— Первокурсники, добро пожаловать! А старшекурсников — с возвращением! Сами знаете: для разговоров найдётся время, но не сейчас. Налетайте! — сказал профессор Дамблдор.
Гермиона, Рон и Джинни сидели за гриффиндорским столом; их лица были не такими радостными, как обычно в первый день занятий. Для всех учеников поездка на новом «Хогвартс-экспрессе» выдалась напряжённой: прошлое путешествие, едва не ставшее для них последним, ещё не стёрлось из памяти. Около пятидесяти охранников Министерства дежурили внутри и снаружи поезда, а некоторые всю дорогу летели рядом на мётлах. Сам профессор Дамблдор сидел в одном купе с Ремусом Люпином, и ни на секунду они не ослабляли бдительность. Не та атмосфера, к которой все привыкли.
— Ну что! Когда будет первое занятие ОД? — тут же спросил Колин Криви, потянувшись через Джинни к Рону. Его глаза сияли, и от его энтузиазма Рона чуть не стошнило. Честно говоря, Рон перестал гореть желанием вести занятия ОД ещё в конце прошлого семестра, когда увидел, как Гарри едва не прикончил того Драко. С шестнадцатого дня рождения Гарри Рон чувствовал себя так, словно находился на войне или со дня на день ждал нападения. Утренняя поездка это только подтвердила. Теперь, когда беглецы разгуливали на свободе, никто не знал, что будет дальше. Рон задумчиво поджал губы. Годится ли он на то, чтобы тренировать этих ребят вне их обычных уроков по Защите от Тёмных искусств?
Или, скорее… был ли он морально готов продолжать? Он крепко задумался. Поначалу ему казалось, что учиться у Гарри — это просто прикольно, но теперь он осознал, что всё это смертельно серьёзно, и Гарри был единственным из них, кто знал, каково это — жить под гнётом смертельной опасности; всю свою жизнь он был отмечен печатью смерти. Теперь, когда и на долю Рона выпало немало сражений, до него дошло, что это не игры, и когда-нибудь, если придётся, жизни тех, кого он учит, будут зависеть от его выучки.
— Я не знаю, Колин, — мрачно ответил он.
— Может, просто соберёмся все вместе на этой неделе и договоримся о расписании! — предложил Колин.
Гермиона быстро ела; она хотела как можно скорее рассказать профессору о Гарри. Сейчас важно было только это. Рон был мрачен, но о занятиях ОД она поговорит с ним позже.
— Рон, что стряслось, дружище? — спросил Симус. Дин и Лаванда взглянули на своего рыжеволосого старосту, немного удивлённые тем, что он почти не притронулся к огромной горе еды на своей тарелке.
— Ну, я смотрю на это так. Где-то есть волшебники, которым по силам бросить вызов Дамблдору и уничтожить Азкабан. А парня, который действительно в этом разбирается, бесцеремонно выперли из школы, — вздохнул Рон. — До сих пор мы просто играли в детские игры по сравнению с волшебниками такого калибра. Чего стоят в настоящей жизни наши забавы в «игрушечных волшебников»?
Гермиона посмотрела на Рона. К чему он клонит? Он больше не хочет продолжать занятия?
— И что? Гарри нашего возраста, и если он смог постоять за себя, то и мы сможем! — возразил Колин.
— Ты понятия не имеешь, на что способен Гарри, Колин. Фред и Джордж рассказывали мне, что расправиться с теми аврорами было для него просто игрой. Даже смешно, сколько магии он освоил… Я просто… Я не уверен, что гожусь на то, чтобы и дальше вас учить. Ну то есть поначалу мне казалось, что это круто, но теперь я понимаю, что по сравнению с Гарри я просто обманываю себя.
На это Гермиона твёрдым голосом сказала ему:
— Не глупи, Рон… если бы не ты, никого из нас здесь сегодня бы не было. А как же встреча с Волдемортом? А помнишь начало этого лета?! По-моему, ты оба раза отлично справился, а ведь шансов было мало! Я абсолютно уверена, что ты должен продолжать занятия!!
— Да, конечно, Гермиона. Ты говоришь так только потому, что ты моя подруга. Я ни на что не годен. Я даже не смог помочь профессору, когда они сражались. Я прирос к месту. Единственным, кто сделал хоть что-то стоящее, был Гарри. Как будто мы вообще не играли никакой роли. И я их не виню — в конце концов, мы по сравнению с ними просто новички, — сокрушался Рон.
