— Я убью эту маленькую ведьму.
Едва Гарри произнёс это, как Полумна взмахнула палочкой:
— Incarcerous butyrum fermentum.
При этих словах из её палочки вырвались цепи из пробок от сливочного пива и опутали Гарри.
Гарри недоверчиво уставился на неё, потом опустил глаза и попробовал освободиться:
— Полумна, я серьёзно. Я задушу эту мелкую ведьму, которая лезет не в своё дело.
Полумна с весёлыми искорками в глазах улыбнулась Гарри:
— Гарри, кажется, нужное слово начинается на «с» — «стерва», а не на «в» — «ведьма», но это сейчас не главное. — Видя, как он перестаёт дёргаться и качает головой, она снова улыбнулась. — Просто успокойся на секунду, я хочу задать тебе пару вопросов.
Гарри перестал вырываться, откинулся назад и уставился на Полумну:
— В чём вообще смысл всей этой затеи? И почему мне нельзя пойти и удавить Джинни после того, что она сделала?
Холодно улыбнувшись, Полумна дождалась, когда станет ясно, что Гарри слушает её, а не выдумывает план побега, и только тогда ответила:
— Даже статус «Волшебника, который победил» не убережёт тебя как минимум от пары лет в Азкабане, если ты просто помчишься и удавишь её, как бы она этого ни заслуживала.
По его глазам она поняла: он слушает, но в то же время прокручивает в голове план мести.
— Гарри, как только мы уладим пару предварительных дел, я предложу тебе способ отплатить ей — метко и окончательно, — и тебе для этого не придётся шевельнуть больше чем парой пальцев. Всю работу сделает Джиневра сама.
Нахмурившись, Гарри вздохнул и многозначительно посмотрел на опутавшие его цепи:
— Похоже, мне нечего терять, если послушаю. Душить — это всегда крайняя мера.
— Очень слизеринский подход, — довольно кивнула Полумна.
Покачав головой, Гарри усмехнулся:
— Тогда продолжайте, мисс Когтевран, просветите меня.
Несколько секунд Полумна внимательно смотрела на Гарри, потом глубоко вдохнула и начала:
— Гарри, всё, что я сейчас расскажу, не для того, чтобы тебе стало скверно или чтобы ты себя винил. Просто чтобы у тебя в голове прояснилось перед разговором с Гермионой и Джиневрой. — Дождавшись согласного кивка, Полумна продолжила: — Под действием того зелья последние пару лет ты вёл себя с Гермионой как настоящий хам. Поначалу зелье действовало и на её поведение, так что весь ваш шестой курс, по сути, ушёл вхолостую: вы оба так себя и вели. Чем больше вас по-настоящему тянуло друг к другу, тем сильнее зелье разводило вас в стороны.
Вздохнув, Гарри на пару секунд опустил взгляд:
— Получается, мы, наверное, сумели бы уладить наши ссоры из-за Малфоя и того окаянного учебника, если бы могли ясно об этом думать.
— Скорее всего. Хотя надо помнить, что вы годами время от времени ссорились, и ты в большинстве случаев не вставал на её сторону, когда она в тебе нуждалась. Но раз уж ты волшебник, то она, полагаю, простила тебе большую часть этого.
Беспокойно поёрзав, Гарри посмотрел на Полумну с недоумением:
— Я не очень понимаю.
— Гарри, за все эти годы ты гораздо чаще принимал сторону Рональда — даже когда видел, что он ведёт себя как свинья. Я уверена, Гермиона тебе это простила: это, в общем-то, чисто мальчишеское, и, раз ты парень, она делает тебе скидку. — Улыбнувшись, Полумна слегка покачала головой.
— Есть один случай, за который она не должна была меня прощать. — Печально посмотрев на Полумну, Гарри понурился. — Был момент, когда она сильно убивалась из-за того, что натворил Рон, а я её просто игнорировал.
— Что-то случилось в палатке после того, как Рональд от вас ушёл?
Гарри резко вскинул на неё глаза и слегка нахмурился:
— Мы договорились, что не будем углубляться в подробности некоторых событий прошлого года. — Он внимательно следил за Полумной, ожидая объяснений.
