5 / 44
5 / 44
Акт I. Человек без времени

Условия

1 738 слов ≈ 7 мин

Суррей, Литтл-Уингинг. 19 июля 1991 года.

В доме номер четыре с утра говорили вполголоса. После вчерашнего «ветра» дядя Вернон ни разу не крикнул. Он только смотрел на Гарри поверх газеты, со страхом и отвращением, будто тот в любую минуту мог снова оказаться на крыше.

Тётя Петунья велела застегнуть рубашку до самого воротника и никому не рассказывать о вчерашнем. Оставить его дома в последний учебный день она не решилась: пропуск вызвал бы вопросы, а вопросы она переносила хуже, чем чужие взгляды.

Начальная школа Литтл-Уингинга была серым зданием из кирпича и бетона за высоким сетчатым забором. Осенью Гарри ждал Стоунволл — если планы Дурслей сбудутся. Пока же школа оставалась территорией Дадли и его компании.

Где встретиться, Гарри решил сам: на заднем дворе за спортивным залом. Стена зала закрывала сетку от окон классов, а дежурный учитель заглядывал сюда только после второго звонка. Первый уже отзвенел. Шум голосов ушёл за двери, и во дворе остался лишь гул далёкой трассы. Минут семь, не больше.

Он стоял за мусорными баками, прижавшись плечом к ребристому пластику, и следил за углом зала. Заодно прятался от Пирса Полкисса: тот обещал «добавить» за вчерашнюю крышу.

— Ты прячешься, — тихо сказал Джон.

Гарри дёрнулся и обернулся, шаркнув подошвами по асфальту.

По ту сторону сетки, на пустыре, среди сорняков и обрывков пакетов, стоял тот самый человек. Джонатан. Кепка, надвинутая на глаза, куртка, джинсы — одет он был по-другому, но стоял так же неподвижно, как тогда в парке перед Дадли.

Гарри огляделся. Двор был пуст. Ещё можно было уйти в класс. Вместо этого он подошёл к самому забору. Пять дней назад этот человек остановил Дадли одним словом. Раньше такого не удавалось никому.

— Я не прячусь, — соврал Гарри. — Я… думаю.

Джон чуть наклонил голову, и глаза ушли в тень козырька. Гарри захотелось расправить смятую рубашку и убрать руки за спину, как перед учителем.

— Прячешься, — сказал Джон без упрёка. — Синяк на скуле стал темнее. И ты хромаешь на левую ногу.

Гарри перенёс вес на правую.

— Я упал.

— Тебя толкнули.

Он уставился на носки своих разваливающихся кроссовок.

— Учитель видел? — Голос у Джона оставался ровным и сухим. Он не наклонялся к Гарри и не пытался заглянуть ему в лицо.

Гарри пожал плечами и поморщился.

— В прошлом году учительница спрашивала про синяк. Позвонила тёте. А тётя сказала, что я всё время лезу в драки. — Он вцепился пальцами в ромбы рабицы, тёплые от солнца. — Потом они говорили со мной вдвоём. Я сказал, что упал. А дома дядя Вернон велел знать своё место.

— И где твоё место?

— В чулане. — Гарри поднял глаза и сильно моргнул, два раза. — Мне некуда идти. У меня никого нет. Родители погибли в автокатастрофе. Я… я обуза.

Джон подошёл к сетке вплотную. Гарри не отступил и глаз больше не отводил.

— Выход есть, — сказал Джон. — Но безопасным я его не назову.

— У меня нет денег, — быстро сказал Гарри. — Если вам нужны деньги…

— Не нужны.

Где-то в здании прозвенел второй звонок. Гарри не шелохнулся.

— В парке ты хотел ударить в ответ, — сказал Джон. — И не стал.

— Мне нельзя драться. Я сделаю кому-нибудь больно.

— Защита нужна, когда уйти нельзя. Сначала ищут выход.

Гарри посмотрел на руки Джона. Правой тот держался за сетку, левую положил на неё боком, не сжимая проволоку. Безымянного пальца на левой не было, культю ещё прикрывала узкая повязка. Выше, на левом запястье, темнел след ожога, на правом белел тонкий шрам. Гарри поспешно поднял глаза.