— Рон… я не «просто говорю»! Это правда! — начала Гермиона, но Рон проигнорировал её и принялся за еду. Пир продолжался, и за гриффиндорским столом повисла напряжённая тишина. Когда все поели, Дамблдор поднялся, чтобы произнести речь. Гермиона внимательно смотрела на него, тогда как Рон просто подпёр голову рукой и погрузился в свои мысли. Он улавливал лишь обрывки речи профессора Дамблдора: что-то о том, чтобы напомнить ученикам, что название Запретного леса говорит само за себя и не нуждается в дополнительных пояснениях, и что мистер Филч любезно попросил снять срыгивающий сглаз, наложенный на его унитаз, а также о прочих банальных вещах. Затем его речь коснулась беглецов: он объяснил, что в ближайшее время всем следует быть начеку и обращать внимание на любые странности.
— …Следовательно, боюсь, впереди нас могут ждать тяжёлые времена. Но пока давайте помнить, что истинная сила таится внутри, и вместе мы преодолеем любые препятствия. — Все ученики подумали, что на этом речь окончена, но профессор Дамблдор поднял руки, жестом призывая их оставаться на своих местах. Его лицо расплылось в широкой улыбке. — В этом году я хочу сделать особое объявление, и очень важное. Прошло много времени с тех пор, как министр магии вручала медаль «За доблесть» кому-либо из наших учеников, — и я полагаю, что сейчас самое подходящее время вручить её одному очень смелому и достойному человеку…
Все начали громко перешептываться. «Медаль „За доблесть“??» Гермиона не сводила глаз с директора, и на её лице отразилось понимание. Рон застонал — Гарри здесь даже не было, а его награждали. Просто ещё одно напоминание о том, каким ничтожным он себя чувствовал по сравнению с ним в последнее время…
— Эта награда вручается совершенно особенному молодому человеку, который к тому же стал нашим новым старостой школы. Но не только это: раз за разом он показывал себя бесстрашным и истинным защитником всех учеников Школы чародейства и волшебства «Хогвартс»…
Рон навострил уши. Староста школы? Он коснулся своего значка старосты. Значит, это не мог быть Гарри…
— Я прошу мистера Рональда Уизли выйти вперёд для награждения! — объявил профессор Дамблдор и взмахнул палочкой над столом преподавателей. На белой скатерти появилась золотая плакетка, на гладкой отполированной поверхности которой гордо красовался гриффиндорский лев. — Пожалуйста, поприветствуйте аплодисментами этого выдающегося молодого человека! — Преподаватели бурно захлопали, и вскоре к ним присоединилось большинство потрясённых учеников, не ожидавших такого поворота. Он посмотрел на сестру: она сияла от гордости, её ладони хлопали с таким рвением, что сливались в размытое пятно.
— Давай! Иди, поднимайся туда!! — прокричала Гермиона сквозь шум, указывая туда, куда звал его Дамблдор. Он медленно поднялся на ноги, и, к его изумлению, все остальные ученики сделали то же самое, устроив ему овацию стоя. Рон густо покраснел, отчего его лицо стало почти таким же красным, как волосы — до него наконец дошло, что все аплодируют именно ему. Пульс бешено колотился в ушах, а оглушительный шум будто доносился издалека. Он в оцепенении побрёл к столу преподавателей, ноги были такими тяжёлыми, словно к лодыжкам привязали свинец.
Это взаправду? Или он спит?
Профессор Дамблдор вышел из-за стола и крепко пожал ему руку. Рон посмотрел прямо в глаза помолодевшему директору и пробормотал:
— Э-э… что… это для меня?
— За храбрость и самообладание перед лицом опасности, а также за остроту ума, позволившую сплотить все факультеты в едином порыве против общего врага, для меня не только долг, но и огромное удовольствие вручить вам эту награду. За защиту всех моих дорогих учеников в поезде и за риск собственной жизнью ради безопасности других я, Альбус Дамблдор, благодарю вас от лица всего персонала и всех родителей, приславших мне письма, полные похвал вашей самоотверженности. Именно это мы стараемся воспитать во всех наших учениках: решимость помогать тем, кто в этом нуждается, и силу духа делать это, даже если мы сами не верим в собственные способности. Вот отличительная черта настоящего гриффиндорца!
В этот момент Рон вспомнил то, что Гарри сказал о Невилле в день своего ухода:
— Мы должны почтить его память, никогда не забывая о том, что даже когда нам страшно, даже когда нам кажется, что мы бессильны остановить тех, кто хочет причинить нам боль, тех, кто пытается навредить тем, кого мы любим, — мы никогда не должны сдаваться. Невилл сражался за нас, он сражался храбро, и его жизнь была отдана не напрасно.
