Сначала в лицо ему хлынула ледяная вода, и Гарри, задыхаясь, отплёвываясь, вскочил с тюфяка — прежде чем успел понять, что это.
Над ним стоял Диего с пустым деревянным ведром в руках и ехидной усмешкой на губах.
— Доброе утро, соня. Солнце уже высоко, а ты всё ещё дрыхнешь, как свинья в луже.
Юноша протёр глаза, пытаясь сфокусироваться. Мокрая одежда противно липла к телу. Сквозь широкие щели в стенах хижины пробивались косые лучи света, в которых лениво танцевали золотистые пылинки. За стенами раздавались привычные звуки ожившего лагеря — хриплая брань, лязг металла, чей-то надсадный кашель и далёкий скрип колодезного ворота.
— Который час? — прохрипел Гарри, опускаясь обратно на тюфяк. Спина болела — камни под тюфяком вдавливались в позвоночник всю ночь.
— Достаточно поздний, чтобы ты пропустил завтрак у Снэфа. И достаточно ранний, чтобы выполнить задание, которое я для тебя припас.
Гарри мгновенно насторожился. После истории с Мордрагом слово «задание» вызывало у него рефлекторное напряжение. Пальцы непроизвольно потянулись к рукояти меча, лежавшего рядом на полу. Трофейный клинок Нека уже успел стать привычным и дарил куда больше уверенности, чем старый ржавый обломок.
— Какое ещё задание?
Диего присел на единственный табурет в хижине — шаткую конструкцию из кривых досок, которая жалобно скрипнула под его весом. Он выглядел так, будто встал несколько часов назад: свежий, собранный, с аккуратно заплетёнными волосами, в начищенном доспехе.
— Помнишь, я говорил тебе про Испытание на преданность? Чтобы Гомез официально принял тебя в ряды Призраков, ты должен доказать свою преданность. Принести кое-что важное.
— Что именно?
— Список, — Диего достал из-за пазухи сложенный вчетверо лист пожелтевшего пергамента и развернул его. Это была грубо нарисованная карта — схема тоннелей с пометками на незнакомом Гарри языке: острые, угловатые буквы, напоминающие руны. — Старая Шахта. Главный источник магической руды в Колонии. Там работают сотни рудокопов под надзором стражников. И там есть человек по имени Ян — начальник шахты. У него хранится список вещей, которые нужны для следующей поставки наверх. Этот список должен попасть ко мне.
Гарри взял карту, изучая её. Материал был жёстким, потрескавшимся от времени. Линии были грубыми, но понятными. Вход в шахту, спуск по ярусам, отметки «опасно» у нескольких боковых тоннелей.
— Почему ты сам не сходишь?
— Потому что это испытание для тебя, парень, — Диего усмехнулся, обнажив ровные белые зубы. — У меня хватает своих дел. К тому же Ян — тот ещё сукин сын. Упрямый как осёл. Он не любит Призраков, считает нас дармоедами и паразитами. Но новичку вроде тебя... новичку он может дать шанс. Посмотреть на свежее мясо, так сказать.
Юноша сложил карту и сунул её во внутренний карман мантии.
— Что-нибудь ещё, о чём мне стоит знать?
— По дороге держись тропы. Не лезь в лес без крайней нужды — там волки. Серьёзные твари, не чета падальщикам. Один волк разорвёт неопытного бойца в два счёта. А они охотятся стаей... — Диего покачал головой. — Лучше не узнавать на своей шкуре. В шахте... — Диего помедлил, подбирая слова, — ...в шахте будь вдвойне осторожен. Там есть вещи похуже волков. Ползуны. Твари с панцирями, как у жуков, только размером с доброго телёнка. Они обитают в заброшенных штреках, куда никто не суётся. Обычный меч против них почти бесполезен — нужно бить в брюхо, где нет панциря. Слабое место.
Гарри покосился на меч, лежавший у тюфяка. Сталь была хорошей, но Диего говорил ясно: даже хороший клинок не возьмёт слишком толстый хитин. Придётся искать слабые места.
Гарри поёжился. Мир вокруг него был полон чудовищ, и каждое новое оказывалось страшнее предыдущего. Падальщики, кротокрысы, волки, ползуны... словно кто-то специально заселил эту долину самыми мерзкими тварями.
— Ещё вопросы?
— Сколько у меня времени?
