Шагнув обратно в коридор, Гарри обернулся: внимание привлекла вспышка света со стороны лестницы, куда минуту назад направлялась Полумна. Удивлённо моргнув, Гарри увидел очень раздражённую миссис Норрис, которая сверлила взглядом конец коридора. Покачав головой, он секунду настороженно наблюдал за недовольной кошкой: та всё так же неотрывно смотрела на пол в том месте, где, по-видимому, и произошла вспышка.
— Ты тут присматривай, а я пойду. — Кошка наградила его злобным взглядом; усмехнувшись, Гарри развернулся и направился обратно к портретному входу в Гриффиндор. Кивнув Виоле, он назвал пароль, и портрет послушно начал открываться.
Гарри перебрался через лаз обратно в гостиную Гриффиндора, закрыл глаза и попытался собраться. Сосредоточившись на Гермионе, он на мгновение увидел вход в квартиру старост на третьем этаже — чуть дальше по коридору от больничного крыла.
Тряхнув головой, Гарри открыл глаза, пересёк гостиную, подошёл к маленькой нише, в которой пряталась лестница, ведущая в квартиру старост школы, и шёпотом произнёс: «Harmonices Mundi». Когда задняя стенка ниши ушла в сторону, Гарри шагнул в проход и начал спускаться по ступенькам туда, где они жили вдвоём с Гермионой.
Вход за его спиной закрылся, и Гарри стал думать о том, что вот-вот произойдёт, — о том, на что он, откровенно говоря, надеялся. Он ещё не отошёл от того, что рассказала ему Полумна, и теперь чувствовал, как поднимается тревога.
Несмотря на все заверения Полумны насчёт этой совершенно сбивающей с толку истории с противоборствующими зельями, с коварной ведьмой, которую он считал подругой, и с очевидной глупостью двух лучших друзей, годами обманывавших себя насчёт того, что они на самом деле чувствуют друг к другу, он вовсе не был уверен, что сможет сделать то, что необходимо. Тёмного Лорда уничтожить — без проблем. Сказать Гермионе, что он чувствует, — очень страшно.
Ноги несли его вниз по витой лестнице к двери в их общую гостиную, но на последнем повороте Гарри застыл — там, где небольшая площадка служила перекрёстком для разных входов в квартиру старост. На площадке, по-прежнему в джинсах и джемпере, в которых она была утром, когда он вылетел из Большого зала, стояла Гермиона.
Её волнистые каштановые волосы были собраны на затылке в простую косу, спадающую до середины спины. Гарри видел, какое сосредоточенное у неё лицо: она стояла, положив руку на дверь их квартиры, и разглядывала эту дверь так, словно видела её впервые в жизни.
Гарри замер на ступеньках, увидев её, и она подняла глаза на лестницу, спускавшуюся с Гриффиндорской башни. Гарри затаил дыхание, когда их взгляды встретились, и в её шоколадно-карих глазах он увидел тысячу чувств и тысячу вопросов. Чувствуя, что её взгляд затягивает его, Гарри различил в нём всё, что было там всегда: её тревогу о нём, её заботливость, тот сухой юмор, который она тщательно прятала ото всех, кроме избранных, ту часть её души, что заставляла её добиваться успеха не из желания быть первой и лучшей, а потому, что ей нужно было знать. И многое другое — то, что либо давно было спрятано, либо чего он, тупица, не замечал.
— Привет.
Покраснев, оба заговорили одновременно — и так и остались, не отрывая друг от друга глаз. С пронзительным чувством дежавю Гарри вспомнил то судьбоносное первое сентября, когда совсем юная Гермиона Грейнджер заглянула в купе поезда в поисках сбежавшей жабы — и навсегда вошла в его жизнь.
Гарри мотнул головой, улыбнулся этой мысли и по её глазам и глуповатой улыбке понял: она вспоминает то же самое.
— Дай Бог здоровья Тревору, — начал Гарри, наслаждаясь её лицом, потому что видел: он опередил её мысль. — Мне действительно надо спросить у Невилла, как он, и узнать, не могу ли я чем-то ему помочь.
— Мы бы и так в конце концов познакомились. — Покраснев, Гермиона на секунду опустила взгляд в пол, потом снова подняла его и улыбнулась. — И я бы не произвела на тебя то ужасное первое впечатление. Хотелось бы надеяться.