Рон не знал, что сказать, машинально пожимая ему руку и принимая прохладную золотую плакетку в другую. Аплодисменты стали ещё более бурными, и Рон медленно обвёл взглядом всех, кто ему хлопал, но всё ещё не мог в это поверить. Профессор Дамблдор обнял его по-отечески и произнёс вполголоса:
— Молодец, Рон, я очень тобой горжусь. Твоя семья тоже безмерно тобой гордится… и, осмелюсь сказать, некая Гермиона Грейнджер в не меньшем восторге…
Рон взглянул на Гермиону: она хлопала так сильно, что он мог поклясться — ей понадобится заклинание от отёков, чтобы унять жжение. Её лицо сияло от гордости, и ему показалось, что по её щекам катятся две слезинки. Рон всё ещё не мог поверить в происходящее. Но выражение её лица говорило само за себя. Спустя почти семь лет девушка, которой он восхищался и на которую равнялся, наконец поверила в него — и поверила всерьёз.
«Поверить не могу! Гермиона гордится мной!»
Окрылённый, он наконец широко улыбнулся и поднял свою награду, чтобы все могли её видеть. Гриффиндорцы закричали ещё с большим энтузиазмом, а Рон медленно вернулся на своё место. Гермиона обвила руками его шею и обняла так крепко, что ему показалось, будто шея сейчас сломается.
— Гермиона, полегче, ты начинаешь вести себя как моя мама! — сказал он, густо покраснев.
— Рон, ты хоть понимаешь, что это значит? Мало того, что ты староста школы — что само по себе огромное достижение, — ты кавалер ордена Мерлина третьей степени: Рыцарь Магов! Представь, как здорово это будет смотреться в твоём досье, когда ты закончишь Хогвартс! Ох, я так завидую! Министерство, должно быть, очень высоко тебя ценит, сэр Рон, — добавила она с лукавством.
Рон расплылся в улыбке.
— «Сэр» Рон? Знаешь, к такому я, пожалуй, мог бы привыкнуть, — усмехнувшись, ответил он. Гермиона рассмеялась. Давно пора было остальным разглядеть в Роне того хорошего человека, каким он и был.
Лорд Эш находился в секретной лаборатории Уильяма Харгривза; оба смотрели на тела, плавающие в многочисленных Камерах Иралема, расставленных вдоль стены.
— Отлично, отлично! Второй уровень их Элеменции успешно внедрён, верно? — спросил лорд Эш у своей правой руки. Его бывший ученик, Драко Малфой, был исключительно одарённым; неудивительно, что Тёмный Лорд хотел заполучить его. Но у хорошего учителя и ученик хороший, а ведь именно в этом и состояла последняя просьба Люциуса Малфоя, не так ли? Он вспомнил, как навещал его незадолго до смерти, когда тот сидел в тюрьме, униженный Министерством магии.
— Эш, все эти годы я щедро платил тебе, относился с уважением и был предан. Сделай его достойным Империи Малфоев. Я хочу, чтобы мой сын стал сильнейшим. Обучи его как следует. Не подведи меня, старый друг.
Эш рассмеялся, вспомнив это. Глупец. Его сын был снобом и слабаком. Но, с другой стороны, его редкий и огромный дар Инфернуса мог быть весьма полезен, если удастся обуздать его силу. Когда в начале года этот маглолюбец Дамблдор доставил его без сознания и беспомощным к Харгривзу, он не поверил своему счастью. Наконец-то он сможет выкачать его природную силу, не опасаясь последствий. И теперь он смотрел на плоды своих трудов.
Четыре обычных волшебника — добровольцы, которые медленно наполнялись силой благодаря магическим свойствам Камеры Иралема. Скоро у него будет четыре всадника Апокалипсиса: два Элементаля Инфернуса, один Терра-Маг и, наконец, один Торрентия-Маг: Призыватели Огня, Земли и Воздуха. Он снова рассмеялся про себя, к немалому беспокойству Харгривза. Четыре Элементаля — более чем достаточно, чтобы сокрушить любого, кто посмеет ему противостоять, даже этого дурака Дамблдора и юного Поттера.
Это был лишь вопрос времени…
Гарри сидел на занятии по дуэлям с контрнаступлением и лихорадочно конспектировал, пока Кингсли распинался об использовании простых заклинаний в продвинутых дуэльных техниках. Его рука яростно строчила; он совершенно забыл взять самопишущее перо, а его перо для эссе просто не справлялось. К тому же растущее количество контр- и контр-контрзаклинаний сливалось в кучу, превращая его короткие стенографические записи в один длинный запутанный рулон пергамента. Перо Гарри плясало и дрожало, пока он отчаянно пытался поспеть за лектором.
