Слова Драко Малфоя эхом отдавались в голове Гарри, пока он спешил обратно в Министерство. «Ищи самого самодовольного». Августус Руквуд. Имя, которое вызывало дрожь даже у бывалых авроров. Руквуд не был обычным головорезом вроде Роули или тихим отравителем, как Крэбб. Он был интеллектуалом, гением, чьи знания о самых глубоких и темных аспектах магии граничили с безумием. Он был шпионом в самом сердце Министерства, в Отделе Тайн, и ущерб, который он нанес, был неисчислим.
Гарри ворвался в кабинет Гермионы, застав ее за столом, окруженную горами древних фолиантов. Она подняла на него уставшие, но горящие любопытством глаза.
— Малфой, — выпалил Поттер, не дав ей и слова сказать. — Он указал на Руквуда.
Гермиона мгновенно посерьезнела. Она отодвинула книги и развернула большую карту магического Лондона.
— Августус Руквуд. Живет в Ислингтоне, в доме, защищенном такими заклятиями, что сам Дамблдор потратил бы на их взлом пару часов. Официально находится под негласным надзором, но мы все знаем, что это фикция. Он не выходит из дома уже несколько лет. По слухам, продолжает свои исследования.
— Мы должны немедленно отправить к нему группу, — решительно сказал Гарри. — Проверить, все ли в порядке.
— На каком основании? — Гермиона вскинула бровь, возвращая его с небес на землю. — На основании догадки твоего школьного врага? Робардс и министр нас на смех поднимут. У нас нет ордера, нет причин для вторжения. Мы не можем просто так вламываться в дома граждан, даже если эти граждане — бывшие Пожиратели Смерти.
Ее логика была безупречна и оттого еще более невыносима. Гарри сжал кулаки.
— И что нам делать? Ждать, пока его найдут мертвым?
— Нет, — Гермиона задумчиво постучала палочкой по карте. — Мы будем наблюдать. Дистанционно. Я могу модифицировать несколько наблюдательных заклинаний, сделать их невидимыми даже для его систем обнаружения. Это рискованно и юридически сомнительно, но это лучше, чем сидеть сложа руки.
Следующие два дня превратились в напряженное, нервное бдение. Гермиона, работая на пределе своих возможностей, создала сложнейшую плеяду чар, которая позволяла им поддерживать тонкую магическую связь с домом Руквуда. Они не могли видеть или слышать, что происходит внутри, но могли отслеживать целостность его защитного контура и общий магический фон. Двое авроров, которым Гарри доверял больше всего, посменно дежурили, уставившись в слабо мерцающую сферу в его кабинете.
На исходе второй ночи все было спокойно. Сфера светилась ровным, бледно-голубым светом, указывая на то, что защитные чары Руквуда в полном порядке. Гарри уже начал думать, что Малфой ошибся, что они гоняются за призраками. Он отправил уставших авроров отдохнуть, оставшись в кабинете один. Гермиона ушла всего час назад, пообещав вернуться с новой порцией кофе и свежими идеями.
Гарри откинулся в кресле, закрыв глаза всего на минуту. И именно в этот момент сфера мигнула.
Это было едва заметное изменение. Голубое сияние не погасло. Оно просто… потускнело. На долю секунды оно стало серым, безжизненным, а затем снова вернулось к своему обычному цвету. Если бы Гарри не смотрел на нее в этот самый миг, он бы ничего не заметил.
Сердце ухнуло куда-то вниз. Он вскочил, подбегая к сфере. Она сияла как ни в чем не бывало. Никаких сигналов тревоги, никаких признаков вторжения. Но Гарри знал. Он чувствовал это той же частью души, что чувствовала приближение Волдеморта. Они опоздали.
Не теряя ни секунды, он схватил свою мантию и трансгрессировал, нарушая все возможные протоколы. Он появился на тихой улочке в Ислингтоне, прямо перед домом Руквуда. Это было ничем не примечательное кирпичное здание, которое совершенно не выдавало своего могущественного и опасного жильца. Гарри выхватил палочку.