— Летом я несколько раз говорила с Рональдом. Его очень мучило кое-что из того, что он сделал, и, видимо, ему хотелось поговорить с кем-то со стороны — не из вашей троицы. Он рассказал, что бросил вас двоих и пытался заставить Гермиону выбирать между вами. — Кивнув Гарри, она вздохнула. — Похоже, она выбрала тебя.
Вспомнив ту декабрьскую ночь, Гарри пристыжённо опустил голову. Голосом чуть громче шёпота он ответил:
— Она выбрала меня, как и всегда, а я снова повернулся к ней спиной. Она плакала, а я только и смог, что её игнорировать, упиваясь собственным разочарованием в Роне.
— Вовсе нет.
Гарри поднял взгляд на Полумну и увидел, насколько она за него тревожится.
— Полумна, я там был. Я знаю, что я сделал.
— Гарри, ты иногда бываешь бесчувственным болваном. Ты парень, и порой ты и правда ничего не можешь с этим поделать. Но в тот раз, я думаю, тебе слегка помогли вести себя как козёл. — Ободряюще кивнув, Полумна улыбнулась. — Давай посмотрим на факты. Ты был усталым, замёрзшим и голодным. Рональд рассказывал, как все были на нервах, потому что ваша миссия шла плохо. Хоркрукс — медальон Слизерина — нашёптывал каждому из вас на ухо, когда вы его носили. И ты при этом был под действием зелья Джиневры.
Заметив, как в его глазах вспыхнула надежда, она покачала головой:
— Это не оправдывает случившегося целиком, но помогает его объяснить. У Гермионы зелье к той ночи уже спало, и её чувства к тебе менялись. Зелье тащило тебя прочь от неё, а часть души Волдеморта в медальоне старалась вызвать как можно больше боли и отчаяния.
— Стало лучше.
С задумчивым видом Полумна кивнула:
— Со временем вы, наверное, смогли как-то найти общий язык.
— Но я снова её подвёл. На Рождество мы пошли в Годрикову Впадину. Я не послушал её, когда она сказала, что это ловушка, и из-за меня нас чуть не поймал фамильяр Реддла. Она спасла мне жизнь, а я снова обошёлся с ней дурно.
— Гарри, насколько я поняла из твоего рассказа, ты был ранен, подавлен и боролся за жизнь. Гермионе ты очень дорог — думаю, именно в тот раз тебе это сошло с рук, если только ты не слишком долго продолжал в том же духе.
Подавшись вперёд, Гарри пристально посмотрел на неё:
— Почему?
Полумна улыбнулась и кивнула:
— Она тебя любит, этого достаточно. Так устроена любовь. Она не позволит тебе остаться болваном, но будет это прощать, пока из тебя ещё человек получается.
Заметив румянец на лице Гарри, Полумна сменила тему:
— Последний вопрос. И в этот раз будь честен, пожалуйста. Что на самом деле произошло сегодня утром в Большом зале? — Полумна слегка покраснела: сама она ушла оттуда ещё до скандала. Раз уж она просила его быть честным, она понадеялась, что он не обратил внимания: свидетелем утренних событий она не была.
Гарри залился краской и отвёл глаза:
— Джинни приставала ко мне, чтобы я сегодня пошёл с ней в Хогсмид. Я раз за разом пытался ей объяснить, что мы с Гермионой идём вдвоём — Рон во что-то впутался и пойти не может, — но она не слушала. В конце концов я сорвался и вылетел, оставив их обеих стоять на месте.
— Почему ты не вылетел вместе с Гермионой? Ты же всё равно собирался идти с ней в деревню.
Пожав плечами, Гарри вздохнул:
— Не знаю. Я и на неё злился. Вместо того чтобы помочь, она просто стояла. Будто ждала, что я сделаю.
Ответом Гарри была тишина — та самая, что отдаётся эхом по всей комнате; в глазах Полумны читалось недоверие.
— Конечно, она ждала, что я сделаю. Я не просто идиот — я идиот безнадёжный. — Гарри застонал и закрыл глаза.
— Нет, Гарри, ты не идиот, ты парень. Это близко, но не совсем одно и то же. — Улыбнувшись, чтобы смягчить сказанное, Полумна внимательно за ним наблюдала. — Она уже сделала свой выбор; думаю, она ждала, чтобы убедиться, что и ты сделал свой.
Опустив подбородок на грудь, Гарри вздохнул:
— А сказать ей, кого я выбрал, я до сих пор не мог, верно? — Он поднял на Полумну встревоженный взгляд и вздохнул. — Как я мог сказать ей, что любить я выбрал именно её?
