Полумна улыбнулась, рассеянно попрощалась с директрисой и Поппи и вышла из больничного крыла. В дверях она задержалась и покачала головой, глядя, как профессор МакГонагалл подходит к Джинни. Несмотря на по-настоящему виноватое и раскаявшееся выражение лица подруги, Полумна знала: прежде чем Джинни выйдет из лазарета, пройдёт ещё немало времени.
Вприпрыжку пробежав по коридорам и вверх по лестницам, Полумна наконец оказалась у входа в гостиную Когтеврана. Пара хихикающих первокурсниц, выходивших как раз в тот момент, когда она подошла, придержала ей дверь; Полумна поблагодарила их за вежливость и поинтересовалась, что там всех так развеселило. В ответ на хоровое «дракон в твоих покоях» она покачала головой и вошла в свою привычную гостиную, посмеиваясь над румянцем на щеках только что вышедшей пары.
И точно: со стороны её покоев, расположенных на первой площадке лестницы, что вела к спальням Когтеврана, доносилось раскатистое гудение. Звук вполне мог сойти за рык притаившегося дракона, но любой, кто последние семь лет учился в Гриффиндоре, узнал бы его без труда.
Полумна послала от гостиной к двери быстрое заглушающее заклинание и усмехнулась, когда звук разом прекратился. Подойдя к статуе основательницы своего факультета, она криво улыбнулась и наложила небольшое заклинание. Статуя Когтевран начала мерцать и меняться, и Полумна благодарно кивнула.
— Ещё раз спасибо за помощь. — Полумна протянула маховик времени, и брови её чуть не уползли под самые волосы: аватар слегка качнула головой.
— Дочь твоя вернёт мне эту безделушку — в своё время. — Загадочно улыбнувшись выражению на лице Полумны, аватар Когтевран кивнула ей. — Моя дочь забегала и рассказала мне, чего ты добилась — и в башне Годрика, и в лазарете.
— Я не заметила Хелену. Очень странно — обычно я хорошо чувствую, когда она рядом; она успокаивает нарглов, если их что-то расстроило. — Опустив взгляд на покачивающийся в руке маховик, Полумна слегка приподняла бровь, обращаясь к покровительнице своего факультета. — Ты уверена?
— Думаю, тебе можно его доверить. И в твоей жизни хватит парадоксов, чтобы он пригодился. — Улыбнувшись, статуя пожала плечами и покосилась вверх, на лестницу. — Кстати, может, тебе стоит проведать своего молодого человека.
Полумна украдкой глянула вверх, на ступени, нахмурилась и снова повернулась к статуе. Заметив на лице Кандиды весёлое выражение, она вздохнула.
— Насколько вперёд?
— Твоя «кузина» забегала на секунду. Милая молодая ведьма, лет под сорок, я бы сказала. — Улыбнувшись, Кандида кивнула, а Полумна закатила глаза. — Похоже, она была одета для какого-то торжества, но по пути занесла тебе пару вещиц. — На лице Основательницы Когтеврана мелькнула едва уловимая усмешка. — Она упомянула, что её дочь следующей осенью пойдёт в школу. Судя по всему, очаровательная юная ведьма. Названа в честь твоей мамы, и волосы — самого яркого рыжего оттенка.
Полумна покраснела, улыбнулась и тихо рассмеялась. Убирая маховик времени обратно в карман, она криво качнула головой.
— Полагаю, моя «кузина» не упомянула, была ли Аранрод единственным ребёнком? Старшей? Младшей?
— А в чём же тогда веселье? Думаю, кое-что вам двоим лучше оставлять случаю и минутной прихоти, верно? — В глазах аватара заплясали искорки: она поддразнивала свою протеже. — Возможно, тебе стоит намекнуть подруге, что иногда есть смысл позволять событиям случаться так, как им заблагорассудится.
— Ты всё никак не смиришься с тем, что Гермиона рассуждениями убедила Распределяющую Шляпу отправить её в Гриффиндор, верно? — Полумна улыбнулась и кивнула, заметив многозначительное выражение лица Кандиды.
— Знаю, но уже одно то, что она сумела выстроить довод, отменяющий её распределение, доказывало: место её — у нас. Но в том, что касается Гарри, она такая гриффиндорка, что вряд ли решилась бы ради него на подобную дерзость, будь она на моём факультете.
— Возможно, ты и права, юная моя. Эти двое должны мне ученика — будем надеяться, ведьму, — так что посмотрим, как всё распределится. — Не обращая внимания на озадаченный смешок Полумны, аватар начала исчезать. — Беги, мы ещё поговорим о том, как всё это сложится.
Полумна кивнула и не спеша подошла к лестнице, ведущей к спальням. Остановившись примерно на четверти подъёма, она посмотрела на портрет леди Гладстоун и погрозила пальцем его обитательнице, которая упорно её не замечала.
— Я не настолько интересная.
Подняв взгляд от свитка, над которым работала, директриса Арибелла Гладстоун загадочно улыбнулась.
— Дитя, ты — самое интересное, что случилось с этим факультетом со времён выпуска твоей мамы. Что бы там ни думала Кандида, «блестящий» обычно не означает «интересный» или «своеобразный».
— Вообще-то я предпочитаю «эксцентричный» или «загадочный», но «своеобразный» тоже сойдёт. — Полумна попыталась было напустить на себя строгость, но махнула на это рукой и ухмыльнулась. — Я знаю, Виола — ваша подруга, но могли бы вы хотя бы свести межфакультетские сплетни к минимуму? — Она поднялась по лестнице и остановилась на площадке перед своей дверью, не спеша входить.
— Директриса?
— Она беспокоилась об одном из своих львов. Похоже, его нечасто видят с друзьями в этом семестре, и она гадала, чем же он себя занимает, раз уж роман с мисс Грейнджер не сложился. Минерва — душка, и я решила её успокоить.