— …и использование Обезоруживающего заклятия бессмысленно против тех, кто прошёл хоть какую-то подготовку в магическом стиле Ама Но Батоннэрре. Базовые принципы беспалочковой магии учат нас манипулировать небольшими предметами. А это, в свою очередь, означает, что для опытного мага заклятие Экспеллиармус может быть нейтрализовано простыми Манящими чарами. Следовательно, при использовании комбинации из Обезоруживающего заклятия плюс Исчезающих чар мы получаем более эффективное заклинание — Обезвреживающий сглаз. Оно называется так потому, что используется для того, чтобы намертво остановить волшебника на месте, не нападая на него напрямую. Однако контрмера против этого Обезвреживающего сглаза также довольно проста, и для неё требуется лишь очередная четвёрка из простых заклинаний…
— Псст! Поттер! Поттер!
Последние несколько дней Драко ужасно его раздражал. Не отрываясь от записей, он проигнорировал блондина, который скользнул на скамью рядом с ним. Драко усмехнулся, глядя на Гарри в режиме «хорошего студента». Даже не пытаясь затормозить, Драко «случайно» пихнул его локтем, и рука Гарри прочертила жирную линию через все записи. Гарри выругался, и перо непроизвольно вспыхнуло в его руке. Почему-то всякий раз, когда этот придурок был рядом, его слабая сила Призыва, казалось, вечно срабатывала в самый неподходящий момент.
— Всё ещё не можешь нормально это контролировать, Поттер? Может, мне стоит повесить на тебя знак «опасно», чтобы ты не прикасался ни к чему хоть сколько-нибудь горючему. Взгляни-ка сюда, — сказал он, протягивая Гарри сегодняшний выпуск «Пророка». — Твой мелкий дружок-ласка на первой полосе. Каково это — снова быть на вторых ролях? Будь я проклят, если когда-нибудь назову этого неудачника «сэр» Уизли, — с презрением добавил он.
— О чём ты вообще? — произнёс Гарри, пробегая глазами первую полосу. Да, всё точно как он и сказал: Рону вручили медаль «За доблесть», что сделало его рыцарем британского магического сообщества. Подумать только! Он сам даже не получил свою медаль «За доблесть» в прошлом году, хотя никого нельзя было в этом винить — Корнелиус Фадж находился под заклятием Империус одного из Пожирателей смерти, так что это всё равно не считалось. Читая статью, Гарри поджал губы.
— В чём дело, Поттер? Только не говори мне, что ты завидуешь…
— Завидую? Ха! С чего бы мне завидовать? Он мой друг! — Даже для него самого это прозвучало фальшиво.
— О, кстати, Поттер, думаю, тебе стоит быть осторожнее, — хмыкнул Драко, понизив голос. Он снова ткнул Гарри локтем и лёгким кивком указал на нынешнего командира тренировочной группы С.Т.А.Р., Райана Малсибера. — Кажется, в последнее время племянник одного Пожирателя смерти всё пристальнее интересуется твоим распорядком и передвижениями. Я бы на твоём месте поостерёгся. Говорят, он очень силён. И я случайно подслушал, что лишь несколько высокопоставленных чиновников знают хоть что-то о том, что случилось с теми недоделанными Пожирателями смерти, которые напали на поезд, — ты зарабатываешь нехилую репутацию охотника на тёмных магов…
— Я НЕ охотник на тёмных магов! — процедил Гарри сквозь стиснутые зубы, вспомнив, как Ремус сорвался на него летом: — Чёрт возьми, Гарри! Неужели ты не понимаешь? Он был охотником! Не сильно-то он отличался от тех Охотников, что приходили за тобой — с той лишь разницей, что он был человеком! Солидус был убийцей, и этот… эт-тот меч сгубил легионы! Гарри вернулся в реальность. — Я… я тогда не знал, что ещё делать, поэтому мне пришлось использовать меч! — оправдывался он.
— Ага, — протянул Драко, и на его лице появилась злая улыбка. — Кстати… — Драко выдержал эффектную паузу. — Что всё-таки случилось с той твоей игрушкой? Ну, той самой, которой ты вырезаешь из людей и всего прочего бумажных кукол…
Тут Гарри не выдержал. Он произнёс очень тихим голосом:
— Никогда больше не смей об этом заговаривать. Слышишь меня, Малфой?
Драко наклонился ещё ближе и насмешливо протянул:
— У-у-у, большой злой пёсик сейчас меня укусит? Мне так страшно, Поттер, честное слово… — Пальцы Гарри сжались в кулак, и все зажжённые факелы и люстры мгновенно погасли, погрузив комнату в кромешную тьму. Джереми Кингсли прервал лекцию на полуслове.
