— Харгривз, задача выполнена?
— Д-да… элементаль нейтрализован, — заикаясь, ответил мужчина в магическое зеркало. Ему было не по себе: поддерживать беседу, когда видишь перед собой лишь высокую, безликую тень, оказалось весьма нервным занятием.
— Покажи, — приказал голос.
Харгривз кивнул и пододвинул к себе хрустальный шар. Он поднял его повыше. В кружащемся внутри тумане проступило изображение: медсестра суетилась вокруг молодого человека, очевидно, вознамерившись поддерживать одностороннюю беседу любой ценой. Харгривз достал палочку и направил её на шар в своей руке.
— Сонорус!
Голоса из хрустальной сферы стали слышны до нормальной громкости. Харгривз улыбнулся: новенькая француженка была достаточно бестолковой, чтобы оставаться в меру бойкой, но при этом достаточно благоразумной, чтобы не совать нос не в своё дело. Чем меньше людей знает об этом пациенте, тем лучше.
— …Ка-кой вы любитé чай? Много с-сливок? Non? Je n’aime pas le café… c'est…
Её голос стих. Человек, лежащий в постели, ничего не ответил. Он полностью игнорировал миловидную девушку, которая хлопотала вокруг, поправляя простыни и раздвигая жалюзи, чтобы впустить в палату солнечный свет. Драко Малфой неподвижно лежал на кровати; его тело безвольно обмякло, признав полное поражение.
— Oui, вам нужнó хорошо кушать… сил набирать! — щебетала она.
Единственным ответом послужила презрительная гримаса на лице пациента. Харгривз ухмыльнулся: молодость, бьющая ключом.
— Превосходно. Доставьте его. Сейчас от него нет никакого толка. Я хочу, чтобы его держали под строгой охраной и в полной изоляции.
Харгривз потрясённо ахнул. Он, конечно, был всецело за процедуру выкачивания силы, но… нет, он же не всерьёз. Большинство волшебников, попадавших в то место, либо умирали, либо уже никогда не становились прежними. Он бы не пожелал подобной участи никому.
— Вы же не имеете в виду… А-Азкабан? Только не это! — попытался урезонить его он, широко распахнув глаза.
— Именно туда. Вам, пожалуй, не захочется оказаться рядом, когда он вновь обретёт полную силу. Это будет неблагоразумно.
Прошла целая неделя, а Гермиона всё ещё едва могла поддерживать связный разговор. Это было просто несправедливо. Она даже не успела с ним попрощаться. Ей отчаянно хотелось возненавидеть Гарри за то, что он снова её оставил, но вся её ненависть была обращена исключительно на отца. Рассуждая здраво, она понимала, что он не мог знать, через какой ад они прошли — в конце концов, он был маглом, — но любовь, ради которой ты готов умереть, одинакова для всех. Почему отец этого не видит? Почему он так упорно хочет их разлучить?
Рон и Джинни умоляли её прийти посмотреть их матч против Слизерина, но она не вынесла бы присутствия на игре Гриффиндора. На душе было слишком тоскливо.
«Гермиона, признай честно: у тебя депрессия».
Единственным утешением для неё оставались книги, но даже они не могли заполнить зияющую пустоту в сердце. И пока вся школа гудела на стадионе, она прокралась наверх, в спальню гриффиндорских мальчиков, и села на кровать Гарри. Домовые эльфы уже убрали его вещи, а одеяло было натянуто так туго, что от него отскочило бы яблоко.
Её щёки вспыхнули румянцем при мысли о том, как они в последний раз были здесь вдвоём. Именно на этой самой кровати они впервые занимались любовью. Это было совершенно. Спонтанно, романтично, бесконечно страстно. От этого драгоценного воспоминания внутри потеплело, но радость оказалась недолгой. Ощущение утраты ударило с новой силой; на сердце вновь лёг свинцовый груз, и она тихо заплакала.
«Гарри, я уже так по тебе скучаю».
Наконец после долгих расспросов и блужданий, он нашёл то самое место. И теперь, стоя здесь, Гарри с блестящими от восторга глазами разглядывал детали этого великолепного образца мотоциклетного искусства. Да. Это он. Он хотел именно его.