— Какое ещё ужасное первое впечатление? Это ведь я ничего не знал, да ещё и позволил Рону тебе грубить. — Покачав головой, Гарри удручённо опустил взгляд. — Мне так жаль.
Пройдя разделявшее их расстояние и поднявшись на две ступеньки, Гермиона нерешительно протянула руку и коснулась предплечья Гарри. Когда он не поднял на неё глаз, она покачала головой, осторожно поддела пальцами его подбородок и медленно поднимала его голову, пока не заглянула в его изумрудно-зелёные глаза.
— За что? — спросила она очень тихо.
Сглотнув, Гарри попытался отвести взгляд, но не смог. Хотя её пальцы лишь легко придерживали его подбородок, связь между ними не давала ему ни опустить глаз, ни отвернуться, пока она стояла и смотрела ему в самую душу.
Он понимал: от того, что он сейчас скажет и как она ответит, зависит куда больше, чем он мог предположить. И мысли сами вернулись к тому, что нашёптывал ему треклятый хоркрукс: что он никогда не будет достоин никого, тем более — этой ведьмы перед ним. Что Дурсли были правы: он урод, недостойный любви.
— Не смей, — прошептала она, глядя ему в глаза, — не смей даже начинать винить себя за то, что было. Не знаю, по какой причине, но мы оба наконец проснулись и поняли, что последние несколько лет жили во лжи. Так что я не позволю тебе сбежать назад в тот ад, в который пытались тебя загнать родственники.
Слёзы катились по её щекам; Гермиона едва заметно покачала головой, не отрывая взгляда от глаз Гарри.
— Я читаю тебя как книгу, Гарри Джеймс Поттер, и за эти семь с лишним лет я читала тебя несравнимо больше, чем «Историю Хогвартса». Волдеморт ошибался, Дамблдор ошибался, Дурсли ошибались, и большая часть волшебного мира все эти семь лет ошибалась на твой счёт.
— Ты заслуживаешь… — Заметив опасный блеск в её глазах, Гарри осёкся, закрыл рот и попробовал ещё раз. — Я не хочу тебя потерять.
— Глупый, как ты вообще можешь меня потерять? — Не отрывая взгляда, Гермиона медленно улыбнулась и поднялась ещё на одну ступеньку — туда же, где стоял Гарри. Она по-прежнему была ниже его, но теперь их лица оказались почти на одном уровне.
— За эти семь лет мы разделили почти всё, что только могут разделить двое. Если уж к этому моменту ты меня «не потерял», я не могу представить, чтобы то, что мы вот-вот сделаем, могло нас разлучить. — Медленно подняв руку, она положила палец ему на губы и этим простым жестом заставила его замолчать вернее любого заклинания.
— Мы видели друг друга и с лучшей, и с худшей стороны. Мы не всё делали правильно, видит Мерлин. Но больше делали правильно, чем неправильно. Так что давай не будем стоять тут, на сквозняке, а пойдём домой и спокойно поговорим о том, о чём, мне кажется, мы оба хотим поговорить.
Гермиона убрала руку с подбородка Гарри, легко провела пальцами по его щеке, а потом медленно спустилась кончиками пальцев по его руке. Подразнив его ладонь, она накрыла её своей и переплела с ним пальцы.
Гарри постарался не улыбнуться, опуская взгляд на их руки. Мягко сжав её ладонь, он почувствовал, как растёт связь между ними, и оба расплылись в улыбке. Он поднял глаза и снова встретил её взгляд. Подавив желание потянуться к ней, Гарри указал вниз по ступенькам.
— Гермиона, пойти с тобой домой — сейчас это звучит очень заманчиво. — Заметив её хитрую улыбку, Гарри усмехнулся. — Учитывая, как у нас началось утро, я даже немного удивлён, что ты вообще согласилась со мной разговаривать.
Спускаясь по ступенькам рука об руку, Гермиона усмехнулась и искоса посмотрела на него.
— Честно говоря, я как раз собиралась тебя искать. Ты вылетел оттуда как ошпаренный низл, хотя, наверное, сильнее меня там опешила только Джинни.
Заметив, как помрачнело лицо Гарри, и уловив вспышку его раздражения, Гермиона продолжала наблюдать за ним, пока они подходили к двери. Она прижала к ней ладонь, ощутила, как магия замка её узнаёт, и услышала, как щёлкнула дверная защёлка.