— До заката. Если не вернёшься — я решу, что ты сдох где-нибудь в канаве, и найду кого-нибудь другого. Незаменимых нет, парень.
С этими словами Диего поднялся и вышел из хижины, оставив Гарри наедине с мрачными мыслями, мокрой одеждой и пустым желудком, который требовательно урчал.
Гарри поднялся, нацепил на пояс меч Нека и наскоро собрался. Из-под тюфяка он вытащил припрятанную бутылку тёмного пива — стащил её у Снэфа ещё на прошлой неделе и берёг на чёрный день, уже зная, что внизу разменной монетой может стать что угодно. Бутылку он сунул поглубже за пазуху, чтобы не разбить в дороге.
Путь в холмы занял не больше получаса быстрым шагом.
Гарри шёл по каменистой тропе, петляющей между скалами и редкими соснами. Солнце стояло в зените, но под куполом Барьера его свет казался приглушённым, словно пропущенным через слой грязного стекла. Фиолетовые всполохи периодически пробегали по магической стене, напоминая далёкие зарницы перед грозой.
Юноша чувствовал на себе взгляд Барьера — постоянный, давящий, как будто сама магическая стена была живым существом и наблюдала за каждым его шагом. Это ощущение не отпускало с первого дня пребывания в Колонии.
Карта Диего оказалась на удивление точной. Гарри прошёл мимо каменного указателя с грубо выцарапанной стрелкой и полустёртыми буквами, потом через узкое ущелье, где приходилось идти боком, чтобы протиснуться между отвесными скалами. Дважды тропа раздваивалась, и оба раза юноша останавливался, сверялся с картой, выбирая правильное направление. Ошибиться здесь было нельзя — одна неверная развилка могла завести в логово хищников или к обрыву.
Лес вокруг дышал собственной, равнодушной к человеку жизнью. Птицы — уже знакомые уродливые создания, похожие на помесь ворон и стервятников, — каркали в ветвях, наблюдая за путником своими красными глазами. В кустах шуршало что-то невидимое, время от времени замирая, когда Гарри проходил мимо. Однажды юноша заметил движение среди деревьев — крупное, серое, быстрое, скользнувшее между стволами, как тень.
Волки.
Гарри замер, положив руку на рукоять меча. Сердце забилось быстрее, адреналин хлынул в кровь. Юноша вспомнил слова Диего: «Серьёзные твари, не падальщики... Стаей они охотятся...» Серая тень мелькнула снова — ближе, отчётливее. Гарри разглядел мощные лапы с когтями, впивающимися в землю, широкую грудь, покрытую жёсткой шерстью, оскаленную пасть с жёлтыми клыками.
Волк был огромным. Крупнее любой собаки, которую Гарри видел в мире маглов, — даже злобного Рипера, пса тётушки Мардж, который рядом с этим зверем казался бы безобидным щенком. Его шерсть была грязно-серой, местами свалявшейся в колтуны, местами покрытой засохшей кровью — видимо, следами недавней охоты. А глаза... глаза были жёлтыми, как два маленьких солнца, с узкими чёрными провалами зрачков.
«Не смотри ему в глаза, — вспомнил Гарри откуда-то из глубин памяти. Может быть, это говорил Хагрид, когда рассказывал о магических существах. Может, читал в какой-то книге. — Для хищника прямой взгляд — вызов. Приглашение к бою».
Юноша медленно, без резких движений, опустил голову, но продолжал следить за зверем боковым зрением. Волк стоял неподвижно, принюхиваясь, раздувая чёрные ноздри. Прошла секунда. Две. Три. Время тянулось, как смола.
Потом хищник, видимо, решив, что добыча не стоит усилий, развернулся и беззвучно растворился в зелёном подлеске.
Гарри выдохнул, не сразу осознав, что всё это время не дышал. Руки дрожали от напряжения. Юноша ещё постоял немного, прислушиваясь к каждому шороху, потом продолжил путь — быстрее, чем прежде, то и дело оглядываясь.
Чем дальше Гарри углублялся в долину, тем мрачнее становился пейзаж. Деревья редели, уступая место голым скалам и осыпям. Земля под ногами стала твёрже, покрылась чёрной пылью, пахнущей рудой и чем-то металлическим с привкусом серы. В воздухе висела взвесь — мелкие частицы, которые оседали на коже и одежде, забивались в нос, скрипели на зубах.