— Сколько? — бросил Гарри.
— А ты не маловат для такой техники, парень? — скептически спросил хозяин салона.
У него была солидная клиентура, но этому юнцу на вид было от силы лет восемнадцать-девятнадцать. Эти мотоциклы — коллекционная классика; вот японский импорт подошёл бы ему куда лучше.
— Может, вот эта подборка больше в твоём стиле? Сколько тебе лет? Права есть?
Пропустив нотации мимо ушей, Гарри упрямо повторил:
— Послушайте. Я сказал, чего хочу. Вон тот «Харлей» семьдесят четвёртого года. — Он указал пальцем на коллекционный байк.
Владелец салона подозрительно прищурился.
«Он что, издевается? Только не моя крошка. Да вы посмотрите на этого типа: в каких-то крокодиловых сапогах, а в этой его спортивной сумке лежит что-то вроде оружия. Он может быть опасен. Или слегка не в себе. А может, просто со странностями».
— Сто тысяч фунтов стерлингов. Берёшь или уходишь.
Гарри задумался.
«Хм-м… цена запредельная. А, к чёрту».
Он обожал мотоцикл Сириуса, а это было единственное место, где он смог найти его точную копию. Порывшись в рюкзаке, он выудил бездонный мешочек из Гринготтса и щедро высыпал золотые монеты прямо на прилавок. Жадные глаза хозяина едва не вылезли из орбит при виде сверкающего золота.
— Этого должно хватить с лихвой. Мои документы всё ещё нужны?
Широко ухмыльнувшись, владелец немедленно протянул ему ключи.
— Хорошего дня, сэр!
Гарри выхватил их и, не теряя ни секунды, оседлал новые колёса. Выруливая с рёвом на улицу несколько минут спустя, он знал, что у него есть ещё одно незаконченное дело. Пора навестить Нору.
Министр магии вышагивала по коридорам Ордена чародеев «Львиное Сердце», увлечённая разговором с мастером зельеварения. Она изложила ему свои планы, и теперь он высказывал профессиональное мнение. Это был невысокий, поджарый волшебник с гладко выбритым лицом и напомаженными волосами. Говорил он безупречно вежливо, но она знала: за этим вылизанным фасадом скрывается любовь к трудным задачам. Чем опаснее, тем лучше.
— Этот процесс не терпит спешки, мадам министр. Если вы хотите, чтобы эффект стал перманентным, вам придётся набраться терпения. Со слов мистера Фердинанда, мальчик исключителен. Взять его под контроль будет непросто. Года два придётся аккуратно подмешивать зелье, прежде чем будет толк. Вы уверены, что готовы зайти так далеко?
Мысли Шерри Диггори мгновенно метнулись к её мёртвому сыну. Она поклялась сделать магический мир безопасным, а для этого необходимо выкорчёвывать сорняки с корнем. Ей нужно было оружие. Нечто, способное раздавить любого, кто осмелится угрожать их обществу. Несколько дней назад она воочию узрела его потенциал. Да, он был исключительным. Но самым пугающим было то, что во время того боя он явно сдерживался…
— Пара лет — это ничто. Начинайте варить зелье забвения. Пусть подмешивают понемногу в каждое блюдо. В местных кухнях работает домовая эльфийка, нанятая лично мной; она получит чёткие инструкции готовить его еду отдельно. Поттер — ключ ко всей этой борьбе. И он будет моим.
Чарли Уизли взял отпуск и решил, что будет правильным провести время дома, составив компанию родителям. Он как раз собирался уйти, чтобы проверить, как идут дела в магазинчике волшебных вредилок своих братьев, как вдруг услышал знакомый рокот. Его лицо расплылось в улыбке — это же мотоцикл…
— Гарри! — радостно крикнул Чарли, выходя за калитку. — Ого, новые колёса! Когда успел обзавестись?
Гарри широко ухмыльнулся и заглушил мотор, закатывая байк в гараж-пристройку сбоку от дома. Внутри было полно разных штепселей, аккумуляторов, патронов для лампочек, несколько отвёрток и горы магловских запчастей. Это напоминало одну гигантскую, но аккуратно разложенную свалку.
