Тишина, наступившая после того, как стальная дверь отрезала их от внешнего мира, была хуже любого крика. Она была плотной, вязкой, наполненной невысказанной скорбью и эхом предсмертного рёва Риггса. Они были в безопасности, но эта безопасность ощущалась как саркофаг.
Феникс сидел на холодном полу, прислонившись спиной к стене. Его взгляд был пуст. Он смотрел на свои руки, на палочку, которую всё ещё сжимал. Этой рукой, этой палочкой он мог бы спасти Риггса. Одним заклинанием. Одним быстрым, смертоносным росчерком. Но он подчинился приказу. Последнему приказу человека, который пожертвовал собой ради них. И эта покорность теперь ощущалась как предательство. Вина въедалась в него, как кислота, разъедая изнутри.
Афина стояла посреди центра управления. Её шок от предательства Анны и героической гибели Риггса уступил место ледяной, сфокусированной ярости. Она не позволила себе утонуть в горе. Эмоции были роскошью, которую они не могли себе позволить. Она подошла к главной консоли. Десятки мониторов вокруг неё мерцали, отображая схемы, графики и строки кода. Это было логово Финча. И теперь они были внутри.
— Он не здесь, — сказала она, её голос был ровным и лишённым эмоций. — Я проверила системы жизнеобеспечения. В этом секторе, кроме нас, нет признаков жизни. Он управлял всем дистанционно, а потом просто отключился. Трус.
Феникс поднял на неё глаза. Её спокойствие было пугающим, но оно же и отрезвляло.
— Что теперь? Мы в ловушке. Командование «Амбреллы» знает, что мы живы. Они пришлют за нами. Не спасателей. А палачей.
— Значит, мы должны сделать так, чтобы им не за кем было присылать, — ответила девушка, её пальцы забегали по клавиатуре. Несмотря на амнезию, её тело, её руки помнили, как работать с такими системами. Это было так же инстинктивно, как и магия. — Мы должны найти способ выбраться. И уничтожить это место. Стереть его с лица земли, вместе со всеми его кошмарами.
Она работала быстро, её аналитический ум просеивал гигабайты информации. Большинство систем было заблокировано протоколом «Красная Королева», но она была в нервном центре, у неё был доступ к корневым файлам.
— Вот оно… — пробормотала она. — План эвакуации для высшего руководства. Существует секретный тоннель, ведущий к заброшенной железнодорожной ветке в нескольких милях от особняка. Но чтобы его активировать, нужно… нужно отключить «Красную Королеву».
— Но это же выпустит всех тварей наружу! — возразил юноша, поднимаясь на ноги.
— Нет. Не если мы сначала активируем протокол самоуничтожения комплекса, — на её лице появилось мрачное удовлетворение. — Таймер на тридцать минут. Этого должно хватить, чтобы добраться до поезда. Мы отключаем «Королеву», запускаем таймер, открываем тоннель и убираемся отсюда. А «Амбрелла», когда прилетит, найдёт здесь только дымящуюся воронку.
Это был дерзкий, самоубийственный план. Но это был единственный план.
— Но есть проблема, — продолжила Афина, её лицо снова стало серьёзным. — «Красная Королева» не может быть отключена дистанционно, пока активен главный объект сдерживания. Система считает его… главной угрозой. Пока он жив, блокировка не снимется.
— Главный объект сдерживания? — переспросил Феникс.
Афина указала на самый большой монитор в центре консоли. На нём была схема огромной камеры, расположенной прямо под ними, в самом сердце этого каверна. В центре схемы пульсировала красная точка с подписью: «Прототип Т-001. Проект „Химера“. Статус: стабилен».
— Наше творение, — прошептала она. — Тот самый, в которого мы вливали нашу магию. Он — сердце этого Улья. Чтобы убить комплекс, мы должны сначала вырвать его сердце.
В этот момент по всей комнате раздался оглушительный вой сирены. На мониторах замигали красные предупреждения: «ВНИМАНИЕ! НЕСАНКЦИОНИРОВАННЫЙ ДОСТУП К ГЛАВНОМУ РЕАКТОРУ! СИСТЕМЫ СДЕРЖИВАНИЯ ОБЪЕКТА „ХИМЕРА“ ОТКЛЮЧЕНЫ!»