Полумна закатила глаза и осторожно открыла дверь в свои покои. Быстро проскользнув внутрь и притворив её за собой, она покачала головой: сколько же шума способен наделать один спящий волшебник.
Она пересекла гостиную и опустилась на колени рядом с диваном, на котором спал Рон Уизли. Несколько минут Полумна наблюдала за ним и улыбалась: спал он мирно, но при этом храпел так, что мог бы разбудить весь свой факультет в Гриффиндорской башне. Сотворив пёрышко, она принялась легонько щекотать ему нос и уши, мягко выводя его из сна.
Он проснулся рывком: глаза распахнулись сами собой, и он уставился прямо в серебристые глаза своей девушки. Улыбнувшись, он протянул руку и нежно обхватил ладонью её щёку.
— Закончила учиться?
— На сегодня всё, Рональд. Хотя после ужина нам ещё нужно проверить твоё эссе по заклинаниям. — Она скинула туфли и с улыбкой устроилась рядом с ним на диване. Прижавшись к нему, дождалась, пока его руки сомкнутся вокруг неё, и продолжила: — Сегодня за ужином ты пригласишь меня на свидание. — Полумна сообщила это как нечто само собой разумеющееся и улыбнулась, когда Рон ткнулся носом ей в ухо.
— Да неужели? — Усмехнувшись, он коротко её обнял. — Мы наконец устали ждать, пока эти двое разберутся, и ты считаешь, это их подтолкнёт?
— Вообще-то, я почти уверена, что прямо сейчас на входных дверях квартиры старост школы висит сразу несколько заклятий: «не замечай меня», «не беспокоить» и заглушающие. — Полумна повернулась к нему лицом и стала следить, как он переваривает новость.
— Чтоб меня…
— Следи за языком, Рональд. — Он закатил глаза, а она усмехнулась и кивнула. — Вот что бывает, когда ты решаешь вздремнуть. Пропускаешь самое интересное.
Рон покачал головой, подался вперёд и нежно поцеловал её в губы. Когда поцелуй стал глубже, их тела задвигались навстречу друг другу, а руки заскользили всё свободнее. Перевернув его на спину, Полумна устроилась верхом и улыбнулась ему сверху.
— Сегодня после обеда мы будем вести себя прилично, чтобы за ужином не выглядеть слишком уж довольными собой. — Заметив выражение его лица, она ухмыльнулась. — Помни, ты ещё официально не пригласил меня на свидание. Строго говоря, переспать до первого свидания считается слегка неприличным.
Рон сел, глубоко поцеловал её и лишь потом позволил ей развернуться так, чтобы устроиться у него на коленях. Поставив ноги на пол, он откинулся назад и вздохнул, когда Полумна поудобнее прильнула к нему.
— А что насчёт тех двоих? Если только их свидание не побило все рекорды по скорости, разве они сами не «слегка неприличны»?
— Пф-ф. Эти-то? Да они встречаются уже семь лет — просто только сейчас наконец это поняли. — Улыбнувшись, Полумна уткнулась головой в грудь Рона и вздохнула. — Мне пришлось немного осадить Джиневру.
— Наконец заставила её одуматься насчёт Гарри? — Закрыв глаза, Рон обнял её и улыбнулся. — Не хочется такое говорить, но между мамой и Дамблдором я уже и не надеялся, что она когда-нибудь взглянет на вещи здраво. Они оба слишком долго поощряли её в этой одержимости Гарри.
— Я думала, ты беспокоишься, что Гарри разобьёт ей сердце, будет водить её за нос и так далее. — Полумна подняла на него взгляд и улыбнулась его смущённой ухмылке.
— Если по-честному, бо́льшая часть этого была спектаклем. Гарри — хороший парень, и мы все решили: если они хотят быть вместе, кто мы такие, чтобы стоять у них на пути. Меня выбрали на роль дежурного «возмущённого брата» ещё на нашем шестом курсе только потому, что у близнецов рука не поднялась, Билл не мог сохранять при этом серьёзное лицо, Чарли был слишком далеко, а Перси никто бы всерьёз не воспринял.
— Я расстроился тем летом, на дне рождения Гарри, когда нашёл их в её комнате, но думал, что Гарри передумывает насчёт расставания с ней, и никак не мог представить, чтобы Джинни отправилась с нами, — она же была несовершеннолетняя.
— Она снова попыталась. — Затаив дыхание, Полумна почувствовала, как Рон вздрогнул, осознав услышанное.
— Она что, совсем чокнулась? — Чуть приоткрыв один глаз, Рон уставился на свою девушку. — Папа сказал ей, что, если она ещё раз выкинет что-то такое после своего семнадцатилетия, он будет первым, кто предложит Кингсли запереть её. Гарри только-только избавился от первого зелья, что она ему дала, — не верится, что она решилась на это снова.
— Тише, мой маленький силок для нарглов. Я узнала об этом и всё уладила. У Джиневры небольшие проблемы с директрисой, и ей придётся какое-то время вымаливать прощение у Гермионы, но, думаю, всё к лучшему. — Рону вовсе не обязательно было знать, что его сестра едва не убила его лучшего друга, и Полумна сменила тему. — Леди Г сказала, что кто-то заходил, пока я была занята Джиневрой?
— Заходила твоя кузина. — Рон с любопытством посмотрел на неё и на секунду покачал головой. — Ты никогда раньше не говорила, что у тебя есть кузина. Она оставила тебе конверт и коробку — они на твоём столе.