— Что происходит? — спросил он вслух.
— Не смей над нами насмехаться. — Голос эхом отразился в комнате, и после нескольких секунд напряжённой тишины свет зажёгся вновь.
— Кто это сказал? Кто здесь? Всем быть начеку! — приказал Джереми Кингсли, вытаскивая свой вредноскоп. Вредноскоп молчал, и Кингсли нахмурился. Только что здесь совершенно точно ощущалась аура Тёмной и могущественной магии. Кто говорил этим голосом? — Ладно, ребятки, на сегодня всё. Жду у себя на столе к следующей неделе отчёт обо всех способах безопасной нейтрализации цели без причинения ей физического вреда. Хороших выходных. — Класс поднялся и вывалил в широкие коридоры, стремясь поскорее найти ближайшее питейное заведение.
Драко хлопнул Гарри по плечу и поздравил его:
— Вот это другое дело. Терпеть не могу, когда ты такой правильный и прилежный. Да, кстати, твои бывшие объедки передавали «Привет!». Она говорит, что так и не успела с тобой увидеться, и зовёт тебя после занятий в паб. И нет, я не буду рассказывать тебе о том, как сильно она ждёт афтепати и что собирается вытворять с тобой всю ночь напролёт…
— О чём ты вообще? О Чжоу? — Гарри пропустил мимо ушей его последние замечания. — Она здесь?
— А-а, кажется, ты и правда стал соображать быстрее, когда начал думать собственной головой, вместо того чтобы полагаться на эту грязнок… — Он откашлялся. — Я имел в виду твою прекрасную женщину, — произнёс он, притворно извиняясь. Гарри не знал, что раздражало его больше: слышать, как Драко оскорбляет Гермиону, или как он называет её прекрасной. В любом случае, руки так и чесались врезать Драко. — Знаешь что, Поттер? — сказал Драко, пока они спускались к пабу, расположенному сразу за торговым центром кампуса. — Похоже, всякий раз, когда я встречаю волшебников низшего звена из нашей альма-матер, они понятия не имеют, что я превосхожу их по статусу. Вообрази: она подошла прямо ко мне и представилась, заявив, что знает, что я новичок в твоём драгоценном подразделении «С.Т.А.Р.». Это начинает меня жутко бесить, Поттер. «Новичок»? Она смеет называть меня новичком? А что ещё хуже — они даже не помнят моего имени. Ты говорил, у тебя есть ответы, и они нужны мне сейчас же.
— Ну и наглец же ты, Малфой. Прояви к Чжоу хоть каплю уважения, или пожалеешь!
— Это угроза? — улыбнулся Драко. — Становится интересно.
— Считай это недружеским предупреждением. Не недооценивай меня, Драко. Мне не нужен меч, чтобы надрать тебе задницу, так что милости прошу — нападай, когда захочешь. Только помни: я долбаный Мальчик, Который Выжил, а ты — просто очередной слизеринец. Ещё одно имя, которое нужно вычеркнуть из списка. — Гарри щёлкнул пальцами, подводя черту. — Так что будь любезен: заткнись и сходи принеси мне выпить. — Гарри сел за самый дальний от входа столик; теперь он был мрачен и раздражён. Драко от души расхохотался, и губы Гарри едва заметно дрогнули в улыбке.
— Боже, как мне это нравится, Поттер. Ты больной ублюдок, ты в курсе? Чем травиться будешь? — предложил он, и Гарри лишь свирепо зыркнул на него.
— Хочу молока. Нет, подожди — лучше шоколадного молока. И давай пошевеливайся, — приказал он с абсолютно серьёзным лицом. Драко снова рассмеялся и отошёл, бормоча что-то об «ублюдках, которые чересчур опасны себе же во вред, но хотят крепкие кости и жемчужно-белые зубы…». Гарри откинул голову на стену, на мгновение прикрыл глаза и глубоко выдохнул. Если ему предстоит находиться рядом с Малфоем семьдесят пять процентов времени, лучше с самого начала показать ему, кто здесь главный.
— Ну?! — раздался голос с сиденья прямо напротив него. Гарри распахнул глаза и, прежде чем успел что-либо сообразить, почувствовал сильное возбуждение и вожделение к девушке, сидящей перед ним. Флёр Делакур каким-то образом оказалась на стуле напротив — и выглядела чертовски сексуально. Как, чёрт возьми, ей удаётся так к нему подкрадываться?
— Ну… э-э… ну что? — спросил Гарри.
— Ты рассказа́л ему о moi? Он счита́ет, что я обильная?