— Сегодня взял, — ответил Гарри, пребывая в полном восторге от покупки. — Слушай… Помнишь тот старый «Форд Англия», который у вас был? Я тут подумал…
Гермиона сидела в библиотеке совершенно одна, углубившись в чтение новой книги Салазара Слизерина, которую она недавно нашла. Было уже поздно, но она нарочно тянула и не ложилась. В последнее время у неё были небольшие сложности со сном: рано или поздно она просыпалась посреди ночи и не могла снова уснуть. Доводить себя до полного изнеможения, чтобы падать в кровать и мгновенно отключаться, оказалось куда более действенной тактикой. Обычно в такое время она делала домашнюю работу, но поскольку все эссе уже были написаны, она решила копнуть глубже и изучить эту странную книгу.
Для неё стало настоящим шоком открытие, что подавляющее большинство заклинаний высшего порядка — это, по сути, те же базовые чары. К ним лишь добавлялось дополнительное слово и вливалось чуть больше магической энергии. Суть заключалась в простом сплетении основ: более мощные заклинания создавались путём слияния одного или двух заклятий послабее непосредственно перед финальным взмахом.
«Ого — это же Отражающий щит! Как бы оно пригодилось нам на собраниях Отряда Дамблдора!»
Представляя собой усовершенствованную версию Щитовых чар, это заклинание отбрасывало вредоносные сглазы и проклятия обратно в нападающего, но не блокировало физические атаки. При этом простенькие чары вроде Чар Немоты, Чар Миража, сглаза Глухоты и прочей неагрессивной магии, проходили сквозь него беспрепятственно. Очень интересно.
Изучая начальные главы, она обнаружила, что существуют разные виды Патронусов: Телесный, Психический и Иммоляционный. Углубившись в раздел об Иммоляционном Патронусе, Гермиона поняла, что Чары Солидуса, которыми пользовался Гарри, были редкой разновидностью именно этой защитной магии.
Магический щит, который подсознательно есть у каждого волшебника, крепнет по мере роста мастерства волшебника: проще говоря, чем лучше ты владеешь магией, тем меньше физического урона получаешь от враждебных заклинаний. Гермиона могла подтвердить это на личном опыте. Гарри пару раз выходил против неё на занятиях ОД, и хотя он сильно сдерживался, разница между его учебным Ступефаем и тем настоящим боевым Оглушающим, которое Кенна швырнула в неё во время их стычки, была колоссальной.
Читая дальше, она принялась перекрёстно сверять данные из «Взлёта и падения Годрика Гриффиндора» и «Древнего Тома Чародеев» в разделах, касающихся Иммоляционного Патронуса.
Иммоляционный Патронус — это магическая врождённая защитная способность, присущая всем волшебникам. С момента рождения она пребывает в спящем состоянии и в ранние годы жизни способна проявляться лишь в виде внезапных аномальных выбросов. Причиной тому служит выброс адреналина, вызванный желанием драться, испугом или потребностью бежать. Без должного контроля способность остаётся несущественной, а её интенсивность сильно варьируется от одного мага к другому.
В период полового созревания Иммоляционный Патронус пробуждается и может заявлять о себе в моменты острых эмоциональных всплесков, вспышек агрессии или даже сексуального возбуждения. На данном жизненном этапе от волшебника уже ожидается умение направлять магию через палочку. Вслед за этим могут начать проявляться скрытые таланты, и формируется начальный уровень „узкоспециализированного“ магического потенциала. Целители, Дуэлянты, Менталисты, Чаровники, Анимаги — вот лишь краткий перечень возможных специализаций, которые могут проявиться. В зависимости от предрасположенности индивида, на первый план может выйти как одна, так и несколько „особых способностей“, либо не проявиться ни одной.
«Ну, ничего сверхъестественного», — подумала она. Гермиона продолжила чтение, выискивая более конкретные упоминания об этой странной силе Гарри.
«Вот! Нет, погодите, это о другом… Я могла бы поклясться, что видела сноску где-то здесь… А! Вот оно!»
…для получения более подробной информации об Остаточной Магии и Защитной Иммоляции обратитесь к разделу „Жертвенная магия“, глава 5, стр. 603.