Полумна взглянула на стол и увидела маленькую деревянную шкатулку и конверт, лежащие поверх её учебников по нумерологии. Нахмурившись, она призвала их к себе и сначала открыла шкатулку. Внутри оказались два крохотных пузырька с зельями: один — со странным золотым отливом, помеченный «HJG», другой — с интересным перламутровым, помеченный «GMW». Она покачала головой, гадая, что означает такое сочетание, потом улыбнулась Рональду, пожала плечами и открыла письмо, надеясь, что у неё хватило предусмотрительности не выходить из роли.
Полумна усмехнулась, перечитав послание своей «кузины». Подняв взгляд, она увидела, что Рон с крайне озадаченным видом читает через её плечо. Дождавшись его кивка — мол, прочёл, — она быстро поцеловала его в щёку, сложила записку и закрыла шкатулку.
— Стоит ли мне спрашивать, почему у тебя зелья для Гермионы и моей сестры? — Закрыв глаза, он откинулся на подушки дивана и улыбнулся, когда Полумна снова устроилась у него на коленях. — Если это ведьминское дело, то мне, в общем-то, и не нужно знать.
С задумчивым видом Полумна ломала голову: зачем Гермионе именно сегодня вечером доза зелья с золотистым отливом? Утром это было бы понятно, но вечером? А второе зелье, для Джиневры, было ещё загадочнее.
— Думаю, ты сочтёшь это ведьминским делом, Рональд. Передам ей за ужином, как и предложила кузина.
— Не хочешь подремать перед ужином?
— Рональд, я только что тебя разбудила. Ты не можешь устать. — Полумна покачала головой, всё ещё думая о том, как незаметно подсунуть второе зелье Джиневре, хотя после событий этого дня та, скорее всего, выпила бы его без вопросов.
— А кто говорил про усталость? Я подумал, не хочешь ли ты пойти к себе в спальню и провести там время до ужина. — Рон приоткрыл один глаз и ухмыльнулся, увидев румянец на щеках Полумны.
— Рональд, мы вроде договорились вести себя прилично до ужина — раз уж ты наконец меня пригласишь и с завтрашнего дня мы объявим всем, что встречаемся.
— Это ты решила, что мы будем вести себя прилично до ужина. Это ты подошла ко мне в библиотеке в тот вечер и сказала, что нам с тобой суждено за жизнь определённое число раз переспать и что, если мы не начнём прямо сейчас, часть из них рискует так и пропасть зря. — Заметив её хитрую улыбку, он кивнул. — Не моя вина, что я с тобой согласен: секс — слишком ценная штука, чтобы им разбрасываться.
Полумна слезла с его коленей и подняла Рона на ноги.
— Какой ты романтичный, Рональд. — Она посмотрела на солнечные часы в углу и улыбнулась. — Полагаю, у нас как раз есть время попробовать наверстать кое-что из потерянного с прошлого года. — Полумна взяла его за руку, увлекла за собой в спальню и прижала к себе. — Удобно, что на моей двери заглушающие чары, не так ли? Столько времени экономится для куда более важных дел.
Ужин в день хогсмидских выходных всегда затягивался: пары и одиночки подтягивались из деревни и из окрестностей, где провели день. Рон сидел на своём обычном месте за гриффиндорским столом, когда увидел, как в Большой зал входят Гарри и Гермиона — держась за руки.
По ним сразу было видно, что это уже пара, которой вместе хорошо, — так что всякому, кто давал себе труд посмотреть, становилось ясно: эти двое наконец сошлись. А почти неприлично довольное выражение их лиц сообщило любому третьекурснику и старше — и нескольким особо развитым второкурсникам, — как именно они провели послеобеденное время.
Пуффендуйцы, как всегда, — главные заводилы школы: стихийные аплодисменты начались за их столом и быстро перекинулись на когтевранцев и гриффиндорцев. Даже за слизеринским столом проявили некоторый интерес: первокурсники и второкурсники с энтузиазмом присоединились, несмотря на сверлящие взгляды, которыми некоторые семикурсники провожали пару.
Отчаянно покраснев, парочка прожгла взглядом Ханну Аббот, которая стояла на скамье и подбадривающе свистела, пока они пробирались к гриффиндорскому столу. Покачав головами, они сели на пару свободных мест напротив Рона и обвели зал глазами, пытаясь заставить однокашников замолчать.
— Ну, похоже, вам двоим есть чем поделиться с остальными. — Усмехнувшись, Рон кивнул на их руки, по-прежнему сплетённые и лежащие на столе. — Стоит мне провести полдня за эссе по заклинаниям — и оказывается, что маггловский ад превратился в каток. — Глянув на Шеймуса, который закатил глаза, он пожал плечами. — Или что-то в этом роде.
— Кажется, ты пытаешься сказать «ад замёрз», Рональд. — Гермиона смотрела на него и старалась не улыбнуться: к их столу как раз направлялась некая когтевранка-блондинка. Дождавшись, пока Полумна окажется в паре шагов позади него, она вздохнула. — Ты ведь понимаешь, что тебе ничего не мешает набраться гриффиндорской храбрости и пригласить ту ведьму, которую хочешь?
— Полагаю, ты хочешь, чтобы я просто развернулся и пригласил первую ведьму, какую увижу, верно? — Не обращая внимания на ошеломлённое лицо Гермионы, Рон обернулся и встретился взглядом с Полумной, которая стояла у него за спиной так, словно чего-то ждала. — Полумна? Не хочешь сходить со мной завтра в Хогсмид после завтрака и провести там день?
Слегка покачиваясь с пятки на носок, Полумна слабо улыбнулась и наклонила голову набок, словно не замечая ни того, как Гермиона потрясённо давится словами, ни смеха Гарри. Подумав почти минуту, она снова посмотрела на Рона.
— Ты завтра наденешь счастливые трусы? — Увидев, как Рон кивнул, она улыбнулась. — Конечно, Рональд. Только учти: мы будем наверстывать упущенное.
Полумна скользнула на скамью рядом с ним, и улыбающийся Рон поднял глаза на ошарашенные физиономии своих лучших друзей.