— Гарри, мы никогда не «выбираем» того, кого любим, это невозможно. — Хмыкнув, Полумна покачала головой. — Но дать ли ей ход — это уже наш выбор. — С чуть мечтательным видом и загадочной улыбкой она вздохнула. — Иногда приходится подождать, пока уладится что-то другое, но любовь мы не выбираем — она выбирает нас.
Полумна вертела палочку в пальцах, дожидаясь, пока Гарри расслабится:
— Гарри, я не хочу, чтобы ты раздумывал. Просто ответь на следующий вопрос первым, что придёт тебе в голову. — Дождавшись, пока он кивнёт, она улыбнулась. — Закрой глаза и дай мыслям свободно блуждать.
Гарри закрыл глаза, и Полумна увидела, что он начинает немного расслабляться:
— Где сейчас Гермиона?
Гарри ответил не задумываясь:
— В больничном крыле. — Удивлённо открыв глаза, он уставился на неё. — Откуда я это знаю?
Пожав плечами, Полумна загадочно ему улыбнулась:
— Мы пока не знаем, действительно ли ты это знаешь. Вполне возможно, ты просто ткнул пальцем в небо. Но если бы ты гадал, ты бы, вероятно, сказал «библиотека». — На секунду задумавшись, она кивнула. — А карта твоего отца у тебя в комнате?
Гарри кивнул и улыбнулся:
— Любопытно. Доверяешь мне настолько, чтобы я сходил за ней без убийств и бесчинств?
Засмеявшись, Полумна молча сняла связавшие его цепи:
— Гарри, думаю, ты успокоился достаточно, чтобы не помчаться душить Джиневру сию же секунду. Но, кажется, у меня есть способ добыть тебе карту побыстрее.
Полумна посмотрела на кровать Рона и улыбнулась Живоглоту, который пристально за ними наблюдал.
— Глоти, не сходишь в комнату Гарри и не принесёшь его карту?
Зевнув, Живоглот кивнул в сторону Полумны и медленно растаял в воздухе.
Гарри уставился на место, где только что был Живоглот, и присвистнул:
— Почему я раньше не видел, чтобы он так делал?
Стараясь сохранить задумчивый вид и не рассмеяться над ним, Полумна выдержала несколько секунд, прежде чем ответить:
— Видишь ли, Гарри, Живоглот — фамильяр, и, поскольку ты наконец признал, что любишь его хозяйку, ты теперь, думаю, будешь замечать в нём много нового. Это и то, что нам, скорее всего, покажет карта твоего отца, всё и расскажет.
Едва она договорила, как тихий «хлоп» возвестил о возвращении полунизла. Презрительно тряхнув головой, Живоглот несколько секунд смотрел на Гарри, держа карту в зубах. Дождавшись, пока тот кивнёт, он повернулся, опустил сложенный пергамент перед Полумной, а потом перебрался обратно и устроился у Гарри на коленях.
Полумна с улыбкой развернула пергамент и расправила его так, чтобы было видно обоим. Заметив весёлый кивок Гарри, она коснулась карты палочкой и нараспев произнесла:
— Торжественно клянусь, что замышляю шалость и только шалость.
Когда карта начала проявляться, она подняла глаза на Гарри и ухмыльнулась:
— Как тебе вообще удаётся произносить это вслух с серьёзным лицом?
Пожав плечами, Гарри подмигнул:
— Я научился делать это невербально?
— Хвастун.
Полумна покачала головой и провела пальцем по коридорам третьего этажа до больничного крыла. Указав на кабинет колдомедсестры, она улыбнулась:
— Похоже, у Поппи и Гермионы какой-то разговор.
Пока они смотрели, Полумна заметила, что Гермиона вышла из кабинета и сделала крюк через палату, прежде чем остановиться. Та почти минуту простояла в так называемом «уголке ведьм», и Полумна понимающе улыбнулась, когда точка с именем Гермионы прежним путём вернулась в кабинет медсестры.
— Так, теперь мы знаем две вещи, которых не знали раньше. — Сложив карту, Полумна намеренно не коснулась пергамента палочкой, а беспалочно очистила её мысленным «Шалость удалась».
Хмыкнув, Гарри покачал головой и пробормотал себе под нос: «Вот уж точно хвастунья».