Быстро пролистав страницы, она нашла нужную главу и принялась жадно вчитываться:
Легенды об Остаточных Чарах и Защитной Иммоляции зачастую звучат слишком фантастично, чтобы воспринимать их всерьёз. Тем не менее крупицы истины в них всё же есть. Существуют особые, древние виды магии, которым невозможно обучиться и которые невозможно передать через знания. Сильные эмоциональные узы — привязанность или ненависть — связывают одного волшебника с другим. В один момент времени получателем подобной магии может быть только один человек, и связь обязана быть обоюдной. Неистовая ненависть, равно как и неистовая любовь, рождает нерушимую магическую связь.
В данной главе мы рассмотрим Жертвенный аспект Святой магии. По своей природе Жертвенная магия подразумевает, что творящий её волшебник погибает по завершении заклинания. В исключительных обстоятельствах, когда связь между двумя магами невероятно сильна, существуют три конкретных заклинания, способных влить всю жизненную энергию человека в одну-единственную инкантацию.
Жертвенный Рессуректиус
Жертвенный Рессуректиус — заклинание, используемое для воскрешения человека из мёртвых. Применяется исключительно в тандеме с проводящим объектом, служащим точкой опоры для высвобождаемой силы. Обладая колоссальной мощью, это заклинание при успешном завершении накладывает на воскрешённого лёгкую защитную ауру. Расплатой для заклинателя является мгновенная смерть. Лишь маги, предрасположенные к высшим аспектам Святой магии, способны воспроизвести данное заклятие.
Жертвенная Авада Кедавра
Жертвенная Авада Кедавра — заклинание, используемое для уничтожения противника ради спасения жизни другого. Как и предыдущее, требует проводящего объекта. Многократно превосходя по силе обычное Убивающее проклятие, оно мгновенно умерщвляет цель и накладывает умеренную защитную ауру на того человека, ради спасения которого маг пожертвовал собой. Расплата для заклинателя — мгновенная смерть. Лишь те, кто предрасположен к более мощным аспектам Святой магии, способны применить это заклинание.
Жертвенный Протегус
Жертвенный Протегус — заклинание, дарующее получателю абсолютный иммунитет от одного удара проклятием Авада Кедавра. Требует проводящего объекта. Являясь Высшей защитной магией, оно отражает любую попытку применить Убивающее проклятие к защищённому, мгновенно убивая нападавшего. После успешного наложения получатель обретает мощнейшую защитную ауру на всю оставшуюся жизнь. Итогом для заклинателя является мгновенная смерть. Та же участь ждёт и первого агрессора, посягнувшего на жизнь получателя заклятия. Лишь те, кто предрасположен к более мощным аспектам Святой магии, способны применить это заклинание.
В крайне редких случаях, когда более одного волшебника применяет любое из этих заклинаний для защиты одного и того же человека, возникает феномен „наложения“, способный породить невероятно могущественную сущность. Древние предания гласят, что Годрик Гриффиндор наложил Чары Протегуса на сына за мгновение до собственной гибели. Если добавить к этому неестественную смерть Киры Гриффиндор в бою, становится понятно, почему Интеллекты утверждают, что Солидус Гриффиндор был наделён поистине несокрушимым Иммоляционным Патронусом. Впрочем, неоспоримых доказательств этому нет. Из данного правила смерти существует лишь одно исключение: Божественный Призыватель обладает даром изменять саму материю жизни и вправе воззвать к небесным духам, чтобы укрепить собственную жизненную силу. Это даёт заклинателю ничтожно малый шанс на выживание. (Подробнее о Призыве — см. глава 6, стр. 781).
Гермиона ошеломлённо уставилась в пожелтевшие страницы, отказываясь верить прочитанному. Чары Гарри были тем самым легендарным Иммоляционным Патронусом колоссальной силы. А то, что сказал Волдеморт, оказалось сущей правдой: она действительно была Божественным Призывателем.
Для одной ночи это было слишком. Резко захлопнув книгу, она сунула её в сумку, выбежала из библиотеки и направилась в башню. С головой, гудящей от пугающих откровений, она без сил рухнула на кровать.
