Суррей, Литтл-Уингинг. 20 июля 1991 года.
Вернон Дурсль проснулся около семи — от тишины. Утренний свет лежал на одеяле ровными полосами.
По субботам к этому времени внизу уже звякала посуда, пахло беконом и свистел чайник. После наказаний Петунья выпускала мальчишку пораньше, чтобы успел приготовить завтрак. Но сегодня Петунья спала, отвернувшись к стене, а ключ от чулана так и лежал на тумбочке, где Вернон оставил его вечером.
Вернон полежал ещё минуту, чувствуя, как раздражение вытесняет сон. Потом сгрёб ключ, натянул халат и вышел на лестницу.
— Поттер! — гаркнул он. — Подъём!
Ответа не последовало.
Внизу Вернон остановился. Засов на двери чулана был отодвинут, сама дверь приоткрыта. Вернон разжал кулак и посмотрел на ключ.
Потом дёрнул ручку на себя. Петли сухо скрипнули, в лицо пахнуло застоявшимся воздухом и старой обувью. На полу лежал тонкий матрас, над ним — полка со сломанными игрушками Дадли и паутина в углу. В пыли на полке темнело чистое пятнышко: что-то там стояло. Мальчика не было.
Вспоминать позавчерашнюю крышу пристройки Вернон себе запретил. Он обошёл дом и сад, заглянул в сарай, за мусорные баки и в живую изгородь. Калитка была закрыта, входная дверь — тоже. Ни разбитого окна, ни взломанного замка.
Петунья появилась на верхнем пролёте лестницы в тонком халате поверх ночной рубашки.
— Что ты делаешь?
— Он удрал.
Её взгляд метнулся к чулану. Лицо стало белым.
— Не говори глупостей. Куда ему идти?
— Вот это полиция у него и спросит.
Слово подействовало хуже крика. Петунья сбежала по ступенькам и схватила мужа за рукав.
— Полиция? Соседи увидят машину.
— А что ты предлагаешь? Ждать, пока он явится и устроит сцену посреди улицы?
Сверху протопал Дадли. Он спустился, потирая глаза, и потребовал завтрак. Не получив ответа, заглянул под лестницу.
— Где Гарри?
— Сбежал, — отрезал Вернон.
Дадли постоял перед пустым чуланом. Потом пнул косяк пяткой — так он обычно заставлял Гарри отозваться. Внутри качнулась паутина.
— А кто сделает мне яйца?
Петунья вздрогнула и поспешила на кухню.
Через несколько минут оттуда донёсся звон разбитой миски. Дадли попытался сам достать хлопья, пролил молоко на стол и тут же крикнул:
— Гарри!
Дом снова ответил тишиной.
Петунья вытерла стол, не отчитывая сына. Дадли убрал руки с мокрой скатерти и впервые не стал требовать завтрак снова.
Вернон позвонил из гостиной, накручивая витой шнур на палец. Трубку он держал так крепко, что пластмасса поскрипывала.
— Мальчик склонен к выдумкам, — сообщил он дежурному. — Неуравновешенный. Мы давали ему всё необходимое, а он постоянно доставлял неприятности.
— В три сорок пять утра от солиситора поступило сообщение, что мальчик жив.
— Так где же? Назовите адрес, я сам его заберу.
— Адрес вам сейчас не сообщат. Когда вы в последний раз видели мальчика? Во что он был одет? Что взял с собой?
— Вчера вечером. Старые джинсы и футболка. — Вернон вспомнил чистое пятнышко в пыли на полке. — Ничего не взял, вещи все здесь. Сам бы он не ушёл. Его увели.
— Кто?
Вернон посмотрел на Петунью. Та беззвучно покачала головой.
— Не знаю.
— У него есть друзья или взрослые, к которым он мог пойти?
— Нет.
Ответ вылетел слишком быстро. Вернон кашлянул и добавил:
— Он сам по себе. Трудный ребёнок.
Ему пришлось назвать рост, цвет волос и особые приметы. О шраме на лбу напомнила Петунья. Дежурный велел подготовить школьный снимок и не трогать комнату Гарри до приезда сотрудника.
— Комнату? — переспросил Вернон.
Петунья снова посмотрела на дверь под лестницей.
