и с каждым днём она подбиралась к разгадке всё ближе. Но эти ночи, полные искушений… ну, парень. Сейчас ему как никогда отчаянно не хватало женского внимания.
Была и ещё одна проблема — та репортёрша из «Квиддичного ежемесячника». Гарри был абсолютно уверен, что её снимки появятся в ближайшем номере. Не помогало и то, что Флёр пару раз засекли, когда она рано утром выходила из его комнаты. Ему придётся действовать с известной долей мастерства; постоянная паранойя уже начала серьёзно мешать учёбе.
Ему нужно было срочно составить план действий и хотя бы парой слов перекинуться с Гермионой. Гарри нахмурился, беря с полки Лунный лист: она не написала ему ни строчки с момента его отъезда. Впрочем, здесь была и его вина — он тоже забывал ей писать. И почему-то он никак не мог этого объяснить: мысль написать ей просто вылетела у него из головы на все эти месяцы.
На самом деле, вся эта история с папарацци стала для него отрезвляющей пощёчиной; она напомнила ему, как сильно он забросил девушку. Теперь, когда он оказался под прицелом прессы, ему придётся придумать для Гермионы очень правдоподобное оправдание. И времени у него в обрез. На завтра были назначены вторые в этом году выходные в Хогсмиде. Ему придётся пойти туда и попытаться заранее объяснить грядущий скандал, когда в конце месяца свежий выпуск журнала ляжет на прилавки.
Шагая с опущенной головой, погружённый в глубокие раздумья, он вздрогнул, когда чья-то лёгкая рука скользнула ему на талию. Он обернулся. Флёр таинственным образом возникла из ниоткуда и смотрела на него с той самой улыбкой, которой лучше бы не было.
— Что ты творишь? — прошипел он, пытаясь вырваться из её на удивление крепкой хватки. У неё был просто сверхъестественный талант подкрадываться к нему незаметно, и Гарри до сих пор не мог понять, как ей это удаётся.
— Пóдыграй мнé, охрана не вéрит, что ты пригласил меня пóгостить тут пару днéй… vite! Обними меня… — мягко прошептала она ему на ухо, бросив быстрый взгляд через плечо.
Гарри раздражённо вздохнул. «Чёрт побери, Поттер. Возьми себя в руки, пока это не раздули до небес».
— Я НЕ собираюсь…
— Прошу прощения, сэр, — за их спинами вырос дюжий охранник-волшебник. — Эта леди утверждает, что она с вами? — поинтересовался он. — Мой талисман говорит, что она не здешняя студентка… — Он недоумённо нахмурился, разглядывая бешено мигающий компас у себя на ладони. — Очень странно…
Гарри бросил на Флёр испепеляющий взгляд. «Да почему она не могла просто посидеть в комнате?! Выбрала же время…»
— Да, она со мной, — солгал он, натянув на лицо фальшивую, пропитанную ядом улыбку. Девчонки и их штучки!
В этот момент Флёр игриво чмокнула его в губы и демонстративно обвила руками его шею. Гарри на мгновение опешил от этого лёгкого поцелуя и буквально прирос к месту. Она потянулась, чтобы поцеловать его по-настоящему, но на полпути замерла, одарив охранника самым надменным взглядом.
— Excusez-moi, можно нам немного приватнóтс? — высокомерно бросила она.
— Приватности, — на автомате поправил Гарри. В последнее время он исправлял её ошибки чисто рефлекторно.
— Oui, приватности? — прорычала она, с презрением глядя на охранника.
Тот громко фыркнул и зашагал прочь, явно раздосадованный тем, что сегодня так и не удалось никого вышвырнуть из кампуса. Гарри невольно усмехнулся: этот тип до боли напоминал ему завхоза в Хогвартсе… мистера… мистера… мистера… а, имя вылетело из головы.
Как только охранник скрылся из виду, Флёр отстранилась от него, словно ничего и не было, эффектно завершив спектакль. Она оттащила Гарри в сторону, чтобы никто не смог их подслушать, и приготовилась сообщить дурные вести.
— У мéня есть новости, — произнесла она тихим, преувеличенно серьёзным тоном.
Гарри едва не прыснул со смеху. Это прозвучало прямо как клише про французскую разведку — для полноты образа не хватало только вуали и смелого платья.
— Выкладывай.