«Рудная пыль, — понял юноша. — Магическая руда. Вот она какая на вкус».
Наконец тропа вывела к широкому плато, на краю которого зияла огромная дыра — вход в Старую Шахту.
Вход в шахту напоминал разинутую пасть гигантского зверя, готовую поглотить неосторожного путника.
Массивные деревянные балки, потемневшие от времени и сырости, подпирали каменный свод, образуя арку высотой в три человеческих роста. От входа вниз уходила широкая дорога, вырубленная прямо в скале, — настоящий пандус, по которому могли бы пройти несколько человек в ряд. Рядом громоздились деревянные сараи с провалившимися крышами, бараки с подслеповатыми окнами, навесы с инструментами — кирками, лопатами, тачками. Пылали кузнечные горны, изрыгая в небо столбы чёрного дыма, слышался стук молотов и скрип лебёдок.
У входа стоял стражник в красном доспехе. Крупный, бородатый, с обветренным лицом и тяжёлым арбалетом за широкой спиной. От него пахло потом и дешёвым пивом.
— Стой, — он поднял мозолистую руку, преграждая Гарри путь. — Кто такой? Чего надо?
— Меня послал Диего, — произнёс юноша, вспомнив, что это имя действует как пароль в Старом Лагере. — Мне нужно к Яну.
Стражник — Дрейк, судя по грубо выбитой табличке на его нагруднике, — окинул Гарри скептическим взглядом с головы до ног.
— Диего, говоришь? Ладно, проходи. Но сначала... — Дрейк задумчиво почесал густую бороду, в которой застряли крошки, — ...ты случайно не прихватил пива? Тут такая жара адская, глотка пересыхает каждые полчаса. Вода — дрянь, а нормального пива днём с огнём не сыщешь.
Гарри вспомнил про припрятанную бутылку.
— Есть одна, — юноша достал запечатанную бутылку тёмного стекла с деревянной пробкой.
Лицо Дрейка расплылось в широкой довольной улыбке, обнажившей жёлтые зубы.
— Вот это по-нашему! Вот это я понимаю! — стражник схватил бутылку толстыми пальцами, откупорил её зубами — пробка отлетела в сторону — и сделал долгий, жадный глоток. Кадык заходил вверх-вниз. — Хороший ты парень, — Дрейк утёр пивную пену с бороды. — Проходи. Ян сейчас внизу, на самом дне шахты. Спускайся по ярусам, не сворачивай в боковые штреки — там ползуны. И осторожнее на лестницах, некоторые совсем гнилые стали. Того и гляди провалишься.
Гарри кивнул и шагнул в тёмное жерло шахты, чувствуя, как его обволакивает тепло и затхлый воздух подземелья.
Спуск занял почти час.
Старая Шахта была не просто дырой в земле — это был целый подземный город, вырубленный в толще скалы за десятилетия каторжного труда. Ярусы сменяли друг друга, соединённые крутыми лестницами с истёртыми ступенями, шаткими пандусами с глубокими колеями от тачек и примитивными лифтами на скрипучих, готовых лопнуть верёвках. Каждый ярус был миром в себе — со своими бараками, складами, кузницами, платформами для сортировки руды и даже чем-то вроде таверн, где рудокопы могли купить еду и выпивку, пытаясь хоть на минуту забыть о своей участи.
И везде были люди.
Рудокопы — грязные, измождённые, с ввалившимися глазами и чёрными от рудной пыли лицами — работали повсюду. Они долбили стены кирками, и звук тысяч ударов сливался в единый, сводящий с ума гул, разносившийся эхом по тоннелям. Таскали тяжёлые мешки с породой на согнутых спинах, толкали перегруженные вагонетки по ржавым рельсам, сортировали камни голыми, сбитыми в кровь руками. Стражники в красных доспехах прохаживались между ними с видом хозяев жизни, лениво поигрывая плётками и дубинками, готовые пустить их в ход при малейшем признаке неповиновения.
«Каторга, — понял Гарри с пронзительной ясностью. — Настоящая каторга. Та же атмосфера безысходности, что и в Азкабане, только без дементоров. Хотя... может, дементоры были бы даже милосерднее. Они хотя бы не забивают палками и не заставляют ломать камень до смерти».
