Я пробыл в этом месте три-четыре года. Обычно парень, повидавший столько же, сколько я, в первый же год съехал бы с катушек. Но я... хех... я просто научился звать это место «домом». На самом деле, забавно отметить, что постоянные вопли уничтоженных душ могут быть весьма утешительными. Впрочем, это ненадолго.
Все думают, что я исчах, как все эти остальные жалкие идиоты. И ладно... пусть думают. Тем забавнее будет увидеть их рожи, когда я отсюда свалю. Нужно будет кое-кого навестить, когда выберусь.
До сих пор помню этого сраного мудака Рона с того суда, или что это, блядь, за ублюдство было. Думал, он там, чтобы защищать меня перед так называемыми «судьями». Надо было ожидать, что этот ревнивый мелкий хуесос в итоге меня наебёт. Он и его сестрица-шлюшка наплели всякого дерьма, чтобы «оправдать» мою отправку сюда. Было невероятно удивительно не увидеть никакой помощи от остальных Уизли. Те, кто был мне ближе всего к семье, просто кинули мою задницу. Кроме близнецов, конечно... всегда любил этих приколистов.
Скорее всего, этот козлоёб Дамблдор пообещал им большую часть моих денег. Хуй им это поможет. Никто не ожидал, что я извлеку урок из той стычки на кладбище. Старый пердун и подумать не мог, что его маленькое оружие его заподозрит. Мне удалось улизнуть в Гринготтс до того, как всё дерьмо полетело на вентилятор.
Главная причина, по которой я сохранил рассудок, — это она. Никогда не забуду, как она выкрикивала моё имя и от всего сердца обещала помочь, пока они меня тащили. Неважно. Даже умнейшая ведьма нашего поколения ничего не может сделать против наших продажных лидеров. Ничего... я скоро снова её увижу.
А... вот и охранник пошёл в свой бессмысленный обход. Тупые придурки даже не обращают на нас никакого внимания. Наверное, думают, что мы все уже слишком поехали, чтобы представлять угрозу. Они даже не замечают, как я тяну из них магию, когда они проходят мимо. Настолько зависят от подавляющих магию чар, окружающих каждую камеру, что даже представить не могут, что я всё ещё способен колдовать. Этому бедолаге-хуесосу не повезло — он вытянул короткую спичку и дежурит сегодня ночью. Удалось пополнить мою магию за счёт его мизерного ядра. Лёгкий толчок энергии в дверь — и я свалил...
«Не могу поверить, что мне опять впарили дежурство в Азкабане! Ненавижу это место», — пробормотал Стивен Монкай, возвращаясь на пост после обхода.
Профессиональная жизнь Стивена была на самом дне. Сразу после окончания школы авроров коллеги и начальство выбрали его на роль пресловутого мальчика для битья. Ему постоянно спихивали всякие дерьмовые задания. Дежурство за стойкой охраны в Министерстве магии, охрана каких-то низших чинов Визенгамота, не говоря уже обо всех идиотских розыгрышах по телефону, которые его отдел получал каждый день. Добавьте сюда постоянное коверканье его фамилии — «будто, блядь, так сложно сказать Мон-кайИгра слов: Monki (монкай) — Monkey (монки — обезьяна)» — и получите херовый опыт работы.
А потом добавьте сюда ещё и постоянные дежурства в волшебной тюрьме. Стивен просто не мог понять, зачем в тюрьме, полной пожирающих счастье тварей, откуда за всю историю сбежал всего один человек, требовалось постоянное присутствие авроров. Сама бессмысленность его присутствия бесила его больше, чем тот факт, что это уёбищное задание практически уничтожило все его шансы на личную жизнь. Серьёзно, у бедняги не было свидания с самого начала обучения, уже четыре с половиной года.
Лёгкий звук заставил Стивена резко дёрнуться. Его палочка уставилась в пустой тёмный коридор, а по спине пробежал холодок.
«От этого места у меня мурашки по коже».
«Теперь ненадолго», — пророкотал голос за его спиной. Он развернулся и застыл в ужасе, увидев пару холодных, серебристо-зелёных глаз. Стивен знал этого человека. Некогда известный как спаситель волшебного мира, этот подросток был вынужден сносить от авроров ещё больше насмешек, чем даже сам Стивен. Так было до тех пор, пока он раз за разом не находил способ убить каждого, кто с ним связывался. Высокомерные авроры и задиристые заключённые один за другим заканчивали с заточенными предметами, вонзёнными в какой-нибудь жизненно важный орган. Это продолжалось, пока он наконец не поддался воздействию дементоров... по крайней мере, так считалось. За время своего короткого и кровавого буйства он заслужил новое имя...
— Риддик! — это всё, что успел сказать Стивен, прежде чем заточенный кусок железного прута распорол его яремную вену.