— Гоменум Ревелио!
Ничего. Заклинание, которое должно было показать присутствие людей, просто растворилось, не достигнув цели. Защита была на месте, но она была пуста. Как раковина без жемчужины.
Гарри больше не колебался. Он направил палочку на дверь.
— Бомбарда Максима!
Взрыв сотряс улицу. Дверь разлетелась в щепки. Гарри ворвался внутрь, готовый к бою, но его встретила гробовая тишина. Дом был погружен во мрак.
— Люмос!
Свет палочки выхватил из темноты длинный коридор, заставленный книжными шкафами. В воздухе витал слабый запах озона и… чего-то еще. Запах пыли, которая не потревожена. Гарри медленно двинулся вперед, его шаги гулко отдавались в тишине. Он прошел через гостиную, кухню — везде царил идеальный порядок.
Лаборатория Руквуда находилась в подвале, как и у Крэбба. Дверь была приоткрыта. Оттуда не доносилось ни звука. Сдерживая дыхание, Гарри толкнул ее.
Комната была огромной. Стены были покрыты астрологическими картами и сложнейшими руническими формулами. В центре стоял большой каменный алтарь, а вокруг него — круги из соли и измельченных драгоценных камней. Это было место не для научных исследований, а для темных ритуалов.
И посреди всего этого великолепия стоял Августус Руквуд.
Он стоял прямо, не шевелясь, спиной ко входу. Он был одет в длинную черную мантию с вышитыми на ней серебряными звездами. Гарри замер, его палочка была нацелена в спину бывшего Невыразимца.
— Руквуд? — позвал он хрипло.
Ответа не было. Фигура не шелохнулась. Гарри медленно, шаг за шагом, начал обходить ее. Сердце колотилось о ребра, как бешеная птица. Он ожидал чего угодно: ловушки, засады, внезапной атаки. Но он не был готов к тому, что увидел.
Когда он заглянул Руквуду в лицо, его чуть не стошнило. Это было лицо человека, но в то же время оно не было человеческим. Кожа была серой и гладкой, как полированный камень. Глаза, широко открытые, были абсолютно пустыми. В них не было ни страха, ни боли, ни даже узнавания. Они были похожи на два мутных стекла, за которыми не было ничего. Он не был мертв. Он дышал — ровно, почти неслышно. Но его не было.
Гарри осторожно протянул руку и коснулся щеки Руквуда. Холодная. Твердая. Как у статуи. Его превратили в живую статую, оболочку, из которой высосали все: разум, личность, душу. Это было состояние хуже, чем поцелуй дементора. Дементор пожирал душу, оставляя пустое, но живое тело. А здесь… здесь душа была на месте, Гарри это чувствовал, но она была пуста. Стерта. Аннигилирована.
В этот момент на лестнице послышались торопливые шаги, и в лабораторию вбежала Гермиона. Она замерла на пороге, увидев жуткую картину.
— Гарри! Я почувствовала разрушение защитных чар! Что… о, Мерлин…
Она подбежала к нему, ее взгляд был прикован к пустой фигуре Руквуда.
— Что с ним сделали?
— Я не знаю, — прошептал Гарри. — Похоже на самое изощренное заклятие забвения в истории. Но оно стерло не воспоминания. Оно стерло саму личность.
Гермиона вытащила свою палочку. Ее руки слегка дрожали, но ее голос был твердым и сосредоточенным.
— Отойди. Я должна попробовать.
Гарри отступил на шаг, давая ей пространство. Он знал, что она собирается делать. Это было новое, экспериментальное диагностическое заклинание, над которым она работала всю последнюю неделю. Теория, рожденная в пыльных архивах, теперь должна была пройти проверку в полевых условиях.
