Неделя прошла в вязком, удушливом затишье. Гарри и его авроры допросили десятки людей из окружения Роули: бывших соратников, нынешних деловых партнеров, парочку обиженных любовниц. Все они имели мотив, но у каждого было железное алиби. Расследование зашло в тупик, превратившись в рутинное перекладывание бумаг. «Ежедневный пророк» продолжал нагнетать истерию, а в Аврорат летели анонимные письма, в которых неизвестного убийцу то проклинали, то благодарили. Мир, казалось, затаил дыхание в ожидании следующего хода загадочного игрока.
И он не заставил себя ждать.
Сигнал тревоги застал Гарри в его кабинете глубокой ночью. Он задремал прямо за столом, уронив голову на стопку отчетов. Пронзительный вой магической сирены, настроенной на особо тяжкие преступления, вырвал его из сна. Сознание еще цеплялось за обрывки кошмара, в котором зеленые вспышки смешивались с ледяной пустотой, но тело уже действовало на автомате. Через секунду Поттер был на ногах, накидывая мантию на ходу и выбегая из кабинета.
Место преступления находилось в престижном районе Челси. Старинный дом, принадлежавший Вальбургу Крэббу-старшему, был окружен мерцающим барьером, который выставили первые прибывшие авроры. Внутри царил странный, приторно-сладкий запах, от которого першило в горле.
Вальбург Крэбб был известен в узких кругах как гений ядов. Во время войны он снабжал Пожирателей Смерти редкими и не оставляющими следов токсинами, которые погубили немало членов Ордена Феникса и сотрудников Министерства. После суда, на котором его адвокаты представили его как безобидного коллекционера редких ингредиентов, Крэбб отошел от дел и жил тихой жизнью состоятельного пенсионера.
Его нашли в личной лаборатории в подвале. Комната была идеально чистой, все колбы и реторты блестели на полках. Сам Крэбб лежал на полу возле своего рабочего стола. На его теле не было ни единой царапины. Но его лицо… оно было застывшей маской ужаса, а из широко открытого рта тонкой струйкой вытекала густая, темная жидкость, похожая на деготь.
— Что это? — спросил Гарри у колдомедика, склонившегося над телом.
Пожилой волшебник с седыми бакенбардами покачал головой, не отрывая взгляда от своей диагностической палочки, которая вела себя странно, подрагивая и не выдавая четких показаний.
— Понятия не имею, Гарри. Это не яд. По крайней мере, не из тех, что мне известны. Это вещество… оно не отравило его. Оно растворило его изнутри. Его внутренние органы превратились вот в эту… массу. И снова, — колдомедик с досадой взмахнул палочкой, — никакой магии. Ни проклятия, ни зелья. Ни-че-го.
Гарри обошел тело, стараясь не вдыхать тошнотворный запах. На рабочем столе Крэбба он заметил открытую книгу. Это был старинный гримуар по ядам. Одна из страниц была заложена серебряным ножом. Гарри осторожно, кончиком палочки, приподнял нож. На странице было детальное описание яда «Слеза Василиска» — редчайшего токсина, который действовал именно так: медленно растворял внутренности жертвы. Яда, который, по слухам, Крэбб использовал для устранения одного из ключевых свидетелей на своем процессе.
— Он убил его его же излюбленным методом, — прошептал Поттер, и его голос прозвучал в тишине лаборатории неестественно громко. — Или, по крайней мере, сымитировал его.
В этот момент в лабораторию спустилась Гермиона. Она уже знала о новом убийстве — Гарри послал ей Патронуса, как только прибыл на место. Ее лицо было бледным, но решительным. Она быстро осмотрела тело, затем ее взгляд остановился на книге.
— Поэтическая жестокость, — тихо произнесла она, подойдя к столу. — Это не просто убийства, Гарри. Это послания. Каждый раз убийца выбирает способ, который символически связан с преступлениями жертвы. Роули, мастер Круциатуса, умирает в агонии от похожего проклятия. Крэбб, специалист по ядам, растворяется изнутри. Это… театр. Театр правосудия.