Кенна Россилини Малфой проснулась воскресным утром рано и в отличном настроении, твёрдо решив наконец-то привести свою жизнь в порядок. Прошло целых три недели с тех пор, как она в последний раз получала хоть какие-то вести, и сидеть сложа руки больше не имело смысла.
А что, если… а что, если Гарри и её брат потерпели поражение? Что, если они не отвечают на письма просто потому, что… мёртвы?
Она решительно отогнала эти жуткие мысли. Прямо сейчас ей нужно было найти способ вернуться в школу и лично разобраться в этом кошмаре.
Приняв душ и позавтракав, она устроилась в кабинете и только занесла перо над очередным письмом, как вдруг услышала знакомый рокочущий звук. Рука с пером замерла в воздухе; она напрягла слух, отсекая все посторонние шумы в особняке. Нет… быть не может! На лице расцвела широкая улыбка, и она сорвалась с места. Радостно смеясь, она побежала к парадным дверям. Рёв мотора стремительно нарастал, а затем резко оборвался прямо у её крыльца.
Её босые ноги беззвучно шлёпали по гладкому мрамору роскошного особняка. Она подлетела к дверям ровно в тот момент, когда в массивное дерево кто-то настойчиво постучал. Не колеблясь ни секунды, Кенна распахнула створки.
— Гарри! — взвизгнула она и с разбегу кинулась ему на шею.
Какое облегчение! Он получил её письмо! Он наконец-то приехал! Несколько дней она думала, что Гарри проигнорировал её мольбы из-за всей той прошлогодней истории. Но в глубине души Кенна знала: он сдержит слово и защитит её, чего бы это ни стоило.
Гарри болезненно поморщился: швы на спине уже затягивались, но до полного выздоровления было ещё далеко.
— Привет, Кенна, — мягко произнёс он, осторожно высвобождаясь из её хватки.
По идее, он должен был её ненавидеть, но прямо сейчас Гарри чувствовал к ней лишь сочувствие. Он по себе знал, каково это — когда тебя бросают в неведении, а мир вокруг катится в тартарары.
— Драко там, на улице? — лихорадочно спросила она, и её лицо засветилось надеждой.
Лицо Гарри осталось непроницаемым. Он молча протиснулся мимо неё в холл и плотно прикрыл за собой дверь.
— Грозовая Туча вернулась домой несколько дней назад, а Драко всё нет… — проговорила она. — Когда Гарри не ответил, радость на её лице начала стремительно гаснуть. — С Драко… всё хорошо? — прошептала она, страшась услышать ответ.
Гарри отвёл её к дивану, подвёл к дивану и сел рядом.
— Драко где-то удерживают силой. Я должен поехать и найти его. Я приехал только для того, чтобы ты знала: я о тебе не забыл. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы вытащить его. Но есть одно «но»… — он сделал тяжёлую паузу. — Он может оказаться немного… другим. Надеюсь, вернуть его будет не слишком сложно.
Он до скрипа стиснул зубы. Воспоминания о Драко, погружённом в резервуар с какой-то охлаждающей жидкостью и бьющемся в конвульсиях от ударов током, заставили его сердце стать ещё холоднее к Альбусу Дамблдору.
«Кто знает, что они с ним сотворили за это время?»
Драко Малфой мучительно медленно возвращал себе контроль над телом. Теперь он мог слегка шевелить правой рукой и поворачивать голову. Говорить было всё ещё мучительно тяжело, да и болтать с этой приторной вертихвосткой ему хотелось меньше всего. Впрочем, чисто внешне она была очень даже ничего — могло быть и хуже. По крайней мере, это не какой-нибудь волосатый мужик…
Внезапно дверь палаты распахнулась, и внутрь вошли четверо волшебников. Их лица по самые глаза были замотаны плотными шарфами, а поля шляп низко надвинуты на лоб. Флёр Делакур замерла с влажной губкой в руках: она как раз собиралась обтереть Драко лечебным раствором. Кто это? Что происходит?
— Ш-то вам угоднó? — с сильным акцентом спросила она, инстинктивно комкая губку.