Жара нарастала с каждым уровнем. Если на поверхности зной был пыльным и сухим, то здесь, внизу, воздух становился раскалённым, влажным, тяжёлым. Он пах серой, едким потом сотен тел и чем-то ещё — сладковато-гнилым, от чего сводило желудок. Пот струился по лицу Гарри, заливая глаза, пропитывая драную одежду, превращая пыль на коже в липкую грязь.
Юноша прошёл мимо лавки — Сантино, судя по размашистой, небрежно намалёванной вывеске. Толстый торговец с масленой улыбкой и жадными глазками продавал измотанным рудокопам воду и еду по грабительским ценам. Кружка мутной, тёплой воды — пять кусков руды. Чёрствая лепёшка — десять. Грабёж средь бела дня, но выбора у людей не было.
Дальше была кузница, где здоровяк Вайпер с мускулами, перевитыми, как корабельные канаты, плавил руду в огромном котле, багровом от жара. Искры летели во все стороны, шипя на камнях. Гарри миновал склады, охраняемые угрюмыми стражниками, которые провожали каждого прохожего подозрительными, тяжёлыми взглядами, словно оценивая, не украл ли тот чего.
На третьем ярусе юноша остановился, чтобы перевести дух. Здесь было чуть прохладнее — старый, покрытый плесенью вентиляционный тоннель создавал слабый сквозняк, приносящий жалкие крохи свежего воздуха. Гарри прислонился спиной к шершавой стене, пытаясь унять гул в ушах, но тут же услышал странный звук, доносившийся из-за груды старых, рассохшихся бочек в тёмной нише.
Хр-р-р... Хр-р-р...
Кто-то храпел. Беззастенчиво и громко.
Гарри напрягся. Рука рефлекторно легла на рукоять меча. Он осторожно, стараясь не шуметь, заглянул за бочки.
Там, в глубокой тени, свернувшись калачиком на куче грязного тряпья, спал щуплый человек. Его рваная рубаха была покрыта слоем рудной пыли, лицо было серым от сажи, но выражение — блаженным. Он явно нашёл способ обмануть систему.
Гарри, не желая неприятностей и лишних конфликтов, просто громко, демонстративно кашлянул.
Эффект был мгновенным. Человек подскочил, как ошпаренный, с глухим стуком ударившись локтём о каменную стену.
— Я не сплю! Я работаю! Я просто... — он осёкся на полуслове, увидев перед собой не стражника в красном доспехе, а мрачного парня в лохмотьях. — Тьфу ты! Напугал до смерти, чтоб тебя! Я думал, это стража.
— Стражи рядом нет, — спокойно сказал Гарри, убирая руку с меча. — Но если бы была, у тебя были бы серьёзные проблемы.
Человечек — щуплый, с бегающими глазками и хитрым, крысиным выражением лица — нервно хихикнул, суетливо отряхивая рудную пыль с колен и пытаясь вернуть себе самообладание.
— Это точно. Они бы с меня шкуру спустили, а потом отправили бы кормить ползунов. Алеф, кстати. — Он прищурился, оценивая Гарри. — Ты ведь новенький, да? Лицо незнакомое. Ты же не из тех, кто бежит докладывать Яну о каждом чихе? Мы, простые рудокопы, должны держаться вместе, верно? Против этих ублюдков в красном?
Гарри посмотрел на него сверху вниз. Жалкий, перепуганный, пытающийся юлить и искать союзников там, где их нет. Типичный обитатель этого дна.
— Мне нет дела до того, сколько ты спишь и где прячешься, — ответил Гарри равнодушно, разворачиваясь, чтобы уйти. — Я здесь по делу Диего.
При упоминании этого имени Алеф напрягся ещё сильнее, словно получил удар под дых. Имя главного Призрака здесь имело вес.
— Диего? О... — рудокоп сглотнул, и его голос стал почтительным. — Ну, тогда удачи. Серьёзно, удачи тебе. И... спасибо, что не поднял шум. Я это запомню, парень. Если что — я тут, в тени. Никуда не денусь.
Гарри кивнул и продолжил спуск в душную темноту шахты, оставив хитреца в его убежище. Ему было не до мелких интриг.
Нижний рабочий ярус шахты был адом на земле.