— И что же мы теперь такого знаем?
Она закатила глаза и усмехнулась:
— Гарри, ну ты и парень. — Заметив его обиженный вид, она улыбнулась. — На этот раз я сказала это в хорошем смысле — по крайней мере, ради Гермионы. Раз уж ты, похоже, «знаешь», где Гермиона, — а я готова поспорить, что и она смогла бы то же самое, если бы сосредоточилась, — это значит, что вы двое очень сильно влюблены друг в друга. Наконец-то.
Медленно кивнув, Гарри улыбнулся:
— А второе?
— Думаю, можно смело предположить, что Гермиона чувствует то же самое и собирается что-то с этим делать, раз она сегодня нарочно поговорила с Поппи, а потом заглянула в «уголок ведьм».
Гарри покачал головой и озадаченно посмотрел на Полумну:
— «Уголок ведьм»? А он-то тут при чём… — Гарри осёкся, покраснел и отвёл взгляд.
С понимающей улыбкой Полумна добродушно рассмеялась, глядя на лицо Гарри:
— Да, Гарри, тот самый страшный «уголок ведьм» в больничном крыле. Тот загадочный шкаф в дальнем конце крыла, который открывается только для ведьм, получивших разрешение Поппи. Место, куда волшебники боятся ступать.
— Полумна, и что это, по-твоему, значит? — Гарри внимательно смотрел на сидящую напротив белокурую ведьму и покраснел, поймав её многозначительную улыбку.
— Ну, это может означать, что у неё в этот раз особенно тяжело идут «эти дни». — С ухмылкой Полумна следила, как Гарри начинает мотать головой.
— Это было в прошлые выходные. Она была немного раздражительна, но её никогда так не заносит. — Заметив на её лице усмешку, Гарри озадаченно нахмурился. — Что?
— Гарри, вы вдвоём безнадёжны. Было бы страшно представить вас обоих вместе, если бы Джиневра не вмешалась. — Полумна покачала головой и улыбнулась, думая о своей чрезмерно властной подруге и о том, какой сияющей та была/будет, когда они говорили раньше/позже. — Не переживай об этом, Гарри. Уверена, у вас всё будет под контролем, когда придёт время.
— Но как? Как ты можешь быть уверена, что она чувствует ко мне то же самое? Это может быть кто-то другой. Может, Рон.
Полумна прикусила губу, чтобы не рассмеяться, изо всех сил подбирая ответ, который не выдал бы слишком многого:
— Поверь мне, Гарри, это не Рон, это ты. Посмотри себе на колени — вот тебе доказательство.
Опустив взгляд на Живоглота, Гарри с удивлением почувствовал эмоциональный отклик от фамильяра-полунизла. Он всегда был с рыжим котом в хороших отношениях — куда лучших, по правде сказать, чем у Рона, — но теперь ощутил те же отголоски, какие годами шли от Букли. Хотя кошачье мировосприятие сильно отличается от совиного, Гарри был связан со своим фамильяром достаточно долго, чтобы узнать ту связь, которая теперь возникла между ним и громадным котом.
Полумна кивнула и улыбнулась:
— Даже когда зелье мешало вам двоим, у тебя с Глоти всегда очень хорошо ладилось. Но стоило вычистить его из твоего организма, как связь между вами двоими встала на место — потому что и ты, и Гермиона признали свои отношения.
С озадаченным видом Гарри рассеянно гладил фамильяра по спине:
— Ты говоришь так, будто у нас нет выбора. Я не позволю, чтобы её силком затащили в отношения со мной просто из-за окаянного зелья. Тогда я ничем не лучше Джинни.
— Гарри Джеймс Поттер! — Резкий тон Полумны заставил его вздрогнуть и уставиться на неё. — Ты вообще слушал, что я говорю? Амортенция не вызывает любви, она её обнаруживает. Если бы Гермиона ничего к тебе не чувствовала, тебя бы накрыла жуткая безответная любовь, и ты бы прекрасно это знал. Очевидно, что эта ведьма отвечает тебе взаимностью; если бы ты так в себе не сомневался, ты бы и сам это понял.
Гарри покачал головой и покраснел:
— Я просто хочу убедиться, что это именно её желание быть со мной, а не нечто, навязанное извне. Я переживу и то, что я её люблю, а она считает меня лучшим другом, — лишь бы она была счастлива.