— Что?
Поняв, что её провели, Гермиона смерила Полумну взглядом, взяла кубок с тыквенным соком и осушила его. Поставив кубок на стол, она оглянулась в поисках кувшина.
— Позволь мне. Ты выглядишь немного выбитой из колеи для той, кто только что провёл день с Гарри. — Самодовольно улыбнувшись, Полумна взяла кубок Гермионы и передвинулась дальше вдоль стола, чтобы дотянуться до кувшина с тыквенным соком и наполнить кубок.
Наливая сок, она ловко опрокинула в кубок маленький пузырёк с зельем и проследила, как золотистая жидкость смешивается с тыквенным соком.
Она вернула кубок подруге и улыбнулась, глядя, как Гермиона залпом осушает и его. Отправив пузырёк к себе в комнату, Полумна кивнула Гермионе, которая явно пыталась подобрать слова к тому, что только что произошло.
— Вопросы, Гермиона?
— В общем-то, нет. — Гермиона покачала головой и на секунду опустила её на плечо Гарри. — Хотя одну вещь хотелось бы знать. — Приподняв бровь, она многозначительно посмотрела на Рона, а потом снова перевела взгляд на Полумну.
— Это просто. У всех волшебников есть одна счастливая пара трусов. — Озорно улыбнувшись, Полумна кивнула Гарри, который старался не рассмеяться при виде возмущённого лица Гермионы. — На самом деле я готова поспорить, что та пара, что сейчас на Гарри, если до того и не была счастливой, то теперь точно ею стала.
Гриффиндорский стол взорвался хохотом: после этого замечания лицо Гермионы налилось совсем уж пунцовым. Полумна заметила, что Гарри старается не обращать внимания на смех и шуточки вокруг, покачала головой и подмигнула ему. Поймав его любопытный взгляд, она кивнула и наклонилась через стол.
Гарри наклонился навстречу; не сводя глаз с продолжавшей краснеть Гермионы, Полумна театральным шёпотом произнесла:
— Ай-ай-ай, Гарри. Не думала, что ты из тех, кто ходит без белья.
Гарри поспешно отпрянул и в ужасе уставился на неё, а Полумна только улыбнулась и пошла на своё место.
И тут случилось сразу несколько вещей. Джинни очень решительно направилась к тому месту, где сидели Гарри и Гермиона, а по проходу вдоль гриффиндорского стола шёл шестикурсник — тот, что месяц назад перевёлся из Дурмстранга и попал в Слизерин. Гермиона, заметив приближение Джинни, начала вставать как раз в тот момент, когда кубок Шеймуса с тыквенным соком улетел на пол к её ногам, отчего Лаванда Браун поскользнулась и приземлилась к нему на колени.
Гермиона уклонилась в сторону, уходя от летящего сока, и тут глаза Джинни расширились. «Нож!» — крикнула она, бросилась на подругу, обхватила брюнетку за талию и развернулась вместе с ней — и в тот же миг переведённый ученик прыгнул на Гермиону с криком: «Смерть грязнокровке!»
Зловеще изогнутый кинжал прошёл сквозь то место, где только что стояла Гермиона, и рассёк Джинни плечо и щёку в тот миг, когда та повалила потрясённую подругу на пол.
Члены «Армии Дамблдора» ещё в прошлом году — под руководством Джинни, Невилла и Полумны — отрабатывали разные реакции на такой случай, в том числе и на одиночку-убийцу со смертоносным оружием. Сработали рефлексы: гриффиндорцы, когтевранцы и пуффендуйцы действовали не задумываясь и занимали свои прежние позиции. Они прикрыли младших со своих факультетов и быстро расправились с нападавшим.
После первого залпа заклинаний к месту нападения подтянулись человек десять когтевранцев и пуффендуйцев, изучавших целительство и первую помощь на тайных вечерних занятиях у Поппи Помфри. Кинжал отделили от того, что осталось от правой руки убийцы, и дальше нападавшим занимались только двое гриффиндорцев и один когтевранец — им поручили следить, чтобы он больше никому не угрожал.
Быстро установив, что у Гермионы разве что синяки и шок, импровизированная медицинская группа принялась простейшими чарами сканировать раны Джинни и анализировать зеленоватое вещество, которое покрывало клинок кинжала.
Гермиона убедила насмерть перепуганного Гарри, что с ней всё в порядке, и присоединилась к группе анализа. К тому времени, когда на месте появилась Поппи, профессор Слизнорт взял на себя исследование кинжала, а к дверям начали подходить первые авроры, ситуация была уже полностью под контролем.
Судебные целители Святого Мунго так и не смогли восстановить точную последовательность событий, но однозначно подтвердили: семьдесят четыре заклятия и сглаза разной степени тяжести поразили несостоявшегося убийцу за крайне короткое время.
Большую часть заклинаний отследили до палочек гриффиндорцев и когтевранцев, но два сглаза, едва не подпадавших под определение «тёмных», вывели на палочки Драко Малфоя и Блейза Забини. Оба старших слизеринца объяснили, что наблюдали за злосчастным мистером Хасслихом с момента его прибытия, потому что, как вызывающе заявил Малфой, нетерпеливо дожидавшийся конца допроса, «с ним было что-то не то даже по меркам этой компании».
Под надзором колдомедсестры и мастера зелий Гермиона стала давать Джинни противоядие: сам яд, мучительный и изнурительный для Джинни, для магглорождённой — такой, как она сама, — оказался бы смертельным за считаные секунды. Этот яд, известный как «ренблод», был запрещён во всех цивилизованных волшебных странах из-за крайней токсичности для магглов и магглорождённых.