— Что происходит?! — воскликнул Феникс.
— Это не я! — Афина отдёрнула руки от клавиатуры. — Кто-то… кто-то другой в системе! Финч! Он, должно быть, оставил лазейку! Он понял, что мы в центре управления, и решил выпустить на нас своего цепного пса!
Пол под их ногами содрогнулся. Из глубин под ними донёсся низкий, протяжный рёв, полный боли и ярости. Это был рёв существа, которое только что сорвали с цепи. С потолка посыпалась бетонная крошка.
На главном мониторе статус объекта сменился на «НЕСТАБИЛЕН. ПРОРЫВ ЗАЩИТНОЙ ОБОЛОЧКИ».
— Он идёт сюда! — крикнула Афина.
Снаружи, со стороны моста, раздался чудовищный грохот. Стальная дверь, которая казалась такой надёжной, содрогнулась от чудовищного удара. На ней появилась огромная вмятина. Затем ещё один удар. Металл заскрипел, прогибаясь внутрь.
— Оно проломится! — крикнул Феникс, отступая от двери.
Они оказались в ловушке. В маленькой стальной коробке, в которую ломится их собственный, оживший кошмар.
БУМ!
Третий удар оказался последним. Дверь с оглушительным скрежетом была вырвана из проёма и отлетела в сторону, врезавшись в консоль управления. В проёме, заполняя его почти целиком, стояло оно.
Прототип Тирана был ужасающим зрелищем.
Это было огромное, трёхметровое гуманоидное существо. Его серая кожа была покрыта шрамами и вживлёнными в неё трубками и проводами. Одна рука заканчивалась массивной, уродливой клешнёй из кости и металла. Но самое страшное было не это. Его грудная клетка была разорвана, и на месте сердца пульсировал огромный, светящийся орган, похожий на глаз — это было видимое ядро его силы. И это ядро светилось той самой зелёной энергией, которую они вливали в него. Энергией их магии.
Существо сделало шаг в комнату. Оно двигалось медленно, но в его движениях чувствовалась нечеловеческая мощь. Оно подняло голову и посмотрело на них. Его глаза были пустыми, но Феникс почувствовал… узнавание. Не разумом, а на каком-то глубинном, инстинктивном уровне. Тварь узнала своих создателей. Своих «родителей».
И в этом узнавании не было ничего, кроме первобытной, всепоглощающей ненависти. Оно ненавидело их за своё существование, за боль, за то, что они сделали его таким.
Феникс и Афина почувствовали это одновременно. Волна чистой, концентрированной злобы ударила по ним, заставляя отшатнуться. Это была их собственная сила, их магия, извращённая и обращённая против них.
— Мы должны его убить, — прошептал Феникс, поднимая палочку. Страх боролся в нём с решимостью.
— Целься в сердце! — крикнула Афина, делая то же самое. — Это его слабое место!
Тиран издал рёв и бросился вперёд. Его атака была не быстрой, а неотвратимой, как движение ледника. Он замахнулся своей огромной клешнёй, целясь в Афину.
— Протего! — выкрикнул Феникс.
Мерцающий щит возник перед девушкой, но удар Тирана был чудовищен. Щит разлетелся на тысячи осколков, как стекло. Взрывная волна отбросила и Феникса, и Афину в разные концы комнаты. Юноша сильно ударился спиной о стену, в глазах на мгновение потемнело.
Афина, приходя в себя, действовала на опережение. Она знала, что прямая атака бесполезна.
— Иммобилус!
Заклинание ударило в ноги Тирана. Гигант на мгновение замер, его мышцы сковало параличом. Но это продлилось лишь секунду. С яростным рёвом он разорвал магические путы, его собственная внутренняя энергия поглотила заклятие.
— Он поглощает магию! — крикнула Афина, уворачиваясь от нового удара, который разнёс в щепки одну из консолей. — Обычные заклинания не действуют!