Один из вошедших молча выхватил палочку и направил её прямо на девушку.
Настрой Флёр изменился в мгновение ока: она не зря носила титул чемпионки Шармбатона на Турнире Трёх Волшебников. Выхватив собственную палочку, она звонко выкрикнула:
— Протего!
— ОБЛИВИЭЙТ! — произнёс один из людей в мантиях из-за шарфа.
Сгусток стирающих память чар с треском врезался в щит Флёр, вдребезги разнеся стоящую на тумбочке миску с желе. Флёр мгновенно перешла в контратаку.
— Экспеллиармус!
Палочки двоих нападавших вылетели у них из рук. Флёр уже замахнулась, чтобы оглушить оставшихся, как вдруг один из них с хлопком трансгрессировал и материализовался прямо у неё за спиной. Глухой, сильный удар в основание черепа — и мир перед глазами француженки померк. Она безвольно привалилась к стене, сползая на пол. Флёр отчаянно цеплялась за ускользающее сознание, но понимала, что это бесполезно. Сквозь звон в ушах она слышала, как эти люди вытаскивают её подопечного из палаты, и уловила слабый шипящий звук чего-то горящего.
Когда Флёр очнулась на следующий день, она совершенно не помнила, почему валяется на полу в больничной палате и как зовут пациента, за которым она должна была присматривать. Кряхтя и потирая саднящую шишку на затылке, она с трудом поднялась на ноги и поковыляла к зеркалу над раковиной.
— Какого чёрта здесь произошло? — проворчала она себе под нос, умываясь в раковине рядом. — Молодец, Делакур. Мы же завязали с крепким алкоголем ещё после Турнира Трёх Волшебников, помнишь? Не смей возвращаться к старым привычкам… — отчитывала она себя, искренне полагая, что вчера вечером просто надралась до беспамятства. — Спать на голом полу… До чего же ты докатилась…
Вдруг она замерла. На белоснежном потолке виднелись странные чёрные подпалины. Поймав их отражение в зеркале, Флёр несколько раз моргнула, решив, что ей мерещится. Она резко обернулась и подняла голову. Ошибки быть не могло: прямо на потолке чёткими печатными буквами было выжжено имя.
П О Т Т Е Р
— Доброе утро. Добро пожаловать в Орден чародеев «Львиное Сердце». Пожалуйста, предъявите ваши регистрационные формы на стойке администратора, а затем следуйте за мной.
Гарри Поттер смотрел на происходящее широко распахнутыми глазами. Место было просто невероятным — именно так он всегда и представлял себе настоящую высшую школу магии. В начищенных полах и огромном пространстве главного приёмного зала было что-то по-настоящему волшебное — даже по меркам магов. По центру зала выстроились два ряда статуй великих волшебников, образуя величественную аллею. Каждая скульптура возвышалась футов на двенадцать и стояла футах в десяти от соседней.
Пока группа абитуриентов шла за миловидной девушкой-гидом, Гарри крутил головой во все стороны, совершенно ошеломлённый размахом и грандиозностью архитектуры. По сравнению с этим великолепием Большой зал Хогвартса казался тесной кладовкой для мётел.
Но, признаться честно, он заметно нервничал. Остальные волшебники и волшебницы, поступающие вместе с ним, выглядели куда старше, а на лицах многих застыло выражение суровой, почти мрачной решимости. Это немного сбивало с толку: к чему такое напряжение? Обстановка здесь, безусловно, дышала престижем, но вовсе не была гнетущей или чрезмерно строгой. Сквозь огромные стрельчатые окна высоко под потолком щедро лился утренний солнечный свет — ну, или то, что можно было назвать солнцем в этой части страны. Последние дни выдались на редкость хмурыми, так что это внезапное окно хорошей погоды казалось лёгкой аномалией.
— Абитуриенты, подавшие заявки на курс подготовки авроров и успешно сдавшие вступительные экзамены, следуют за Мастером Джейкобсеном. Он заберёт вас отсюда. Кандидаты на специализации «Зверомастер», «Целитель» и в Отдел М.А.Р.С. продолжают следовать за мной.