Когда к лицу Джинни вернулись краски и мадам Помфри начала обрабатывать неглубокие порезы, оставленные кинжалом, все взлёты и падения этого дня накрыли Гермиону. Несколько минут она обнимала младшую Уизли, ободряюще шепча ей на ухо, а потом выпрямилась и оглядела зал.
Заметив, как Гарри смотрит на неё со странным выражением, она поднялась, решительно прошла к нему и принялась целовать его со всем пылом, на какой была способна.
Когда Большой зал разразился улюлюканьем и аплодисментами, Полумна опустилась на колени возле Джинни. Все смотрели на целующуюся пару в нескольких шагах — кроме Денниса Криви. Тот сам назначил себя телохранителем Джинни после возвращения в школу: она была в числе вожаков «Хогвартского сопротивления», а её прежний защитник в этом семестре не вернулся. Полумна ободряюще улыбнулась Деннису, кивнула Джинни и протянула ей пузырёк из шкатулки, помеченный её инициалами.
В глазах Полумны читались искреннее сочувствие и привязанность; Джинни кивнула, сняла запечатанную пробку и одним глотком осушила зелье. Вокруг неё на секунду вспыхнула пульсирующая серебристая аура, после чего раздался «звон», едва слышный за шумом учеников, восторженно приветствовавших своих старост школы.
Шум быстро стих, когда директриса подошла к ничего не замечающей паре. Она неодобрительно качнула головой и обвела зал таким взглядом, что в нём стало совсем тихо. Гарри и Гермиона наконец вынырнули глотнуть воздуха, и МакГонагалл с угрюмым видом кивнула им, а они оба покраснели и подняли на неё глаза.
— За все годы, что я провела в этом почтенном заведении, я ни разу не видела столь вопиющего публичного проявления нежности между старостами школы. — Покачав головой, она улыбнулась. — Вам есть что сказать, мисс Грейнджер?
Гермиона несколько секунд молчала, глядя на директрису, потом кивнула и посмотрела туда, где Полумна стояла на коленях возле Джинни. Глаза её застлало слезами; дождавшись ответного кивка, она снова повернулась к профессору МакГонагалл, которая ждала ответа.
— Только одно — то, что надо было сказать уже давно. — Повернувшись к Гарри, она схватила его за руку. — Гарри, мне всё равно, где и как. Женись на мне.
Увидев ошеломлённое выражение его лица, она ринулась дальше.
— Никаких сомнений, не нужно ждать. Мы оба знаем, что хотим этого. И если последние двадцать минут чему-то нас и научили, то тому, что мы не знаем, есть ли у нас время делать всё как положено и с достоинством. Если ты думаешь, что быть «миссис Гарри Поттер» сделает меня большей мишенью, чем быть «магглорождённой» частью этого дурацкого «Золотого трио», — она повернулась, указала на накрытый простынёй труп несостоявшегося убийцы и пожала плечами, — то кого-то, похоже, забыли предупредить: это было спланировано ещё до того, как кто-либо узнал, что мы с тобой наконец вместе.
— Гермиона, ты уверена? — Улыбнувшись, Гарри взял обе её руки в свои.
— Гарри, если ты сию же минуту не скажешь «да», я буду спрашивать тебя на каждом занятии, за каждым обедом и ужином и каждый раз, когда мы вместе, — пока не скажешь. — Гермиона выдержала паузу и мило улыбнулась. — А ты знаешь, какой настойчивой я могу быть.
Гарри взглянул туда, где Рон стоял за спиной Полумны и недоверчиво качал головой. Снова повернувшись к директрисе, он опешил, увидев выражение её лица.
— Директриса, ученикам вообще можно жениться?
Прежде чем директриса успела ответить, Гермиона вмешалась:
— Гарри, ну честное слово, ты действительно думаешь, что я это не выяснила? Здесь есть целое крыло для женатых учеников, хотя оно нам и не нужно — у нас и так общая квартира.
Снова раздались улюлюканье и свист; слегка покраснев, Гермиона, кажется, наконец сообразила, что не только сделала предложение «Мальчику, который выжил» на глазах у всей школы, но и объявила во всеуслышание, что их отношения уже стали физическими.
Покрывшись ярко-красным румянцем, она закатила глаза.
— Попечительский совет в 1904 году ввёл для вступающих в брак учеников срок ожидания, если один из них магглорождённый, но это всё равно можно устроить. — В её глаза начало закрадываться сомнение: она поняла, что он всё ещё не ответил. — То есть… если ты меня вообще хочешь.
Гарри шагнул к ней и обнял. Потом посмотрел в сторону директрисы и кивнул.
— Сколько дополнительных очков мы потеряем, если я снова её поцелую после того, как скажу «да»?
Чувствуя, как руки Гермионы крепче обнимают его, он кивнул ей и стал ждать ответа директрисы.
— Мистер Поттер, если вы не хотите лишить Гриффиндор ста очков, вам стоит ответить на вопрос, который задала вам староста школы. Я не намерена долго терпеть подобную дерзость, не говоря уже об элементарной грубости: все ваши однокурсники, кажется, ждут ответа. Заставлять их ждать — крайне невежливо. — Директриса улыбнулась, глядя, как они оба краснеют.
— Что ж, в таком случае мне лучше дать ей ответ — и поскорее. — Снова повернувшись к Гермионе, Гарри улыбнулся. — Конечно, я на тебе женюсь. Я как раз стоял и пытался придумать, как остаться с тобой наедине, чтобы сделать предложение, — а ты решила взять дело в свои руки.
Большой зал взорвался приветственными криками, и Гарри, покачав головой, шепнул:
— Жду не дождусь увидеть, что «Пророк» и Рита из этого слепят.
Постлюдия
23 декабря 2018 года
— Дорогая, ты не видела мою палочку?
Полумна только что снова возникла в спальне, когда раздался голос мужа. Закатив глаза, она убрала маховик времени в сумочку, в ненаносимый на карту отсек, где обычно его и держала. На секунду собравшись с мыслями, она подошла к двери спальни.
