Когда коридор снова возник вокруг неё в водовороте света, Полумна огляделась, чтобы убедиться, что рядом никого нет. Заметив миссис Норрис — та сидела и буравила её взглядом, — она покачала головой.
— Мы это уже обсуждали. Иди и делай то, чем ты там днём занимаешься. И перестань за мной ходить. Нарглов тебе всё равно не поймать, так что лучше принеси пользу: спустись и пугай слизеринцев в их коридоре. Над ними всегда есть от чего посмеяться.
Зловеще зыркнув на Полумну, поседевшая кошка фыркнула и медленно двинулась прочь по коридору.
Спустившись по ступенькам на третий этаж, Полумна чуть ли не вприпрыжку направилась к больничному крылу. Шагая по коридору, она расплылась в улыбке: Гарри и Гермиона как раз выходили через двойные двери, отделявшие крыло от остальной части этажа.
— Полумна, ты же только что собиралась к Хагриду? — С чуть удивлённым видом Гермиона расцвела, увидев подругу.
— Ну, раз Джиневре всё ещё нехорошо, я решила, что побыть с ней важнее, чем охота на болтунов. — Улыбнувшись Гарри, Полумна с серьёзным видом кивнула на их сцепленные руки. — Выглядит очень естественно, на мой взгляд.
— Естественно — и давно уже пора. — Гарри усмехнулся, качая головой. — Если хочешь зайти и проведать Джинни, она, я уверен, чувствует себя получше.
— Пожалуй, я так и сделаю. Хотя я уверена, что Поппи и профессор Слизнорт мигом приведут её в порядок, мне кажется, я помню пару вещей, которые помогут ей пережить это. — Кивнув Гарри, Полумна изящно приподняла бровь в ответ на его понимающий взгляд.
— Только надеюсь, что к ужину ей будет лучше: не хочется, чтобы она провела весь день в лазарете. — Для человека, чья подруга сейчас лежит в больничном крыле, вид у Гермионы был чересчур довольный; она безмятежно улыбнулась и положила голову Гарри на плечо.
— Есть места, где провести день куда неприятнее, но я понимаю, о чём ты. — Потянувшись к дверной ручке, Полумна улыбнулась, глядя, как двое её друзей идут по коридору, явно забыв обо всём, кроме друг друга.
Войдя в больничное крыло, Полумна остановилась сразу за дверью и огляделась. В дальнем углу уныло сидела на кровати младшая Уизли; Полумна слегка расфокусировала взгляд и кивнула, когда проступили защитные чары, окружавшие кровать подруги. Покачав головой, белокурая когтевранка вздохнула и легко зашагала к двери кабинета медсестры.
Остановившись чуть в стороне, чтобы её не было видно из кабинета, она ненадолго прислушалась к разговору трёх сотрудников, после чего шагнула в дверной проём и дала о себе знать.
— Прошу прощения, директриса. Можно вас побеспокоить на секунду?
Стоя в дверях, Полумна кивнула каждому из троих и стала ждать. У медсестры был замученный вид, что плохо вязалось с почти пустой палатой. Профессор Слизнорт улыбнулся ей и ободряюще кивнул. Директриса МакГонагалл, напротив, смотрела очень строго и явно сдерживалась, чтобы не прожечь взглядом одну из своих старост.
— Мисс Лавгуд, мы здесь обсуждаем очень серьёзный вопрос. Это не может подождать? Может быть, заглянете ко мне после ужина, если старосты школы не смогут решить вашу проблему? — Кивнув в сторону наружной двери, профессор МакГонагалл явно ожидала, что Полумна поймёт намёк и удалится как можно скорее.
— Вообще-то, думаю, я могу пролить свет на нынешнюю ситуацию и предложить решение, при котором Джиневре в будущем не грозят ни авроры, ни Визенгамот. — Заметив потрясение на всех трёх лицах, Полумна торжественно кивнула. — И, полагаю, старосты школы будут очень «заняты» как минимум до ужина.
На лице Минервы МакГонагалл мелькнула тень улыбки, когда Полумна мимоходом упомянула новый статус её любимой ученицы. Вернув себе обычное строгое выражение, директриса прищурилась и поверх очков оглядела юную когтевранку.