— Гарри, ты милый. Чуть с приветом, но милый. Я понимаю, что она в тебе видит. — Усмехнувшись, глядя на его глуповатое лицо, она вздохнула. — Мерлин, помоги мне, я чувствую себя свахой.
Озадаченный, Гарри вынырнул из задумчивости:
— Прости?
— Не бери в голову. Но я не собираюсь сводить всех, кто в этой школе безнадёжен в любви. Давай оставим это между нами тремя.
— Между нами тремя? — Опустив взгляд на Живоглота, он пожал плечами. — Думаю, Глоти умеет хранить секреты.
— С Глоти будет четверо. Я не тешу себя надеждой, что ты не расскажешь Гермионе о моей роли в этом, но буду признательна, если вы оба не станете разносить это дальше.
Гарри кивнул с улыбкой:
— Думаю, с этим мы справимся. — Лицо его омрачилось, и он невольно посмотрел в сторону выхода из спальни. — Остаётся вопрос, что делать с мисс Уизли и её назойливым вмешательством. — Покачав головой, Гарри вздохнул. — Разве то, что человека против воли поят любовным зельем, не преступление, за которое можно загреметь в Азкабан?
Полумна с сомнением покачала головой, прикидывая варианты:
— Не для несовершеннолетней ведьмы — а такой она была, когда это сделала. — Обдумав эту мысль, она улыбнулась. — Хотя, конечно, хороший адвокат из Отдела магического правопорядка вполне мог бы заявить, что, раз этим летом ей исполнилось семнадцать, а она не положила этому конец, теперь она, уже совершеннолетняя, становится соучастницей преступления, которое совершила несовершеннолетней.
Покачав головой, Гарри нахмурился:
— Слишком абстрактно для меня. Напоминает все эти штуки про темпоральные парадоксы, которые вы с Гермионой изучаете на продвинутых рунах и продвинутой нумерологии.
— Поверь, Гарри, тонкости магического права, какими бы заумными они нам с тобой ни казались, и рядом не стоят с темпоральной теорией. — Не обращая внимания на его озадаченный вид, она кивнула. — Хочешь разыграть её в ответ так, чтобы она усвоила урок, который уже не сможет пропустить мимо ушей?
Холодно улыбнувшись, Гарри кивнул:
— Звучит идеально. Не знаю, прощу ли я её вообще и когда. А если Гермиона когда-нибудь узнает, тут уж, я знаю, скорее снег в июле выпадет, чем она её простит. Так что хороший урок в виде розыгрыша — самое то. Что нужно сделать?
С лукавой улыбкой Полумна снова огляделась, чтобы убедиться, что они одни:
— Тебе нужно только отпить глоток того тыквенного сока, который Джиневра в какой-то момент предложит тебе за сегодняшним обедом.
Заметив на его лице потрясение, она кивнула:
— У меня есть очень надёжный источник, который должен остаться анонимным. Сегодня она собирается напоить тебя другим любовным зельем — оно называется «кровь сильфы».
— Полумна, я только-только разобрался в себе и хочу убедиться, что Гермиона чувствует то же самое. С какой стати, во имя Мерлина, мне принимать что-то от Джинни, тем более настоящее любовное зелье? — Он недоверчиво уставился на подругу и покачал головой.
Вздохнув, Полумна закатила глаза:
— Гарри, у амортенции есть ещё один маленький побочный эффект, которым ты через секунду будешь страшно доволен. Зелье в твоём организме крайне дурно отнесётся к любой попытке помешать тому, для чего оно нужно. Единственное, что с тобой случится, — волосы поменяют цвет, чтобы ты понял, какое именно зелье тебе подмешали. Раз мы знаем, что это будет «кровь сильфы», они станут вполне заметного синего цвета.
— Ладно, никто не пострадал — и дело с концом. Но я не вижу, как это поможет мне разыграть Джинни — кроме того, что у неё будет мгновенная отдача: план провалился. — С озадаченным видом Гарри начал прикидывать что-нибудь более прямолинейное, чтобы преподать урок младшей Уизли.