— Рональд, в последний раз я её видела, когда ты на кухне пытался объяснить близнецам, почему им нельзя брать с собой в Нору удлинители ушей.
Улыбнувшись, она вернулась к туалетному столику и принялась вдевать серьги. Взгляд её упал на оправленный в рамку номер «Воскресного пророка» с последним заголовком, под которым когда-либо стояла подпись Риты Скитер, и Полумна усмехнулась. Шапка «Незаконное любовное зелье опутало „Мальчика, что живёт“!» парила над фотографией Гермионы: осенью того года та ассистировала профессору Слизнорту на одной из лабораторных по зельеварению у второго курса.
Полумна принялась насвистывать «Уизли — наш король», собирая стопку оправленных в рамки статей, которые она извлекла из архивов «Пророка» и «Придиры» к сегодняшнему вечернему празднику. Бросив взгляд на стол, она улыбнулась фотографии свадебной свиты.
При обязательном семидесятипятидневном сроке ожидания, установленном Попечительским советом школы, 23 декабря было самым ранним возможным днём свадьбы. Соблюдая букву закона, но желая выйти замуж как можно скорее, Гермиона настояла на том, чтобы церемония началась в одну минуту после полуночи 22-го — когда новому дню было всего несколько секунд.
Несмотря на поздний час, никто из участников торжества не выглядел ни капли усталым. Минерва позже называла эту свадьбу «одной из самых пророческих за последние годы»: каждая пара из свадебной свиты в ближайшие четыре года тоже пошла под венец.
С лёгкой грустью улыбнувшись, она кивнула машущим с фото волшебникам и ведьмам. Гарри и Гермиона были слишком увлечены друг другом, чтобы замечать что-либо вокруг, а остальные пары от души радовались за молодожёнов.
Шеймус и Лаванда игриво пикировались — так же, как на одной из тренировок «Армии Дамблдора», когда объявили друзьям, что летом 2000 года сбежали и поженились в Лас-Вегасе в Америке. Полумна и Рональд улыбались и краснели: за считаные секунды до съёмки их вытащила из ризницы крайне смущённая Хелен Грейнджер. Оба посматривали на соседнюю рамку и махали своей свадебной фотографии, сделанной в июне 2001 года.
Невилл Долгопупс и Ханна Аббот украдкой бросали друг на друга осторожные взгляды, не подозревая в тот момент, что поженятся в первую же неделю после выпуска, в июне 1999 года. Дин Томас и Парвати Патил заговорщически улыбались друг другу, словно знали, что поженятся в канун Нового 2000 года, всего за несколько минут до того, как у магглов начнётся весь этот «миллениумный шум».
А Джинни стояла рядом с Деннисом Криви, сокрушённо покачивая головой при виде тыквенно-оранжевого платья, которое заставила её надеть Гермиона. Ухмыляясь друг другу, они смеялись над окружающими их парами. Из всей свадебной свиты они поженились последними и безжалостно подкалывали Гарри и Гермиону по мере того, как все остальные шли к венцу.
Джинни сделала блестящую карьеру охотника в «Холихедских гарпиях», а Деннис устроился в команду фотографом — не в последнюю очередь благодаря её настояниям. Хотя они в шутку называли себя «единственными, кто уцелел от проклятия поттеровской свадьбы», никто особо не удивился, когда Деннис сделал ей предложение во время послематчевого празднования победы Англии на Чемпионате мира в 2002 году.
Конечно, никто так и не узнал точно, понимали ли они, что микрофоны Радиосети волшебников включены и что аудитория у их «предложения» будет побольше, чем в своё время у Гарри с Гермионой, — но заголовок вышел занятный: Джинни заменила травмированную Чжоу Чанг на тридцать седьмом часу матча и поймала снитч, тем самым закончив игру и принеся Англии победу над Болгарией. Оба снимка — Джинни ловит снитч, а через несколько минут целует сияющего Денниса — шли рядом под общим заголовком: «Хороший улов».
Руки мужа обвили её, и она с улыбкой поднялась, а он уткнулся лицом ей в шею.
— Если ты будешь продолжать в том же духе, мы опоздаем на их вечеринку. — Хрипловато рассмеявшись, Полумна прижалась к нему, и его руки сомкнулись крепче. — Приедем, как и на свадебных фото, в самую последнюю секунду.
— Слушай, я до сих пор помню лицо мамы Гермионы, когда она вошла в ту маленькую комнату и нашла нас. — Усмехнувшись, Рон покачал головой. — Ты вообще возвращалась за трусами, когда съёмка закончилась?
— Рональд, будь серьёзен. Это была свадьба наших лучших друзей, и я шла по проходу с тобой в составе свадебной свиты. — Ухмыльнувшись, она быстро поцеловала его, шагнула в сторону и взяла палочку. — С какой стати мне было в тот вечер надевать трусы?
Плюхнувшись на кровать, Рон оценивающе посмотрел на жену.
— Да и сегодня вечером, судя по всему, тоже. — Внимательно оглядев её наряд, он покачал головой. — Странное дело, платье очень знакомое.
— И не должно быть, дорогой. Падма прислала его сегодня. Это часть её новой зимней коллекции: она сделала по особому платью для каждой из тех, кто был на той свадьбе, — чтобы мы надели их на сегодняшнюю годовщину. — Она оглядела платье, улыбнулась и сделала изящный пируэт. — Тебе нравится?
— Думаю, оно будет смотреться ещё лучше, лёжа на полу у изножья нашей кровати: все дети сегодня ночуют в Норе у мамы и папы. Но я помню, до чего мне понравилось это платье на твоей «кузине», когда она занесла ту коробку с зельями — в тот самый день, когда Гермиона сделала Гарри предложение. — Ухмыльнувшись, Рон кивнул, видя, как Полумна заливается румянцем. — Хочешь мне что-нибудь рассказать, раз уж я не вижу сегодня у тебя на столике той маленькой деревянной шкатулки из-под зелий?
