Лондон. 13 июля 1991 года.
На тринадцатое утро пробуждение было не возвращением к жизни, а переключением тумблера. Двенадцать дней слились в жар, короткий сон, перевязки и воду из жестяной кружки. Сегодня серый свет в грязном окне впервые выглядел резким.
Джон открыл глаза. Потолок в пятнах сырости. Запах старых медикаментов и собачьей шерсти.
Он не пошевелился сразу. Первые секунды после сна — время диагностики. Уик проверил тело участок за участком. Рёбра отзывались тупой болью, плечо ныло, но слушалось. Швы оставались сухими, жара не было. Старый Вонг знал своё дело.
Функционален.
Джон сел на узкой кушетке. Голова слегка закружилась — последствие кровопотери и голода, но мир быстро обрёл чёткость.
На табурете рядом лежала одежда. Джинсы тёмно-синего цвета, простая чёрная водолазка и кожаная куртка-бомбер. Вещи выглядели поношенными, но чистыми. Сын Вонга, кем бы он ни был, имел схожую комплекцию.
Джон оделся. Ткань была грубой, дешёвой, но это не имело значения. Одежда — это камуфляж. В Лондоне начала девяностых человек в таком прикиде становился невидимым. Ещё один безликий прохожий, ещё одна тень в городе теней.
Он вышел в основное помещение. Вонг сидел на своём обычном месте, словно прирос к стулу. На столе перед ним дымилась чашка с чем-то, отдалённо напоминающим чай.
— Ты встал. — Старик не спрашивал, он констатировал факт, не вынимая трубки изо рта.
— Да.
— Монета, которую ты оставил… — Вонг выпустил клуб дыма. — Оценщик подтвердил золото и удержал оригинал, как мы договорились. А потом закрыл лавку и перестал отвечать.
— Кому?
— Человеку с Хаттон-Гарден. Он иногда ведёт дела для гостиничных людей. Имени твоего я не называл, но он снял оттиск с монеты и поднял с гурта сохранившийся отпечаток пальца.
Значит, единственный предмет с меткой будущего реестра физически ушёл к неизвестному человеку и уже оставил след. Джон взял лист из рецептурного блокнота и написал: «Монета передана только как залог за лечение. Вернуть Джонатану Уику после оплаты». Поставил дату и попросил Вонга расписаться свидетелем.
Бумага не остановит вора, но зафиксирует цепочку владения.
— Мне всё равно, откуда ты свалился, парень, — продолжил Вонг, постукивая пальцем по столу. — Залог щедрый, но долг есть долг. Одежду включу в счёт. А вот это… — Он кивнул на небольшой бумажный пакет на краю стола. — Это на дорожку. Сэндвичи. И обезболивающее.
Джон подошёл к столу.
— Спасибо.
— Не благодари. Просто не приводи сюда хвост.
Уик забрал пакет и направился к выходу. У самой двери он остановился.
— Руфус Эванс. Он всё ещё держит Сохо?
Вонг замер. Медленно повернул голову, и в его узких глазах мелькнуло что-то похожее на уважение, смешанное с опаской.
— Эванс? Ты метишь высоко для бродяги в чужой куртке.
— Он держит Сохо? — повторил Джон ровным голосом.
— Держит, — буркнул старик. — Клуб «Блэк Джек» на Олд-Комптон-стрит. Но к нему не попасть с улицы. Охрана там злее моих питбулей.
— Я справлюсь.
Джон вышел в сырое лондонское утро.
Город жил в ритме похмелья. Небо цвета мокрого асфальта нависало над крышами, моросил мелкий, противный дождь. Джон шёл, не замечая сырости. Его шаг был размеренным и экономичным.
В кармане не было ни пенни. Монета осталась у исчезнувшего оценщика. В пакете лежали два сэндвича и обезболивающее, в рукаве — короткий карандаш. Остальными ресурсами были память и имя, которым пока нельзя было пользоваться открыто.
В будущем, из которого пришёл Джон, Руфус Эванс был покойной легендой лондонского дна. Он построил империю на ставках, боях без правил и отмывании денег, а затем исчез в конце девяностых. Сейчас, в 1991-м, он был на пике.
Джон знал этот тип людей. Они ценили силу. Они ценили эффективность. И они всегда искали инструменты, чтобы удержать власть.
