«Хмф. Возможно, это была не такая уж хорошая идея.»
Драко Малфой находился у подножия утёса, его лицо блестело от пота. Он знал, что будет нелегко, но должен был сделать это так или иначе. Вчера он поклялся высвободить силу, бурлящую прямо под кожей, ту самую силу, которую он использовал против Дамблдора на их дуэли. Чтобы отрезать себе пути к отступлению, он решил заставить себя сделать это. Рано утром того рокового дня он отправился в путь, имея при себе лишь одну вещь: верёвку. Палочку он оставил дома. Спустившись по верёвке с неприступной скалы, он ступил на безлюдный берег холодного Атлантического океана, а затем, после часа глубоких раздумий, сжёг верёвку с помощью своей силы Призыва.
Выбраться отсюда можно было только одним способом — взлететь на самый верх.
Спустя почти два дня попыток у него так ничего и не вышло. Да что с ним такое? Он ведь точно летал несколько месяцев назад — помнил невероятный выброс адреналина, самое захватывающее чувство в его жизни. Теперь же, после двух дней без еды и воды, он начал по-настоящему беспокоиться. Он просто не мог этого сделать.
— Пошёл ты на хрен, Драко, лучше сделай это, иначе ты труп.
Он поднял задницу с земли и тихо выругался. Задрав голову, он сосредоточился на своей цели: вершине утёса, нависающей высоко над ним. Он был обезвожен, и с каждой неудачной попыткой чувствовал, как уходят силы. Неужели он здесь умрёт? Медленной и мучительной смертью? Он презрительно фыркнул.
— По крайней мере, это будет самое оригинальное самоубийство в истории.
Он огляделся: волны с грохотом разбивались о скалистые валуны вдалеке, пустынный утёс тянулся, казалось, в бесконечность. Ещё разок…
Он закрыл глаза и сосредоточился. Из кончиков пальцев вырвалось пламя и медленно охватило оба предплечья. Мгновение спустя огненное кольцо сомкнулось вокруг его ног — ещё один след в виде буквы «о» рядом с десятками других, оставшихся от прежних неудачных попыток. Он начал выходить из себя. Что ему действительно было нужно, так это мотивация. Как ни странно, отчаянного положения оказалось недостаточно. До него дошло, что ему уже не так уж важно, выживет он или умрёт. Он копнул глубже, пытаясь понять, что на самом деле им движет и в чём смысл его существования. Он уже был богат, за родителей отомстил, а Волдеморта больше не существовало. Чего он желал больше всего на свете? И тут его осенило:
Власти.
Его судьба — быть сильнейшим. А пока этот титул принадлежал не ему. Его мысли вернулись к началу лета и к тому моменту, когда он в последний раз видел Поттера:
— Не бросай вызов Чародею-Фениксу Альбусу Дамблдору. Готовься к вечному сну.
В ту самую секунду Драко испытал страх, которого не чувствовал никогда прежде. Этот голос… от него до сих пор по спине бежали мурашки всякий раз, когда он его слышал. Что, чёрт возьми, случилось с золотым мальчиком? Обретя новый источник мотивации, он запечатлел в памяти образ Гарри, который занёс над ним меч Гриффиндора и был в шаге от того, чтобы отправить его в ад. Даже если на это уйдут годы, он больше никогда не позволит себе оказаться в таком положении.
И едва он дал себе эту клятву, как почувствовал, что в дальний уголок его сознания закрался высокий голос:
— …очень хорошо, юный Малфой, я одолжу тебе немного своей силы… но за определённую цену…
Какого чёрта?..
Драко тут же потерял концентрацию. Этот голос — он что, сходит с ума?! Он открыл глаза, и его чуть удар не хватил. Под его ногами ничего не было! Посмотрев вниз, он не поверил своим глазам. Земля была так далеко внизу, что огромные валуны в море казались крошками от недоеденного печенья. Сильный ветер бил ему в лицо, и в долю секунды он осознал: либо он страдает от галлюцинаций из-за нехватки воды, либо он действительно находится на высоте нескольких миль над землёй.
— …не разочаруй меня, юный Малфой, в конце концов… я ведь тебе немного помог. Ты ведь этого хотел, не так ли?
— ЗАТКНИСЬ! — закричал Драко на голос, отчаянно размахивая руками, пока летел навстречу собственной гибели.
