Темнота не была пустотой. Она была наполнена шёпотом, образами, ощущениями. Это было похоже на погружение в ледяную воду — сначала шок, затем онемение, а потом возвращение всех чувств, обострённых до предела.
Сознание возвращалось не плавно, а рывками, как повреждённая киноплёнка. Взрывная волна от уничтоженного Тирана стала не просто физическим ударом, а катализатором, который сорвал последние печати с их памяти. Газовый реагент Финча, магический ингибитор — всё это было сметено чудовищным всплеском необузданной магии Гарри. Плотина рухнула, и поток воспоминаний хлынул, грозя утопить их.
Они не просто вспоминали. Они проживали всё заново.
Хогвартс. Запах старых книг в библиотеке. Смех Рона у камина в гриффиндорской гостиной. Вкус сливочного пива в «Трёх мётлах». Полёт на гиппогрифе, от которого захватывает дух. Первый поцелуй. Битва за Хогвартс. Боль от потерь, горький триумф победы, выжженная земля, на которой нужно было строить новый мир.
Лондон. Кабинет в Министерстве Магии. Стопки бумаг, которые нужно подписать. Улыбки чиновников, за которыми скрывается пустота. Разговоры о «стабильности» и «постепенных реформах», которые на деле означают бездействие. Чувство разочарования, горькое, как полынь. Ощущение, что они, победившие величайшего тёмного волшебника, теперь бесполезны, превратились в живые памятники самим себе.
Встреча с Финчем. Его убедительный голос, обещания настоящего дела, настоящего героизма. Их собственная наивность, помноженная на отчаяние и желание быть нужными. Подписание контракта. Прощание с Роном, который не понимал их, смотрел с тревогой и обидой. «Зачем вам это, ребята? Война же кончилась». Но для них она не кончилась. Она просто сменила поле боя.
«Улей». Первые дни. Стерильные лаборатории, которые казались вершиной магловской науки. Восторг от новых технологий, от масштабов проекта. Они верили, что стабилизируют опасный вирус, создают панацею. Они видели себя спасителями, работающими на переднем крае науки и магии. Они были слепы. Они были идиотами.
Последний день. Нарастающее напряжение. Чувство, что их используют. Понимание, что зелёная субстанция в колбе — не лекарство, а яд. Осознание того, что их магия не исцеляет, а оскверняет, создаёт нечто чудовищное. Голос Финча в наушнике, его ложь. Сирена. КРИКИ. И его лицо на мониторе — холодное, бесстрастное лицо вивисектора, наблюдающего за агонией подопытного животного.
Газ. Липкий, без запаха, он заполняет лёгкие, затуманивает сознание. Паника. Гермиона падает. Дверь содрогается от ударов снаружи. Ярость. Отчаянная попытка запечатать выход, взорвать дверь, чтобы спасти её, спасти себя. Взрыв. Боль. И темнота…
…которая медленно рассеивалась, уступая место тусклому аварийному освещению.
Гарри Поттер открыл глаза.
Имя прозвучало в его голове с оглушительной ясностью. Не Феникс. Гарри. Он помнил всё. Своего отца, мать, Сириуса, Дамблдора, Волдеморта. Каждую битву, каждый шрам, каждую потерю. И последнюю, самую страшную ошибку — доверие корпорации «Амбрелла».
Он лежал на полу, заваленный обломками консоли. Тело болело невыносимо, каждый мускул протестовал. Но физическая боль была ничем по сравнению с болью ментальной. Болью от осознания всей картины.
Рядом, в нескольких метрах, приходила в себя Гермиона Грейнджер. Она медленно села, обхватив голову руками. Её лицо было бледным, на нём застыло выражение ужаса и омерзения. Их взгляды встретились. И в этом взгляде было всё: общая память, общая вина, общий кошмар.
— Гарри… — прошептала она. Её голос дрожал.
— Я помню, Гермиона, — ответил он хрипло. — Я всё помню.
Они больше не были двумя незнакомцами с амнезией. Они снова были Гарри и Гермионой. Но что-то изменилось безвозвратно. Тот ужас, который они пережили, не имея за спиной своей истории, своей личности, оставил на их душах глубокие, незаживающие шрамы. Они смотрели друг на друга, и в их глазах отражался не только опыт битвы за Хогвартс, но и опыт выживания в аду, где они были лишь безымянными крысами в лабиринте.
