Гермиона Грейнджер угрюмо вышла из кабинета главы ОМП. Она снова представила Амелии Боунс все доказательства невиновности Гарри Поттера, которые только смогла найти, но ей снова с сожалением сообщили, что ничего сделать нельзя. Мадам Боунс была ярой сторонницей Гермионы, но никто из вышестоящих даже не хотел слушать о доказательствах.
Гермиона поплелась через британское Министерство магии к общественному входу, намереваясь дойти до дома пешком, чтобы проветриться. Она была так поглощена собственными воспоминаниями, что даже не заметила паникующего молодого аврора, который вбежал в кабинет, когда она выходила.
Гарри и Гермиона сидели в семейной библиотеке на площади Гриммо, шерстя книги в поисках хоть чего-нибудь, что могло бы помочь ему на завтрашнем слушании по делу о применении магии несовершеннолетним. С тех пор как Гарри прибыл в дом своего крёстного после нападения дементоров, Гермиона почти не отходила от него.
— Должно же быть что-то! — воскликнула расстроенная Гермиона, не привыкшая, чтобы книги её подводили.
— Мы искали так усердно, как только могли, — тихо ответил Гарри. — Было бы проще, если бы Рон был здесь и помогал. Лишняя пара глаз нам бы не помешала.
Рон решил остаться в Норе со своей семьёй до начала учебного года. Сначала это шокировало их, но в итоге они приняли его решение...
— Сраный придурок! — ну, или почти... — Не могу поверить, что Рон СНОВА бросил тебя, когда ты в нём нуждался!
— Гермиона, он хотел провести время с семьёй. Да ладно, он их почти не видел последние несколько лет, — сказал Гарри, успокаивая девушку.
— Я тоже, но я всё равно здесь!
Тихо и искренне поблагодарив, Гарри вывел всё ещё кипящую от злости Гермиону из библиотеки и проводил наверх, в её комнату (прим. автора: не сейчас, народ... может, позже). Быстро пожелав «спокойной ночи», он оставил её и пошёл спать.
На следующий день она отправилась с Гарри в Министерство в сопровождении аврора и члена Ордена Нимфадоры Тонкс, в зал суда номер десять. Они прибыли, но ей сказали, что она не может присутствовать на слушании. Гермиона прождала сорок пять минут, пока двери с грохотом не распахнулись. Её полная надежды улыбка исчезла, когда она увидела всех Уизли, кроме Фреда и Джорджа, выходящих с надменными ухмылками на лицах. Прежде чем она успела спросить, что они здесь делают, двое дюжих авроров выволокли из зала почти невменяемого Гарри.
Она помнила, как кричала Гарри обещания, пока его уводили. Слёзы до сих пор жгли ей глаза, когда она вспоминала полный муки взгляд, который он на неё бросил. Вскоре Гермиона поняла, что рыжеволосое семейство по какой-то причине его предало. Вскоре после этого она прервала с ними всякое общение и провела последние несколько лет в Хогвартсе в роли изгоя. Когда она не делала домашку, она пыталась разузнать о ходе судебного разбирательства и найти любой способ доказать невиновность Гарри, но её блокировали все, от Рона до Дамблдора.
Недавно она начала обращаться ко всем высокопоставленным чиновникам, кто готов был её выслушать. Авроры, ОМП, даже министр — ко всем она подходила, но безрезультатно.
— Надеюсь, статьи, которые я отправила в газеты, дадут хоть какой-то результат, — пробормотала она, игнорируя звук, похожий на что-то вроде «Кхы», донесшийся от кого-то позади.
— Знаешь ли... — пророкотал хриплый от явного долгого молчания голос из бокового переулка. — С хорошенькими молодыми девушками могут случиться плохие вещи, когда они гуляют по безлюдным улицам.
Гермиона резко развернулась, её палочка была направлена прямо между парой сияющих серебристо-зелёных глаз. Кому бы ни принадлежали эти глаза, он оставался в тени, с какого бы ракурса она ни пыталась посмотреть. Всё, что она могла разглядеть, — это очень слабый силуэт.
— Тебе стоит быть повнимательнее, — пророкотал незнакомец, бросив свой жуткий взгляд обратно, туда, откуда она пришла. Она посмотрела и увидела два кровавых следа и обмякшее тело, лежащее в куче мусорных мешков. Присмотревшись, она поняла, что этот человек был невыразимцем.
— Но, почему... — спросила она, снова поворачиваясь к переулку. Она замолчала, поняв, что эти до ужаса знакомые зелёные глаза исчезли.