— Рональд, понятия не имею, о чём ты. И я уверена, что там, где они сняли зал на сегодня, найдётся подходящий чулан для мётел или подсобка, где мы и обсудим, до чего тебе нравится видеть это платье не на мне. — Забравшись на кровать, Полумна устроилась верхом на Роне и наклонилась поцеловать его. — Но сейчас у нас нет времени: нужно отвезти детей в Нору, а мне ещё закончить подарок для Гермионы.
Улыбнувшись недовольной ухмылке мужа, Полумна спрыгнула с кровати и направилась к столу. Она запустила руку в потрёпанный рюкзак, который держала для своих экспедиций, и достала старый дневник в кожаном переплёте и маленький чёрный мешочек.
Рон сел и вздохнул.
— А подарить Гермионе книгу — не слишком ли предсказуемо?
— Я её не «покупала» — я её дарю. Нашла эту книгу в той парижской экспедиции, лет семь назад, и сейчас, кажется, самый подходящий момент передать её Гермионе. — Она аккуратно развязала шнурок, стягивавший горловину мешочка, и достала пару колец и слабо светящийся кристалл. — Я нашла ещё и вот это — думаю, сегодня они будут как нельзя кстати.
В маленьком зеркале на столе — она держала его, чтобы переписываться с коллегами в Хогвартсе, когда отлучалась из замка, — Полумна с улыбкой наблюдала, как к ней подходит муж. Он мягко положил руки ей на плечи и принялся их разминать.
— Что-то ты сегодня подозрительно молчалив насчёт моей «кузины».
— Пусть у меня и «эмоциональный диапазон чайной ложки», но я не идиот, ты же знаешь. — Улыбаясь, Рон продолжал разминать узлы, что собрались у жены в плечах. — Твоя мама была единственным ребёнком; бабушка, насколько я могу судить, тоже была единственным ребёнком. А «кузина» твоя оказалась голубоглазой блондинкой и ничуть не походила ни на кого из родни с отцовской стороны.
— Очень хорошо, Рональд. И когда именно ты всё это вычислил? — Загадочно улыбнувшись, Полумна стала рассеянно листать дневник, расслабляясь под массажем.
— Ответы мне дал Гермионин «Геномный дом магглорождённых», но я ещё в тот день понял, что в комнату вошла именно ты. Я только так и не разобрался, которая именно из «вас» это была — пока минут десять назад, поднявшись сюда за палочкой, не заметил, что тебя нет в доме, а та шкатулка пропала.
— Это «Геномный проект магглорождённых». А как ты понял, что это была я? Почему ничего не сказал? — Вспоминая, как она тогда говорила с тем, младшим Роном — всего ничего назад по её времени, — она покачала головой в изумлении.
— Тогда я подумал, что это просто ведьминское дело. — Заметив озадаченное выражение лица жены в зеркале, Рон улыбнулся. — Ты пустила в ход магию, чтобы посмотреть, хватит ли у меня дури клеиться к кузине собственной девушки, стоит ей отвернуться.
— И ты бы клеился?
С довольной улыбкой Полумна листала дневник и наконец вложила закладку между страницами — на том месте, с которого хотела, чтобы Гермиона начала.
Рон наклонился и нежно поцеловал жену в шею. Заметив, как она вздрогнула, он улыбнулся.
— Такой ведьмы, как ты, мне более чем достаточно, и всегда было достаточно. — Она улыбнулась в ответ, и он ухмыльнулся. — К тому же терпение вознаграждается. Теперь у меня есть ещё и сексуальная старшая «кузина» — и вся только моя.
Он читал через её плечо и, заметив даты в дневнике, тихо хмыкнул.
— Где, ты говорила, нашла этот старый дневник?
— Он был запечатан очень мощными чарами в парижской канализации, под Эйфелевой башней. — Печально улыбнувшись, Полумна закрыла книгу и прикрыла глаза. — Это дневник американского аврора — у них таких называют «маршалами», — женщины, которая в девятнадцатом веке находилась в Париже в длительной командировке при их посольстве. На несколько лет ей в напарники дали английского аврора; они входили в магическую охрану Всемирной выставки — маггловской ярмарки 1900 года.
— У Гермионы ведь есть американские родственники? — тихо проговорил Рон, который давно усвоил, что жена рассказывает истории в своём темпе, а осторожная подсказка иногда помогает ей двигаться дальше.
— Да, и это, пожалуй, и есть та самая американская «кузина», образно говоря. Джейн Мартин и Джеймса Певерелла поставили работать вместе после того, что произошло на Чикагской выставке 1893 года; они стали очень близкой и эффективной командой и через семь лет всё ещё охраняли крупные маггловские мероприятия.
— Ого, семь лет. — Задумчиво улыбнувшись, Рон покачал головой. — Дай угадаю. Они были очень близкими друзьями, до жути близкими. Так и не начали официально встречаться, но, по сути, никого другого и не замечали. Сводили всех вокруг с ума тем, как держались друг с другом?
— Что-то вроде того. — Улыбнувшись, Полумна подкинула на ладони два кольца. — Конечно, мы никого подобного никогда не знали.
— Точно. Что с ними случилось?
— Тем летом 1900 года они начали понимать, что чувствуют друг к другу. Они держали это в тайне, но уже знали: они очень сильно влюблены. После закрытия выставки в ноябре оба собирались найти работу побезопаснее, чтобы пожениться и завести семью.
— Но сначала нужно было выследить безумного молодого волшебника, грозившего магией убить на выставке тысячи магглов. — Закрыв глаза, она покачала головой. — Молодого волшебника по имени Геллерт Грин-де-Вальд.
