Оригинал: https://portkey-archive.org/story/6099 · Опубликовано: 29.05.2006
Рейтинг: NC-17 · Жанры: Романтика · Канон: книги 1–5 · Пейринг: Гарри/Гермиона
Саммари: Гарри и Гермиона слегка напиваются и спят вместе, как обычно. А потом наступает утро.
Гарри смотрел на спящую Гермиону, и в животе у него порхали бабочки. Когда она проснётся, ему придётся всё ей сказать: что прошлым вечером он был не так уж пьян; что давно этого хотел; что, если она назовёт случившееся ошибкой, его сердце разобьётся надвое. Ему хотелось верить, что она его не ранит, но он знал: сейчас, в таком состоянии, причинить ему боль было проще простого — даже случайно.
Он вздохнул, когда она шевельнулась во сне, бормоча что-то неразборчивое. Она и правда была мучительно красива и так ладно лежала в его объятиях. Какими бы чудесными ни были вчерашние… события, тёплое, сонное тело Гермионы рядом было ещё лучше. Он обожал ощущение её гладких ног, переплетённых с его собственными, мягкость её груди, прижатой к нему, и то, как её волосы щекотали ему кожу. Ему хотелось, чтобы это было всегда: чтобы каждую ночь она забиралась к нему в постель и согревала его — и телом, и самой душой.
По её лицу скользнула тень тревоги; она пошевелилась, и он крепче прижал её к себе, мысленно веля ей снова уснуть. Но вместо этого Гермиона открыла глаза и сонно подняла на него взгляд.
— Гарри, что… — Недоумение на её лице сменилось ужасом узнавания. — А. Точно. …Ой.
Гарри сглотнул.
— Похмелье, как я понимаю?
— Да уж.
Между ними повисла неловкая тишина, и всё это время Гермиона лежала, застыв от напряжения. Гарри глубоко вдохнул и решился.
— Прежде чем ты начнёшь строить планы, как нам теперь разбираться с этой ситуацией, — а я знаю, что именно этим ты сейчас и занята, — ты должна знать: я привёл тебя сюда прошлой ночью не потому, что был пьян. Я сделал это потому, что давно этого хотел, и потому, что мне наконец показалось, что ты тоже этого хочешь. Я… я хочу быть с тобой и… ну, надеюсь, ты хочешь того же. — Наступила долгая пауза: она смотрела на него, а он краснел. — Э-э… можешь теперь строить планы, если хочешь.
Гермиона несколько раз моргнула.
— Думаю, с планами стоит немного подождать. Сначала мне нужно ещё немного поспать, — пробормотала она и снова устроила голову у него на плече, расслабляясь в его объятиях.
Сердце Гарри взмыло вверх. Она не сбежала с криками, не испугалась всего произошедшего — а большего ему сейчас и не требовалось.
Проснувшись снова какое-то время спустя, Гермиона обнаружила, что рядом его уже нет, и вместо облегчения, что не придётся сразу разбираться с последствиями, почувствовала острое разочарование: ей не хватало его тепла.
Зато его слова успокаивающе крутились у неё в голове, и она выскользнула из постели, сгорая от нетерпения его найти и… ну, дальше она пока не знала, чего именно хочет. Но точно знала одно: ей хотелось снова оказаться рядом с ним. Возможно, это и был весь ответ, который ей нужен.
Отыскав одну из его футболок — достаточно длинную, чтобы хоть как-то её прикрыть, — Гермиона нетвёрдой походкой вышла из спальни, прошла по коридору, пересекла гостиную и наконец нашла его на кухне: на плите бурлил котёл.
— Никогда бы не подумала, что доживу до дня, когда Гарри Поттер добровольно варит зелье, — сказала она, наблюдая, как он сыплет в варево какой-то ингредиент.
— Ну а я никогда не думал, что доживу до дня, когда у Гермионы Грейнджер будет такое похмелье, что она, скорее всего, не сможет сварить его сама, — съязвил он. Он повернулся к ней с ухмылкой, но самодовольство сошло с него, едва он её увидел. — Знаешь, — хрипло сказал он, — по-моему, в моей одежде ты выглядишь лучше, чем я сам.
Гермиона, помимо воли, залилась краской, чувствуя себя немного похожей на глупую влюблённую школьницу.
— Это, наверное, зависит от того, кто смотрит. — Она нерешительно шагнула ближе, желая хоть какого-то прикосновения и не зная, как на него решиться. — Я так понимаю, зелье для меня?
— Да, — ответил Гарри, оставляя котёл доходить. — Я подумал, тебе понадобится, особенно если учесть, как ты вчера опрокидывала рюмку за рюмкой. Честно говоря, я никогда раньше не видел, чтобы ты так пила.
— Потому что я никогда раньше так не пила, — ответила она, одновременно смущённая и до странности польщённая тем, что он о ней позаботился.
— Есть хочешь? — спросил он. — Я могу что-нибудь приготовить, пока зелье доваривается.
— Нет, спасибо. Не думаю, что желудок сейчас это переживёт.