Сбежать из этой тюрьмы было до смешного просто. Грёбаные дементоры перестали обращать на меня внимание ещё год назад. Я похоронил свои чувства, лишив их интереса. А всего с одним охранником не было никаких других... осложнений. Вообще удивлён, что эти душесосы не присоединились к Риддлу. Министерство, наверное, предложило им что-то получше. Не знаю... и похуй.
Пять лет без палочки дали мне колоссальный контроль над своей магией. И это хорошо. Вода вокруг острова пиздец какая ледяная. Особенно, когда тебе, блядь, приходится плыть несколько миль, чтобы добраться до материка. Мог бы аппарировать, если бы умел. В Азкабане особо не попрактикуешься в телепортации, играя роль жалкого, сломленного преступника. Если я правильно оценил некомпетентность Министерства, эти сраные идиоты не узнали о побеге, пока около двух часов назад не прибыла утренняя смена. Наверное, только сейчас поняли, что это был я. В конце концов, с чего бы им подозревать человека, который последние четыре года не проявлял никаких признаков свободной воли.
ОМП, скорее всего, как раз сейчас получает сообщение. Видел, как минуты две назад прилетела сова с печатью Азкабана. Из-за тюремной печати аврору придётся лично забирать послание. Услышал эту мелочь от одного из охранников, патрулировавших тюремные блоки.
Но я здесь не поэтому. Я знаю, что она здесь. В последнем письме она писала, что годами пыталась обжаловать моё дело и что сегодня утром попробует снова. Мне искренне жаль, что я не мог ответить на её письма, но мне приходилось играть роль хорошего маленького овоща и «игнорировать» их.
По её походке, когда она выходит из здания, я вижу, что она расстроена. Вероятно, её снова отшили. Не могу не любить эту девушку за то, как усердно она пытается мне помочь, даже когда дело безнадёжно. Я довольно быстро разобрался в своих чувствах, когда понял, что она — одна из немногих людей, о которых я думал без сильнейшей жажды крови. Душесосам было весело со мной первые несколько недель после того, как я это осознал. Сраные авроры жизнь не облегчали. Постоянно твердили, что это смешноridiculous — реветь по грязнокровке. В итоге эти безмозглые уёбки решили, что это будет моё новое имя. В свою очередь, оно сократилось до «Риддик», потому что каждый, кто пытался произнести то имя, был убит, не успев договорить дальше слога «ридик»ridiculous -> riddick. Я решил, что это звучит чертовски круто, и придумал новое написание. И вот, пожалуйста, из Гарри Поттера я стал Риддиком. Может показаться банальным... но это работает.
О чём бы она ни думала, она отвлеклась. Гермиона даже не заметила мелких говнюков, что шли за ней хвостом от самого здания. Они идут друг за другом на расстоянии, пытаясь казаться незаметными. Нашивки на плечах выдают в них невыразимцев. Не думал, что эта группа — лакеи чистокровных, но я, очевидно, и раньше ошибался в людях. Мне, в общем-то, похуй, почему они так осторожно от неё прячутся, но сам факт, что они прячутся, достаточен, чтобы меня выбесить.
Сраные придурки даже не знают, что я здесь. Первым я убираю парня в хвосте их маленькой процессии. Подкрадываюсь сзади и стаскиваю палочку из его заднего кармана. Умно с его стороны. Прежде чем он успевает понять, что её нет, я заношу её ему за голову и со всей дури засаживаю этому ублюдку в глаз. Надо быть уверенным, что дело сделано, так что я вгоняю её, пока кончик не упирается в заднюю стенку черепа. Оттаскиваю его в тень, чтобы никто не заметил. Вытащив палочку из глазницы этого ублюдка, я ломаю её пополам. Кто следующий?
Неохота давать следующему парню столько же времени на реакцию. Подкравшись к нему сзади, я широко развожу руки, направив на него обломки палочки. Без единого звука я резко свожу кулаки, вонзая зазубренные концы парню в виски. Жалкая шавка даже не понял, что умер, а я уже утаскиваю его тело с глаз долой.
Схватив донышко разбитой бутылки, я обгоняю последнего. Мне удаётся проскочить вперёд незамеченным. Как только он оказывается в пределах досягаемости, моя рука выстреливает и зажимает ему рот. Он успевает издать лишь тихое «кхы», прежде чем я резко отворачиваю его лицо от себя и прижимаю его спиной к своей груди. Тем же движением я провожу другой рукой по его горлу. Перерезать яремную вену осколком бутылки — не самый быстрый и приятный способ умереть, но нехуй было следить за Мионой. Я держу ему рот, пока он не перестаёт дёргаться, а затем оттаскиваю его в сторону. Нужно, чтобы она узнала о своём хвосте, поэтому я оставляю этого мудака в куче мусорных мешков на видном месте. Вполне подходяще.