Центр управления был разрушен. Взрыв Тирана уничтожил большую часть оборудования. Искрящая проводка свисала с потолка, несколько мониторов ещё работали, но показывали лишь помехи. Стальная дверь, вырванная Тираном, валялась посреди комнаты. Путь наружу, на мост, был свободен.
— Риггс… — прошептал Гарри, и воспоминание о последнем приказе солдата ударило его с новой силой. Он пожертвовал собой ради двух «аномальных субъектов», не зная даже их настоящих имён.
— Мы должны закончить то, что начали, — сказала Гермиона, её голос обрёл твёрдость. Она поднялась на ноги, пошатываясь. — Мы должны уничтожить это место. Ради него. Ради Быка и Джейса. Ради всех, кто здесь погиб.
Гарри кивнул. Месть Финчу. Уничтожение «Амбреллы». Это больше не было абстрактной целью. Теперь это было личным.
Они осторожно вышли из разрушенного центра управления на мост. Тела Охотников и Анны исчезли. Скорее всего, упали в пропасть во время взрыва. Но на решётчатом полу остались тёмные пятна крови и брошенный автомат Риггса. Гарри поднял его. Оружие было тяжёлым и холодным, чуждым его руке, привыкшей к лёгкости волшебной палочки. Но в этом новом мире, как он теперь понимал, одной магии было недостаточно.
— План остаётся прежним, — сказала Гермиона, её взгляд был устремлён на главный компьютерный терминал, который, на удивление, уцелел. — Отключить «Красную Королеву», запустить самоуничтожение, открыть эвакуационный тоннель.
Она вернулась в комнату и села за терминал. Её пальцы уверенно застучали по клавиатуре.
— Сердце Улья уничтожено. Главный объект сдерживания больше не активен. Я могу получить доступ к протоколу «Королевы».
Гарри стоял на страже, всматриваясь в темноту каверна. После гибели Тирана и взрыва здесь воцарилась зловещая тишина. Казалось, все твари либо погибли, либо затаились.
— Получилось! — воскликнула Гермиона. — Я в системе. Отключаю блокировку… сейчас!
По всему комплексу пронёсся низкий, протяжный гул, словно гигантский механизм сбросил напряжение. Красные аварийные огни сменились на жёлтые.
— «Красная Королева» деактивирована, — доложила Гермиона. — Теперь… протокол самоуничтожения.
Она ввела несколько команд. На экране появилось предупреждение: «ВНИМАНИЕ! ВЫ СОБИРАЕТЕСЬ АКТИВИРОВАТЬ ПРОТОКОЛ САМОУНИЧТОЖЕНИЯ КОМПЛЕКСА. ЭТО ДЕЙСТВИЕ НЕОБРАТИМО. ВЫ УВЕРЕНЫ?»
Гермиона, не колеблясь, нажала «ДА».
Тотчас же по всему комплексу зазвучал новый голос. Не механический голос «Красной Королевы», а спокойный, женский, почти успокаивающий.
«Протокол самоуничтожения активирован. До детонации главного реактора осталось пятнадцать минут. Весь персонал должен немедленно проследовать к эвакуационным выходам. Желаем вам приятного дня».
Ирония этого сообщения была чудовищной.
— Пятнадцать минут! — крикнул Гарри. — Гермиона, тоннель!
— Уже делаю! — она искала нужный файл. — Вот он! «Эвакуационный маршрут Омега». Активирую… Чёрт!
— Что такое?
— Требуется двойная авторизация! Биометрическая и кодовая! Финч, ублюдок, он всё предусмотрел! Биометрию я могу обойти, но нужен цифровой код! Он должен быть где-то здесь, в его личных файлах!
Она начала лихорадочно просматривать папки. Время уходило. Каждая секунда ощущалась как удар молота. Десять минут до взрыва. Девять.
— Его здесь нет! — в отчаянии воскликнула она. — Он, должно быть, хранится на отдельном носителе!
«До детонации осталось восемь минут».
Гарри оглядел разрушенную комнату. Их единственный шанс на спасение был заперт за цифровым замком. И тут его взгляд упал на то, что он раньше не замечал. В углу, под грудой обломков, лежал дипломат из тёмной кожи, который, видимо, вылетел из какого-то шкафчика во время взрыва. Он был покорёжен, но не сломан. Гарри бросился к нему, откинул обломки. На дипломате был кодовый замок.
— Гермиона, сюда!
Она подбежала к нему.
— Это личный кейс Финча. Код должен быть здесь!