— Небольшая комната на первом этаже, — сказал он в трубку. — Вполне подходящая для мальчика.
Когда разговор закончился, Вернон задёрнул шторы. На улице уже остановилась соседка из дома номер семь с садовыми ножницами в руке.
— Перенесём матрас наверх, — прошептала Петунья. — В маленькую спальню.
— Они велели ничего не трогать.
— Они не знают, чего именно нельзя трогать.
Вернон посмотрел на чулан. Ещё вчера это была часть дома, которую он почти не замечал. Теперь открытая дверь казалась вывеской, видимой через кирпичные стены.
— Сначала найдём фотографию, — решил он. — Потом подумаем.
Мистер Тибблс разбудил Арабеллу Фигг вскоре после двух ночи.
Рыжий кот оцарапал дверь спальни, метнулся в прихожую и сел у порога, не сводя с хозяйки зелёных глаз. На улице было пусто. Что может ночью старуха без палочки? Да и скрёбся Тибблс по ночам не впервые. Арабелла решила дождаться рассвета. Рассвело, а она всё сидела у окна над остывшей чашкой.
В половине восьмого в стекло ударила растрёпанная сова Дамблдора, летевшая из Шотландии всю ночь. Защита дома сообщила директору, что Гарри ушёл, но не сказала куда. Мальчики, писал Дамблдор, иногда уходят из дому сами и к завтраку возвращаются; и всё же он просил немедленно сходить на Тисовую. Арабелла прочла «к завтраку» дважды и выругалась вслух, впервые за много лет.
Арабелла набросила коричневое пальто прямо поверх домашнего платья и вышла. Тибблс бежал впереди, оглядываясь на поворотах.
На Тисовую она свернула около восьми. У Дурслей хлопали двери, Вернон в халате шарил по кустам, а Дадли ходил вдоль ограды и сердито выкрикивал имя Гарри.
«Пять часов, — подумала Арабелла. — Пять часов ждала, когда прилично будет постучать».
Петунья открыла после третьего звонка и встала в проёме, не выпуская края двери.
— Я услышала шум, — сказала Арабелла. — Что случилось?
— Гарри ушёл, — ответила Петунья. Губы у неё почти не двигались. — Вернон уже вызвал полицию.
— Откуда он ушёл?
Вопрос был простым. Петунья всё равно отвела глаза.
Арабелла вошла без приглашения. Дальше прихожей и гостиной Петунья её никогда не пускала. Сейчас дверь под лестницей стояла настежь.
Увидев матрас, Арабелла сначала не поняла. Потом заметила наружный засов.
Она опустилась на колени. Под пальцами на пороге чулана хрустнула пыль. На полке в тусклом свете лежали обломки игрушек, старые хозяйственные тряпки и коробка с обувным кремом. Между стеной и матрасом едва помещалась ладонь.
В памяти всплывали мелочи, которым она годами находила удобные объяснения. Гарри съедал у неё чёрствый кекс до последней крошки, а она, старая дура, радовалась, что кекс удался. Следить ей велели за совами и чужаками в мантиях. За совами она и следила.
Ни разу за десять лет она не потребовала увидеть, где Гарри спит.
— Он спал здесь? — спросила она.
— Это не ваше дело.
— Здесь есть его постель.
— Он был неблагодарным мальчишкой, — вмешался Вернон из гостиной. — Мы приняли его, кормили, одевали. А теперь он сбежал и выставит нас чудовищами.
Арабелла поднялась с колен и отступила от проёма. Ладони были серыми от пыли.
Она посмотрела на засов.
— Для этого ему не придётся ничего выдумывать.
Петунья резко захлопнула дверь чулана.
— Кто вы такая?
— Ваша соседка.
— Нет. — Петунья вцепилась в ворот халата. — Вы говорите так, будто давно его знаете. Вы всё это время знали.
— Я знала, кем были его родители.
— Лили, — прошептала Петунья.
Вернон шагнул вперёд, заслоняя жену, но Петунья оттолкнула его руку.
— Вы одна из тех людей?
— Я сквиб. Волшебной палочки у меня нет. Но профессор Дамблдор просил меня присматривать за Гарри.
Вернон налился краской.
— Шпионили за нами?
— Слишком плохо, как выяснилось.