Когда они шагнули в свою гостиную, Гермиона сжала его руку и подвела Гарри к двухместному диванчику у камина. Она криво улыбнулась, вспомнив, как он краснел, когда в начале семестра, во время визита родителей, её мама сообщила, что на американский манер такой диванчик называется «диваном для влюблённых». Усадив Гарри, Гермиона устроилась рядом.
— Гарри, мы дружим уже семь лет, но я хочу настоять на одном основном правиле, прежде чем мы пойдём дальше. — Заметив настороженность на его лице, она ободряюще улыбнулась. — Ничего обременительного, но, думаю, дальше нам это поможет.
— Сейчас я готов согласиться почти на всё, чего ты захочешь, — учитывая, какую кашу я заварил за все эти годы. — Заметив удивление на лице Гермионы, Гарри кивнул. — Сегодня утром мне довольно жёстко указали, что я слишком часто бывал с тобой настоящим хамом, и даже если больше ничего не выйдет — вот это закончилось. Прямо сейчас.
— Гарри, с кем ты разговаривал и что именно тебе говорили? — С чуть встревоженным видом Гермиона начала хмуриться. — Если кто-то пытался заставить тебя чувствовать себя виноватым…
Покачав головой, Гарри взял её ладонь в свои и осторожно сжал.
— Полумна обеспокоилась после того, как я сегодня утром устроил сцену за завтраком. Она выследила меня в Гриффиндорской башне и «уговорила» поговорить с ней о том, в какого хама я превратился. — Гарри виновато улыбнулся и хмыкнул, глядя на её лицо. — Поверь, я и сам не знаю, что меня больше удивило: то, что Полумна настояла на разговоре со мной об этом, или то, что она, оказывается, знает о наших с тобой отношениях больше, чем я думал.
— Как Полумна вообще оказалась в это втянута? — С чуть раздражённым видом Гермиона покачала головой. — Если ты делаешь это только потому… — Она запнулась под взглядом Гарри и покраснела. — Гарри, прости. Я сама должна понимать.
— Давай посмотрим правде в глаза: послужной список у меня с ведьмами вообще и с тобой в частности не блестящий. — Подняв на неё глаза, Гарри несколько секунд не отводил взгляда. — Я порой обходился с тобой ужасно и позволял Рону обходиться с тобой не лучше. Если из этого ничего больше не получится — это уже закончилось.
— Гарри, всё это больше не имеет значения. Всё, что было, привело нас к этому моменту. — Искренне улыбнувшись, Гермиона потянулась и накрыла свободной рукой его ладонь. — Я уверена, что рано или поздно мы обязательно обсудим те случаи, когда могли поступить лучше, но я в тебя верю. Верю, что мы оба готовы перестать обманывать себя насчёт того, что мы чувствуем друг к другу. — Слегка покраснев, она пожала плечами. — Конечно, это значит, что нам придётся признаться всем, что мы оба ошибались по меньшей мере четыре года.
— Даже Рите? — Усмехнувшись, глядя на её отвращение, Гарри наклонился и поцеловал её в щёку. — Признайся, она нас раскусила ещё на четвёртом курсе. Не знаю, почему мы тогда не были готовы в это поверить, но сейчас я готов.
— Если по-честному, во всём этом не очень-то много логики. — Закрыв глаза, Гермиона прислонилась к Гарри, скинула кроссовки и подобрала ноги под себя. Устроившись поудобнее, она выдохнула и положила голову ему на грудь. — Я знаю, что чувствую, я знаю, что давно к этому шла, но сегодня будто что-то щёлкнуло, и всё стало яснее.
Гарри обнял её, наклонился и легонько поцеловал в макушку. Он улыбнулся довольному звуку, который она издала, и хмыкнул, когда она прижалась ещё теснее.
— Удобно?
— Уже почти. — Гермиона закрыла глаза; звуки гостиной отступили на задний план, и она слушала, как бьётся сердце Гарри. — Есть какие-нибудь догадки, почему именно сегодня мы оба во всём разобрались?
— Ты поверишь, если я скажу, что в основном это моя вина? — Скорее почувствовав, чем увидев, как она вздёрнула бровь, Гарри улыбнулся. — Со мной кое-что происходило, и это мешало мне потянуться к тебе, признать, что ты мне дорога и что ты для меня не сестра, а нечто бесконечно большее.
— И с этим тебе помогла Полумна?