— Вы… вы бандит? — спросил он шёпотом.

Джон едва заметно усмехнулся.

— Я по другой части.

— А мне поможете?

— Хочу, чтобы ты больше не возвращался в чулан.

Гарри сглотнул.

— Я их ненавижу, — вырвалось у него. — Всех троих.

Джон не стал говорить, что так нельзя.

Он отогнул левый борт куртки, отстегнул что-то с изнанки и просунул в ячейку сетки два пальца правой руки. Между ними был зажат старый потёртый значок: эмалевый волк с отколотым кончиком уха. Булавку на обороте когда-то чинили тонкой медной проволокой. Гарри нагнулся посмотреть.

— Что это?

— Обещание выхода. — Джон не убрал руку. — Что всё будет хорошо, я не обещаю.

Волк скалился, но глаза у него были умные.

— Если уйдёшь, тебя будут искать. Полиция. Может быть, и люди, которые смотрят на ваш дом. Сначала я отвезу тебя к врачу.

— К доктору Коул?

— К ней. Потом мисс Эллис скажет полиции, где ты. Прятаться от полиции мы не будем.

Пальцы Гарри замерли над значком.

— Какие люди?

— Пожилая женщина несколько раз смотрела на ваши окна. Другие были в странной одежде. Одна исчезла прямо посреди улицы.

— Это из-за крыши?

— Не знаю. Я даже не знаю, за кем они следят — за тобой или за домом.

— Тогда почему вы их не спросили?

— Не знаю, чего они хотят. Рассказывать им, что я задумал, рано.

— Вы много чего не знаете, — сказал Гарри.

— Да.

Гарри попробовал представить: жизнь без чулана. Без криков тёти Петуньи, без пинков Дадли, без чужих старых вещей, пропахших нафталином. Было страшно. Но ещё страшнее было вернуться сегодня из школы и снова услышать, как снаружи лязгает засов и поворачивается ключ.

— Вы меня запрёте? — спросил он.

— Нет.

— Вы убьёте Дурслей?

— Нет. Если нападут, я защищу тебя. Мстить им не буду.

Гарри провёл большим пальцем по сколотому уху волка, отдёрнул руку и покосился на угол спортзала. Учителя пока не было.

— Передумаешь — скажешь мне, — сказал Джон. — Даже если мы уже уедем. Посреди дороги я тебя не брошу. Куда ехать дальше — поговорим.

— Вы будете мне врать?

Джон помолчал.

— Я не расскажу всё сразу. Но прямой ложью отвечать не буду.

— А драться научите?

— Замечать опасность. Уходить от неё. Оказывать первую помощь. Защищаться, если другого выхода нет. — И тише: — Я не стану делать из тебя такого, как я.

Кем был Джон, Гарри не знал. Но понял, что Джону это обещание дороже остальных.

Гарри протянул руку и взял значок, стараясь не задеть чужих пальцев. Металл был холодный и быстро согрелся в ладони.

— Когда? — спросил он.

Джон кивнул, принимая ответ без торжества.

— Сегодня ночью. В два часа я открою чулан.

— Там засов. И ещё замок.

— Знаю. Если меня не будет к четверти третьего, оставайся дома и ничего не делай. Одежду не бери, купим новую. Возьми только то, что тебе дорого.

— У меня ничего нет, — усмехнулся Гарри.

— Подумай. Может, есть что-нибудь маленькое, что захочется взять с собой.

Джон отступил от забора.

— Иди на урок. Веди себя как обычно.

— Как будто я под прикрытием, — сказал Гарри. Прозвучало совсем как в шпионском фильме, и страшно стало чуть меньше.

Джон повернулся и пошёл через пустырь. Через полминуты его уже не было видно.

Со стороны спортивного зала донеслись шаги дежурного учителя. Гарри услышал их не сразу: в голове всё ещё звучало «Сегодня ночью. В два часа».