Здесь пылали огромные печи-плавильни, превращая сырую руду в слитки. Жар был невыносимым — казалось, сам воздух горит. Рабочие — изнурённые рудокопы-каторжане, худые до костей, — таскали тяжёлые корзины с породой к огненным пастям плавилен. Их гнали вперёд надсмотрщики, щедро раздавая тычки тяжёлыми дубовыми палками. Кожа рудокопов лоснилась от пота, а на спинах виднелись свежие и застарелые следы от ударов — багровые рубцы, пересекающие мышцы.
«Каторга в квадрате, — осознал Гарри с ужасом. — Внизу шахты — те, кого уже не считают за людей. Кого загнали сюда силой и страхом. Которых забьют насмерть палкой, если упадёт корзина».
Ему вспомнились страстные лекции Гермионы о Г.А.В.Н.Э. — Гражданской Ассоциации Восстановления Независимости Эльфов. Она была бы в ярости, увидев это. Гермиона потребовала бы немедленно освободить каторжан, написать петицию, устроить забастовку, поднять общественность...
И в этот момент один из надсмотрщиков — приземистый, широкий в плечах, с рыжей щетиной — с размаху ударил палкой по плечу каторжанина, уронившего корзину. Удар был короткий и тренированный. Ключица у раба хрустнула — Гарри услышал этот звук, даже несмотря на грохот плавилен, — и раб молча осел в пыль.
Гарри остановился. Замер как вкопанный.
Перед глазами у него на долю секунды оказался не каторжанин, а Фред. Фред Уизли, которого он видел последним в коридоре Хогвартса после взрыва — точно так же осевшего, с тем же неестественно выломанным плечом. Гарри попытался шагнуть — и не смог; ноги как будто залило холодным цементом. В ушах стало очень тихо: грохот печей и чей-то вопль ушли в глухую вату.
Он стоял так, наверное, секунды три. Потом что-то в нём отпустило, и он опять услышал всё — крик, лязг, чей-то «поднимайся, сука», — и обнаружил, что правая рука у него сжимает на поясе рукоять меча так, что костяшки побелели.
Никто этого не заметил. Даже стражник, шагавший мимо, не обернулся.
Но Гарри так и не сдвинулся с места. Рыжий надсмотрщик и не думал останавливаться — он снова занёс палку над скорчившимся на земле рабом.
Свист рассекающей воздух дубинки. Глухой удар дерева о кости. Животный крик боли.
Удары сыпались один за другим, с глухим, хлёстким стуком. Рваная рубаха расползалась под ними, на грязный пол капала кровь. Каторжанин выл — не столько от боли, сколько от унижения, — пытаясь прикрыть голову худыми руками.
— Работай, падаль! — рычал надсмотрщик, замахиваясь снова. — Думаешь, можешь филонить, мразь?!
Внутри Гарри поднималась волна гнева — горячая, удушливая, требующая немедленного выхода. Пальцы стиснули рукоять меча до боли.
«Я могу это прекратить, — прошептал голос в голове. Голос, достойный гриффиндорца. — Один удар — и этого ублюдка больше не будет. Это справедливо».
«А потом? — возразил другой голос, холодный и расчётливый. Голос, достойный слизеринца. — Потом сбегутся другие стражники. Их тут десятки. Они изрубят тебя на куски. И рудокопу это не поможет — его просто забьют насмерть за то, что из-за него погиб стражник. Ты сделаешь только хуже».
Гарри заставил себя разжать пальцы и отвести взгляд. Руки дрожали от сдерживаемой ярости. Желчь подступила к горлу.
«Я вернусь, — пообещал он себе, глядя в пол. — Когда стану сильнее. Когда смогу что-то реально изменить. Я вернусь и уничтожу эту проклятую систему. Но сейчас... сейчас я должен выжить. Бессмысленно умирать впустую».
Юноша пошёл дальше, стараясь не смотреть на каторжан, не слушать их стоны и звон цепей, не думать о том, к чему ведёт его молчаливое согласие с этим миром. Но теперь он знал одну неприятную вещь про себя: это не книжная теория. Хогвартс ещё никуда не делся. Он просто умел сейчас держать Хогвартс в кулаке и иногда — на одну секунду, на две, на три — разжимать ладонь, и тогда Хогвартс делал с ним, что хотел.
«Но ты не Гермиона, — жёстко напомнил себе Гарри. — И ты не в Хогвартсе. Ты здесь чужак. Один против всей системы. Если попытаешься вмешаться — тебя убьют на месте. Или загонят сюда же, на самое дно, ломать камень до смерти».