Гарри посмотрел на подругу. Ее аналитический ум уже складывал разрозненные детали в единую, пугающую картину.
— И что это нам дает?
— Это дает нам профиль, — ответила Гермиона, ее глаза горели интеллектуальным азартом. — Наш убийца не просто психопат. Он методичен, умен, он считает себя судьей. Он не просто мстит, он выносит приговор. И если я права, то мы можем попытаться предсказать, кто следующий. Нам нужно найти связь. Общую нить, которая связывает Роули и Крэбба.
Архив Министерства магии был местом, куда время боялось заглядывать. Бесконечные ряды стеллажей, уходящих в полумрак, хранили миллионы пергаментов, в которых была записана вся история магической Британии: рождения, смерти, преступления и оправдания. Воздух был сухим и пах пылью веков.
Гарри и Гермиона провели здесь всю следующую ночь. Перед ними на большом столе лежали два толстых дела: «Дело Торфинна Роули» и «Дело Вальбурга Крэбба-старшего». Они просеивали сквозь пальцы протоколы допросов, свидетельские показания, отчеты авроров, пытаясь найти то, что упустило послевоенное правосудие.
— Ничего, — Гарри с досадой отбросил очередной пергамент. — Кроме того, что они оба были первоклассными ублюдками и оба служили Волдеморту, у них нет ничего общего. Они действовали в разных сферах. Роули был боевиком, силовиком. Крэбб — тихим отравителем, ученым. Они даже не пересекались на собраниях Пожирателей, судя по показаниям.
Гермиона не ответила. Она сидела, подперев подбородок рукой, и смотрела на два пергаментных свитка, лежащих рядом. Это были списки оправдательных вердиктов.
— Может, мы ищем не там? — наконец проговорила она задумчиво. — Мы ищем связь между ними. А что, если связь не в том, что они делали, а в том, чего они не сделали? Точнее, чего не сделало правосудие по отношению к ним.
Она взяла палочку и легким движением заставила десятки свитков с делами других оправданных Пожирателей слететься к ним со стеллажей. Они парили в воздухе, словно призраки прошлого.
— Мы ищем тех, кто избежал наказания, — продолжила Гермиона, ее голос стал тише, почти гипнотическим. — Роули оправдали из-за «отсутствия прямых доказательств». Ключевой свидетель против него погиб при загадочных обстоятельствах. Крэбба оправдали, потому что его адвокаты доказали, что он был «под действием проклятия Империус», хотя все знали, что это ложь. Что, если наш убийца идет по списку? По списку тех, чья свобода стала самым большим плевком в лицо правосудию.
Гарри смотрел на нее, и его осенило. Она была права. Они искали личную месть, а нужно было искать месть идеологическую. Месть самой идее справедливости.
— Нам нужен полный список оправданных Пожирателей, — сказал он, поднимаясь. — И все детали их дел. Все лазейки, все сомнительные вердикты. Мы должны думать, как он.
Следующие несколько дней превратились в марафон. Гарри, используя свой авторитет, получил доступ к самым закрытым файлам. Гермиона же, со своей въедливостью, находила в них то, на что уставшие после войны следователи просто закрыли глаза. Но список был слишком длинным. Десятки имен, десятки историй о правосудии, которое оказалось слепо или продажно. Нужен был кто-то, кто мог бы посмотреть на этот список изнутри. Кто-то, кто знал тайны и страхи этого змеиного клубка.
Выбор был очевиден, и он был отвратителен.
Драко Малфой жил в старом поместье своего рода в Уилтшире, но теперь оно не выглядело как дворец темной аристократии. Скорее, как мавзолей. Часть дома была разрушена во время финальной битвы, и ее так и не восстановили. Сад зарос, а в окнах горел лишь тусклый свет.
Гарри пришел один. Гермиона отказалась, сказав, что ее присутствие только усложнит разговор. Дверь ему открыл сам Малфой. Он сильно изменился за последние пять лет. Исчезла былая надменность, ее сменила тихая, настороженная усталость. Он был одет в простую черную мантию, а светлые волосы были коротко острижены. В его серых глазах мелькнул лишь миг удивления, который тут же сменился безразличием.