Полумна усмехнулась и кивнула:
— Любопытное слово ты употребил — «отдача». Так и есть. Амортенция рикошетом вернёт «кровь сильфы» тому, кто пытался вмешаться в Истинную Любовь. — Заметив, как Гарри слегка покраснел, она продолжила: — Кажется, это называют «эффектом Блейв». Джинни мгновенно и жестоко затошнит, как только ты сделаешь глоток тыквенного сока. Чем больше ты выпьешь, тем хуже ей будет, так что, если не хочешь, чтобы она вывернулась наизнанку до самых пяток, ограничься парой глотков.
С недоброй улыбкой Гарри умоляюще посмотрел на неё:
— Ну пожалуйста, можно я опрокину всё разом?
Полумна покачала головой и засмеялась:
— Гарри, ты сам этого не захочешь — из-за второй части побочного эффекта.
— Вторая часть?
— О да. То, что есть между вами двоими, без всяких проблем защитит вас обоих от чар вейл, инкубов, суккубов и им подобных. — Поймав его взгляд, она кивнула. — Изменить друг другу по доброй воле вы можете — от «мужской дурости» вас ничто не спасёт, но обычные магические чары привлекательности вас не зацепят. Гермионе никогда не придётся беспокоиться о тебе и Габриэль. И пока зелье у тебя в организме, ты не только защищён от зелий и заклинаний вроде тех, с какими мы сегодня столкнёмся, — для всякого, кто захочет так тобой воспользоваться, есть ещё и длительный побочный эффект.
Заметив искорку в глазах Полумны, Гарри кивнул и улыбнулся:
— Звучит хорошо.
Хихикнув, Полумна пожала плечами:
— «Хорошо» — понятие относительное, сам понимаешь. Вряд ли Джиневре понравится, что весь ближайший лунный год всякий раз, как она окажется в трёх метрах от тебя без Гермионы, её снова будет накрывать теми же симптомами «отдачи».
Глаза Гарри засияли, и он расплылся в ухмылке:
— Вот это хорошо. Каждый раз, когда она окажется рядом со мной без Гермионы, она будет заново переживать тот момент?
— Именно. Кажется, у магглов это называется «аверсивная терапия». Чтобы её мысли не блуждали куда не следует — например, к тому, как заманить тебя в ближайший чулан для мётел или в постель, — она будет занята тем, чтобы не вывалить обед себе под ноги. А трёхметровый радиус должен помешать ей облевать тебя.
Гарри закрыл глаза, и на его лице расцвела блаженная улыбка: он представлял, как его бывшую подругу будет невыносимо мутить всякий раз, когда она попытается подойти к нему без Гермионы. Он открыл глаза и просиял:
— Полумна, как мне тебя за это отблагодарить?
Улыбнувшись, Полумна подмигнула ему:
— Есть пара вещей, которые ты можешь для меня сделать. — Заметив его восторженный кивок, она улыбнулась. — Первая: подожди пару дней, прежде чем рассказывать Гермионе, какова была моя роль во всём этом. Скажи, что мы поговорили, но о зельях день-другой не заговаривай.
— Это я могу, но почему? — С чуть растерянным видом Гарри медленно кивнул.
На секунду задумавшись, Полумна мысленно подкинула монетку. Решив, что объяснение про темпоральный парадокс сведёт всю затею на нет, она ответила уклончиво:
— Видишь ли, Гарри, отчасти потому, что Гермионе, наверное, лучше дать пару дней, чтобы привыкнуть к мысли, что она с тобой в отношениях, прежде чем ты обрушишь на неё то, что сделала Джиневра. Ты же знаешь, какой она иногда может быть.
Глядя на Гарри, она видела, как в голове у него крутятся шестерёнки: он думал о том, как Гермиона склонна его защищать.
— Если ты объяснишь ей это мягко, после того как вы оба немного привыкнете друг к другу, мы, надеюсь, не дадим Джиневре попасть в тот же список, что и Пэнси Паркинсон.
Вздохнув, Гарри медленно кивнул:
— Напомни, почему я делаю Джинни одолжение после того, что она устроила?
— Гарри, она младшая сестра твоего лучшего друга, и ты дружишь с Артуром и Молли. Это слегка осложнит твои отношения с ними, если Гермиона превратит их единственную дочь во что-то, которому нужны террариум и ежедневная порция мух.
Смакуя момент, Гарри дал воображению разыграться, представляя, как Малфой-хорёк гоняет жабу по имени Джинни. Улыбнувшись так, как улыбаются, когда сбывается заветное желание, он встряхнулся и кивнул Полумне:
— Понимаю, о чём ты. Если рассказать ей слишком рано, наверное, добром это не кончится.