Путь до Олд-Комптон-стрит занял время. Джон использовал его, чтобы изучить город. Газетные заголовки в киосках сообщали о кризисе в СССР, западной помощи Москве и британских политических скандалах. Автомобили, музыка из открытых окон, одежда прохожих — всё подтверждало дату.
Он не чувствовал ностальгии. Для него прошлое было лишь набором тактических данных.
Служебный вход клуба «Блэк Джек» выглядел неприметно. Боковой проезд, закрашенные чёрной краской окна, тяжёлая дубовая дверь без вывески. Единственным признаком жизни был амбал в дешёвом костюме, скучающий под козырьком.
Джон остановился в тени противоположного здания. Наблюдение.
Сейчас был день, клуб, вероятно, работал в режиме офиса для Эванса и его людей. Посетителей не было. Но к входу периодически подъезжали машины. Курьеры. Должники. Партнёры.
Джон ждал. Ему нужен был момент. Просто подойти и постучать было бы ошибкой — его бы просто избили и выкинули в переулок. Ему нужна была сцена.
Подходящий момент появился через двадцать минут.
К клубу подъехал потрёпанный «Ровер» тёмно-зелёного цвета. Из него вышли трое. Джон мгновенно оценил их язык тела. Напряжённые плечи. Руки, которые не находят места, то и дело касаясь пояса или карманов. Агрессия, плохо скрытая за напускной развязностью.
Это были не клиенты. Это были конкуренты. Или сборщики дани от более крупной рыбы, решившие, что Эванс должен поделиться.
Один из троицы, коренастый блондин с перебитым носом, нёс спортивную сумку. Двое других держали руки в карманах плащей, явно сжимая нож или кастет.
Они подошли к охраннику. Разговор был коротким. Охранник покачал головой, преграждая путь рукой. Блондин что-то резкое ответил, толкнул охранника в грудь. Тот потянулся к рации.
Джон отделился от стены.
Он пересёк улицу быстрым шагом, не бегом, но с такой целеустремлённостью, что случайные прохожие инстинктивно расступались.
Когда он подошёл ко входу, ситуация уже накалилась. Один из нападавших выхватил телескопическую дубинку и ударил охранника по колену. Тот взвыл и рухнул. Троица двинулась к двери.
— Джентльмены, — голос Джона прозвучал негромко, но в нём было столько холода, что он прорезал шум улицы.
Троица обернулась.
Блондин с сумкой окинул Джона презрительным взглядом.
— Ты ещё кто такой? Вали отсюда, бомж, пока цел.
— Вы забыли постучать, — сказал Джон.
Он стоял расслабленно. Руки опущены вдоль тела. В правой ладони, скрытый рукавом куртки, лежал тот самый короткий карандаш, переживший переход.
— Чё ты сказал? — Второй бандит, высокий и тощий, вытащил из кармана нож-выкидуху. Лезвие щёлкнуло. — Я тебе сейчас лишний рот сделаю.
Он шагнул к Джону. Ошибка.
Джон не отступил. Он сделал полшага навстречу, входя в зону поражения.
Левая рука Джона перехватила запястье с ножом и отвела лезвие в сторону. Плечо тут же прострелило болью. Джон не стал бороться силой: шагнул за спину нападавшего, прижал локоть и вогнал карандаш в мясистую часть предплечья.
Бандит вскрикнул, разжал пальцы и рухнул на колено. Джон отбросил нож носком ботинка.
Осталось двое.
Блондин с сумкой отшвырнул свою ношу и полез за пазуху — вероятно, за пистолетом. Третий, с дубинкой, замахнулся для удара.
Джон нырнул под замах. Он использовал инерцию врага против него самого. Удар локтем в солнечное сплетение выбил из нападавшего воздух. Джон перехватил руку с дубинкой, дёрнул на себя, одновременно нанося удар ребром ладони по горлу.
Человек с дубинкой рухнул, хватаясь за шею и пытаясь вдохнуть.
Блондин наконец вытащил пистолет — старый револьвер. Но Джон уже был рядом. Он не дал ему поднять оружие. Резкий удар ногой по коленной чашечке заставил стрелка согнуться. Джон перехватил руку с револьвером, выкрутил её, направляя ствол в землю.
Выстрел грохнул, выбив искры из брусчатки.