— …ха-ха-ха…
— Ты сейчас умрёшь. Сделай что-нибудь! — приказал себе Драко. Адреналин бурлил в крови: если он не научится летать прямо сейчас, то размажется по камням, как спелый помидор. Закричав во всё горло, он призвал всю доступную ему силу и в отчаянии выпустил её на волю мощным выбросом магии.
За неделю до начала нового учебного года Гермиона направлялась в Министерство магии вместе с большинством своих друзей, перешедших на седьмой курс. Они договорились встретиться в Косом переулке у магазина «Всевозможные волшебные вредилки Уизли», а затем все вместе поехать на автобусе «Ночной рыцарь» на свой первый урок по аппарации. Автобус был забит волшебниками от семнадцати лет и старше, большинство из которых смеялись и кипели от радостного возбуждения. И только двое парней не разделяли всеобщего веселья: один, веснушчатый, выглядел слегка подавленным, а другой — глубоко погружённым в свои мысли. Что гложет Рона, Гермиона ещё могла догадаться, а вот насчёт Гарри не была так уверена. Его постоянно что-то тревожило.
— Рон, что стряслось? — спросила она, пытаясь придумать, как бы выведать у Гарри, что его беспокоит, не спрашивая в лоб.
— Да… да… ничего.
Гарри поднял на него взгляд, но промолчал. Он скрестил руки на груди и уставился в точку между своими коленями. «Гермиона опять за своё…»
— Можешь мне рассказать, — ласково настаивала она. Гермионе было немного неловко поднимать эту тему, но она хотела, чтобы Гарри больше ей открывался. Если она сможет разговорить Рона, возможно, и Гарри тоже заговорит…
— Она выпустилась и получила ту стипендию, которую хотела. — Рон вздохнул: Чжоу больше не училась в Хогвартсе. Гермиона не понимала, что плохого в том, чтобы получить стипендию, и потому стала расспрашивать дальше.
— И?..
— Мы были вместе всего-то… с год. А теперь у неё уже начинается новая жизнь. — Он посмотрел на Гарри. Казалось, того совершенно не интересовало, о чём они говорят. Впрочем, Рона это вполне устраивало. После нападения на поезд они просто перестали понимать друг друга. Некоторые отсылки к их прошлому, казалось, просто не доходили до него, а их разговоры в лучшем случае были натянутыми.
— Ох… — произнесла Гермиона, прикасаясь к руке Рона. — Вы со всем разберётесь, я уверена…
Рон на секунду задумался об этом. Не расстояние его беспокоило. Чжоу была великолепна, талантлива, да ещё и ключевой игрок английской сборной по квиддичу до двадцати одного года. Все парни в «Львином Сердце» будут виться вокруг неё. Он снова взглянул на затылок Гарри: «Тебе лучше присматривать за ней…» Вслух Рон этого никогда бы не сказал, но он надеялся, что Гарри сообщит ему, если Чжоу решит его бросить или положит глаз на другого парня. Его доверие к девушкам было навсегда подорвано с тех пор, как Гермиона и Гарри сошлись за его спиной. И хотя он это уже пережил, его всё равно немного раздражало то, что сам он был не с Гермионой.
— Да, наверное, — сказал Рон. Он откинулся на заднюю стенку автобуса, вытянув ноги на кровати, на которой они сидели. Гермиона сидела справа от него, а Гарри слева, тихо предаваясь мрачным мыслям и лениво вертя палочку между пальцами. Рон ткнул его локтем в бок. — Чего нос повесил?
Гермиона затаила дыхание: почему-то Гарри охотнее откликался на Рона. Может, он считал, что она слишком сильно о нём беспокоится? Или он просто не хотел, чтобы она знала? Не переставая крутить палочку и даже не повернувшись к ним, Гарри ответил:
— Помните финал по квиддичу?
— Ещё бы, как такое забудешь? Этот матч вошёл в историю как первый отменённый финал… это вообще немного глупо…
— В каком смысле? — спросил Гарри.
— Да брось, тот тип, который заминировал стадион, не настолько туп, чтобы попытаться сделать это снова, в смысле, охрана же будет следить в оба…
— Заминировал, говоришь? — ровным тоном переспросил Гарри. Он усмехнулся, глядя на них обоих. Значит, вот что они думают?
— Ну да. В смысле, шоу должно продолжаться, верно? Мы что, позволим этим терро-идиотам указывать нам, когда мы можем играть в квиддич, а когда нет? Они там совсем из ума выжили? Министерству следовало просто перенести игру! — добавил Рон.