— Поттер, — кивнул он вместо приветствия. — Какими судьбами? Пришел арестовать меня за то, что я плохо поливаю розы?
— Мне нужна твоя помощь, Малфой, — сказал Гарри прямо, без предисловий.
Малфой усмехнулся безрадостно и провел его в библиотеку. Комната была единственным местом в доме, где поддерживался порядок.
— Помощь? От меня? — Драко сел в кресло у потухшего камина. — Не думал, что доживу до такого дня. Что случилось? У Министерства закончились перья, и вы решили одолжить у меня?
— Убиты Торфинн Роули и Вальбург Крэбб, — отрезал Гарри.
При упоминании этих имен Малфой напрягся. Его маска безразличия треснула, и на мгновение в его глазах проступил неподдельный страх. Он быстро взял себя в руки, но Гарри успел это заметить.
— Слышал, — бросил Драко. — Говорят, это было… неприятно. Какое мне до этого дело? Я не общался с бывшими… коллегами моего отца с самого суда. Я заплатил свою цену, Поттер. И продолжаю платить каждый день.
— Кто-то начал охоту на оправданных Пожирателей, — Гарри положил на стол перед Малфоем список, который они составили с Гермионой. — Я не прошу тебя называть имена. Я прошу тебя посмотреть на этот список и сказать, кто из них больше всего боялся возмездия. Кто знал, что его свобода куплена, а не заслужена? Кто спал с палочкой под подушкой?
Драко долго смотрел на пергамент. Его пальцы медленно скользили по именам, и Гарри мог почти физически ощутить, как в его голове проносятся воспоминания, которые он так старался похоронить.
— Они все боялись, — наконец сказал Малфой глухо. — Сразу после войны. Но потом… время шло, все улеглось. Они снова почувствовали себя безнаказанными. Стали тратить деньги, устраивать приемы… Снова поверили, что они хозяева жизни.
Он замолчал, его взгляд остановился на одном из имен.
— Они охотятся не на тех, кто был виновен, Поттер, — его голос был тихим и полным странного, мрачного понимания. — Виновны были все. Они охотятся на тех, кто ушел от ответа. На самых наглых. На тех, кто не просто избежал Азкабана, а кичился этим. Роули хвастался в пабах, как он обвел Аврорат вокруг пальца. Крэбб читал лекции о редких ингредиентах, зная, что именно ими он убивал людей. Это не просто месть. Это кара за гордыню.
Драко поднял на Гарри свои серые, пустые глаза.
— Если хочешь знать, кого бояться следующим, ищи самого самодовольного. Того, кто уверен, что он умнее всех. Того, кто считает, что его грехи — это на самом деле добродетель.
Он указал тонким пальцем на имя в середине списка. Августус Руквуд. Бывший Невыразимец, гений темных ритуалов и заклятий, предавший Министерство и передавший Волдеморту его самые сокровенные тайны. Оправдан по статье о государственной тайне — его преступления были настолько засекречены, что их нельзя было даже озвучить в суде.
— Руквуд, — сказал Малфой. — Он всегда считал себя не просто волшебником, а жрецом неких «высших знаний». Он не служил Темному Лорду. Он считал, что помогает миру избавиться от скверны магловской крови. Он до сих пор в это верит. Руквуд — идеальная цель для того, кто вершит поэтическое правосудие.
Когда Гарри покидал поместье Малфоев, его не покидало странное чувство. Он пришел к своему старому врагу за помощью и получил ее. Но вместе с информацией он получил и нечто большее: жуткое осознание того, что убийца, за которым они охотятся, думает точно так же, как и жертвы режима, который этот убийца теперь уничтожал. Они оба — и Малфой, и неизвестный мститель — смотрели на мир Пожирателей изнутри, и их взгляды, как ни странно, сходились. Это пугало больше, чем любые яды и проклятия.