Он сунул значок глубоко в карман, чтобы не выпал, поправил очки и пошёл к школе. Спина сама собой выпрямилась, хотя глаза по привычке проверили коридор и дверь класса. Под большим пальцем в кармане было сколотое волчье ухо.

Фургон Джон оставил за квартал от школы. В кабине было душно, пахло пылью и бензином. Он положил левую руку на руль так, чтобы повязка не касалась обода, и мотор заводить не спешил.

Увести мальчика — полдела. Дальше врач, полиция и взрослый, которому суд поверит больше, чем ему. На вопрос, бандит ли он, Джон ответил так, чтобы не соврать, — и ничего не сказал. Труднее всего будет сдержать последнее обещание: превращать страх в дисциплину Джон умел лучше всего на свете. Так учили его самого.

За пять минут до срока он выложил на стол Эллис журнал, видеокассеты вместе с дубликатами, конверт со снимками и копию паспорта. Внизу, в канцелярском магазине, опускали жалюзи. Эллис сверила номера кассет с журналом и поставила запись со двора Дурслей. Гарри метнулся за мусорный бак — и уже сидел на крыше пристройки. Она отмотала назад и посмотрела ещё раз.

— Пока я вижу скачок, — сказала она. — А не то, как ребёнок попал наверх.

— Я тоже.

Кассеты она убрала в сейф, все до одной. Потом при нём позвонила в дежурную службу и продиктовала дополнение к вчерашнему сообщению: номера кассет, даты, «засов и замок, оба снаружи». Ответа пришлось ждать долго.

— Ночью к ним не поедут, — сказала Эллис, положив трубку. — Удар не достиг цели, свежей травмы на плёнке нет, с мальчиком ещё никто не говорил. Выезд завтра утром. Дурслей заранее не предупредят. Копию получит полиция.

Джон рассказал и о решении Гарри: сегодня ночью, в два.

Эллис отложила ручку.

— Теперь вы знаете, что утром к ним приедут. Дождитесь выезда. Не входите в дом.

— Я обещал ему прийти в два.

— Потом объясните ему, что изменилось. Это труднее, чем открыть замок, но не подвергает его ещё одному риску.

Джон видел мальчика в темноте под лестницей: тот будет ждать до четверти третьего, а потом спрячет значок обратно в карман. Видел и утро: чужую женщину с папкой в гостиной Дурслей, Петунью в дверях кухни и Гарри в рубашке, застёгнутой до самого воротника.

— При них он скажет, что упал, — ответил Джон. — Как в прошлом году. Я приду.

Эллис долго смотрела на него.

— Я не могу вам этого разрешить. И скрывать ничего не стану. Если вы всё-таки заберёте Гарри, сразу после осмотра у Коул я сообщу полиции, назову адрес квартиры и потребую, чтобы с ним поговорили без вас. Вашего согласия мне не понадобится.

Она сняла трубку и набрала номер, не заглядывая в блокнот.

— Не в больницу, — сказала она, пока шли гудки. — В приёмном покое первым делом звонят опекунам, и Дурсли узнают раньше, чем полиция увидит карту. — В трубке ответили. — Мириам? Это Маргарет. Да, опять ночью. Мальчик, десять лет. Адрес скажет мистер Уик. Ключ от квартиры завезу, отдашь ему после осмотра.

Джон сложил расписку за кассеты, убрал во внутренний карман и вышел.

Вечером на стоянке у станции человек Эванса забрал у него ключи от фургона и отдал ключи от серого «Форда». Номер машины он вписал в квитанционную книжку, под копирку, и оторвал Джону верхний листок. На заправке у шоссе Джон купил тёмный дорожный плед и плитку молочного шоколада. Оттуда же, из автомата, позвонил доктору Коул: склад Эванса в восточной промзоне, три часа ночи. Коул записала адрес и спросила только, с какой стороны въезд.

В полночь Джон уже стоял в тёмном проёме недостроенного дома напротив номера четвёртого. «Форд» остывал за углом. В прихожей Дурслей погас свет.

конец главы 5

Как вам эта глава?