— И что же именно вам известно — если вообще известно — о нынешнем положении мисс Уизли?
— Кроме того, что она пыталась подмешать Гарри «кровь сильфы»? — Все трое взрослых потрясённо уставились на неё, и она кивнула. — Синие волосы выдали бы всё и без того, даже если бы я не знала, что готовится.
Профессор Слизнорт с блеском в глазах повернулся к директрисе.
— Я вам говорил, что мисс Лавгуд унаследовала способности матери к зельеварению. И она, и мистер Поттер — примеры того, как этот дар передаётся в семьях.
— Да, Гораций, вы это говорили много раз. А мать Северуса не умела заварить даже чай, куда уж ей до продвинутых зелий, так что ваша теория хромает. — Снова обратившись к Полумне, она вздохнула. — Я не понимаю, как всё это избавляет нас от необходимости уведомить Министерство. Из всех возможных глупостей — надо же было девочке дождаться совершеннолетия, чтобы выкинуть нечто столь идиотское.
— По крайней мере, идиотизм её матери проявился до совершеннолетия. — Поппи снова повернулась к Полумне и ободряюще улыбнулась. — Вы что-то знаете об этой ситуации?
Зыркнув на медсестру, Минерва покачала головой.
— Поппи, мне не хочется, чтобы эту историю разнесли по всей школе. Достаточно того, что мне придётся отдать мисс Уизли аврорам под арест. Я не желаю, чтобы грязные подробности этого происшествия гуляли по школе.
Дважды моргнув, Полумна весело хмыкнула. Директриса развернулась к ней и прожгла взглядом.
— Вы подруга мисс Уизли. Я не думала, что мысль о её пребывании в Азкабане вас позабавит.
— Видите ли, поскольку никакого преступления — на этот раз — не совершено, никаких санкций Министерства Джиневре не грозит, и, кроме как с «Золотым трио», я не собираюсь больше это обсуждать — после того как через несколько минут поговорю с Джиневрой. — Заметив недоверчивый вид директрисы и удивление Поппи, Полумна пожала плечами. Профессор Слизнорт сидел, откинувшись, и смотрел на неё с большим восхищением, покачивая головой, словно уже догадывался, что прозвучит дальше.
Стараясь взять себя в руки, директриса дважды сглотнула и почти минуту молча смотрела на Полумну, прежде чем заговорить обманчиво спокойным голосом:
— Насколько мне известно, давать человеку «любовное зелье» без его согласия — преступление против общественного порядка. И, если только мой уважаемый коллега не собирается мне возразить, «кровь сильфы» — определённо контролируемое зелье второй категории.
— Конечно, «кровь сильфы» — контролируемое зелье, Минерва. Однако, полагаю, наша юная староста вот-вот откроет нам смягчающие обстоятельства. — Глаза Слизнорта блеснули, и он благодушно кивнул Полумне. — Я ведь правильно говорю?
— Совершенно верно, профессор Слизнорт. То, чего вы трое не знаете и о чём даже Джиневра не догадывается: Гарри знал, что в тыквенном соке, который она ему предлагала, есть зелье. Поскольку он добровольно сделал глоток, это и было согласие, и обвинить её, по сути, нельзя.
— Она не знала, что Гарри это знал? — Поппи с недоумением посмотрела сначала на мастера зелий, потом на директрису. — А почему Гарри просто не признался, что в курсе её намерений?
Она повернулась к Полумне и с подозрением оглядела юную когтевранскую старосту.
— И как же Гарри узнал? И, к слову, как вы узнали, что Гарри узнал?
На лице профессора МакГонагалл расцвела улыбка, и она покачала головой.
— Это из милосердия, Поппи. — Медсестра растерянно посмотрела на неё, и Минерва усмехнулась: Полумна заговорщически ей подмигивала. — Вам пришлось бы разбираться с чем-то куда более серьёзным, чем повторяющаяся тошнота, если бы Гермиона Грейнджер узнала, что мисс Уизли пыталась подсунуть её новоиспечённому парню зелье такой силы, как «кровь сильфы». — С долей уважения посмотрев на Полумну, она продолжила: — И, я думаю, вы знаете об этом неспроста: это как-то связано с тем, что знал мистер Поттер.
