Рассвет разливался по небу медленно, нехотя, словно само солнце боялось заглядывать в этот уголок земли, осквернённый смертью и огнём. Бледно-розовые и золотые мазки на востоке контрастировали с тёмной, дымящейся раной на месте горы и с развороченной землёй вокруг железнодорожных путей. Воздух был чистым и холодным, но в нём всё ещё витал призрак гари — последнее напоминание об аде, из которого они выбрались.
Они стояли посреди этого безмолвного разрушения, двое выживших на пепелище мира. Тишина после боя была оглушительной. Гарри и Гермиона просто стояли, прислонившись друг к другу, и смотрели на восходящее солнце. У них не было сил ни говорить, ни двигаться. Вся энергия, весь адреналин, вся ярость, что вели их через коридоры Улья, иссякли, оставив после себя лишь звенящую пустоту и ноющую боль в каждой клетке тела.
Гермиона дрожала, то ли от холода, то ли от нервного истощения. Гарри снял с себя верхнюю часть тактического комбинезона, которая была изорвана, но всё ещё хранила немного тепла, и накинул ей на плечи. Это был простой, инстинктивный жест, лишённый всякой романтики. Это был жест двух солдат, делящих последний сухарь в окопе.
— Мы должны уходить, — наконец произнёс Гарри, его голос был хриплым и безжизненным. — Они знают, где мы. Вертолёт, который должен был эвакуировать отряд Риггса… он может прилететь в любую минуту. И это будет не спасательная команда.
Гермиона медленно кивнула. Она знала, что он прав. Их короткая передышка закончилась.
— Куда мы пойдём? — спросила она, и в её голосе прозвучало отчаяние. — Мы не можем вернуться. Ни в Министерство, ни… домой. «Амбрелла» найдёт нас. Они знают наши настоящие имена. Они знают всё.
Это была горькая правда. Их старая жизнь была для них закрыта. Возвращение в волшебный мир означало бы подставить под удар всех, кого они любили. Рона, его семью, их друзей. «Амбрелла» была не Волдемортом. Она не будет устраивать показательные дуэли. Она будет действовать тихо, эффективно, через подставные компании, шантаж, несчастные случаи. Они были токсичны. Они были носителями угрозы, куда более реальной и всепроникающей, чем любая тёмная магия.
— Значит, мы исчезнем, — сказал Гарри. Решение пришло само собой, холодное и окончательное. — «Феникс» и «Афина» мертвы. Погибли в комплексе «Улей» вместе со всеми остальными. Гарри Поттер и Гермиона Грейнджер… они тоже должны умереть. Пропасть без вести.
Он посмотрел на неё. В её карих глазах, которые он знал всю свою жизнь, отражался ужас этого приговора. Потерять всё, что у них было. Стать никем. Призраками, преследуемыми тенями прошлого.
— Но как? — прошептала Гермиона.
Гарри огляделся. Его взгляд упал на обломки поезда, на останки Тирана. Затем он посмотрел на свою волшебную палочку. Остролистовая палочка с пером феникса. Сердцевина из того же феникса, что и у Волдеморта. Символ его судьбы, его связи с волшебным миром.
Он подошёл к тому, что осталось от Тирана. Среди искорёженного металла и обожжённой плоти он нашёл то, что искал — один из гигантских, острых как бритва, когтей монстра. Он отломил его. Коготь был тяжёлым, холодным.
Вернувшись к Гермионе, он протянул ей свою палочку.
— Сломай её, — сказал он тихо.
Гермиона отшатнулась, как от удара.
— Гарри, нет! Ты не можешь! Это же… это часть тебя!
— Именно, — его голос был твёрд, как сталь. — Министерство может отследить магию. Особенно магию из таких известных палочек, как наши. Они будут искать нас по магическому следу. Мы должны оборвать эту нить. Полностью.
— Но без палочек мы… мы будем беззащитны!
— Нет, — возразил он. — Мы не будем беззащитны. Мы научились выживать здесь и без них. Мы сражались огнетушителем, мы решали головоломки, мы использовали их собственное оружие против них. Палочки — это лишь инструмент, фокус для нашей силы. Но сила — она внутри нас. И она никуда не денется. Но пока у нас есть эти палочки, мы привязаны к прошлому. Мы — Гарри Поттер и Гермиона Грейнджер. Без них… мы кто угодно.
Он вложил свою палочку ей в руку.
— Я не могу. Но ты можешь. Пожалуйста.