— Мне было бы куда спокойнее, если бы лицо у тебя было под стать этим словам. Сейчас ты больше похож на низла, которого допрашивают о пропавшей колонии пикси: очень довольного и ничуть не раскаивающегося.
— Мужику и помечтать нельзя, что ли? — Улыбнувшись, Гарри тряхнул головой, прогоняя сцены жабоубийства, устроенного хорьком.
— Гарри Джеймс Поттер, обещай мне, что сделаешь так, как мы договорились. — Пытаясь говорить строго, Полумна с трудом сдерживала улыбку, глядя на его довольное лицо.
— Полумна, если для тебя это так важно, я просто сделаю один-два маленьких глотка тыквенного сока, который мне сунет Джинни, и не заговорю с Гермионой о зельях по меньшей мере двое суток. — Глядя ей в глаза, Гарри улыбнулся и кивнул. — Что-то ещё?
— Совсем мелочь. — Стараясь выглядеть невинно, Полумна включила «Чокнутую Лавгуд». — Я тут считаю нарглов по замку, и до возвращения в Когтевранскую башню мне нужно сделать пару дел. Можешь попросить Гермиону передать мне «923», когда она меня увидит, чтобы я знала, какой у меня вышел итог?
— Э-э… ну, наверное, могу. А если я тебя увижу раньше неё — напомнить тебе самой? — Стараясь сохранить серьёзный вид, Гарри согласно кивнул.
Покачав головой, Полумна снисходительно улыбнулась:
— Я почти уверена, что мы с тобой не встретимся, пока всё уже не будет позади. Ты будешь очень занят: заглянешь в больничное крыло, пообедаешь, уладишь дела со своей девушкой. Думаю, я могу подождать, пока Гермиона сама меня потом найдёт.
Встав, Гарри подал руку и помог Полумне подняться. Шагнув ближе, он обнял её и крепко прижал к себе:
— Спасибо тебе, очень-очень, — прошептал он ей на ухо, и она обняла его в ответ.
— Это и правда пустяки, Гарри, — пробормотала Полумна, отвечая на объятие. — И я понимаю, почему Джиневра не хочет от тебя отступаться. Ты совершенно необыкновенный волшебник, знаешь ли.
Гарри хмыкнул, улыбнулся и обвёл взглядом комнату. Заметив зевающего Живоглота на кровати Рона, он снова покачал головой:
— Как это у вас с Глоти такое взаимопонимание, если он фамильяр Гермионы?
— Когда я была маленькой, я очень любила маму этого хулигана. Офелия до сих пор иногда заходит, и почему-то Глоти, кажется, считает меня почти роднёй.
— Что ж, какова бы ни была причина, лучшего человека, к которому можно привязаться, я и представить не могу. — Улыбнувшись, Гарри обнял её за плечи, и они пошли вниз по лестнице из спальни. — Хочешь, провожу куда-нибудь?
Посмотрев на часы у Гарри на руке, Полумна улыбнулась:
— По-моему, тебе уже почти пора всё уладить с Гермионой. Может, заглянешь в свою гостиную и наконец поговоришь с ней — давно бы надо, — прежде чем вы вместе спуститесь на обед?
— Хорошая мысль, Полумна. Полагаю, нам с мисс Грейнджер действительно нужно кое-что обсудить, и я должен принести ей несколько извинений. — Прощаясь, Гарри кивнул ей, и дальше по коридору они пошли вместе.
— Начни с того, что скажешь ей о своих чувствах; остальное уладится само. — Гарри шагнул в нишу, скрывавшую один из ходов, что пронизывали школу, а Полумна пошла дальше и, оглянувшись через плечо, помахала ему. — Я увижу вас двоих вечером за ужином, обещаешь?
Открывая ход, Гарри улыбнулся:
— Если раньше не увидимся. Удачи с твоими нарглами.
Когда Гарри скрылся из виду, Полумна покачала головой и озорно улыбнулась. Достав маховик времени, она трижды постучала по нему и шёпотом произнесла:
— 13:27.
Полумна исчезла в водовороте огней, оставив коридор пустым — если не считать ошеломлённой миссис Норрис, которая вывернула из-за угла как раз в тот миг, когда белокурая ведьма растаяла в воздухе.