— Если считать помощью то, что она не принимала отказа и не дала мне сбежать, пока мы не поговорили по душам, — то да, помогла. — Внимательно глядя на Гермиону, Гарри нежно поглаживал её волосы, пока она сидела и думала.
Гермиона заговорила очень задумчиво:
— Гарри, можно ли сказать, что у людей были веские основания называть меня «умнейшей ведьмой своего поколения»?
— По-моему, это ещё мягко сказано. — Закатив глаза, Гарри наклонился и поцеловал её в волосы. — Не то чтобы я когда-нибудь в этом сомневался.
— А поскольку я неплохо разбираюсь в зельях и в том, как они действуют, ты ведь почти не сомневаешься, что рано или поздно я распознаю действие зелья на себе — по крайней мере, когда оно перестанет работать?
Вздохнув, Гарри кивнул, прежде чем ответить вслух:
— Гермиона, у меня нет ни малейших сомнений: из нас двоих именно ты заметишь, что один из нас или оба были под действием зелья. — Опустив руку, Гарри провёл большим пальцем по её шее.
— М-м-м, приятно. — Усмехнувшись, Гермиона почти минуту просто наслаждалась вниманием Гарри, прежде чем продолжить. — И я, конечно, помню разговор с Молли и Джинни о том, как Молли в школьные годы воспользовалась любовным зельем. Этот разговор, как я почти уверена, ты подслушал, но мы напрямую его не обсуждали, верно?
— Почти наверняка. — Криво улыбнувшись, Гарри медленно выдохнул, чувствуя, как от устроившейся рядом с ним каштановолосой ведьмы исходят и веселье, и тревога одновременно.
— Как долго?
— Прости? — Удивлённо моргнув, Гарри слегка отстранился, чтобы лучше видеть её лицо.
— Как долго мне положено делать вид, что я не заметила, как кто-то вмешался в нашу жизнь и украл у нас два года, когда мы могли бы быть вместе? — Покачав головой, Гермиона подняла руку, завела её Гарри за шею и притянула его лицо к своему. Легко поцеловав его в уголок рта, она кивнула один раз и закончила: — И если я не ошибаюсь — таких «кого-то» двое.
— Двое суток. — Уткнувшись носом в её ухо, Гарри подождал, пока она переварит то, что они только что друг другу сказали.
— Сердишься на меня?
— Гарри, если я не ошибаюсь… — Осёкшись, когда Гарри недоверчиво фыркнул, она на секунду прижалась к нему и начала заново. — Гарри, если я не ошибаюсь, Полумна меньше часа назад сделала что-то, чтобы устранить это постороннее вмешательство в нашу жизнь. Я ещё не разобралась во всех подробностях, но первая моя мысль — что она дала тебе зелье, нейтрализующее то, которое Джинни дала тебе два года назад. — Помолчав, Гермиона подняла глаза и кивнула. — Скорее всего, по предложению директора. Или, по крайней мере, с его благословения.
— Если бы я подтвердил это через два дня, сколько мне нужно ждать, пока ты меня простишь? — Стараясь сохранять спокойствие, Гарри сосредоточился на сердцебиении ведьмы, которую обнимал. Оно ненадолго ускорилось, но снова вернулось к вполне ровному ритму — даже чуточку пугающе ровному, учитывая обстоятельства.
— Глупый ты. — Покачав головой, она ещё теснее прижалась к нему. — Думаю, вопрос в том, как скоро я прощу сестру Рона. — Почувствовав его удивление, она улыбнулась и закрыла глаза. — Верно ли я понимаю, что у одного из вас двоих есть план, как с ней разобраться?
— Гермиона, я опасно близок к тому, чтобы перейти черту, которую обещал Полумне пока не переходить. Тебя устроит, если я скажу, что, пока никто не вмешается, Джинни сегодня за обедом, скорее всего, сама преподаст себе очень наглядный урок?
Видя, с каким задумчивым лицом Гермиона взвешивает сказанное, Гарри кивнул.
— Основные правила?
— По иронии, речь как раз о секретах, которые мы обязаны хранить ради других. — Вздохнув, она сжала его руку и провела большим пальцем по бледным шрамам, гласившим: «Я не должен лгать».
Гарри с беспокойством кивнул.
— Я был неправ в те разы, когда не верил, что ты поймёшь, но иногда это была не моя история — не мне её рассказывать.