— Обаятельная, ты имела в виду, — поправил её Гарри. Он посмотрел на неё, её формы легко заполняли очень тесный топ. Да уж, «обильная» — это точно.
— Oui, oui, о-ба-я́-тель-на-я!? — прошептала она, наклонившись через стол, чтобы говорить с ним потише. Гарри пришлось усилием воли отводить взгляд, чтобы не опустить его слишком низко. — Все девушки ’отя́т его, ну и тебя, коне́чно, тоже, но я знаю, что у тебя есть ’Ермио́на, — объяснила она, прежде чем быстро вернуться к теме. — …Он свободен?
— Гермиона, — с нажимом произнёс он. — И да, у него нет женщины. — Гарри хихикнул: он сказал это в самом буквальном смысле.
— Значит, он свободная добы́ча! Я ду́маю, он довольно сексуа́льный — в таком опа́сном смысле, non? — поинтересовалась она. Гарри совсем не хотелось слушать о том, какой «сексуально-опасный» этот придурок. Он пожал плечами. — О-о-о… а вот и он — vite! Как моя причёска?
— Она идеальна, — вздохнул Гарри. Посмотрим, как на неё отреагирует Малфой, а? Предмет обсуждения как раз подошёл к их столику, презрительно глядя на неё.
— Снова ты? Поттер, я знаю, что каждая чёртова баба в мире хочет твой член, но одной бывшей подружки вполне достаточно. Что она здесь делает? — спросил он вслух, даже не заботясь о том, что она слышит каждое его слово. Флёр тут же обиделась. Лицо Гарри смягчилось. Он знал, каково это — испытывать безответные чувства.
— Флёр — моя хорошая подруга, и если ты хочешь сидеть за этим столом, будь любезен вести себя с ней вежливо.
Драко напрягся. Обычно Гарри не разговаривал с ним на равных, и то, что он вежливо о чём-то попросил, должно быть, означало, что она и впрямь его подруга. Он взглянул на Флёр, которая упорно смотрела в точку где-то над правым плечом Гарри.
— Прошу простить мою грубость, мадам. Меня зовут Драко Малфой, и я рад нашему знакомству. — Он слегка поклонился ей. Она улыбнулась и кивнула в ответ. Драко сел на другой стул и отдал Гарри его шоколадное молоко. Он пододвинул свой стул так, чтобы оба парня сидели спиной к стене, и холодно уставился на Флёр Делакур. Тут он её узнал, и ему стало почти стыдно, что он так разговаривал при ней. Почти.
— Теперь я знаю, почему вы мне так знакомы. Вы ухаживали за мной, когда я был ранен, верно?
— Oui! Так вы помни́те!
— Теперь да. Я хотел бы поблагодарить вас за профессионализм и старания. Больше я об этом не забуду, — сказал он деловым тоном.
Флёр просияла. Гарри не совсем понимал, что и думать обо всём этом. Он никогда не слышал, чтобы Малфой разговаривал с кем-то любезно, кроме своей сестры. Драко сделал глоток из своего бокала. Гарри мысленно отметил, что его напиток был до смешного дорогим. В этот момент он заметил в толпе Чжоу — судя по всему, она искала их.
— Эй! Чжоу! Сюда! — окликнул он её. Чжоу обернулась, увидела их и улыбнулась. Она подошла и села рядом с Флёр. Гарри заметил, что многие мужские головы повернулись в её сторону, когда она садилась. Двое молодых людей прекрасно осознавали, что сидят с самыми горячими дебютантками из новичков в «Львином Сердце», и инстинктивно понимали, что только что нажили себе массу потенциальных врагов. Девушки же, напротив, понятия не имели о том, сколько внимания к себе привлекают, и улыбались друг другу одними губами.
— Привет, — сказала Чжоу. Она сложила руки на коленях.
— Приве́т, — ответила Флёр, потягивая коктейль через трубочку.
Драко хмыкнул.
— Эй! Я даже не знал, что ты поступила! И какая у тебя специализация? — спросил Гарри.
— О, я думаю пойти в Отдел целителей с уклоном в право. Звучит странно, но так я смогу угодить всем, и себе в том числе. А вы что здесь делаете? Отряд авроров?
— Эм-м… вроде того. Я в Отделе Спецтактики и Спасения — подразделение С.Т.А.Р. Я бы сказал, это немного другое, — ответил Гарри.
— А ты Драко, кажется? Спасибо, что передал Гарри мои слова. Так… а ты? Ты на кого учишься?
Драко снова был слегка раздражён. Почему они его не помнили?
— То же, что и он, — коротко ответил он.