Опустившись рядом с ней на колени, Рон мягко сжал её руку.
— Эта история не заканчивается хорошо, верно?
— Такие вещи — любовь, что была у них, любовь, что у Гарри и Гермионы… — Она улыбнулась, покраснела, наклонилась и легко поцеловала его в губы. — Любовь, что есть у нас, — она ведь по-настоящему не кончается, как мне кажется. — Смахнув слезу, она грустно кивнула. — Но для них всё закончилось плохо, хотя в тот день они спасли десятки тысяч жизней.
— В самом конце августа они выяснили, что юный Грин-де-Вальд раскопал ритуал, позволяющий ему поднять тысячи инферни из парижских катакомб. Он собирался выпустить их через канализационный выход в самой середине выставки. Можешь себе представить, какие были бы разрушения и сколько погибло бы людей: десятки тысяч инферни хлынули бы в толпы магглов, посещавших выставку в тот день. — Сжав кольца в ладони, Полумна сглотнула и продолжила тише:
— Джейн заказала у парижского ювелира пару «колец души» для себя и Джеймса. На кольцах были выгравированы символы их патронусов — воплощений души в физическом мире, если угодно, — и Джейн забрала их как раз в то утро, когда стало ясно, что ритуал начался. Промчавшись по канализации, эти двое сумели запечатать большинство выходов из катакомб и направить толпы безмозглой нежити в единственный тоннель, выходивший на Гранд-Конкорс возле Эйфелевой башни.
— Подкрепления они так и не дождались и встали насмерть под Башней. Объединив силы, они сумели возвести ограждающие чары, способные удержать внутри единственное заклинание, которое могло уничтожить столько инферни разом, не оставив ни одного, кто прорвался бы сквозь печати.
— Адское пламя. — Покачав головой, Рон вспомнил вышедший из-под контроля, почти разумный огонь, что уничтожил диадему Когтевран и едва не убил «Золотое трио» в ночь Финальной битвы.
— Да, адское пламя. Они держали последний барьер у канализации, пока выпущенный ими огонь уничтожал безмозглые орды Грин-де-Вальда. Пока пламя ещё не добралось до них, Джейн, стоя под входом на Конкорс и отбиваясь от первых рядов нежити, спрятала дневник и кольца в маленький боковой тоннель и запечатала его. Затем она повернулась и встала рядом с возлюбленным и родственной душой, не давая последним инферни спастись от наступающего пламени.
— Погибая, оба пообещали друг другу, что когда-нибудь, где-нибудь они получат свой шанс — и проживут ту жизнь, что отложили ради долга.
— Откуда? — Рон обнял Полумну — по её щекам катились слёзы — и стал ждать, пока она соберётся с силами, чтобы ответить.
— Откуда я знаю? — Грустно улыбнувшись, Полумна достала из мешочка маленький кристалл. — В нём заключены воспоминания об их последних минутах. В канализации я нашла целую колонию нарглов: они стерегли этот камень и ждали, пока кто-нибудь его не спасёт, чтобы рассказать миру историю Джейн и Джеймса.
С грустью открыв дневник на последней записи, Полумна начала читать вслух:
— «1 сентября 1900 года. Передышка в бою — кажется, даже эти мерзости иногда останавливаются. Мы с Джеймсом закончили ловушку для этих чудовищ. У нас дома, в Новом Орлеане, их называли бы „зомби“, но англичане окрестили их „инферни“. Боюсь, мы не сможем остановить волшебника, поднявшего их из катакомб под улицами Парижа, но мы отправили в Англию весть: пусть будут начеку и ищут Геллерта Грин-де-Вальда.
Если нам не удастся выжить — после того, как мы призовём Демоново пламя, чтобы очистить канализацию от этих гнусных мерзостей, — наша Любовь останется. Закончив запечатывать последние входы в тоннели канализационной линии, ведущей к выставке, мы с Джеймсом обменялись этими кольцами и клятвами.
О, всего бы десять минут, чтобы исправить семь лет, которые мы потеряли, отрицая то, что чувствовали. Эти кольца и этот дневник дождутся исхода; наши любимые патронусы будут стоять рядом с нами, пока мы становимся Горацием Коклесом на этом мосту, преграждающем дорогу погибели, — защищая город и целый свет, который не верит ни в нас, ни в собственную гибель.
Я не знаю, как это закончится, но боюсь, что огонь, который мы призовём, поглотит нас, пока мы будем следить, чтобы ни одна из этих мерзостей не вырвалась к невинным наверху.
Надеюсь, когда кризис минует, мы заберём и этот дневник, и кольца, и этот камень — уже готовясь зажить долгой и тихой жизнью в родном доме Джеймса в Англии, в деревне под названием Годрикова Впадина.
Однако если вы найдёте эти кольца и этот дневник, не думайте о нас дурно: мы сделали что могли за отпущенный нам срок, и, хотя нам хотелось бы большего, мы знаем: наш шанс ещё придёт.
Если вы это читаете, а нас уже нет, — вот единственный совет, какой я могу вам дать. Любовь терпелива, а Судьба — нет. Где бы и как бы это ни было, не упускайте возможность, которую даёт вам Любовь, ибо невозможно предугадать, когда вам придётся в одиночку встать против Зла, — а Любовь проведёт вас через всё.
Джейн Хелен Мартин-Певерелл,
маршал».
Раскрыв ладонь, Полумна показала Рону пару колец. Простые платиновые ободки покрывала кельтская вязь, окружавшая на каждом стилизованную фигурку зверя. На меньшем был изображён олень, стоящий на страже; на большем — игривая выдра, резвящаяся в волнах. Внутри обоих ободков стояли два слова: «Вместе навсегда».