Гарри накрыло острое чувство дежавю: всё это до боли напоминало его самый первый день в Хогвартсе. Он даже мельком глянул на потолок, наполовину ожидая увидеть там зачарованное небо. Из задумчивости его грубо вырвал громоподобный рык, раздавшийся прямо по курсу:
— СЛУШАТЬ СЮДА, ЛИЧИНКИ!!
Гарри вздрогнул от неожиданности. Ого… Да этот парень мог бы дать фору самому Аластору Грюму в конкурсе красоты. Назвать лицо этого человека «грубо высеченным» было бы оскорблением для камнетёсов: оно больше напоминало кусок гранита, присыпанный такой жёсткой щетиной, что о неё впору было точить ножи. Мужчина был чуть выше среднего роста, с невероятно широкими плечами и бочкообразной грудью. Его тёмно-коричневая мантия была изрядно потрёпана и явно видела не одно сражение. Рукава были небрежно закатаны до локтей, открывая массивные предплечья, сплошь покрытые сложными магическими татуировками.
Гарри постарался стать как можно более незаметным, спрятавшись за спинами тех волшебников, что были покрупнее, которые, казалось, вообще не замечали его присутствия. Они всё так же стояли с каменными лицами, вытянувшись по струнке.
— Ежли вас и приняли в это заведение, ещё НЕ ЗНАЧИТ, что вы годитесь в авроры!! Вы, зеленоротые сопляки, должны сперва доказать свою полезность ЛИЧНО МНЕ, прежде чем хотя бы помечтать о зачислении на курс! У нас здесь только два стандарта: либо ЛУЧШИЕ… либо весь остальной мусор! Вы меня поняли, Райан? Малсибер?! И не вздумайте приползать ко мне скулить, как жалкие ЧЕРВИ, если окажетесь не готовы! То, что некоторые из вас гордо именуют «магией», — это грёбаный позор! Сопливые шкеты, возомнившие, что раз они окончили Дурмстранг, то способны хоть на что-то, — ВАС ЖДЁТ КРУПНОЕ РАЗОЧАРОВАНИЕ!
Гарри искренне сомневался, что кого-то из стоявших рядом с ним парней можно было назвать «сопливым шкетом». Чёрт, да им всем на вид было минимум за двадцать! Справедливо рассудив, что не отсвечивать — это лучшая тактика на сегодня, Гарри поглубже натянул капюшон на глаза и отступил ещё на пару дюймов назад, стараясь выпасть из поля зрения «сержанта-инструктора» Джейкобсена.
— Вы знаете правила, ЛИЧИНКИ! — рявкнул Джейкобсен.
Около двух десятков магов мгновенно выстроились в одну ровную шеренгу, выравнивая носки ботинок по невидимой линии. Гарри поспешно втиснулся между двумя волшебниками схожего роста — около пяти футов десяти дюймов.
— ФАМИЛИИ! Слева направо! Чего застыли?! Я СКАЗАЛ, ЖИВО!
— Хьюз, Мартин!
— Келсинг, Лиллиан!
— Хейнс, Джеймс!
Перекличка покатилась по ряду. Мастер Джейкобсен медленно вышагивал вдоль строя, заложив руки за спину. Он смотрел строго перед собой, и вовсе не смотрел, кто именно выкрикивает своё имя. Он прошёл мимо Гарри, чей капюшон был надвинут почти до самого носа.
«Только не выделяй меня, только не выделяй…» — панически твердил про себя Гарри.
Джейкобсен прошёл мимо него… но вдруг запнулся на следующем шаге.
— Тихо, — произнёс он странно тихим голосом.
Механическое выкрикивание имён мгновенно оборвалось. Джейкобсен замер на месте, даже не повернув головы в сторону Гарри. Казалось, он что-то обдумывает. Гарри нервно сглотнул: он понял, что его раскусили.
— Имя, — сухо приказал Джейкобсен. Его поза неуловимо напряглась.
В холле повисла звенящая тишина; остальные абитуриенты начали украдкой коситься на странного парня в глубоком капюшоне. Инструктор стоял неподвижно, всё так же держа руки за спиной.
— Поттер, Гарри.
