Суррей, Литтл-Уингинг. 19 июля 1991 года.
В последний учебный день атмосфера в доме номер 4 по Тисовой улице напоминала затишье перед казнью. После вчерашнего «инцидента с ветром» Вернон Дурсль не кричал. Он просто смотрел на Гарри со смесью страха и отвращения.
Гарри отправили в школу. Не потому, что Дурсли заботились о его образовании, а потому что хотели убрать «ненормальность» с глаз долой хотя бы на несколько часов.
Начальная школа Литтл-Уингинга была обычным серым зданием из кирпича и бетона, окружённым высоким сетчатым забором. Стоунволл ждал Гарри только осенью — если планы Дурслей сбудутся. Пока же это место оставалось территорией Дадли и его компании.
Но сегодня что-то изменилось.
Гарри снова почувствовал тяжёлый, внимательный взгляд. Теперь он знал, где искать его источник.
Перемена закончилась. Дети потянулись в классы. Гарри задержался на заднем дворе, прячась за мусорными баками, чтобы не пересекаться с Пирсом Полкиссом, который обещал «добавить» за вчерашний побег на крышу.
— Ты прячешься, — голос прозвучал тихо, но Гарри вздрогнул, словно от удара током.
Он резко обернулся.
У металлической сетки забора, отделяющего школьный двор от пустыря, стоял тот самый мужчина. Джонатан.
Он был одет иначе, чем у автобусной станции. Простая серая куртка, джинсы, кепка, надвинутая на глаза. Но осанку спрятать было невозможно. Он стоял так, словно был не человеком, а статуей, высеченной из гранита. Неподвижно. Опасно.
Гарри огляделся. Двор был пуст.
Он подошёл к забору, остановившись в паре метров. Инстинкт самосохранения велел бежать, но любопытство и отчаяние оказались сильнее. Несколько дней назад этот человек остановил Дадли одним словом. Никто раньше этого не делал.
— Я не прячусь, — соврал Гарри. — Я… думаю.
Джон слегка наклонил голову. Тень от козырька кепки скрывала его глаза, но Гарри чувствовал, что его сканируют. Разбирают на части, взвешивают каждую эмоцию, каждый жест.
— Ты лжёшь, — констатировал Джон без осуждения. — Тебе не обязательно отвечать мне. Но сейчас притворяться не нужно.
Он достал из кармана пачку сигарет, но не закурил. Просто повертел в пальцах.
— У тебя синяк на скуле стал темнее, — заметил он. — И ты хромаешь на левую ногу.
Гарри инстинктивно перенёс вес на правую.
— Я упал.
— Тебя толкнули.
Молчание. Гарри опустил глаза, рассматривая носки своих старых, разваливающихся кроссовок.
— Ты терпишь боль, — сказал Джон. Его голос был странным. Не мягким, как у учителей, когда они притворялись, что им не всё равно. И не злым, как у дяди Вернона. Он был ровным, сухим, деловым. Как голос врача, сообщающего диагноз. — Зачем?
Гарри пожал плечами. Движение отозвалось болью в ушибленном плече.
— А что мне делать? Если я буду жаловаться, станет только хуже. Дядя Вернон говорит, что я должен знать своё место.
— И где твоё место?
— В чулане. — Гарри поднял глаза. В них стояли слёзы, но он не позволил им пролиться. — Мне некуда идти. У меня никого нет. Родители погибли в автокатастрофе. Я… я обуза.
Джон подошёл ближе к сетке. Теперь их разделял только тонкий металл.
— Выход есть, — произнёс Джон. — Но безопасным я его не назову.
— У меня нет денег, — быстро сказал Гарри. — Если вы хотите денег…
— Не хочу.
Ветер шелестел сухой листвой у сетки. Где-то в здании прозвенел звонок, но Гарри не двинулся с места.
— В парке ты хотел ударить в ответ, — сказал Джон. — И остановился.
— Мне нельзя драться. Я сделаю кому-нибудь больно.
— Защита нужна, когда уйти нельзя. Сначала ищут выход.
Гарри посмотрел на руки Джона. Они лежали на сетке забора. Костяшки были сбиты, покрыты старыми шрамами. На левом запястье виднелся след от ожога. На правом — тонкий белый шрам от ножа.
Это были руки человека, знакомого с насилием не по фильмам и книжкам. Шрамы говорили об этом яснее слов.
— Вы… вы бандит? — спросил Гарри шёпотом.
Джон едва заметно усмехнулся.
— Я человек, который решает проблемы.
— И вы хотите решить мою проблему?
— Твоя проблема не только в Дадли и дяде. Они приучили тебя ждать наказания даже там, где его никто не обещал.
Гарри отшатнулся, словно его ударили.
— Я не верю! Я ненавижу это! Я ненавижу их!
— Верю, — сказал Джон. — Поэтому предлагаю изменить положение.
Он просунул руку сквозь ячейку сетки. На ладони лежал старый потёртый значок с изображением волка.