Ян нашёлся в небольшой конторке на самом краю нижнего яруса — каменной комнатке, вырубленной прямо в скале.
Это был немолодой мужчина с усталым, изборождённым морщинами лицом и глазами человека, который видел слишком много за свою жизнь. Седеющие волосы были коротко острижены, руки — мозолистые, как у рабочего, но осанка — прямая, как у командира. Такие люди были в Ордене Феникса. Такие люди были среди авроров.
Когда Гарри вошёл, Ян сидел за грубо сколоченным столом, изучая какие-то бумаги — листы, покрытые столбцами цифр. Рядом горела масляная лампа с закопчённым стеклом, отбрасывая дрожащие тени на шершавые стены.
— Что надо? — не поднимая головы, спросил начальник шахты. Голос был хриплым, уставшим.
— Меня послал Диего. За списком.
Ян медленно поднял взгляд. Его глаза — серые, как гранит, — изучали Гарри с холодным, оценивающим интересом.
— За списком, значит. Испытание на преданность. Очередной щенок, который хочет стать Призраком, — он откинулся на спинку стула, которая скрипнула. — Ты хоть знаешь, что это за список?
— Перечень вещей для следующей поставки.
— Верно. И ты понимаешь, зачем он нужен Гомезу?
Гарри задумался. В голове замелькали мысли — обрывки разговоров, услышанных в лагере, намёки Диего, логика торговых отношений...
— Чтобы знать, что заказать у короля. И чтобы контролировать, что именно поступает в Колонию.
Ян чуть приподнял бровь — видимо, ответ его удивил.
— Неплохо для новичка. Соображаешь. Да, всё верно. Этот список — инструмент контроля. Кто контролирует поставки, тот контролирует Лагерь. Еда, оружие, инструменты — всё идёт через эти списки. Но знаешь что? — начальник шахты подался вперёд. — Мне плевать на Гомеза. Мне плевать на Торуса. Мне плевать на вашу грызню за власть наверху. Я здесь, чтобы добывать руду и выполнять план. И у меня есть проблема.
— Какая проблема?
Ян поднялся, подошёл к окну — точнее, к дыре в стене, через которую была видна часть нижнего яруса с пылающими печами.
— Видишь тот пресс? Огромная штуковина, которая измельчает породу перед плавкой?
Гарри посмотрел. Действительно, в углу яруса громоздилась массивная машина — деревянные балки, железные рычаги, огромное зубчатое колесо.
— Вижу.
— Он сломан. Главная шестерёнка треснула три дня назад. Без неё мы не можем перерабатывать руду с нужной скоростью. Поставки срываются. Гомез уже прислал гонца с угрозами.
Ян повернулся к Гарри.
— Мне нужна новая шестерёнка. Запасная лежит в заброшенном штреке этажом ниже — там раньше был склад с механизмами, но потом... — начальник шахты помрачнел, — ...потом туда пришли ползуны. Устроили логово в пещере с паутиной, прямо у механизма. Никто не хочет туда соваться. И я их понимаю.
— Вы хотите, чтобы я её принёс?
— Именно. Принесёшь шестерёнку — получишь список. Услуга за услугу. Не принесёшь... — Ян развёл руками, — ...возвращайся к Диего с пустыми руками. Объясняй ему, почему ты провалил испытание.
Гарри сжал зубы. Условия были жёсткими, но выбора не было.
— Где именно этот штрек?
Ян вернулся к столу и достал из ящика измятый лист — ещё один грубый набросок, на этот раз внутренних тоннелей шахты, нацарапанный углём чьей-то корявой рукой.
— Вот. Спустишься на нижний этаж по левой лестнице, за плавильнями. Третий поворот направо — там пещера с паутиной. На дне виден механизм с шестерёнками, рядом — старый склад. Шестерёнка должна быть там, если ползуны её не утащили куда-нибудь в свои норы.
— А если утащили?
— Тогда тебе придётся её найти. Как-нибудь.
Ян протянул карту Гарри. Юноша взял её и внимательно изучил. Линии были ещё грубее, чем на карте Диего, но основные ориентиры были понятны.