— Рон, они «террористы» — и я думаю, что бережёного бог бережёт. Пока не поймают того, кто это сделал, лучше не проводить такие масштабные мероприятия, чтобы не дать им снова нанести удар. Верно, Гарри?
— Да, для начала неплохо бы его поймать.
— Но с другой стороны, это же финал по квиддичу! Победа была так близко — мы почти выиграли! И теперь всё зря… — возмутился Рон, чуть более пристально наблюдая за палочкой. Гарри не потрудился напомнить, что Ирландия надирала им задницы. Рон отвлёкся от разговора, глядя, как палочка, словно живая, пляшет вокруг пальцев Гарри. Странно… теперь она движется как-то иначе… Они оба взглянули на Гарри, а тот смотрел в окно на проносящиеся мимо магловские машины. Он вздохнул и запустил обе руки в волосы. До них не сразу дошло, что он больше не держит палочку и та вращается сама по себе. Глаза Гермионы слегка расширились. Беспалочковая магия?
— Как?.. — выдавил Рон, указывая пальцем на палочку Гарри.
— Как? — эхом отозвался Гарри. — Это мне и предстоит выяснить. Гермиона посмотрела на него. О чём это он?
— Дружище… смотри… ты же… — сказал Рон, немного сбитый с толку тем, что палочка выделывает сальто, а затем вращается по орбите. Гарри продолжал бормотать, не замечая, что его друзья уставились на палочку.
— Дамблдор просто обожает выкидывать подобные трюки, да? Мы знаем, кто он такой, и поверьте мне, стадион никто не минировал… — проворчал Гарри, и палочка безжизненно упала на кровать.
— Это опять те штуки с Солидусом? Но обычно ты при этом весь заряжаешься и всё такое… — в замешательстве спросил Рон. Гарри посмотрел на них: стоп, они говорили о совершенно разных вещах.
— О чём вы? — спросил Гарри. Проследив за взглядом Рона, он увидел на кровати палочку и осознал, что они никогда раньше не видели, как он использует беспалочковую магию. Он улыбнулся: вот почему сержант-инструктор Джейкобсен заставлял его поднимать огромные глыбы льда и при этом отжиматься от пола почти два месяца подряд. Это должно было стать наказанием: они думали, что он прогуливал занятия целую неделю, тогда как на самом деле он восстанавливался после того, как использовал заклинание Редукто Ультима, чтобы разрушить врата Азкабана. Контроль над палочкой по сравнению с этим был сущим пустяком.
— Нет, Рон, это не «штуки с Солидусом». Разве не видно разницы? Гарри, ты владеешь беспалочковой магией? — спросила Гермиона. Гарри озадаченно посмотрел на неё.
— Ну конечно. Я ведь писал вам об этом в письме, разве нет? — недоумённо спросил он.
— Не-е-ет… в каком письме? — спросила она. Она не получила от него ни единого письма с тех пор, как он поступил в «Львиное Сердце».
— Я же отправлял вам письмо об этом, разве нет? — Если подумать, он и правда не мог вспомнить, посылал он его или нет. Странно…
— Если и отправлял, то я его так и не получила. Но помимо этого, что ещё ты можешь делать без палочки?
— Эм… несколько заклинаний… знаете, ничего серьёзного.
Это что-то всколыхнуло в памяти Рона. Разве Фред и Джордж не проболтались, что Гарри умеет направлять поглощённую магию без палочки? Что-то о том, как он швырял авроров сквозь стены Хогвартса…
— ТАК ВОТ КАК ТЫ ЭТО СДЕЛАЛ!! ОГРОМНАЯ ДЫРА И АВРОРЫ И ВСЁ ОСТАЛЬНОЕ! С УМА СОЙТИ! ТЫ ДОЛЖЕН МНЕ ПОКАЗАТЬ!! — завопил Рон. Гарри был только рад смене темы. Он понятия не имел, как отреагирует Малфой, когда узнает о «Львином Сердце». Он совершенно забыл, что беспалочковая магия для большинства волшебников была мифом. Ну, он всё-таки курсант подразделения С.Т.А.Р. в Аврорской академии, так что у него были свои привилегии, а заодно и кое-какие скрытые техники.
— О, ладно. Знаешь то крутое заклинание, с помощью которого Дамблдор призывает еду? Я умею так же, только в меньшем масштабе. Рон, что ты взял на обед? — спросил Гарри.