Гермиона смотрела на палочку из остролиста, затем на Гарри. Слёзы текли по её щекам. Она понимала его правоту. Это был единственный способ защитить тех, кто остался позади. Это был их последний акт самопожертвования.
Она взяла острый коготь Тирана. Её руки дрожали. Она положила палочку на рельс, занесла коготь… и с криком, полным боли и отчаяния, ударила.
Раздался резкий, сухой треск. Палочка, пережившая битву с василиском, схватку с сотнями пожирателей смерти, сломалась пополам. Сердцевина из пера феникса внутри неё вспыхнула на мгновение алым светом и погасла навсегда.
Гарри почувствовал это как физический удар. Словно оборвалась жизненно важная артерия. Часть его души умерла в этот момент.
Теперь была её очередь. Гермиона молча протянула ему свою палочку из виноградной лозы с сердцевиной из сердечной жилы дракона. Он видел, как ей больно, видел муку в её глазах. Он взял её палочку, такую знакомую, такую родную. Гарри помнил, как она впервые взмахнула ей на первом курсе, как она спасала их жизни десятки раз с её помощью.
Он не стал медлить. Он положил её на рельс рядом со своей и одним сильным, резким ударом когтя перерубил её.
Теперь они были отрезаны. Два волшебника без палочек. Два изгнанника.
Гарри выбросил коготь в пропасть. Он подошёл к Гермионе и крепко обнял её. Она рыдала у него на груди, её тело содрогалось от беззвучных слёз. Он просто держал её, глядя на восходящее солнце пустыми глазами.
— Нам нужно идти, — наконец сказал он, когда она немного успокоилась. — На юг. Подальше отсюда. Найдём какой-нибудь маленький город, где нас никто не знает. Заляжем на дно. Придумаем, что делать дальше.
Они обыскали то, что осталось от вагона. Нашли небольшую аптечку, несколько бутылок с водой и пару энергетических батончиков. Это было всё их имущество.
Прежде чем уйти, Гарри подошёл к автомату Риггса, который он оставил у поезда. Он проверил его. Оружие было пустым, бесполезным куском металла. Но он не выбросил его. Он перекинул ремень через плечо. Это была не просто дань памяти павшему солдату. Это был символ. Символ их новой реальности. Мира, где магии было недостаточно.
Они пошли прочь от железной дороги, углубляясь в лес. Они шли молча, шаг за шагом, оставляя позади руины, смерть и свои прошлые жизни. Солнце поднималось всё выше, его лучи пробивались сквозь кроны деревьев, рисуя на земле причудливые узоры. Лес жил своей жизнью, не обращая внимания на двух сломленных людей, бредущих сквозь него.
Они шли несколько часов, пока не вышли к небольшой просёлочной дороге. На обочине стоял старый, ржавый указатель: «Раккун-Сити — 15 миль».
Они остановились, глядя на указатель. Название им ничего не говорило. Это был просто ещё один город в стране, которую они больше не могли называть своим домом.
Гарри посмотрел на Гермиону. Она выглядела измождённой, но в её глазах, помимо боли и усталости, появилось что-то новое. Холодная, твёрдая, как алмаз, решимость. Он увидел в её взгляде отражение своих собственных чувств.
Они больше не были спасителями волшебного мира, наивными героями, которые верили в добро и справедливость. Улей выжег эту веру из них дотла. Они видели, на что способна человеческая жестокость, облечённая в научную мантию. Они видели, как легко можно извратить любую, даже самую светлую силу.
Гарри и Гермиона изменились. Навсегда.
Они были выжившими из ада. Они были ходячим доказательством преступлений «Амбреллы». Они были оружием, которое корпорация создала, испытала и теперь боялась.
Гарри протянул Гермионе руку. Она взяла её, их пальцы переплелись. Их хватка была крепкой, уверенной.
— Куда теперь? — спросила она снова, но теперь в её голосе не было отчаяния. Было лишь ожидание.
Гарри посмотрел вдоль пыльной дороги, ведущей к далёкому городу. Он не знал, что их ждёт там. Но он знал одно. Их война не окончена. Она только началась. И у них была новая цель.
Не спасать мир. А отомстить. Заставить «Амбреллу» заплатить за всё. За Риггса, за Быка, за Джейса. За их украденные жизни, за их сломанные души.
Они молча пошли по дороге, их фигуры удалялись, пока не превратились в две маленькие точки на фоне бескрайнего американского пейзажа. Две тени, идущие навстречу своей новой, мрачной судьбе, с холодной яростью в сердцах и с отголосками магии, всё ещё спящей в их крови. Магии, которая теперь была не чудом, а оружием возмездия.