Гермиона закрыла глаза, концентрируясь. Она начала произносить слова заклинания. Это был не привычный латинский язык. Слова были гортанными, древними, они вибрировали в воздухе, заставляя пылинки плясать в свете палочек.
— Anima revelare… Entropia ostendere… Vacuum monstrare!
Кончик ее палочки вспыхнул не светом, а тьмой. Крошечная точка абсолютной черноты сорвалась с него и медленно поплыла по комнате. Она двигалась не хаотично. Она целенаправленно подлетела к статуе Руквуда и зависла в воздухе прямо перед его лицом. А затем… она начала расти.
Тьма расползалась, как чернильное пятно на пергаменте, окутывая фигуру бывшего Невыразимца. Но это была не просто темнота. Это была видимая, осязаемая пустота. Она не поглощала свет, она его отрицала. Глядя на нее, Гарри почувствовал головокружение и тошноту. Его магия внутри него словно сжималась от ужаса перед этим ничто.
И в самом центре этого пятна, на лбу Руквуда, проступил знак.
Он был крошечным, не больше ногтя на мизинце. Он не был нарисован или вырезан. Он был выжжен самой пустотой. Это был тонкий, изящный силуэт цветка с поникшей головкой и длинным, изогнутым стеблем.
— Что это? — прошептал Гарри, не в силах оторвать взгляд.
— Это он, — выдохнула Гермиона, ее лицо было бледным как полотно. Заклинание отняло у нее много сил. — Это его подпись. Место, где магия была не просто использована, а уничтожена. Точка сингулярности.
Она сделала несколько неуверенных шагов вперед, всматриваясь в знак.
— Цветок… Похоже на… асфодель.
Гарри вспомнил уроки зельеварения профессора Снейпа. Асфодель. Цветок, связанный с миром мертвых.
— Увядший асфодель, — уточнил он. В его голосе прозвучало мрачное озарение.
Именно в этот момент они поняли. Это не были случайные, хаотичные убийства. Это была работа организованной группы. Группы со своим символом, со своей идеологией, со своей жуткой, непостижимой магией.
Гермиона медленно опустила палочку. Темное пятно исчезло, но знак на лбу Руквуда остался, видимый теперь только как легкое искажение воздуха.
— Они не оставляют следов, — проговорила она, словно думая вслух. — Они оставляют за собой пустоту.
Гарри посмотрел на нее, затем на застывшую фигуру Руквуду, и закончил ее мысль:
— Наследники Пустоты.
Имя родилось само собой, в сыром и холодном подвале, пахнущем древней магией и смертью личности. Оно было идеальным. Жутко точным. Оно описывало не только их метод, но и их суть. Они были детьми войны, которые унаследовали не славу и победу, а лишь зияющую дыру в душе, которую они теперь несли в мир.
— Мы должны немедленно доложить министру, — сказал Гарри, приходя в себя. — Теперь у нас есть доказательства. У нас есть их знак.
— И что мы ему скажем? — в голосе Гермионы прозвучала горечь. — Что в магическом мире появилась группа террористов, использующих магию, которой не существует в природе? Что они оставляют метку, которую можно увидеть только с помощью заклинания, которое я изобрела вчера вечером? Нас снова поднимут на смех.
Она была права. Они стояли перед лицом чего-то настолько нового и чуждого, что старое, неповоротливое Министерство просто не сможет этого осознать, пока не станет слишком поздно.
— Тогда мы будем работать сами, — решительно сказал Гарри. Его взгляд встретился с взглядом Гермионы, и в этот момент между ними не было ни споров, ни сомнений. Только общее понимание того, что они — единственная преграда на пути этой новой, тихой войны. — Мы найдем их. Теперь, когда мы знаем, что искать.
Гарри посмотрел на увядший асфодель, выжженный на лбу живой статуи, и почувствовал, как по спине пробегает холод. Они нашли знак. Но они и не подозревали, как близко к ним находится садовник, вырастивший этот смертоносный цветок.
