Оригинал: https://portkey-archive.org/story/1515 · Опубликовано: 03.01.2004
Рейтинг: PG · Жанры: Романтика, Юмор · Канон: книги 1–5 · Пейринг: Гарри/Гермиона
Саммари: Если вы спросите Гарри, он наверняка скажет вам, что перемены — это хорошо.
От автора: Я начала это, кажется, в июле и закончила в декабре. Поэтому, возможно, текст вышел немного странным. Зато это флафф, а флафф искупает всё… да? ^^
Гарри не хотел признаваться, что ему сейчас ужасно неудобно. Гермионе требовалась его помощь, и отказывать ей в какой бы то ни было услуге он не собирался. В конце концов, она спасала ему жизнь не один раз.
Зачем она вообще записалась на курс маггловской медицины, оставалось выше его понимания. Возможно, лучше всех это объяснил Рон: «Это же Гермиона. Конечно, она туда записалась». Гарри очень хотелось, чтобы её жажда знаний не вынуждала его сейчас сидеть со жгутом на ноге, да ещё и на табурете, твёрже которого в мире, наверное, и не сыщешь. И возилась она со своим проектом возмутительно долго. Откровенно говоря, он уже не был уверен, что перед ним действительно Гермиона, а не какой-нибудь злобный демон под Оборотным зельем, посланный медленно изводить его этим курсом. Сначала его доведут до гангрены в ноге, а потом потихоньку лишат и других жизненно важных конечностей.
Он тихо вздохнул, надеясь, что она вот-вот закончит. Нога у него уже начинала неметь.
— Гермиона… эта штука ведь должна перекрывать кровоток, да? — спросил он, покосившись на свою ногу.
— Да, это жгут. Он перекрывает кровоток, чтобы человек не истёк кровью.
— Что ж, тогда у тебя всё получилось, — сказал он, осторожно шевельнув ногой.
Её лицо просияло. Гарри мысленно сверкнул на неё взглядом. Это было нечестно: она пускала в ход свои женские чары, чтобы втянуть его в подобные ситуации, а потом, едва он успевал как следует разозлиться, снова делала так, что он был готов ради неё на что угодно.
— Правда? Нога немеет? — восторженно переспросила она и тут же плюхнулась перед ним на пол, разглядывая жгут и его совершенно онемевшую конечность.
— Да, немеет. Э-э, Гермиона, а нельзя ли уже снять жгут, раз мы убедились, что он работает?
Она подняла на него глаза, и они округлились.
— Ой, прости, Гарри… Я так обрадовалась, что у меня и правда получилось, и напрочь забыла, зачем он вообще нужен, — затараторила она, широко улыбаясь ему и снимая жгут. — У меня на этом курсе пока не очень выходит. Тут чуть больше практики, чем я ожидала.
Гарри пошевелил пальцами ноги, надеясь, что чувствительность скоро вернётся.
— Ты не можешь быть идеальной во всём, — сказал он, надеясь, что хоть раз его слова до неё дойдут. Но они никогда не доходили, сколько ни заводи этот разговор: Гермиона слишком прочно срослась со своим перфекционизмом.
— Я знаю, что не могу. Но я ведь могу попытаться, правда?
— Зачем стараться так отчаянно? — спросил он; голос слегка сорвался, потому что в ногу как раз вернулась кровь.
— Потому что, — ответила она, взглянув на него так, словно он и впрямь непроходимо глуп, — важно стараться изо всех сил во всём, что делаешь. Когда-нибудь это может очень пригодиться.
— Это слишком давит на тебя, — возразил он, сам не понимая, почему так упорно пытается заставить её взглянуть на всё его глазами. — Я знаю тебя, Гермиона, и знаю, что тебе кажется, будто ты должна знать всё. Но это невозможно.
Гермиона хмуро посмотрела на него, и Гарри ощутил желание пригнуться и спрятаться. Она явно была им недовольна.
— И, надо полагать, ты говорил бы ровно то же самое, если бы прямо сейчас тебе спасали жизнь именно мои знания, — отрезала она.
Гарри ответил не сразу. Он не до конца понял, что именно она имеет в виду. Может быть, она пыталась сказать, что её нечеловеческое стремление к совершенству — ради него. А может, чувствовала себя использованной. Он толком не знал; с женщинами вообще никогда ничего не угадаешь.
Он облизнул губы и заговорил, медленно подбирая слова.
— Гермиона… даже не думай, что я воспринимаю как должное всё, что ты для меня делаешь. Я знаю, что без тебя меня бы сейчас уже не было в живых. Я никогда и никому в жизни не был так благодарен. Но…
Он осёкся. Он знал, что хочет сказать, но это было слишком откровенно. Я бы скорее умер, чем увидел тебя хоть в чём-то несчастной — даже он не мог не понять, на что это похоже.
— Но что, Гарри? — не отставала Гермиона.
Он вздохнул. Сказать ей этого он не мог.
— Это просто нечестно по отношению к тебе. Ты слишком многого от себя требуешь. Что бы ни случилось, мы всегда находим выход.
Эхом повторив его вздох, она снова села на пол у его ног.
— Я не могу просто взять и перестать. То есть… теперь, когда мы знаем о пророчестве, я обязана делать всё, что в моих силах, чтобы тебя защитить, — сказала она, избегая его взгляда. — И вообще, не сказать, что я так уж загружена. В этом году у меня меньше предметов, чем было на третьем курсе. Со мной всё в порядке, правда. Это ты теперь волнуешься больше меня.
