Оригинал: https://portkey-archive.org/story/4089 · Опубликовано: 28.03.2005
Рейтинг: PG · Жанры: Романтика, Флафф · Канон: книги 1–5 · Пейринг: Гарри/Гермиона
Саммари: Глядя на заплаканное лицо Гермионы, он был готов на всё, лишь бы её утешить, лишь бы заставить её понять, что она красива и удивительна, — даже если для этого придётся поставить на кон собственное сердце.
От автора: Это сладкий-пресладкий флафф, что само по себе не обязательно плохо, но если вы знаете, что не любите сладкий-пресладкий флафф, то лучше остановитесь прямо здесь.
Гарри сидел за столиком на Весеннем балу — новейшей хогвартской традиции — и хмурился.
— Никто Гермиону недавно не видел? — спросил он у Рона и Невилла, сидевших с ним за одним столом.
— Нет, — отозвался Рон, не отрываясь от бутылки сливочного пива. — Хотя, если честно, я её особенно и не высматривал.
Гарри закатил глаза.
— Если ты хочешь потанцевать с Полумной, просто пригласи её, ладно? — сказал он. — А я пойду искать Гермиону.
— Иди-иди, дружище, — отозвался Рон. — Поцелуй её от нас.
Невилл сдавленно хихикнул.
Гарри сейчас был не в настроении что-либо отрицать и просто проигнорировал их. Это было правдой: ему очень хотелось поцеловать Гермиону, но переступать границы, если она того не хочет, он был не готов. Гермиона могла разбить ему сердце так, как он даже не хотел себе представлять; потерять её — значило бы потерять часть самого себя. Рисковать этим он не мог. Пока не мог. А вот пригласить её на танец он был готов. Танец — вещь простая и, в сущности, платоническая.
Он оглядел Большой зал в поисках Гермионы. Джинни и Полумна стояли в другом конце зала в компании нескольких шестикурсников. Если кто и мог знать, где Гермиона, то только они.
Он похлопал Джинни по плечу; у пары шестикурсников при его появлении заметно расширились глаза. Гарри сдержал очередное желание закатить глаза.
— Джинни, ты не видела Гермиону?
Та нахмурилась.
— Она ушла минут десять назад… Я думала, пошла к вам с Роном.
— Ладно. Спасибо, Джинни.
Размышляя на ходу, он направился к дверям Большого зала. Если Гермионы не было ни с ним и Роном, ни с Джинни, то, скорее всего, на балу её уже не было. А значит, что-то — или кто-то — расстроило её настолько, что она ушла. Иначе она бы осталась до самого конца; Гермиона любила танцевать.
Гарри направился в покои Гермионы — точнее, в покои старосты школы. К счастью, он тоже был старостой школы, а потому имел туда доступ, и ему не приходилось всякий раз карабкаться по ужасно скользкой лестнице, когда хотелось её навестить.
Он постучал в дверь её кабинета. Когда никто не открыл и вообще не отозвался, он назвал пароль и вошёл. Кабинет оказался тёмным и пустым. Гарри двинулся к двум дверям в дальнем конце комнаты: одна, открытая, вела в её личную ванную; другая, плотно закрытая, — в спальню.
Едва он поднял руку, чтобы постучать, как услышал всхлип. От этого звука в груди у него поселилась странная тяжесть. Всхлипы никогда не предвещали ничего хорошего. Он тихо постучал.
— Гермиона? Можно войти?
Она не ответила. Гарри только понадеялся, что не он чем-то её расстроил. Он снова негромко постучал и чуть приоткрыл дверь. В комнате было совсем темно, но он всё же различил на кровати её силуэт — она даже не сняла парадную мантию.
— Гермиона? Почему ты не на балу? — спросил он, осторожно присаживаясь на край кровати. — Я даже не успел с тобой потанцевать.
И снова никакого ответа. Её молчание тревожило всё сильнее. Мысленно вздохнув, он сбросил туфли, лёг рядом и положил ладонь ей на руку.
— Гермиона? Что случилось? Тебя кто-то обидел?
— Нет, — пробормотала она, поворачиваясь к нему лицом. — Никто ничего не сделал, как обычно. На меня вообще никто не посмотрел.
— Тебя никто не пригласил танцевать? — с удивлением спросил Гарри. Он точно видел, как в начале вечера Терри Бут поглядывал на неё, и ему стоило немалых усилий не пойти и не отколотить рейвенкловца. Как получилось, что никто так и не подошёл? Он с облегчением понял, что соперники оказались не слишком настойчивыми, и всё же немного обиделся за неё. Гермиона же была восхитительна! Почему никто не пригласил её на танец?