— Знаю. И бывали случаи, когда и я была не вправе рассказывать: история была не моя. — Заметив удивление на его лице, она улыбнулась. — Гарри, я лишь прошу, чтобы мы признавали: иногда есть вещи, которых мы не можем друг другу объяснить, — и помнили, что доверять друг другу мы не перестаём.
— С этим, думаю, я смогу жить — ведь я очень хочу быть с тобой открытым. — Поймав понимающий взгляд, Гарри нервно улыбнулся, сглотнул и продолжил: — Мне это даётся нелегко. То, что было со мной в детстве, заставило меня иногда быть… не слишком откровенным насчёт своих чувств.
Гермиона весьма неделикатно фыркнула; сделав вид, что не расслышал, Гарри усмехнулся.
— Ладно, признаю: иногда я и правда совсем не откровенен.
— Гарри, я хочу оставить твоих родственников и твоё детство на другой раз. — Заметив выражение его глаз, она мягко прижала ладонь к его щеке и кивнула. — Я знаю, там есть вещи, о которых ты никогда никому не рассказывал, и ты, наверное, боишься того, что я скажу или подумаю, если ты о них заговоришь, — но мы со всем этим разберёмся, и времени у нас уйдёт столько, сколько понадобится. — Ободряюще улыбнувшись, Гермиона снова взяла руку Гарри в свою. — Чуть раньше я сказала, что мы разделили почти всё, что только могут разделить двое.
Гарри опустил взгляд на их руки с переплетёнными пальцами и улыбнулся.
— Видимо, теперь мы можем вычеркнуть одну вещь из твоего списка? — Поднеся их руки к губам, он легонько поцеловал её пальцы.
— Думаю, так будет справедливо. — Слегка покраснев, Гермиона закатила глаза. — Мы это уже делали — просто не тогда, когда оба не спали. — Заметив удивление Гарри, она пожала плечами. — В иные из тех ночей, что мы прошлым летом провели на диване в Норе, перед тем как поехать искать моих родителей, мы во сне как-то так и оказывались.
— Откуда ты это знаешь, если мы оба «спали»?
— Кому-то надо просыпаться первым, глупый. — Аккуратно сжав его руку, она улыбнулась. — Видимо, это моя работа.
Гарри поднял руку, бережно взял её лицо в ладонь и провёл большим пальцем по щеке.
— А есть ещё что-нибудь, что мы можем вычеркнуть из твоего списка? — Гарри наклонялся к ней очень медленно, не отрывая взгляда от её глаз.
— Возможно, — прошептала она и легко коснулась губами его губ.
Коснувшись её губ своими, Гарри осторожно начал её целовать. Когда она подняла руку, чтобы притянуть его ближе, он немного удивился, почувствовав, как её язык скользнул по его губам.
Он встретил её язык своим, и поцелуй стал глубже; вторая его рука обхватила её лицо. Она обвила его руками, и поцелуй сделался ещё жарче — их тела начали отзываться друг другу.
Прервав поцелуй, Гермиона несколько секунд смотрела на Гарри — взгляд был очень напряжённый, в нём уже не было вопросов — почти не оставалось и рассудка. Положив ладони ему на плечи, она аккуратно прижала его к спинке диванчика и, оседлав его колени, села к нему лицом.
Заметив, что он собирается что-то сказать, она покачала головой и приложила палец к его губам.
— Ш-ш. У нас будет более чем достаточно времени, чтобы обсудить всё это — и нас — потом. Я уверена, что в ближайшем будущем мы сядем и разберём, как мы к этому пришли. Мы оба знаем, что я всё сверх меры проанализирую и сведу тебя при этом с ума. Но сейчас…
Не договорив, Гермиона подалась вперёд и крепко поцеловала Гарри. Двигаясь у него на коленях, она вкладывала в это всё то, что чувствовала и хотела сделать целую вечность.
Гарри, оправившись от первого удивления, начал отвечать ей с не меньшим пылом. Чувствуя, как её бёдра плотно сжимают его ноги, он подался вверх навстречу ей, пока она двигалась туда-сюда у него на коленях. Когда она прижалась теснее, он скользнул руками под её джемпер и провёл ладонями по её гладкой коже.
Когда его руки нашли кружево её бюстгальтера, он почувствовал, как она тихо застонала, не отрываясь от поцелуя. Скользнув пальцами вперёд по ткани, он провёл ими по её груди, пока она тёрлась о него. Лёгкие касания усиливали поцелуи, и оба начали изучать тело друг друга.