— Ну да, я предупредила Гарри о намерениях Джиневры. — Мечтательно улыбнувшись, Полумна посмотрела на каждого из взрослых по очереди. — Я узнала о её плане и решила дать подходящее противодействующее зелье — чтобы защитить Гарри и убедить Джиневру, что не стоит лезть в дела куда более серьёзные, чем она сама. — Она на секунду оглянулась через плечо туда, где Джинни сидела, уныло уставившись в окно. — Если возможно, могу я поговорить с Джиневрой? Полагаю, я смогу помочь ей взглянуть на это иначе — чтобы она больше так не глупила.
— Я не уверена, что это разумно, мисс Лавгуд. Хотя, похоже, официального дела для Министерства здесь нет, вопрос школьной дисциплины остаётся. — Откинувшись назад, директриса перебросила словесный квоффл Полумне на колени.
— Верно. И как староста, которая узнала о ситуации — с согласия старосты школы, замечу, — я полагаю, что вполне уместно будет решить этот вопрос на уровне старост факультета, не превращая его в министерское дело.
Заметив весёлый огонёк в глазах директрисы, Полумна улыбнулась — мечтательно, как всегда.
— Артуру и Молли за последние пару лет и так хватило. Если бы они узнали, что их дочь была на волосок от Азкабана, это стало бы — образно говоря — той самой палочкой, что сломала бы спину блиблерному болтуну.
— Директриса, я хотел бы начислить Когтеврану восемьдесят баллов — в знак признания исключительного мастерства и предусмотрительности мисс Лавгуд. — Коллега удивлённо взглянула на него, и он кивнул. — Очень немногие ученики поняли бы, что амортенция — действенное профилактическое средство в этих обстоятельствах, не говоря уж о том, чтобы верно сварить это капризное зелье. — Кивнув Полумне, удивлённой больше обычного, мастер зелий широко ей улыбнулся. — Вы, безусловно, дочь своей матери, и я знаю, что она вами очень гордится — за то, как вы оберегаете своих друзей, даже тех, кто нарочно вёл себя вздорно.
— Профессор, в этом и впрямь нет необходимости: я лишь сделала то, что нужно было сделать.
— Ерунда. Едва ли наберётся горстка учеников, которых я имел удовольствие учить, способных на то, чего добились вы. — Повернувшись к Минерве, он расцвёл, пустив в ход всё своё обаяние. — Директриса, я настаиваю. Не будем уточнять, почему именно, но «исключительное мастерство в зельях», полагаю, прекрасно подойдёт, если кого-то заинтересует внезапный скачок баллов Когтеврана.
Директриса посмотрела на медсестру, и они долго глядели друг на друга, прежде чем она снова обратилась к Полумне:
— Мисс Лавгуд, я полагаю, мы примем ваше предложение и дадим вам возможность уладить ситуацию с мисс Уизли. — Лицо её посуровело. — Однако вы внушите ей: если я хотя бы заподозрю, что она задумала повторить это, я лишу её всех привилегий, выведу из квиддичной команды и лично сообщу её родителям, во что именно их дочь себя впутала. Я понятно выражаюсь?
— Да, директриса, абсолютно понятно. — Полумна серьёзно кивнула; привычное беззаботное выражение сменилось решительным и собранным. — Думаю, вдвоём мы сумеем донести до Джиневры, насколько близко она подошла к тому, чтобы потерять больше, чем когда-либо могла себе представить.
Вставая, Минерва посмотрела на обоих коллег.
— Профессор Слизнорт, мадам Помфри, я попрошу вас обоих об одолжении — особенно вас, Поппи. Мне нужен кабинет больничного крыла для короткого разговора с мисс Лавгуд. — Заметив резкие взгляды коллег, она улыбнулась. — Ничего серьёзного, просто хочу прояснить кое-что со своей старостой, прежде чем она поговорит с мисс Уизли.
Оба кивнули; она подождала, пока коллеги уйдут и тихо закроют дверь кабинета, после чего снова повернулась к Полумне. Оглядев её с ног до головы, директриса несколько секунд молчала, прежде чем принять решение.
— Мисс Лавгуд, известно ли вам, что дама Гладстоун была директрисой этого заведения сразу после Второго восстания гоблинов?