Петунья закрыла рот ладонью.
— Верните его, — сказала она. — Немедленно. Если с ним что-нибудь случится, они обвинят нас.
— Я не знаю, где Гарри.
— Тогда найдите! Для этого вас и приставили!
— Вас просили дать ему дом.
— Нам его оставили на пороге! — голос Петуньи сорвался. — С письмом, будто этого достаточно. Вы не знаете, что бывает рядом с такими, как Лили. Что они приносят в нормальную семью.
— Гарри-то здесь при чём? Ему десять лет. — Арабелла повернулась к Вернону. — Полиции вы сказали про чулан?
Вернон встал между ней и дверью.
— Вон из моего дома.
— Значит, не сказали.
Он распахнул входную дверь. На дорожке уже стояли две соседки, старательно разглядывая розы. Арабелла вышла, не споря.
У калитки седьмого номера колени перестали её держать. Тибблс тут же принялся виться у ног.
— Не путайся, — прошипела Арабелла и сразу устыдилась: этот-то поднял её вовремя.
Тут к дому номер четыре подъехала машина. Из неё вышли женщина с портфелем и констебль в форме. Открыли не сразу.
— Быстро вы! — сказал Вернон на всю улицу.
— Мы ехали к вам ещё до вашего звонка, мистер Дурсль. — Женщина показала удостоверение. — Социальная служба графства.
Она шагнула мимо него в прихожую, констебль следом. В открытую дверь Арабелла увидела то же, что они: на середине лестницы, с матрасом в обнимку, застыла Петунья. Край матраса свисал через перила.
Вернон захлопнул дверь. Арабелла вытерла серые от пыли ладони о пальто и пошла домой.
Раздеваться она не стала: сразу набрала номер участка и попросила принять её показания о Гарри Поттере.
— Какие именно сведения? — спросил дежурный.
Арабелла достала тетрадь, куда годами записывала только то, что считала связанным с магией. Фиолетовый цилиндр у автобусной остановки. Сова на крыше средь бела дня. Изумрудная мантия на углу восемнадцатого — эту гостью Арабелла узнала, но записала и её.
Новый список она знала наизусть. Гарри всегда приходил к ней голодным. Носил одежду не по размеру. Извинялся, если просил воды. Вздрагивал от резкого голоса и от хлопнувшей за спиной двери. Ни разу не рассказывал о своей комнате.
— Начнём с того, где он спал, — сказала она в трубку.
В первой строке она написала: чулан под лестницей.
В письме Дамблдору Арабелла рассказала про Тибблса, про засов, про матрас на лестнице и про то, что кричала Петунья. Про пять часов у окна написала тоже, зачеркнула и написала снова. Письмо унесла её серая неясыть.
Констебль пришёл через час, прямо от Дурслей, отодвинул блюдце Тибблса и спросил, на какой высоте был засов. Арабелла встала и показала ладонью. Копию показаний он оставил ей вместе с полицейской памяткой.
Ответ Дамблдора пришёл вечером.
Дорогая Арабелла,
Гарри жив. Мистер Пим, наш связной в Министерстве, — он разговаривает с вашей полицией, когда это нужно обеим сторонам, — передал к обеду: сегодня утром с Гарри говорили полицейский и сотрудница социальной службы — без взрослого, который его увёз. Где он, мне не сказали. Признаться, я этому даже рад: кто-то наконец хранит его адрес лучше, чем это удавалось мне. Искать его через головы этих людей я не стану.
Домашняя защита ослабла, но не исчезла. Двадцать четвёртого ему придёт письмо из школы — своим чередом, как всем. Такие письма находят адресата сами; конверт я читать не стану. Ответить он сможет, не открывая нам двери.
Пожалуйста, продолжайте помогать полиции. Статут не требует молчать о том, что Вы видели в этом доме.
Явись я сам ночью на Тисовую, магловская полиция получила бы второго странного взрослого, а ей, подозреваю, хватает и первого. Так что утра мы с Вами дождались оба.
Мистеру Тибблсу — моё почтение. Он один ждать не стал.
А. Дамблдор
Арабелла перечитала: «Гарри жив». Потом снова позвонила в участок и попросила передать Гарри её номер: если захочет поговорить, она будет дома.