— Нам не нужно нáвещать «Аргри-и-вза», — прошептала она.
— Почему? — нахмурился он.
— Я выя-яснила, гдé Драко. Его держáт в Азкабане… в мáгической тюрьме… — печально ответила она.
В её глазах читалась абсолютная безнадёжность, и лицо Гарри тоже вытянулось. Азкабан? Такого поворота он точно не ожидал. И что, чёрт возьми, ему теперь делать?
Виктор Крам закончил дневную тренировку. Нужно было быстро принять душ и бежать обратно в общежитие, чтобы дальше корпеть над проектом по ликвидации заклятий. Чёрт бы всё побрал, на улице лило как из ведра. Стоя в дверях, он раздумывал: рвануть под дождём или трансфигурировать что-нибудь подходящее в зонт. Внезапно он заметил фигуру, целеустремлённо шагающую прямо к нему. Прищурившись сквозь пелену хлёсткого ливня, он узнал промокшего до нитки парня.
— Отличная погода для прогулки, не находиш? — пошутил Крам.
Гарри даже не удостоил эту плоскую шутку ответом. Он прошёл мимо Крама, кивком позвав его за собой — поговорить.
— Ты ведь учился в Дурмстранге, верно? — скорее констатировал Гарри, нежели спросил.
Новая проблема непрерывно крутилась у него в голове: ни он, ни Флёр так и не смогли придумать никакого решения азкабанской задачи.
— Ну да, ты и сам это знаеш, — сказал очевидное Крам, слегка сбитый с толку таким вопросом.
Гарри расхаживал взад-вперёд; с джинсов и спортивной куртки ручьями стекала вода, а мысли метались и никуда не вели.
— У вас там ведь преподают Тёмные искусства, так? Что ты знаешь о дементорах? — требовательно спросил Гарри.
— Дементоры… о-о-о… очень мерзкие тфари. Плохо. Софсем плохо, — ответил Крам.
Раздражение Гарри подскочило ещё на градус. Он задаёт неправильные вопросы.
— Ты знаешь какой-нибудь другой способ остановить дементора, кроме заклинания Патронуса? — спросил он, изо всех сил стараясь скрыть растущую тревогу. «Неужели я действительно собираюсь это сделать?»
— Да… есть специальный оберег, которым Министерстфо их контролирует… но только министр магии может им пользофаться, — ответил Крам.
Гарри мысленно вычеркнул этот вариант. Не пойдёт. Он ломал голову, как ещё объяснить, что ему нужно.
— А что насчёт… э-э-м… привратников? И… ну, остальных заключённых в Азкабане, которые ещё живы? Почему дементоры не награждают их Поцелуем? — не отставал Гарри. — Должен же быть какой-то способ…
Тут до Крама наконец дошло, и его мрачное лицо просветлело.
— Точно-точно! Фсё ферно. Есть одно зелье… зелье Тёмной магии, назыфается Эссенция Муриада. Те несчастные, кто обречён работать ф Азкабане, фынуждены пить его постоянно. Жуткая дрянь, должен сказать. Просто жуткая…
— И что оно делает?
— Оно полностью лишает пьющего фсех чуфств, включая страх. Работает недолго, но это крайне опасно.
— То есть если человек выпьет это зелье, дементоры просто не смогут его почуять? Они же питаются светлыми эмоциями и вселяют страх, так? — сделал логичный вывод Гарри.
— Да, но ф то же фремя ты сам не сможеш создать Патронус. И, как я уже сказал, это очень опасно. Если пить его постоянно, эти чуфстфа уже не фернутся никогда… и волшебник медленно станофится скорее мёртфым, чем жифым… — Крам зябко передёрнул плечами. Даже думать об этом было жутко.
— Но ты сказал, что если применять его с умом, эффект будет только временным? — ещё раз уточнил Гарри, чтобы убедиться наверняка.
Крам начал что-то подозревать и сузил глаза:
— А с чего такой интерес к этой теме, Гарри?
— Неважно… спасибо, — пробормотал Гарри и бросился обратно под проливной дождь.
Теперь ему нужен был гениальный зельевар. А кто из его знакомых был гениален во всём, что касается магии?
На бегу он начал мысленно репетировать предстоящий разговор с Гермионой. Оставалось лишь молиться, чтобы всё прошло гладко.