Джон ударил головой в лицо противника. Нос блондина, и так уже сломанный когда-то, превратился в кровавое месиво. Он отшатнулся, ослеплённый болью.
Джон оказался за его спиной. Карандаш, всё ещё зажатый в руке, прижался остриём к виску блондина.
— Брось, — приказал Джон.
Револьвер звякнул об асфальт.
Тишина повисла над улицей. Прохожие замерли в отдалении, боясь пошевелиться. Охранник у двери, держась за разбитое колено, смотрел на Джона с открытым ртом.
Вдалеке завыла полицейская сирена. За ней вторая: выстрел посреди Сохо не мог остаться незамеченным.
Вся схватка заняла не больше пятнадцати секунд. Под водолазкой потеплело: один из швов снова начал кровить. Тёмное пятно медленно расползалось по ткани.
Дверь клуба распахнулась. На пороге стоял человек. Среднего роста, в идеально пошитом костюме-тройке, с аккуратной бородкой и цепким взглядом серых глаз. Руфус Эванс.
Он посмотрел на стонущих на земле людей. На блондина, которого Джон держал за шкирку, как нашкодившего щенка. На карандаш у виска.
Эванс медленно похлопал в ладоши. Три раза.
— Впечатляет, — произнёс он. Его голос был спокойным, с лёгкой хрипотцой курильщика. — Ты либо безумец, либо профессионал. Хотя в моём бизнесе это часто одно и то же.
Джон оттолкнул блондина. Тот упал на колени, закрывая лицо руками.
— Кто послал вас? — спросил Эванс, не глядя на нападавших. Его глаза были прикованы к Джону.
— Они не скажут здесь, — ответил Джон. — Но они пришли забрать, а не договариваться.
Из глубины клуба выбежали ещё двое охранников, на ходу доставая оружие.
— Оружие и сумку внутрь. МакГрегоров — следом, — распорядился Эванс. — Майка к врачу. Льюис останется у двери и встретит полицию.
Один из охранников поднял револьвер платком, второй распахнул спортивную сумку. Внутри блеснули бутылки с бензином, молотки и моток провода.
Эванс снова посмотрел на Джона.
— А ты… заходи. Но сначала тебя обыщут.
У внутренней двери двое охранников проверили Джона от воротника до ботинок. Он поднял руки и не сопротивлялся. На металлический поднос легли карандаш, бумажный пакет Вонга и обезболивающее. Бумажника, документов и оружия при нём не было.
Один из охранников заметил кровь.
— У него шов разошёлся.
— После разговора отвезёте его к врачу, — сказал Эванс. — Если разговор состоится.
Кабинет Руфуса Эванса пах дорогим табаком, кожей и деньгами. Тёмные дубовые панели, зелёное сукно бильярдного стола, приглушённый свет. Это было логово зверя, который любил комфорт, но не забывал о когтях.
Эванс прошёл к бару и налил два стакана янтарной жидкости.
— Бурбон? Или предпочитаешь водку? Ты похож на человека, который пил много водки.
— Воду, если можно, — ответил Джон, оставаясь стоять у двери.
Эванс усмехнулся, убрал один стакан и налил воды из графина. Протянул Джону.
— Прагматик. Мне это нравится.
Он сел в кресло, жестом приглашая Джона занять место напротив. Джон сел, но не расслабился. Спина прямая, ноги готовы к рывку. Привычка.
— Итак, — начал Эванс, разглядывая своего гостя. — Ты уложил троих бойцов клана МакГрегоров секунд за пятнадцать. Карандашом.
— Канцелярские товары недооценивают, — ровно ответил Джон.
Эванс рассмеялся. Смех был коротким, лающим.
— Ты не местный. Акцент… американский? Но странный. Не Нью-Йорк, не Чикаго. Что-то другое. И ты выглядишь так, будто тебя пережевала мясорубка, а потом выплюнула, потому что ты оказался слишком жёстким.
Джон молчал. Он сделал глоток воды.
— Мне нужны люди, — продолжил Эванс, став серьёзным. — Умные люди. Те, кто умеет решать проблемы, а не создавать их. МакГрегоры давят на меня. Они думают, что я старею. Что моё время уходит.
Он наклонился вперёд.
— Кто ты? Откуда ты взялся?
— Это не имеет значения, — сказал Джон. — Важно то, что я могу сделать.