— Она пару раз об этом упоминала. В её рассказах всё это звучало невероятно увлекательно: осады школы и Министерства, пока всё не уладилось. Лично я думаю, что это было больше похоже на те ужасные времена, что мы только что пережили, но леди Г, кажется, помнит в основном лишь яркие моменты.
Изумлённо уставившись на неё, профессор МакГонагалл покачала головой и улыбнулась.
— Полумна, полагаю, вы правы. Войны нельзя приукрашивать, даже когда вы на стороне Света. Ваши друзья, думаю, согласились бы с вами в этом. Но я упомянула даму Гладстоун не поэтому.
— Вам любопытно, связано ли моё участие в этой каше с моим личным положением, верно?
— Да. Я могу понять, почему это могло втянуть вас в эти дела. — Глядя на свою старосту поверх очков, профессор МакГонагалл прислонилась к столу медсестры и скрестила руки на груди. — Я вас отчитывать не собираюсь. Мне просто хотелось бы для себя ясно понять, почему вы в этом участвуете.
— Можно?
Указав на стул, который только что освободил профессор Слизнорт, Полумна терпеливо дождалась весёлого кивка директрисы и уселась на его спинку. Устроившись, она отчасти растеряла обычную рассеянность и обратилась к старшей ведьме:
— Гарри и Гермиона должны были быть вместе ещё несколько лет назад. — Заметив понимающий взгляд директрисы, она продолжила: — К сожалению, из-за вмешательства профессора Дамблдора — по причинам, которые он явно считал уважительными, — и Джиневры, по причинам явно не столь уважительным, да ещё при моей невольной помощи, это случилось лишь сегодня. Мне выпал шанс это исправить, и я решила им воспользоваться. Всё прочее, по сути, ни при чём — я бы поступила так же при любом раскладе.
— Невольная помощь? — Уставившись на свою старосту, директриса начала яснее видеть некоторые вещи, которые всегда озадачивали её у «Трио» на шестом курсе.
— Мне и в голову не пришло, что Джиневра попытается сварить «поцелуй дриады». Я ей поверила, когда она сказала, что работает над зельем, чтобы сохранить место в квиддичной команде. И только когда между Гарри и Гермионой всё начало рушиться, я поняла, что она меня обманула.
— И вам ни разу не пришло в голову кому-нибудь об этом сказать?
— Вообще-то, я пошла к профессору Дамблдору, как только поняла, что зелье расшатывает их отношения. — Заметив недоверие во взгляде профессора МакГонагалл, она торжественно кивнула. — Я готова дать в этом ведьминскую клятву. Он велел мне об этом ни с кем не говорить — особенно с вами и профессором Флитвиком. И самое главное — с Гермионой.
Закрыв глаза, профессор МакГонагалл прислонилась к столу и покачала головой. Полумна терпеливо ждала, глядя, как директриса свыкается с её откровением.
Когда директриса подняла взгляд, Полумна невольно вздрогнула от её взгляда.
— Мисс Лавгуд, я понимаю, что вы поступили так, как считали лучшим, и я ни в коей мере на вас не сержусь. Я также понимаю, что после такого опыта вы можете с подозрением относиться к советам не сообщать людям о подобных вещах, но я бы попросила вас не рассказывать ни Гарри, ни Гермионе о сомнительном решении профессора Дамблдора в этом деле. Если вы по совести не сможете исполнить мою просьбу, я вас пойму. В таком случае я лишь прошу позволить мне присутствовать, когда вы будете им рассказывать, — чтобы заверить их, что это было одностороннее решение профессора Дамблдора.
Полумна несколько секунд смотрела на профессора МакГонагалл, словно взвешивая последний совет. Глаза её слегка засветились, и она кивнула.
— Профессор, не думаю, что сейчас есть смысл рассказывать Гарри и Гермионе. Может настать время, когда сказать им будет необходимо, но только если профессор Дамблдор снова вмешается в их жизнь.
Директриса согласно кивнула и пристально вгляделась в свою старосту. Хотя «личина», которую Полумна Лавгуд являла миру, по-прежнему была на месте, Минерва различала ведьму за этой личиной. По глазам младшей ведьмы она поняла, что её саму оценивают так же, как она оценивает Полумну.