Наконец оторвавшись, чтобы вдохнуть, Гермиона начала покрывать поцелуями шею Гарри, а её руки тем временем вытаскивали его рубашку из джинсов.
— Гарри, если ты хотя бы подумаешь остановиться… — выдохнула она, когда его руки расстегнули застёжку бюстгальтера и тот соскользнул.
Она прижималась к нему, её руки скользнули под его рубашку, а он осторожно дразнил её, проводя большими пальцами по чувствительным соскам и нежно сжимая грудь; Гарри поцеловал её в лоб, и оба подались навстречу друг другу. Увидев, что она подняла на него глаза, он наклонился и жадно поймал её губы своими, целуя глубоко, пока ощущения в их телах нарастали.
Гермиона оторвалась от поцелуя и несколько секунд смотрела на Гарри, пока их руки блуждали по телу друг друга. Озорно ухмыльнувшись, она медленно подмигнула, вытащила из-под его рубашки левую руку, которая до того соблазнительно играла с пряжкой ремня, и сделала ею странное круговое движение.
Внезапно одежда поверх белья — включая обувь и носки — исчезла. Оставшись в одних трусах, Гарри обнаружил, что смотрит на почти обнажённую Гермиону, одетую только в чёрные кружевные трусики и кружевной бюстгальтер, висящий нараспашку: его передняя застёжка была расстёгнута чуть раньше. Ошеломлённый, он глядел, как она прижимается к нему: их разделяли только два очень тонких лоскутка ткани, а она соблазнительно улыбалась.
— Нравится то, что видишь, староста школы? — Проведя пальцем по его груди, она не отводила глаз от его лица и играла с резинкой его трусов. — Думаешь, я найду что-нибудь стоящее, если продолжу?
Едва Гарри собрался ответить, как их гостиную залила яркая серебристая вспышка света. И вдруг между ними и камином возникла светящаяся серебристая кобыла: она фыркала и рыла копытом ковёр.
— Звёзды и камни, я сейчас задушу эту маленькую ведьму! — Гермиона закрыла глаза и тряхнула головой, не заметив ухмылки на лице Гарри: она почти слово в слово повторила то, что он сам недавно сказал о Джиневре Молли Уизли. Однако, прежде чем он успел что-либо сказать, патронус-кобыла подняла морду и заговорила.
— Гарри, я не понимаю, чего ты хотел добиться, убежав вот так. Если ты пытался отвязаться от Гермионы, чтобы мы могли вместе пойти в Хогсмид, тебе нужно сообщать мне, где ты будешь. Я жду тебя в Выручай-комнате — это самое удобное место, чтобы остаться наедине, а потом проскользнуть в деревню без чужого вмешательства.
С недоверием уставившись на Гарри, Гермиона потянулась за палочкой. Гарри перегнулся через неё и поймал её за запястье, что вызвало у обоих весьма любопытные ощущения, учитывая, насколько они были раздеты и в каком состоянии находились. Он посмотрел ей в глаза, покачал головой и легонько поцеловал в губы.
— Даже ты не можешь проклясть кого-то через его патронуса. — Заметив, как мало на них одежды, он усмехнулся. — Хотя пять минут назад я бы не поверил, что ты способна беспалочно и невербально проделать то, что сейчас проделала, так что, глядишь, и сможешь.
Кобыла Джинни заговорила снова, и это помешало Гермионе ответить.
— Я буду ждать тебя в Большом зале. Обед начинается через семь минут; рассчитываю тебя там увидеть, чтобы мы могли составить планы на остаток выходных. — Кобыла двусмысленно подмигнула и начала растворяться.
— Она уже окончательно потеряла то, что у неё сходит за рассудок. — Уставившись на Гарри, Гермиона за пять секунд прошла путь от ярости через ошеломление к смешку. Она оглядела себя и Гарри, их полуобнажённые тела, и снова покачала головой. — Хорошо хоть, что через глаза патронуса почти ничего не видно.
— Гермиона… — нерешительно начал Гарри, внимательно следя за её попытками собраться. — Честно, я сегодня утром — да и весь семестр — старался изо всех сил убедить её, что мы ни в Хогсмид, ни куда-либо ещё вместе не идём. Мне очень… — Извинения Гарри прервал поцелуй: Гермиона подалась вперёд и поцеловала его страстно.