Гарри улыбнулся и, прежде чем успел себя остановить, выпалил:
— Я волнуюсь только за тебя.
Она покраснела, а Гарри мысленно врезал себе. Что он творит? Говорит такое — и кому, Гермионе!
— Ну, э-э, мне сейчас пора собираться на Магическую медицину, так что… — неловко оборвала она себя, поднимаясь с пола.
— Сегодня же суббота, Гермиона, — недоумённо заметил Гарри, опуская штанину теперь, когда кровообращение наконец восстановилось.
— Да, но это не совсем урок. Скорее факультатив… записываешься, если хочешь узнать больше. Всерьёз медициной начинаешь заниматься только в университете, если собираешься стать целителем или кем-нибудь в этом роде. Но я считаю, что важно знать основы и маггловской, и магической первой помощи — на всякий случай.
— В этом вся ты, Гермиона, — тихо усмехнулся Гарри.
Она нахмурилась и упёрла руки в бока.
— Не надо так, будто хотеть учиться — это что-то плохое…
— Я и не говорил, что это что-то плохое, — возразил Гарри, поднимаясь. — Ты потрясающая, Гермиона. Единственная в своём роде.
Щёки Гермионы снова залил румянец.
— Ой… ну, э-э, прости, что огрызнулась.
Он кивнул — извинения ему были не нужны.
— Ладно… удачи на занятии.
Он повернулся, чтобы уйти, и врезался прямиком в стену; глухой шлепок эхом разнёсся по комнате. Гарри отшатнулся, глаза заслезились, в носу защипало. Казалось, из него уже идёт кровь.
— Гарри! — воскликнула Гермиона, бросаясь к нему. Он позволил ей развернуть его к себе, пытаясь скрыть смущение. В её руке уже была палочка, и сама она смотрела на него с явной тревогой.
— Ох, Гарри… ты пять раз уходил от Волдеморта, а тут умудрился расшибиться о стену… Вот видишь, как удачно, что я записалась на все эти курсы. — Она взмахнула палочкой, произнесла короткое заклинание, и Гарри почувствовал, как нос заживает. — Готово.
— Спасибо, — неловко ответил Гарри.
В комнате повисло невероятное напряжение, и Гарри видел: Гермиона тоже его чувствует. Она нервно крутила палочку в пальцах, не поднимая глаз от пола. Он не мог до конца понять, откуда оно взялось, но точно знал: оно напрямую связано с бабочками у него в животе.
По какой-то причине, которая была выше его понимания, Гарри задал один из самых судьбоносных вопросов в своей жизни.
— Ты дашь мне пощёчину, если я тебя поцелую?
Гермиона выронила палочку.
— Ох… я… э-э… м-м-м… не знаю.
Гарри решил, что это вполне можно считать за «нет». Ему совсем не нравилось, что она смотрит на него вот так. Целовать её будет тяжело. Гарри даже пожалел, что у него нет какого-нибудь более удобного предлога — омелы, например, или приворотного зелья. Тогда всё это казалось бы не таким мучительно неловким.
— Ну, тогда… — неуклюже начал он. — Думаю, я просто…
Но Гермиона удивила его: встав на цыпочки, она сама его поцеловала. Он замер; замерла и она. Гарри встретил её взгляд. Глаза у неё были широко распахнуты. Гермиона выглядела не менее ошарашенной, чем он сам. Они одновременно отпрянули друг от друга, заливаясь краской.
— Ну, э-э…
— Да, мне правда пора…
— Точно, занятие…
Гарри уставился в пол, засунув руки в карманы. Гермиона снова принялась вертеть палочку.
— Ох, ну это уже нелепо! — вдруг взорвалась она, и Гарри так резко поднял на неё глаза, что наверняка что-то себе потянул. — Вот мы тут стоим, — продолжила она, — оба совершеннолетние, почти закончили Хогвартс — и не можем нормально поцеловаться!
— Конечно, можем, — огрызнулся Гарри, чувствуя себя и правда нелепо. Возможно, единственный его опыт с Чжоу был полной катастрофой, а другой девушки с тех пор у него не было, но сейчас он твёрдо решил сделать всё как следует.
Он притянул её к себе и поцеловал так, что позавидовала бы любая сцена из «Унесённых ветром».
Отпустил он её секунд через десять. Когда их губы разомкнулись, Гермиона тихо ахнула.
— Что ж. Кажется, ты убедительно доказал, что я ошибалась, — слегка задыхаясь, сказала она.
— Похоже на то.
Гермиона прикусила губу. Гарри захотелось поцеловать её снова.
— Я… мне правда нужно на занятие.
Гарри кивнул.
— Да, конечно, тебе пора. А я пойду… займусь… учёбой, — невнятно пробормотал он.
Гермиона тоже кивнула. Она вышла первой, он — следом; оба молчали.
«Странно», — подумал Гарри. Он всегда ожидал, что поцелуй с Гермионой всё изменит. Но теперь, когда он махал ей вслед, перемена в их отношениях казалась такой тонкой, что её почти невозможно было уловить.
Любовь не свалилась на них внезапно, как нечто новое. Она росла постепенно — вместе с их дружбой, а дружба всё это время под неё подстраивалась.
Теперь разница была только в том, что они могли признать эту любовь, а не прятать её под слоями дружбы.
Гарри улыбнулся про себя. Какой бы маленькой ни была эта перемена, она ему нравилась.
Конец