Услышав это, Джейкобсен заметно подобрался. Он медленно повернулся к нему лицом. В этот момент Гарри ощутил крайне неприятное покалывание — словно кто-то прощупывал его магические способности. Собственно говоря, именно это сейчас и происходило.
— Открой лицо, — приказал Джейкобсен. Его ледяные, пронзительно-голубые глаза впились в темноту капюшона.
Гарри не оставалось ничего иного, кроме как откинуть ткань на плечи и посмотреть инструктору прямо в глаза с упрямым, почти дерзким выражением. На долю секунды в глазах Джейкобсена мелькнуло нечто отдалённо похожее на искреннее уважение, но эта эмоция тут же исчезла за непроницаемой маской. Он окинул Гарри коротким оценивающим взглядом с ног до головы.
— Продолжать, — приказал Джейкобсен и возобновил неспешный шаг вдоль строя.
— Малсибер, Райан!
Гарри мысленно перевёл дух. Слава богу. Меньше всего ему хотелось повторения хогвартского сценария, когда каждый встречный пялился на него, как на диковинную зверушку. У него и без того проблем хватало: Кенна ждала от него действий, а попытки навести справки в больнице Святого Мунго натыкались лишь на глухие стены и непонимающие взгляды целителей.
Где же ты, чёрт тебя дери, Драко?
Ледяной ветер злобно завывал между скал. Даже в самую хорошую погоду солнечные лучи никогда не касались этой проклятой каменистой земли.
Запястья Драко Малфоя были стянуты грубыми кожаными ремнями, переплетёнными ржавыми цепями, которые, в свою очередь, соединялись с массивными кандалами на лодыжках. Он почти не приходил в себя. Сквозь мутную пелену он видел лишь кроваво-красные полы мантий четырёх волшебников, которые волокли его по острым камням. Над каменистой пустошью висел густой, вечный туман, и единственным звуком на многие мили вокруг был хруст гальки под тяжёлыми ботинками конвоиров.
В этом месте не было жизни. Драко изо всех сил старался не отключиться, глядя на мир сквозь слипшиеся от пота светлые пряди волос. Он тихо, надрывно застонал: плечи невыносимо горели огнём. Эргоманты несли его, подвесив за продетую сквозь цепи деревянную жердь, и грубо волокли его вниз по крутому каменистому уклону.
Они тащили его к воде — в этом он не сомневался. Запах солёного океана становился всё отчётливее. Но больше всего Драко пугал этот неестественный, пронизывающий до самых костей холод.
У чёрной кромки воды покачивалась хлипкая деревянная лодка. В ней их уже ждала невероятно тощая фигура, облачённая в грязный белый балахон без рукавов. Лодочник состоял, казалось, из одних костей, обтянутых серой кожей; его узловатые пальцы крепко сжимали единственное длинное весло. Лицо существа было скрыто за абсолютно гладкой, безликой белой маской.
— Да-ссс… да-ссс… — прошипел Лодочник.
— Не вздумай его недооценивать, — бросил один из конвоиров.
— Да-ссс… да-ссс… — прошелестел Лодочник в ответ.
Драко глухо крякнул, когда его без лишних церемоний швырнули на склизкое деревянное дно лодки. Не проронив больше ни звука, Лодочник оттолкнулся веслом от берега, и судёнышко бесшумно скользнуло в клубящийся над чёрной водой туман.
Спустя почти два часа плавания Драко вдруг почувствовал, как из его души стремительно, безвозвратно утекают последние крохи светлых эмоций. Его накрыло волной липкого, парализующего ужаса и ледяного холода. Глаза Драко резко распахнулись. Он с трудом разлепил пересохшие губы, заговорив впервые с того момента, как попал под действие заклятия Империус.
— Г-где мы?..
Жуткий Лодочник проигнорировал его, продолжая невнятно бормотать что-то себе под нос.
Лишь спустя несколько часов, когда днище лодки мягко ткнулось в скалистый берег небольшого острова, сплошь покрытого слоем многовекового льда, Лодочник наконец соизволил ответить.
— Да-ссс… да-ссс… Молодой хозяин славно сгодится. Да-а-ссс… Добро пожаловать в Азкабан.