— Эм, пастуший пирог и макаронный салат… э-э… и немного яблочного сока? — неуверенно ответил он. Рон сглотнул от предчувствия беды. Если Гарри облажается с его обедом…
Гарри на секунду закрыл глаза, затем, немного сосредоточившись, провёл ладонью над кроватью, на которой сидел. Прямо на их глазах на тарелке появилась еда, горячая — хоть сейчас ешь.
— Ух ты… отпад! — воскликнул Рон. Чёрт, он уже проголодался. — Обязательно покажи мне, как это делается, дружище.
Гермиона внимательно наблюдала за демонстрацией, используя окклюменцию в сочетании со своей силой Божественного Призыва, чтобы оценить, какой запас магии Гарри расходует на это заклинание. У неё были подозрения, и теперь она убедилась окончательно. Эта «секунда сосредоточенности» и вопрос о том, что у Рона на обед, были совершенно не нужны. Она видела, как Гарри украдкой бросил взгляд на рюкзак Рона, а значит, он знал, на какое расстояние нужно перенести еду, чтобы та материализовалась на кровати. И неважно, спагетти ли это с фрикадельками или мешок золота, нужно было лишь знать расстояние и примерные размеры. Гарри не задействовал и десятой доли своих магических способностей для этого заклинания. Он явно не раскрывал перед ними всех карт, и её печалило то, что он всё ещё считал нужным хранить секреты. Её гнев вспыхнул почти мгновенно. С неё хватит этой скрытности.
— Гарри. Думаю, тебе давно пора по-настоящему нам довериться, — потребовала Гермиона. Рон как раз собирался отправить в рот вилку с едой, но замер на полпути и посмотрел на неё так, словно она совсем рехнулась.
— Чего? — в замешательстве спросил Рон. Гермиона сверлила Гарри взглядом. Рон уставился на неё с открытым ртом, не понимая ровным счётом ничего. Гермиона знала, что происходит нечто действительно серьёзное, и, просто чтобы доказать свою правоту, она схватила тарелку и со всей силы швырнула её в проход. Рон едва успел пошевелиться, как она уже полетела по воздуху. О НЕТ!! Его драгоценный обед! Как раз в тот момент, когда он уже собирался крикнуть Стэну Шанпайку: «Берегись!», тарелка замерла. Рон посмотрел на других учеников вокруг: никто даже не заметил кусков еды, зависших в воздухе, и тарелку в нескольких дюймах от головы кондуктора. Насколько он мог судить, никто не использовал заклинание, чтобы остановить её.
— Что ты пытаешься доказать, Гермиона? — раздался холодный, ровный голос слева от Рона. Гарри даже не вздрогнул, но его ладонь была чуть повёрнута в сторону тарелки. Рон не мог в это поверить! Гермиона и впрямь сошла с ума на этот раз!
— Гарри, в последнее время ты стал таким отстранённым. Что с тобой происходит? Я помню времена, когда мы были командой и делились друг с другом своими мыслями и чувствами! А теперь ты погружаешься в свой собственный маленький мирок, и мне приходится УМОЛЯТЬ, чтобы просто поговорить с тобой! Ты никогда не пишешь, приходишь и уходишь, когда тебе вздумается, и у тебя от нас сплошные секреты! Вот это, — она указала на парящую еду, — яркий тому пример. Я знаю, что для тебя это сущие пустяки. Это даже не так важно, но ты всё равно держишь это в тайне. Ответь мне: ты мог бы остановить этот автобус, не используя палочку?
Гарри свирепо посмотрел на неё.
— Да.
У Рона снова отвисла челюсть.
— Дружище, ты можешь это сделать? В смысле, без тех самых чар и всего такого?
— Я больше этим не пользуюсь.
— Почему? — спросил Рон. — Это же было так круто!
— Это опасно.
— Ну и что? Не то чтобы ты собирался кого-то убить… — Рон попытался прикусить язык, но было слишком поздно. Как только он это сказал, то сразу же пожалел, что вообще заикнулся. Гарри отвёл взгляд, его лицо помрачнело. — Прости, я не это имел в виду…
Гарри почувствовал, что невыплаканные слёзы вот-вот вырвутся наружу. Больнее всего было от того, что Рону вообще пришлось брать свои слова обратно. «Не то чтобы ты собирался кого-то убить…» Кто бы ни сказал, что правда колет глаза, — он чертовски точно знал, о чём говорит. Закрыв глаза, Гарри вспомнил свою торжественную клятву — обещание, которое он дал самому себе в годовщину смерти Сириуса:
— Я… совершал поступки, которые хотел бы забыть. Но я не могу забыть. Поэтому я похороню этот меч как символ того, что отныне моя сила будет принадлежать мне и рождаться из любви тех, кто меня окружает.