— Ещё кое-что, — добавил Ян, когда Гарри уже направился к выходу. — Там, в штреке... будь осторожен. Ползуны — твари умные. Умнее, чем кажется. Они не нападают сразу. Они выжидают. Окружают. А потом, — он провёл пальцем по горлу, — помни: надо бить их в брюхо. Хитин на спине не возьмёт даже хороший клинок. Брюхо — единственное слабое место. И не дай им себя загнать в угол. Если загонят — ты труп.
Гарри кивнул и вышел из конторки.
Путь к заброшенному штреку занял около получаса.
Юноша спустился по левой лестнице за плавильнями — на самый нижний этаж, ниже конторки Яна. Здесь было значительно темнее и тише, чем у печей. Большинство рабочих не доходило сюда; этот ярус давно был отдан под отработанную породу, ржавые тачки и подсобные нужды.
Левый коридор. Третий поворот направо.
Тоннель уходил в непроглядную темноту. Факелы здесь не горели — видимо, давно потухли и не были заменены, потому что никто сюда не ходил. Гарри снял со стены у последнего поворота ещё горевший факел и шагнул во мрак.
Запах изменился. Вместо серы и дыма здесь пахло сыростью, затхлой плесенью и чем-то ещё — чем-то органическим, гнилостным, животным. Стены тоннеля были покрыты слизистыми разводами, на полу хлюпала мутная жижа неопределённого цвета.
«Ползуны, — понял Гарри, глядя на странные следы на стенах. Длинные глубокие царапины, словно кто-то водил по камню острым ножом — или когтями. — Они здесь живут. Это их территория».
Юноша крепче сжал рукоять меча и двинулся вперёд, стараясь ступать как можно тише.
С каждым шагом тишина становилась всё более давящей, гнетущей. Потрескивание факела казалось оглушительным. Собственное дыхание отдавалось эхом от стен. Капли воды — или чего-то ещё — падали с потолка с мерным кап... кап... кап...
И тогда Гарри услышал это.
Скр-скр-скр...
Звук был тихим, едва различимым. Словно что-то скребло по камню. Что-то с острыми когтями.
Юноша замер, подняв факел повыше. Свет выхватил из темноты очертания завала — груды камней, частично перегородившей тоннель. Но над завалом было пространство — достаточное, чтобы пролезть, если согнуться.
Скр-скр-скр...
Звук доносился откуда-то из-за завала. Или отовсюду сразу — эхо играло злые шутки.
Гарри сглотнул. Руки вспотели, рукоять меча стала скользкой. Юноша вспомнил слова Яна: «Ползуны — твари умные. Они выжидают. Окружают».
«Я могу повернуть назад, — прошептал голос в голове. — Сказать Яну, что штрек непроходим. Вернуться завтра с подмогой».
«И провалить испытание, — возразил другой голос. — И потерять шанс стать Призраком. И остаться никем в этом аду. Навсегда».
Гарри перебросил факел через завал — тот упал на ту сторону, продолжая чадить, — и полез следом.
Камни были скользкими, покрытыми слизью. Пальцы соскальзывали, ноги проваливались в щели между валунами. Один раз юноша чуть не упал, едва успев ухватиться за выступ, больно ободрав ладонь.
Наконец он перевалился через верхушку завала и спрыгнул на другую сторону, приземлившись на согнутые ноги.
Факел осветил просторное помещение — бывший склад, как и говорил Ян. Вдоль стен стояли полуразвалившиеся деревянные стеллажи, на полу валялись ящики, бочки, какие-то ржавые инструменты. В углу — груда металлических деталей, покрытых пылью и паутиной.
И среди этих деталей — большое зубчатое колесо. Шестерёнка.
«Вот она, — с облегчением подумал Гарри. — Теперь только забрать и...»
Скр-скр-скр.
Звук раздался совсем близко. Со всех сторон одновременно.
Гарри резко обернулся, выхватывая меч из ножен с металлическим шелестом.
Из темноты вышли они.
Ползуны.
Три твари размером с доброго телёнка, как и предупреждал Диего, но с телом гигантского насекомого. Хитиновые панцири — чёрные, блестящие — отражали свет факела, как мокрая броня. Множество ног — острых, суставчатых — скребло по камню, издавая тот самый звук. Челюсти — огромные, зазубренные, как пилы, — щёлкали с голодным нетерпением.
Они окружили Гарри со всех сторон, отрезая путь к завалу.
«Они выжидали, — с ужасом понял юноша. — Они ждали, пока я залезу внутрь. И теперь я в ловушке».