— Я не обещаю, что всё будет хорошо.
Гарри смотрел на значок. Волк скалился, но его глаза казались умными.
— Если уйдёшь, тебя будут искать. Полиция и те странные люди, которые следят за домом. Первое убежище будет временным. Потом понадобятся врач, документы и разговор с теми, кто считает себя вправе решать за тебя.
Гарри представил себе это. Жизнь без чулана. Без криков тёти Петуньи. Без пинков Дадли. Без старых вещей, которые пахнут нафталином.
Страшно? Да.
Но ещё страшнее было остаться здесь. Вырасти. Стать таким же серым, забитым, ненавидящим себя взрослым. Или сломаться окончательно.
— Вы меня запрёте? — спросил Гарри.
— Нет.
— Сделаете что-нибудь Дурслям?
— Если они не нападут — нет.
— А если я передумаю?
— До ухода ты можешь отказаться. После — я не брошу тебя посреди дороги, но мы будем обсуждать решения вместе.
— Вы будете мне врать?
Джон помолчал.
— Я не расскажу всё сразу. Но прямой ложью отвечать не буду.
— И чему вы будете меня учить?
— Замечать опасность. Уходить от неё. Оказывать первую помощь. Защищаться, если другого выхода нет. Я не стану делать из тебя такого, как я.
Последняя фраза прозвучала тише остальных. Гарри ещё не знал, кем был Джон, но понял, что для него это обещание важно.
Он протянул руку и взял значок. Металл был холодным, но быстро нагрелся в ладони.
— Когда? — спросил Гарри.
Джон кивнул, принимая ответ без торжества.
— Сегодня ночью. В два часа я открою чулан. Если меня не будет к четверти третьего, оставайся дома и ничего не предпринимай. Собери только самое необходимое. Никакой одежды — мы купим новую. Только то, что тебе дорого.
— У меня ничего нет, — горько усмехнулся Гарри.
— Найди. Якорь важен. Он напомнит тебе, кто ты, когда всё остальное изменится.
Джон отступил от забора.
— Иди на урок, Гарри. Веди себя как обычно. Не давай им понять, что что-то изменилось.
— Как будто я под прикрытием, — решил Гарри. Слова звучали как из шпионского фильма и немного уменьшали страх.
Джон развернулся и пошёл прочь по пустырю, растворяясь в сером дне.
Гарри стоял у сетки, сжимая в кулаке значок с волком.
В школе прозвенел второй звонок, но он не слышал. В голове звучали точные слова: «Сегодня ночью. В два часа».
Он спрятал значок в карман, глубоко, чтобы не выпал. Поправил очки. И пошёл обратно к зданию школы.
Но шёл он уже по-другому. Спина выпрямилась, хотя взгляд по привычке проверил коридор и дверь класса.
Теперь он знал. У него есть план. У него есть союзник.
У него есть выход.
Джон шёл к машине, оставленной за квартал. Его лицо оставалось непроницаемым, но мозг работал на пределе.
Условия названы. Гарри согласился — но согласие ребёнка не решало ни медицинских, ни юридических последствий, ни вопроса о природе неизвестных явлений.
Но Джон знал: самое сложное впереди.
Вывести ребёнка из дома — это полдела. Нужно пережить первую ночь, показать его врачу, зафиксировать следы обращения и найти взрослого с законным статусом, который не отдаст Гарри обратно автоматически.
Джон не питал иллюзий. Люди, способные исчезать из одного места и возникать в другом, заметят уход. Что именно они защищали и как отреагируют, он не знал.
Значит, нужно быть готовым встретить их.
Джон сел в машину и достал из бардачка блокнот. Склад в восточной промзоне годился только как ложная первая точка: там их встретит лицензированный врач, Гарри сменит одежду, а после осмотра они пересядут в серый «Форд», арендованный утром на временные документы Джона. Оставаться на складе было нельзя. Настоящая квартира находилась в другом районе, имела два выхода и не была связана с Эвансом на бумаге.
Первые дни уйдут не на тренировки, а на сон, еду, врача и разговоры. Лишь потом — наблюдательность, первая помощь и способы уйти от погони.
Джон посмотрел на свои руки, лежащие на руле. Шрамы.
Гарри заметил их. Мальчик был наблюдательным. Это хорошо. Наблюдательность — первое качество выжившего.
Джон умел превращать страх в дисциплину, а людей — в исполнителей. Именно поэтому ему придётся следить прежде всего за собой. Гарри был не заданием и не учеником Руска Рома.
Он завёл мотор.
Впереди оставалось несколько часов подготовки. Нужно купить припасы, проверить выданный Эвансом «Глок», поставить второй автомобиль и подтвердить врачу время встречи.
Этой ночью он вернётся. И Тисовая улица потеряет своего узника.
Джон включил передачу, и неприметный седан плавно тронулся с места. Этой ночью Гарри сделает шаг за пределы участка. Свободой этот шаг станет лишь в том случае, если Джон сдержит обещания.