— Ничего себе, кто бы мог подумать, что двое самых младших ребят здесь станут специалистами? Тебе стоит гордиться собой, Гарри. Ты уже написал Гермионе? Рон говорил мне, что она за тебя волнуется.
Драко напрягся. Он терпеть не мог, когда его записывали в какую-то категорию, даже по возрасту.
— Ой, а ты видел сегодняшний «Пророк»? Рону вручают медаль «За доблесть»! Я всегда думала, что в нём кроется нечто большее, чем кажется на первый взгляд, за это я его и обожаю. — Она осеклась, увидев лицо Гарри. — В чём дело — разве ты за него не рад?
— Да! Это здорово! С чего бы мне за него не радоваться? — спросил Гарри, изо всех сил стараясь, чтобы голос звучал ровно. Драко хихикнул рядом с ним, и Гарри для верности пнул его под столом.
— Нет, нет, нет… Я знаю, что ты за него рад! Просто я подумала… э-э… может, мне лучше просто закрыть тему…
— Я скажу тебе, что его беспокоит. Он завидует, и его убийственный голос только что до усрачки напугал Кингсли. А по-моему, вышло бесподобно.
Гарри напрягся. Он ненавидел снисходительный тон Драко, даже если тот говорил правду — особенно когда тот говорил правду.
— О чём э́то он, Га́рри? — спросила Флёр, и на лицах обеих девушек появилось недоумение. Чжоу переводила взгляд с Гарри на Флёр и обратно, слегка хмурясь. Кто такая Флёр, чтобы задавать ему личные вопросы? Она смотрела на него так, словно знала его… очень близко. Неужели статья в «Квиддичном ежемесячнике» намекала на нечто большее, чем просто домыслы — может, между Флёр и Гарри и правда что-то есть?
— Понятия не имею, о чём он говорит. — Гарри незаметно достал палочку из кармана и наслал на Малфоя сглаз под столом, отчего его туфли болезненно сжались на ногах. — Какого хрена ты затеял, Малфой? — прошептал он в сторону, так, чтобы девушки не могли услышать. Он с огромным удовольствием заметил, что Драко заёрзал.
— Ладно, ладно! Хватит! Пальцы… чёрт возьми, Поттер! Прекрати! — пробормотал он себе под нос, поморщившись и опустив голову, чтобы скрыть выражение лица.
Гарри снял уменьшающие чары и тепло улыбнулся девушкам.
— Мой многоуважаемый друг насмотрелся фильмов ужасов. На уроке погас свет — должно быть, просто магические помехи или сквозняк. Вот и всё. Он вообще любит преувеличивать.
Флёр и Чжоу не были убеждены ни на йоту. Они выпили ещё несколько коктейлей, ведя светскую беседу, которая никак не хотела течь непринуждённо после той шуточки Драко про «убийство». Гарри изо всех сил пытался разрядить обстановку, но безуспешно. Когда Чжоу наконец встала и сказала, что ей нужно идти заниматься, Гарри тоже поднялся, радуясь возможности сбежать. Флёр, Драко и Гарри встали, оплатили счёт и проводили обеих девушек до их общежитий. На обратном пути Драко отвёл Гарри в сторону.
— Слушай, в этом году со мной произошло кое-что безумное, и мне нужны ответы. Я слышал, у тебя были проблемы с аппарацией, и я знаю причину. Мой инструктор по Инфернусу — человек по имени Анджело Дориус Эш — показал мне, в чём тут дело. Если ты поможешь мне, я помогу тебе научиться контролировать Инфернус, чтобы ты смог сдать экзамен и получить разрешение. Взамен я хочу знать, во имя Слизерина, по какой причине Дамблдор приказал пытать меня почти до паралича, а потом пытался убить. Насколько мне известно, я ему не нравлюсь, но Азкабан — это уже чересчур, тебе не кажется, Поттер?
Гарри прищурился.
— Ты сказал, тебя тренировал человек по имени Эш?
— Я что, неясно выразился, Поттер? — ухмыльнулся Драко. — При чём тут это?
— Ладно. Значит, так: ты учишь меня аппарировать, а я рассказываю тебе всё, что нужно знать. По рукам? — Гарри на автомате протянул руку. Единственное, о чём он думал — если он не научится аппарировать, то не сможет навещать Гермиону, пока не раздобудет новые колёса (что было маловероятно) или пока не начнутся каникулы в конце семестра. Малфой посмотрел на протянутую руку и вспомнил далёкий первый курс: тогда он сам протянул руку Поттеру, и тот, не раздумывая, отверг его. Пришло время отплатить тем же.