Тиран медленно поворачивался, его пульсирующее сердце-глаз светилось всё ярче. Он впитывал рассеянную в воздухе энергию их заклинаний, становясь сильнее.
— Значит, нужно ударить так, чтобы он не успел поглотить! — крикнул Феникс.
Он вскочил на ноги. План созрел в его голове мгновенно. Отчаянный, безумный, но единственный возможный.
— Афина! Мне нужно время! Отвлеки его! Создавай сложные ловушки, что-нибудь, что заставит его думать, а не просто поглощать!
Девушка поняла его без слов. Она начала двигаться по комнате, используя обломки и оборудование как укрытие. Её палочка вычерчивала в воздухе сложные узоры.
— Эбублио!
Из-под ног Тирана вырвался поток пузырей, заключая его ноги в гигантские, прочные сферы. Гигант взревел, пытаясь вырваться, но пузыри не лопались, а лишь растягивались. Пока он возился с ними, Афина не останавливалась.
— Дуро!
Она направила палочку на кабели, свисающие с потолка. Они мгновенно затвердели, превратившись в каменные плети, и обрушились на Тирана, пытаясь опутать его.
Это дало Фениксу несколько драгоценных секунд. Он закрыл глаза, отгоняя от себя страх, боль и усталость. Он сосредоточился на ярости. На холодной, чистой ярости по отношению к Финчу, к «Амбрелле», к этому монстру, который был искажённым отражением его дара. Он начал собирать всю свою оставшуюся силу, всю свою энергию в одной точке, на кончике своей палочки.
Он не собирался использовать какое-то конкретное заклинание. Он собирался выплеснуть всю свою суть, всю свою магию в одном, концентрированном, разрушительном луче. Это был жест отчаяния. Он знал, что после этого от него может ничего не остаться.
Тем временем Тиран освободился. Он с рёвом разорвал каменные плети и лопнул пузыри. Его сердце-глаз пульсировало с бешеной скоростью, оно светилось почти нестерпимым зелёным светом. Он впитал в себя магию ловушек и стал ещё сильнее. Он повернулся к Афине, его намерения были очевидны.
— Гарри, сейчас! — закричала она, используя его настоящее имя в порыве отчаяния.
Феникс открыл глаза. В них горел огонь. Его палочка дрожала от переполнявшей её энергии.
— ПОЛУЧАЙ!
Он не произнёс заклинания. Он просто выпустил всё.
Из его палочки вырвался не луч, а ослепительный, рвущийся поток чистой, необузданной магической энергии. Он был не красным, не зелёным, а ослепительно-белым, как ядро сверхновой звезды. Он ударил Тирана прямо в его пульсирующее сердце.
Монстр взревел. Но это был не рёв ярости. Это был рёв агонии.
Он попытался поглотить энергию, но её было слишком много. Она была слишком дикой, слишком хаотичной. Его сердце-глаз начало раздуваться, трескаться изнутри. Зелёное свечение сменилось белым, нестабильным.
Тиран сделал несколько шагов назад, его тело содрогалось в конвульсиях. Он поднял свою клешню, словно пытаясь закрыть рану, но было поздно.
Сначала раздался высокий, пронзительный визг, а затем — взрыв.
Взрыв был направлен внутрь. Тело Тирана буквально всосало само в себя, а затем его разорвало изнутри с чудовищной силой. Ошмётки плоти, куски брони и трубок, брызги зелёной, ядовитой крови разлетелись по всей комнате.
И тут же взрывная волна ударила наружу.
Феникса и Афину подняло в воздух, как тряпичных кукол. Их швырнуло о противоположную стену. Мир для них взорвался болью и темнотой. Последнее, что они почувствовали, прежде чем сознание окончательно покинуло их, — это как пол под ними содрогнулся от предсмертной агонии всего комплекса, чьё сердце только что было вырвано.
И в этой темноте, в этой тишине, на границе небытия, к ним начало возвращаться то, что они потеряли. Не фрагментами. Не обрывками. А цельным, сокрушительным потоком.
Воспоминания.