Когда поцелуй наконец прервался, оба тяжело дышали, пытаясь прийти в себя. Покачав головой, Гермиона поцеловала его в кончик носа и улыбнулась.
— Глупый, разумеется, я знаю, что ты тут ни при чём.
Откинувшись назад, Гарри уставился в потолок, пытаясь придумать хоть что-нибудь, чем можно выразить свои чувства к ведьме, сидевшей сейчас у него на коленях. Закрыв глаза, он глубоко вдохнул и шумно выдохнул.
— Я тебя люблю.
— Хочется надеяться. Я не разгуливаю по замку, сдёргивая заклинанием одежду с каждого встречного Тома, Дика или Гарри. — Он резко вскинул голову и распахнул глаза; усмехнувшись, глядя на его лицо, она кивнула. — К сожалению, она будет это продолжать, пока тебя не увидит.
— А от патронуса можно поставить защиту? — Гарри криво улыбнулся и вдруг покачал головой, вспомнив о своём обещании Полумне. — Видимо, нам стоит одеться и спуститься в Большой зал. — Заметив её взгляд, он невольно слегка вздрогнул. — Эта окаянная лошадь будет являться каждые три минуты, пока сама Джинни не притащит сюда свою задницу и не начнёт колотить в дверь, — а настроение это убьёт напрочь.
— Ну, а если, когда она придёт, я открою ей дверь в таком виде, как сейчас, — думаешь, она поймёт намёк? — Усмехнувшись, глядя на лицо Гарри, Гермиона откинулась назад и покачала головой. Увидев — и почувствовав, — как он отреагировал на то, что этот жест сделал с определёнными частями её анатомии, она наклонилась и положила руки ему на плечи. — Если мы не станем обращать на неё внимания, она пойдёт к директрисе и скажет, что с тобой явно что-то не так, раз ты её игнорируешь.
С задумчивым видом Гермиона на секунду прикусила нижнюю губу.
— На что мне нужно закрыть глаза, чтобы она начала усваивать урок?
— Если Джинни предложит мне что-нибудь выпить, лучше, чтобы ты её не проклинала и не выбивала это у меня из рук. — Заметив потрясение на лице Гермионы, он кивнул. — И лучше отойти от неё подальше, после того как я отопью.
— Амортенция! — Гермиона недоверчиво уставилась на него, покачала головой, снова закрыла глаза и глубоко вдохнула. — Не могу поверить, что она снова попытается.
— Тонкость не её сильная сторона. — Пожав плечами, Гарри улыбнулся. — На самом деле у неё нет шансов, никогда и не было.
— Ты уверен, что план Полумны сработает?
— А ты сможешь одеть нас так же легко, как раздела? — Улыбнувшись, глядя на её озадаченное лицо, Гарри потянулся и после пары неловких попыток, от которых по Гермионе пробежали мурашки, снова застегнул её чёрный кружевной бюстгальтер.
Гермиона откинулась назад, прикусила губу и на секунду задумалась.
— Да, но почему?
— Потому что если мы сейчас встанем в таком виде и двинемся в сторону любой из наших спален, то выйдем оттуда очень нескоро. — Серьёзно кивнув, Гарри подался вперёд и коснулся её губ.
Толкнув Гарри в подушки дивана, Гермиона повторила свой жест в обратную сторону — и они оба внезапно оказались полностью одеты. Увидев, что он открывает рот, она покачала головой.
— Кроссовки тебе придётся завязывать самому.
Соскользнув с его коленей, она села рядом, лицом вперёд, и, наклонившись, принялась завязывать кроссовки, едва сдерживая смех, глядя на его лицо.
Она поднялась, дождалась, пока он завяжет свои, протянула руку и помогла ему встать. Потом обняла его, прижалась и поцеловала. Чувствуя его руки на своей спине, она улыбнулась, не отрываясь от его губ, и отстранилась.
— Вопросы?
Гарри взял её ладонь в свою, закатил глаза, и они пошли к двери. Он открыл её перед Гермионой; они шагнули в прихожую перед своей гостиной и двинулись к ходу, что должен был вывести их на главный этаж и в Большой зал. Краем глаза глянув на неё, он заметил самодовольную ухмылку на её лице, когда они начали спускаться.
Когда они приноровились шагать в ногу, Гарри усмехнулся.
— Без белья?
— Это сэкономит уйму времени, когда мы вернёмся в мою комнату после обеда.