Гарри кивнул, в последний раз помешал зелье и налил его в чашку. Гермиона благодарно приняла её; допивая последние капли, она почувствовала, как всё её тело словно перенастраивается и возвращается в норму.
Гарри выключил плиту и повернулся к ней. Взгляд у него посерьёзнел, глаза потемнели.
— Гермиона, ты… жалеешь о прошлой ночи?
Гермиона неловко переступила с ноги на ногу.
— Ну, мне жаль, что я помню не так много, — призналась она, заливаясь румянцем. — Но… наверное, я не жалею, что это случилось.
В его улыбке засияло облегчение — сладкое и сильное.
— Слава Мерлину. Я бы не пережил, если бы ты пожалела.
Гермиона улыбнулась ему в ответ и, наконец воспользовавшись случаем, подошла ближе и обняла его. Гарри машинально притянул её к себе и прижал к груди.
Уютно устроившись в его объятиях, она поняла, что хочет большего. Подняв голову, она потянулась к его губам, легко нашла их и завладела ими. Он откликнулся сразу, тесня её назад, пока она не упёрлась в столешницу напротив плиты. О его нетерпении красноречиво говорили бёдра, прижимавшие её к столешнице.
Гермиона позволила рукам немного побродить — под рубашку, за пояс джинсов. С глухим рыком он подсадил её на столешницу, и его губы впились ей в шею. В этой новой позе футболка задралась, оставив её лоно открытым и восхитительно прижатым к выпуклости у него в джинсах. Тяжело дыша, она позволяла ему взяться за дело — руками на груди, зубами на мочке уха. Без сомнения, он был лучшим — и самым увлечённым — любовником в её жизни, и её поразило, как раньше она умудрялась не замечать этого влечения: отчаянного желания почувствовать его тело вплотную к своему, кожу к коже. Мерлин, до чего же сильным оно было.
Она видела, что и он чувствует то же самое, — по тому, как он касался её, как его губы посасывали её кожу, будто он хотел впитать её в себя целиком. И винить его за это она не могла — потому что сама хотела ровно того же.
Их торопливое нетерпение очень скоро переросло в полное самозабвение: он стащил с неё футболку, а она избавила его от той одежды, которую он зачем-то решил надеть с утра. Воспоминания о прошлой ночи нахлынули на неё, пока она изучала его тело глазами и руками. Глупо, право, было думать, что от такого можно было уйти.
— Ты… не хочешь… о-ох… перебраться… куда-нибудь в другое место? — хрипло выдохнул Гарри, пока она поглаживала его затвердевший член, с тихим удовольствием глядя, как меняется его лицо от её дразнящих прикосновений.
— Нет, — выдохнула она, притягивая его ближе. — На это уйдёт слишком много времени.
Гарри ухмыльнулся и грубо поцеловал её.
— Нетерпеливая девчонка.
— Только когда дело касается этого, — поддразнила она, направляя его ко входу, уже готовому его принять. — Очень нетерпеливая.
Гарри понял её без слов и, снова поцеловав, схватил за бёдра и одним движением вошёл в неё до упора. Она ахнула ему в рот, когда он заполнил её собой и растянул. Такое чудесное чувство завершённости в это первое мгновение… а следом такое же чудесное чувство сногсшибательного экстаза, когда он задвигался в ней.
Гермиона вцепилась в его плечи, пока он входил в неё снова и снова. Столешница холодила кожу, её край впивался в ягодицы, но всё это не имело ни малейшего значения, пока его сбивчивое дыхание звучало у неё в ушах, а от его движений по спине бежала дрожь.
— Боже мой… Гермиона…
От его голоса, полного жара и отчаяния, её накрыло. Огонь, копившийся внизу живота, взорвался миллионом точек грешного блаженства; Гарри довёл её до такого самозабвения, какого она прежде не знала.
Гарри хрипло рыкнул, рывками вбиваясь в неё; пальцы впились ей в бёдра. Она сжалась вокруг него и подалась навстречу, притягивая его ещё глубже, когда он кончил, изливая в неё семя.
Гермиона провела пальцами по его мокрым от пота волосам, пока он отдыхал, прислонившись к ней и тяжело дыша ей в шею. Когда он крепче обнял её, она поняла, что сделала правильный выбор. Да, он был потрясающим любовником… но ещё он умел заботиться о ней так, как не умел ни один другой мужчина в мире. В конце концов, он был её лучшим другом. И хотя это давало все основания не связываться с ним, это же было и лучшей причиной поступить именно так. Только лучший друг мог дать ей почувствовать себя такой защищённой, такой… любимой.
Она довольно вздохнула, когда он поднял голову и поцеловал её — мягко, сладко.
— Что скажешь, если мы ненадолго вернёмся в постель? — предложила она, обвивая руками его шею. — Ты меня вымотал.
Гарри усмехнулся.
— Отличная мысль.
Когда он понёс её обратно в спальню, она мысленно поблагодарила любую высшую силу, которая накануне подтолкнула её напиться вдрызг.
Конец