— Опусти её, Поттер. Я не стану пожимать тебе руку. Но раз мы договорились, я покажу тебе — как только ты выложишь мне всё начистоту.
Гарри это вполне устраивало. Он сунул руку обратно в карман.
— Как скажешь. Вот в чём дело: в Министерстве есть человек по фамилии Харгривз — и представь себе, он работает на некоего Эша, о котором мы слышали только имя. Кроме этого, мы понятия не имеем, кто он такой, но ты говоришь, что он твой инструктор, верно?
— Был. Продолжай, — кивнул Драко.
— А теперь уясни главное: Дамблдор не отправлял тебя в Азкабан. Приказ отдал этот Харгривз, и, судя по тому, что мне рассказывала Флёр, тебя похитили и отправили туда какие-то люди, все в форме обливиаторов. У Харгривза есть связи, и он, вероятно, заставил этих парней отправить тебя в путешествие в один конец — прямиком в рай для дементоров.
— Поттер, в твоих словах нет никакого смысла.
Гарри с досадой выругался.
— Мой инструктор — верный друг моего отца, а Харгривз — наш семейный врач и доверенный советник отца в делах. Он был одним из многих видных чиновников, которые помогли восстановить мой дом после того, как моих родителей убили. Я знаю их всю свою жизнь. То, о чём ты говоришь, просто нелепо. Этот старый дурак хочет моей смерти, но я убью его первым.
— Да? Верь во что хочешь, но я говорю тебе правду. Я лично слышал их разговор и видел, как они использовали Камеру Иралема на полную мощность, чтобы, по сути, сделать тебя калекой! Я был там. Та девушка, которую ты так грубо оскорбил — Флёр — отбилась от отряда обливиаторов, пока ухаживала за тобой, и проделала весь путь до Хогвартса, а затем до «Львиного Сердца», чтобы найти меня после того, как тебя похитили. И знаешь зачем? Чтобы упросить меня тебе помочь, ты, кусок драконьего дерьма! Она вложила все силы в то, чтобы выяснить, куда ты исчез, и месяцами проникала в дома разных чиновников Министерства в поисках улик. Надо было избить тебя до потери пульса прямо тогда, в баре, когда ты вёл себя как полнейший ублюдок! Она заслуживает лучшего, чем ты, но пусть уж сама до этого дойдёт, а? — Гарри почти закипал от гнева.
— Это правда?
— ДА! — воскликнул Гарри.
— Что ж, похоже, мне нужно немного побеседовать с мистером Уильямом Харгривзом и мистером Анджело Эшем, не так ли? — произнёс Драко; лицо его было смертельно серьёзным.
— Нет, пока нет. Мы сделаем всё по правилам. А теперь слушай меня очень внимательно: ты всё ещё хочешь напасть на Альбуса Дамблдора?
— Теперь у меня нет на то причин. Истинные виновники раскрыты. Я не потерплю предательства чести семьи Малфоев.
Гарри выдохнул — он и не замечал, что задерживал дыхание. Его захлестнуло что-то вроде облегчения. Всё напряжение, копившееся с той самой минуты, как ему поручили следить за Малфоем, словно испарилось.
— У тебя всё ещё есть медальон Сириуса Блэка? — спросил Гарри.
— Да, — тихо ответил Драко; это был прощальный подарок его матери, и он очень им дорожил.
— Мы пойдём в Орден Феникса, и ты расскажешь им то, что рассказал мне. А там уж докопаемся до сути.
Драко фыркнул.
— Как скажешь.
— И запомни, Малфой. Отныне мы всё делаем по правилам. Хватит срываться и творить херню. Если ты это сделаешь, у нас может появиться повод прийти за тобой. Считай это дружеским предупреждением.
Драко равнодушно пожал плечами.
— Хватит болтать. Иди выспись, Поттер, твои уроки начинаются ровно в четыре часа утра, — приказал он, уходя.
— Уроки? Какие уроки?
— Аппарации, Поттер. Уговор есть уговор. И я не терплю опозданий. Изволь явиться вовремя. Не заставляй меня ждать, иначе я буду очень недоволен. — Драко направился обратно к дорогим элитным апартаментам на территории кампуса.
— Пошёл ты на хрен, Малфой. — Гарри усмехнулся. Тупой ублюдок. Но по крайней мере, он сможет навестить Гермиону. Он вернулся в свою крошечную спальню и, раздевшись, плюхнулся на кровать. В общем и целом, дела шли весьма неплохо. Но слова Драко всё не шли у него из головы.
— Каково это — быть на вторых ролях у твоего дружка-ласки, Поттер?
Чёрт бы это всё побрал.