Мне удаётся скользнуть в боковой переулок на её пути. Я ещё не совсем готов показать ей, что выбрался, но мне нужно с ней поговорить.
— Знаешь ли… — говорю я. Она разворачивается быстрее, чем я ожидал. Её палочка нацелена мне между глаз. Рефлексы у моей девочки за последние пять лет стали получше. — С хорошенькими молодыми девушками могут случиться плохие вещи, когда они гуляют по безлюдным улицам.
Лёгкая игра со светом делает неразличимым всё, кроме моих глаз. Она щурится, пытаясь разглядеть, кто я. Не сегодня, милая. Я бросаю взгляд на парня в мусоре. Пока она разглядывает его поближе, я сваливаю. Клянусь, я слышал, как она что-то сказала, но не обращаю внимания. Сегодня ночью мне нужно навестить кое-кого ещё.
Аврор Рональд Биллиус Уизли не был счастливым человеком. После суда над Гарри Поттером ему и его семье пообещали деньги этого придурка. Они все согласились, кроме близнецов. Эти два смутьяна неделями твердили о «предательстве» Поттера. После его заключения они ушли из дома и открыли магазин приколов. Последние пять лет их дела шли замечательно, но они по-прежнему отказывались разговаривать с остальными членами семьи.
Что до денег, то остальные Уизли позже узнали, что Поттер заблокировал свой сейф для всех, кроме него самого и гоблинов. Пока он был жив, никто, кроме этих двоих, не мог даже взглянуть на дверь сейфа. Рону нужны были эти деньги, чтобы миновать обязательное трёхлетнее обучение на аврора и получить высокую должность, как и подобает любому порядочному чистокровному. Без денег на взятку ему пришлось пропотеть всё обучение, и он только недавно окончил академию.
Так и следовало ожидать, что Поттер заберёт и деньги. Даже в тюрьме у этого ублюдка было всё. Женщины по-прежнему его хотели, теперь даже больше, ведь он стал «плохим парнем». Он всё ещё был знаменит, и у него всё ещё было дохрена золота.
Самой большой занозой в заднице, однако, была Гермиона. Рон ожидал, что она придёт к нему за утешением, когда Поттера посадят, но нет. Она стала одержима его освобождением. Поскольку это была она, она быстро вычислила участие Рона и его семьи в заключении Гарри и оборвала все контакты. Его оценки упали, и это чуть не стоило ему будущей должности аврора. Но он отомстил. Через свои новые связи в Слизерине, которые были очень рады устранению Гарри, ему удалось полностью внести в чёрный список эту выскочку-книжного червя. Даже после Хогвартса она продолжала свою идиотскую миссию, что бы кто ни говорил.
Размышления Рона были прерваны звуком тревоги. Он последовал за своими коллегами-аврорами в актовый зал, спрашивая всех, кто обращал на него внимание, что за чрезвычайная ситуация. Рон был очень непопулярным сотрудником с самого первого дня. После того как новость о заключении Поттера стала достоянием общественности и его назвали ключевым свидетелем, его коллеги-авроры стали его сторониться. Не то чтобы они верили в невиновность Гарри, но никто из них не одобрял идею продавать своего лучшего друга.
Рон вошёл в зал для брифингов, так ничего и не узнав о ситуации, и нашёл себе место. Главный аврор, Кингсли Шеклболт, и глава ОМП, мадам Боунс, подошли к трибуне, и весь шум стих.
— Дамы и господа… — начал Шеклболт. — Этим утром мы получили послание из Азкабана. Похоже, сбежал заключённый.
По залу прошёл возбуждённый гул. Только недавно освобождённый Сириус Блэк — Питера Петтигрю временно поймали и допросили почти год назад — когда-либо сбегал из Азкабана без разрушения самой крепости.
— Кто это? — спросил голос с задних рядов.
— В последнее время он называл себя Риддиком… — Рон напрягся. Он слышал историю этого человека. — Но первоначально его звали Гарри Поттер.
Вернувшись в свою тёмную каморку, Рон внутренне паниковал при мысли о том, что Гарри на свободе. Он знал историю Риддика. О том, как убивали каждого, кто его бесил своими насмешками. Если так поступали с теми, кто над ним потешался, то как он обойдётся с тем, кто его предал? Подойдя к своему столу, Рон заметил странный знак, выжженный на дереве. Присмотревшись, он увидел, что это была молния.
— Вижу, тебе удалось выжить… — донёсся хриплый голос, казалось, отовсюду. Рон крутанулся, пытаясь найти источник. Ничего не увидев, он глубоко вздохнул и повернулся обратно к столу. То, что он увидел, заставило его кровь застыть в жилах. Это было сообщение, которое гласило…
Скоро увидимся, дружище.