— Нет. — Она снова всхлипнула. — Конечно, нет. Да и зачем им? Я всего лишь уродливая, скучная Гермиона — со своими книгами и дурацким значком…
— Ты не уродливая и не скучная, — твёрдо сказал Гарри, копируя её обычный тон, не терпящий возражений. — И, возможно, никто тебя не пригласил только потому, что ты ушла раньше, чем они успели…
Гермиона нахмурилась, явно не поверив.
— Не нужно целого часа, чтобы пригласить девушку на танец.
Гарри чуть улыбнулся.
— Нужно, если она красивая. Мужчины вообще трусы, когда дело касается женщин. Особенно если женщина умная, красивая и может разбить нам сердце.
Гермиона покачала головой; с кончика носа сорвалась слезинка.
— Не ври мне, Гарри.
— Я не вру! — возмутился он, обнимая её, чтобы не дать ей отодвинуться, что она как раз и пыталась сделать. Как вообще её утешить, не сказав того, чего говорить не следовало, не перешагнув границы между дружбой и чем-то большим?
«К чёрту границы», — подумал Гарри, притягивая её ближе. Глядя на её заплаканное лицо, он был готов на всё, лишь бы утешить её, заставить понять, что она красива и удивительна, — даже если для этого придётся поставить на кон собственное сердце.
— Ты единственная девушка, с которой мне сегодня хотелось танцевать, — признался он, поглаживая её по спине и надеясь, что это успокаивает, а не выглядит вторжением в личное пространство. Затаив дыхание, он ждал её реакции.
— Ты… ты ведь не ушёл с бала только ради того, чтобы найти меня? — нерешительно спросила она, пристально разглядывая верхнюю пуговицу его мантии.
Он улыбнулся.
— Именно ради этого.
Уголки её губ поползли вверх, будто ей было очень приятно это слышать, но она старалась не выдать себя. От этого по его телу разлилось приятное тепло.
— Почему ты не нашёл меня раньше? — спросила она.
— Потому что я трус, — ответил он. Сердце заколотилось как бешеное, когда рука Гермионы обвилась вокруг него и ладонь легла ему на спину.
— М-м. Но ты же храбрый Гарри Поттер, — сказала она, прижимаясь к нему ещё теснее, и от этого казалась совсем маленькой и хрупкой. Ему хотелось защитить её от всего мира. — Не может же быть, что ты боишься такой малявки, как я.
— Отказ бы меня раздавил, — признался он. Сердце у него мучительно переполнялось оттого, что она была так близко. Держа её в объятиях, он почему-то чувствовал себя сильным, достойным, и в то же время ужасался мысли, что она сейчас отстранится. Одно лёгкое движение, несколько слов — и она могла бы его уничтожить. Может быть, он и чувствовал себя сильным, но на самом деле вся власть была у неё. То, что он утешал её, отдавало странным фарсом: по-настоящему уязвимым здесь был именно он.
Гермиона всё-таки отстранилась — но лишь для того, чтобы посмотреть на него с лёгкой улыбкой.
— С чего ты взял, что я тебе откажу?
Гарри пожал плечами, внезапно смутившись.
— У тебя мог бы быть кто-то поумнее, покрасивее… кто-то, рядом с кем меньше шансов погибнуть.
Гермиона села, чтобы видеть его лицо целиком; ему пришлось отпустить её, но она тут же протянула руку и успокаивающе провела пальцами по его щеке.
— Гарри, неважно, кто мог бы у меня быть. Ты и правда красивый и умный, храбрый, верный и заботливый — ты всё, чего я хочу.
— П-правда? — Сердце у него замерло.
— Да, — выдохнула она, снова ложась рядом. И застенчиво улыбнулась. — Ты единственный парень, с которым мне сегодня хотелось танцевать.
Гарри расплылся в улыбке, мимоходом поражаясь их обоюдной слепоте; сердце у него разрывалось от такой радости, о существовании которой он прежде даже не догадывался. Гермиона прижалась к нему, уткнувшись головой ему в шею. Её мягкое дыхание, скользившее по его коже, отзывалось мурашками по спине.
— Гермиона?
— М-м?
— Ты всё ещё хочешь потанцевать?
— М-м, как-нибудь в другой раз, — пробормотала она уже сонно. — Это лучше танцев.
Гарри поцеловал её в лоб, когда она начала засыпать, и сердце у него перевернулось так, что он наконец признался себе в том, чего очень долго не хотел замечать. Он был по уши влюблён в Гермиону — и это было нормально. Нормально было, что эта спящая девушка, такая кроткая с виду, могла сломать его — и уже не собрать, потому что и она сама, каждый раз плача у него на плече, давала ему ту же власть над собой.
Гарри улыбнулся, тоже погружаясь в сон. Это было нормально, потому что он сможет показать ей, какая она красивая, а она научит его не бояться этого.
Это было больше чем нормально.
Это было идеально.
Конец