Как он мог ожидать от этих людей любви, если они не могли ему доверять? Гермиона была права. Он должен быть с ними абсолютно откровенен.
— Гермиона… я… ты права. Абсолютно права. Я скрывал от вас правду. В последнее время меня кое-что беспокоит. Орден Феникса дал мне опасное первое задание — мне поручено завербовать Драко Малфоя в «Львиное Сердце» и проследить, чтобы он не натворил глупостей. Например, не уничтожил его, — добавил он как бы между делом.
— Твою мать, — сказал Рон. — Уничтожил? — Рон побледнел. — Надо быть невероятно сильным волшебником, чтобы сделать это… В смысле, «Львиное Сердце» ведь раз в пять больше Хогвартса, так? О, и кстати, кто такой Драко?
— Это он поджёг стадион, верно? — тихо спросила Гермиона. Рон резко повернул к ней голову.
— Он ЧТО???!!!
— Да.
— Погодите-ка, вы хотите сказать, что он — тот самый парень, который управляет огнём? Разве он не напал на Дамблдора в поезде? Но с ним же разобраться — пара пустяков: ты его тогда нехило приложил.
— Да… — вздохнул Гарри. По правде говоря, он его едва не убил.
— Так к чему тогда эта кислая мина? Это же не так уж сложно…
— Если у меня ничего не выйдет или Драко откажется сотрудничать… думаю, Орден может захотеть, чтобы я… устранил его.
Рон и Гермиона замолчали.
— Знаете, всё это не так-то просто, эти дела Ордена, пророчество, меч — всё это. Я… э-э… Иногда у меня появляются такие порывы… и я слышу всякое… вроде голосов… — Гарри резко замолчал, когда Рон поднял ладонь.
— Воу-воу, полегче, дружище. Кукушке твоей съезжать пока рановато. Хватит придуриваться, ты пугаешь меня до усрачки.
Гарри секунду свирепо смотрел на своего лучшего друга, а затем нацепил на лицо лёгкую улыбку. Он проклинал себя — не верилось, что он чуть не проболтался!
— Ха! Попались, да? — засмеялся Гарри. Рон рассмеялся вместе с ним, и они оба ткнули друг в друга пальцами: мол, «Ага, подловил!». Гермиона даже не улыбнулась. Эту натянутую улыбку она видела насквозь. Она прищурилась, глядя на них обоих. Вот оно. Это был тот самый искренний ответ, который она хотела от него услышать. Гарри должен был довериться ей и рассказать о своих проблемах. Лишь однажды ей удалось добиться от Гарри полной откровенности — после смерти Невилла. Он молчал почти три дня, прежде чем она попыталась применить к нему заклинание Легилименс. Он окончательно сломался и рассказал ей обо всём, что творилось у него на душе. Только что он был готов дать волю чувствам, но Рон остановил его, не дав договорить. Гарри должен впустить кого-то в свою душу, пока не стало слишком поздно.
— Эй! Приехали! Министерство магии! С вас шестьдесят кнатов — со всех вместе! Давайте-давайте, шевелитесь — не до чёртова же Рождества мне вас ждать! — скомандовал Стэн Шанпайк.
— Пошли. Мы на месте, — сказал Гарри; от его весёлости не осталось и следа. Гермиона покорно последовала за ним, надеясь, что ей удастся поговорить с ним наедине.
В заброшенном пригородном доме в Литтл-Уингинге двое мужчин заворожённо смотрели на проекцию на стене.
— Ну… и что нам теперь делать? — спросил Макнейр. Рудольфус Лестрейндж смотрел запись Битвы за Королевскую Корону. Они вломились в кабинет министра магии, сделали дубликат и теперь изучали противника. Макнейр смотрел это без особого восторга. Более того, когда он услышал предсмертный крик Снейпа, ему пришлось сесть, чтобы унять непроизвольную дрожь в ногах.
Этот мальчишка не был человеком.