— И что же?
— Всё, что потребуется.
Эванс несколько секунд изучал его лицо, затем постучал пальцем по столешнице.
— Что было в сумке?
— Не знаю. Я её не открывал.
— Но решил, что они пришли забирать.
— У одного был револьвер. У второго — дубинка. Сумку блондин держал так, чтобы не ударить ею о стену. Этого было достаточно.
Эванс нажал кнопку внутренней связи.
— Что в сумке, Том?
— Бензин, инструменты и провод, — ответил голос из динамика.
— Правильный ответ был «не знаю», — сказал Эванс, отпуская кнопку. — Люди, которые начинают выдумывать ради впечатления, долго у меня не живут.
Он откинулся в кресле.
— Я не нанимаю незнакомцев после одного уличного фокуса. Сначала испытательная работа. Завтра, четырнадцатого, съездишь в Литтл-Уингинг за долгом. Вернёшь деньги, не оставишь трупа и не приведёшь полицию. Машину и адрес получишь утром.
— А МакГрегоры?
— После сегодняшнего они сменят угрозы на переговоры. Встреча пройдёт без тебя. Я не ставлю за спиной человека, которого ещё не проверил.
— Справедливо.
— Теперь мне нужно знать, как тебя называть. Хотя бы для списка тех, кому я пока не доверяю.
Джон поставил стакан на стол.
Он ещё не знал, что означало его имя в 1991 году. Если молодой Джардани уже носил его, поддельные документы однажды сведут две биографии в одном реестре. Но новый псевдоним стал бы ещё одной маской, а Джон устал исчезать.
— Джонатан, — произнёс он.
— Просто Джонатан? — Эванс приподнял бровь.
Джон на секунду задумался. Полное имя попадёт в новый реестр и однажды пересечётся с биографией молодого Джардани. Но это было его имя — то, которое знала Хелен.
— Уик, — добавил он. — Джонатан Уик.
Эванс выдержал короткую паузу, не меняясь в лице.
— Мистер Уик. Звучит… коротко. Как выстрел.
Он открыл ящик стола, отсчитал две двадцатифунтовые купюры и положил их перед Джоном.
— Расходы на двое суток. Это не зарплата и не знак доверия. Комната, еда, чистая рубашка.
Джон убрал деньги во внутренний карман куртки.
— Мне нужно ещё кое-что.
— Что именно?
— Документы. Чистые. На это имя.
— Мой человек начнёт проверку реестров сегодня. Заготовки не получат печатей, пока ты не выполнишь работу. А после документы будут стоить тебе пары услуг. Серьёзных услуг.
— Я понимаю концепцию обмена, — сказал Джон.
Джон встал.
— Завтра.
— Завтра, — подтвердил Эванс. — А сейчас мои люди отвезут тебя обратно к Вонгу. Если зальёшь мне ковёр кровью, вычту химчистку из первого гонорара.
Он повернулся и пошёл к выходу.
— И, Джонатан? — окликнул его Эванс у двери.
Джон остановился, не оборачиваясь.
— Откуда ты знал, что они пришли не договариваться?
— Они выглядели как люди, которые хотят забрать то, что им не принадлежит, — ответил Джон. — Такие люди всегда предсказуемы.
Он вышел из кабинета.
Полицейские сирены уже стихли у служебного входа. Джона вывели через кухню и посадили в неприметный седан. Вонг встретил его руганью, снял пропитавшуюся кровью повязку и наложил два новых шва.
— Сорок восемь часов без драк, — сказал старик. — Иначе в следующий раз зашивать будет нечего.
К вечеру у Джона были сорок фунтов, испытательная работа и обещание начать проверку документов. Не союз и не безопасное место — только ограниченный кредит доверия, который ещё предстояло вернуть.
Лондон. Министерство магии, Отдел тайн.
В журнале Зала смерти появилась запись, которой не должно было быть:
1 июля 1991 года, 02:17. Завеса отклонилась наружу. Зафиксированы перенос массы и две несовпадающие временные подписи: локальная и исходящая. Объект в пределах комплекса не обнаружен.
Невыразимцы проверили камеры, коридоры и вентиляционные шахты. Старый водосброс под фундаментом не проверил никто.
Один экземпляр отчёта запечатали для внутреннего архива. К утру он исчез.