Но на кейсе был замок.
— Алохомора! — произнесла Гермиона.
Щелчка не последовало.
— Он защищён от магии. Нужен физический взлом, у нас нет на это времени!
«До детонации осталось семь минут».
Гарри посмотрел на кейс, затем на свою палочку. Ярость снова начала подниматься в нём.
— У нас нет времени на тонкости. Отойди.
Он направил палочку на замок. Он не стал использовать грубую силу, как с Тираном. Он сосредоточился, вспоминая уроки по трансфигурации. Он представил, как металл замка становится мягким, как воск.
— Дуро… Релашио… — он комбинировал заклинания, пытаясь не сломать механизм, а заставить его поддаться.
Замок заискрился, металл начал плавиться. С тихим щелчком он открылся.
Гарри распахнул кейс. Внутри, в мягких гнёздах из бархата, лежали несколько шприцев с неизвестными сыворотками и маленький цифровой носитель — флешка.
— Есть! — он выхватил флешку и протянул её Гермионе.
Она вставила её в порт терминала. На экране появилась строка из букв и цифр.
— Код получен! Активирую тоннель!
Она нажала на ввод. На одной из стен каверна, там, где раньше была лишь глухая бетонная стена, с грохотом начала подниматься огромная секция, открывая вход в тёмный тоннель, в котором виднелись рельсы.
— Получилось! — крикнула она.
«До детонации осталось пять минут».
— Бежим! — скомандовал Гарри.
Они выбежали из центра управления и бросились по мосткам к открывшемуся проходу. Под их ногами всё дрожало, с потолка сыпались камни. Комплекс начинал разваливаться.
Они почти добрались до цели, когда из бокового прохода, который они миновали ранее, выползло нечто. Оно было огромным, занимало всю ширину моста. Это была гигантская змея, но не обычная. Её кожа была покрыта не чешуёй, а грубыми костяными пластинами, а из спины торчали уродливые, недоразвитые конечности. Это было ещё одно из чудовищ «Амбреллы», видимо, выбравшееся из своей камеры после отключения «Красной Королевы».
Тварь преградила им путь. Её безглазая голова повернулась в их сторону, и она издала громкое, угрожающее шипение.
— У нас нет времени на это! — крикнула Гермиона.
Гарри вскинул автомат Риггса, но тут же опустил его. Патронов не было.
— Я её задержу, ты беги! — крикнул он.
— Нет! Никогда! — ответила Гермиона, вставая рядом с ним.
«До детонации осталось три минуты».
Они стояли плечом к плечу, их палочки были направлены на монстра. Они снова были Гарри и Гермионой, партнёрами, друзьями, пережившими войну. И если им суждено было умереть, они умрут вместе.
В этот момент в голове у Гарри что-то щёлкнуло. Змея. Шипение. Он не просто слышал его. Он его… понимал. Отголоски его связи с Волан-де-Мортом, его способность говорить на парселтанге, которую он считал исчезнувшей, внезапно проснулась, разбуженная этим чудовищным подобием змеи.
Он услышал не просто шипение. Он услышал мысли твари. «Боль… Голод… Убить…»
Он шагнул вперёд.
— Гарри, нет! — в ужасе крикнула Гермиона.
Он поднял руку, призывая её молчать, и посмотрел на монстра. Он не знал, сработает ли это. Но он должен был попытаться.
И он зашипел.
Это были не слова, а звуки, идущие из самой глубины его естества. § Оставь нас… Уходи… Здесь смерть… §
Гигантская змея замерла. Её голова склонилась набок. Она услышала. В её примитивном, созданном в пробирке мозгу что-то откликнулось на древний язык. Она перестала видеть в них просто еду. Она увидела нечто иное. Вожака. Подобного себе.
Тварь издала ещё одно шипение, но теперь в нём не было угрозы. Скорее, недоумение. А затем, медленно, она начала отступать, уползая обратно в темноту бокового тоннеля.
Гермиона смотрела на Гарри, её глаза были полны изумления и шока.
— Ты… ты всё ещё можешь…
— Похоже на то, — ответил он, сам удивлённый не меньше её. — Бежим!
«До детонации осталась одна минута».
Они бросились в спасительный проход. За их спинами разрастался гул. Комплекс готовился к своему последнему, огненному вздоху. Они бежали по тёмному тоннелю, спотыкаясь о шпалы, и впереди уже виднелся слабый свет — выход.