— Мисс Лавгуд, у меня не было случая сказать вам об этом раньше, но я очень тепло относилась к вашей матери, когда она была здесь ученицей. — Заметив взгляд Полумны, она улыбнулась. — Я знаю, обычно при вас имя Аранрод стараются не упоминать, но ваша мать была исключительной ведьмой и ученицей, и я горжусь тем, что знала её. Пусть она и не была на моём факультете, я очень гордилась тем, чего она добилась, — и в Хогвартсе, и после.
— Мама упоминала вас, когда рассказывала мне о школе. Думаю, она тоже вас очень любила. Она говорила, что, будучи магглорождённой, поначалу чувствовала себя чуть потерянной, но вы изо всех сил старались, чтобы она ощущала себя своей.
— Мисс Лавгуд, я надеюсь, вы найдёте слова, чтобы ваша опрометчивая юная подруга там, за дверью, поняла: я не потерплю никаких новых попыток вмешаться в личную жизнь мисс Грейнджер и мистера Поттера. Я очень близка к тому, чтобы попросить Поппи дать ей направление в больницу Святого Мунго: её поведение граничит с одержимостью. — Покачав головой, директриса закрыла глаза. — Не могу сказать, что предвкушаю разговор с её родителями.
— Прошу прощения, но не она одна, кажется, путается в том, как всё должно быть у Гарри и Гермионы. — Заметив горестный кивок директрисы, Полумна продолжила: — Не сомневаюсь, что у профессора Дамблдора были благие намерения, но он и влезал между ними, и, думаю, поощрял Джиневру, когда та гонялась за Гарри.
— И вот этого я никогда не понимала. Этот человек не выжил из ума; он помнил, какими были вместе Джеймс и Лили Поттеры, когда преодолели своё первое впечатление друг о друге. Почти с самого начала именно такое взаимопонимание было между Гарри и Гермионой.
— Если позволите мне такую смелость, я думаю, профессор Дамблдор за эти годы повстречал слишком много мозгошмыгов. — Заметив скептический вид директрисы, Полумна быстро продолжила: — Он сосредоточился на жертве матери Гарри, пытаясь внушить ему готовность поступить так же.
— Вы знаете, что очень мало кто посвящён в подробности того, что произошло в каждую из тех двух ночей?
Серьёзно кивнув, Полумна вздохнула.
— И это ещё одно, о чём я не буду говорить без необходимости. Профессор Дамблдор подталкивал Гарри к Джиневре, потому что та внешне напоминала его маму. Решение, по-моему, сомнительное, но он пытался поддерживать в Гарри память о жертве Лили Поттер. Он не понимал одного: хотя Гарри и рискнул бы жизнью ради Джиневры, ради Гермионы он по доброй воле жизнь бы отдал.
— Мне предстоит очень долгий разговор с профессором Дамблдором, и ваши наблюдения станут одним из главных моих доводов. — Проницательно посмотрев на Полумну, она улыбнулась. — Я знаю, что профессор Флитвик как ваш декан несколько раз говорил с вами о вашем будущем. Очень надеюсь, что вы подумаете о пути, который позволит вам когда-нибудь вернуться в Хогвартс.
— Думаю, в будущем у меня будет такая возможность. — Полумна уставилась куда-то вдаль, и её обычная отрешённость стала ещё заметнее: она словно смотрела на нечто видимое только ей. — Это будет не скоро, но настанет день, когда я вернусь сюда, в Хогвартс, и мы снова сможем поговорить об этом. — Медленно моргнув, она слегка встряхнулась и сосредоточилась на старшей ведьме. — На чём мы остановились?
— Вы собирались внушить вашей юной подруге, что с её склонностью вмешиваться пора покончить? — Настороженно глядя на младшую ведьму, директриса вздохнула, вспомнив, как мать Полумны на короткое время «отключалась» от окружающего мира — и за этим следовали весьма необычные события.
— Верно, время умиротворения и сдерживания прошло. — Развернувшись так, чтобы видеть подругу, уныло глядевшую в окно, Полумна мудро кивнула. — Джиневре придётся выбирать между миром и разрушением. Я лишь надеюсь, что она готова жить в мире со своей судьбой, потому что, если будет упорствовать, это её уничтожит.