— Что ж, похоже, нам благоволят небеса, раз мы сегодня живы и здоровы, — ровно произнёс Лестрейндж. Он размял руку с палочкой, отчётливо вспомнив момент, когда Поттер сломал её. Это было последнее, что он помнил о той ночи. — Это, должно быть, знак.
«Знак? Надеюсь, это знак бросить нашу обычную работёнку и залечь на дно.» Макнейр мог лишь надеяться, что Лестрейндж взялся за ум. Он держал рот на замке, глядя, как на экране сгорает лорд Волдеморт.
— Знак? — переспросил Макнейр.
— Ну конечно же. Это наше призвание. Это будет величайшим испытанием! Мы выжили, чтобы сделать то, что должно быть сделано! — С каждой секундой энтузиазм Рудольфуса только рос. Макнейр ненавидел смотреть на то, как человек балансирует на грани безумия. Чего ещё было ожидать от того, кто заявлял, что Азкабан — его любимое место для отдыха?
— Призвание?
— Да! Мы должны поступить с другими так же, как они поступили с нами. Точнее, поступить с ним, — добавил он, указывая на Гарри. — Если мы не можем убить его, мы должны убить всех, кто его окружает. Тебе не кажется, что это справедливо? А? Око за око?
Макнейр так вовсе не считал, но покорно кивнул. Если Поттер узнает, кто это организовал, он точно выследит их. Но пока что он решил согласиться с нелепой идеей Лестрейнджа. Он был очень сильным волшебником. Между безумием и гениальностью существует тонкая грань, и он был первым человеком на памяти Макнейра, который то и дело перепрыгивал туда-сюда через эту черту. И хотя Белла была чокнутой сучкой, она, по крайней мере, была предсказуема. Её муженёк — это птица совершенно другого полёта.
— АГА! Но для начала! Нам понадобится подопытный кролик. Тот, кто сделает за нас всю работу и отведёт от нас эти любопытные глазки! — Рудольфус радостно хлопнул в ладоши и подвёл Макнейра к хрустальному шару. Макнейр повернулся и посмотрел на него в упор. Подопытный кролик? Он что, читает его мысли, или у Рудольфуса действительно есть план, осуществимый план? Может быть… а вдруг…
— Вот он, наш объект! Наша главная шахматная фигура! Наш рыцарь в сияющих доспехах! УЗРИ! — возвестил Лестрейндж, указывая на хрустальный шар. Макнейр нахмурился: что это? Шутка? Возможно, ему стоит перестать сомневаться в безумии своего товарища. Он определённо рехнулся. Это был магл!
— Магловский мальчишка? — спросил Макнейр, глядя на здоровенного подростка, вваливающегося в боксёрский зал.
— Ах… но это не просто какой-то там магл, мой дорогой друг, — мягко произнёс Лестрейндж, обнимая его за плечи. — Это противник, которого Поттер не сможет убить. Это его единственный оставшийся кровный родственник… неогранённый алмаз, так сказать.
Макнейр уставился на молодого парня. Выглядел он довольно крепким, но в остальном в нём не было ничего выдающегося. Лестрейндж злобно усмехнулся:
— Поверь мне, он — наш козырь в рукаве…
— Драко! Тебе письмо! — жизнерадостно крикнула наверх Кенна Малфой. В этот момент она пекла печенье для них двоих. Драко был в таком хорошем настроении с тех пор, как вернулся из своей небольшой поездки. Она не могла поверить, что он так сильно изменился в лучшую сторону!
— Выбрось его, — донёсся его высокомерный голос из хозяйской спальни. Кенна улыбнулась: для него это было верхом любезности по сравнению с тем, как он вёл себя раньше. Ему действительно был нужен этот небольшой отпуск!
— А угадай от ког-о-о-о? — пропела она в ответ, поддразнивая: пусть спросит, от кого. Через несколько мгновений её старший брат спустился по лестнице, закутанный в до нелепости дорогой халат. Он забрал у неё свёрнутый пергамент. Погодите-ка… чью это белоснежную сову она так восторженно гладила? Не может быть…
Развернув пергамент, он принялся разбирать незнакомый почерк:
Драко рассмеялся, прочитав ответное письмо Поттера. Чёрт, он даже приписал в конце то же самое «с объятиями и поцелуями». Ему нужен был этот смех; он уже давно так не смеялся. Поднимаясь к себе в комнату, он перечитал послание. Интересно. Аврор, да? Это может стать началом очень интересного года…
