14 апреля 2007 года
Мэдингли-Грейндж
Гермиона рухнула на Гарри, совершенно обессиленная; её обнажённая кожа блестела под плёнкой пота. Её бёдра продолжали двигаться на нём в такт её сбитому от напряжения дыханию. Наконец, спустя несколько долгих минут, пара замерла в уютной неподвижности, всё ещё соединённая, но теперь довольная возможностью просто лежать вместе в неге после утренних неистовых любовных утех.
Наслаждаясь этими томными мгновениями, Гарри провёл рукой по задней стороне бедра Гермионы, задержался, чтобы сжать ягодицу, и с любовью её огладил. Затем его пальцы проследовали по мягкой ложбинке между ягодиц и вверх по позвоночнику, заставив девушку вздрогнуть и тихо ахнуть. Поднявшись выше, его рука запуталась в густой гриве её волос и притянула её губы к своим для поцелуя, который обещал вновь разжечь их страсть.
— Это только мне кажется, — спросила она, тяжело дыша, когда они оторвались друг от друга, — или наша любовь всегда так хороша после того, как какой-нибудь бедолага открывает шкатулку?
— Это только тебе кажется, — ответил Гарри, снова схватив её за бёдра и вжимая в свой таз, вызвав стоны удовольствия у них обоих. — Она хороша всегда, что бы ни случилось.
— О, Гарри, ты — сокровище, — промурлыкала Гермиона, безмерно довольная его ответом.
К тому времени, как Пэнси переместилась к ним через каминную сеть, они уже довольно давно знали о взломе в здании «Универсальных Инструментов Поттера». Драко и его сообщники оказались далеко не такими искусными ворами, какими себя считали. Хотя разнообразные чары и защитные меры, окружавшие Конфигурацию Плача, было несложно обойти, существовало множество скрытых Обнаруживающих чар, которые записывали все приходы и уходы каждого, кто входил в помещение, — с разрешения или без.
Никто особенно не удивился, что Драко украл шкатулку-головоломку. На самом деле, все больше удивлялись, что ему потребовалось так много времени. На это событие были сделаны крупные ставки, по крайней мере, среди тех, кто был в курсе. В итоге банк, составивший внушительные двести галлеонов, сорвала Луна, которая поспорила, что пройдёт десятилетие после окончания Хогвартса, прежде чем Драко сможет хоть чего-то добиться. Она также поставила на то, что ему понадобится помощь, хотя на этот счёт денег никто не ставил.
Шестеро заговорщиков, если можно так выразиться, собрались в Мэдингли-Грейндж, чтобы обсудить дела после того, как охранные чары оповестили их о краже. У них не было ни малейшего желания останавливать Драко или даже просто наблюдать. Немногим везло настолько, чтобы решить загадку шкатулки и призвать Пинхеда и его спутников. Из этих немногих ещё меньшей части счастливчиков удавалось выйти из такой встречи невредимыми. И уж совсем немногие оказывались настолько безумны или доведены до отчаяния, чтобы призывать сенобитов во второй раз. Даже Гарри, который сделал именно это, не горел желанием испытывать судьбу в третий раз.
Пэнси, что вполне понятно, была удивлена их явным отсутствием беспокойства. Она провела довольно приятный час в гостиной Поттеров, попеременно потягивая то чай, то бренди и рассказывая о своих усилиях, направленных на то, чтобы Драко завладел шкатулкой. Получив заверения, что против неё не будут выдвинуты никакие судебные иски и что к утру её муж перестанет быть поводом для беспокойства, Пэнси отправилась через каминную сеть в Лок-Кип, что по целому ряду причин заставило всех удивлённо поднять брови.
Компания, которую до сих пор иногда называли «Министерской командой» (после их вылазки в Отдел Тайн), провела ещё около часа, обсуждая возможные последствия этого последнего открытия Конфигурации Плача. Наконец, около двух часов ночи, Уизли и Лонгботтомы допили последнюю порцию напитков и попрощались. Гарри и Гермиона едва смогли сдержаться, пока их друзья не скрылись в камине.
Их любовные утехи продолжались всю оставшуюся ночь, дикие и первобытные в своей интенсивности, пока оба не пали от истощения. Проснувшись поздно утром, на самом деле всего за несколько минут до полудня, они возобновили свои прежние занятия с неослабевающим энтузиазмом. Всё было так, как сказала Гермиона: их страсть всегда разгоралась до таких высот после того, как кто-то открывал шкатулку.
Казалось, близится ещё один приступ необузданного секса, пока желудки Гарри и Гермионы не дали понять, что пора покинуть спальню и сообразить что-нибудь поесть.
— Ох, я внезапно так проголодалась, — объявила Гермиона, неохотно прекращая покачивающиеся движения бёдер.
— Да, — согласился Гарри с разочарованным вздохом. — Уже довольно поздно. Мы пропустили завтрак.
Оглядевшись, Гермиона сумела найти их будильник.
— Уже больше полудня, — сказала она, удивлённая этим открытием. — Похоже, ночь у нас выдалась длиннее, чем мы думали.
— Почему бы тебе не принять душ? — предложил Гарри, осторожно снимая жену со своих колен и впервые разделяя их с тех пор, как они уснули. — Я спущусь на кухню и приготовлю нам по омлету.
Гермиона поцеловала его, с меньшей страстью, чем прежде, но с той же любовью, что и всегда.
— Звучит восхитительно, — промурлыкала она, когда они расстались, после чего скатилась с кровати и прошлёпала в ванную.
Гарри смотрел ей вслед; его взгляд скользил по её спине и задержался на восхитительном изгибе её ягодиц. Как только она скрылась из виду и до его ушей донёсся шум бегущей воды, он и сам выбрался из постели, накинул любимый халат и направился вниз. Он как раз дошёл до первой лестничной площадки, где на мгновение остановился, вспоминая, как они с Гермионой занимались любовью прямо на этом месте у стены прошлой ночью, когда охранные чары поместья оповестили его о том, что по садовой дорожке приближается гость.
Завершив спуск по лестнице, Гарри прошёл в прихожую, где отпер входную дверь и стал ждать. В самый последний момент он распахнул дверь, явив взору удивлённое лицо Нимфадоры Люпин. Годы были очень добры к прекрасной аврорше, хотя некоторые недоброжелательные сплетники утверждали, что всё дело в её способностях метаморфа. Лишь тот факт, что теперь она была замужем за Римусом Люпином, одним из самых здравомыслящих волшебников, которых только можно было найти, удерживал её от того, чтобы не наслать проклятие на уста любого, кто осмеливался говорить подобное в её присутствии.
— Привет, Гарри, — улыбнулась Тонкс. Несмотря на замужество, она по-прежнему настаивала, чтобы её называли по девичьей фамилии.
— Тонкс, вот так сюрприз, — сказал Гарри, отвечая ей улыбкой. — Что привело тебя на наш порог?
— Боюсь, что дела, — призналась Тонкс, и её пудрово-голубые волосы сменили цвет на тёмно-каштановый, а улыбка уступила место хмурому выражению.
Гарри ответил гримасой и отступил в сторону, пропуская её в дом. Закрыв входную дверь, он последовал за ней в гостиную, где Тонкс бросилась на самый большой диван. Устроившись в своём любимом кресле, он спросил:
— В чём проблема? — Прежде чем она успела ответить, он поднял руку и сказал: — Подожди, дай угадаю: это как-то связано с УИП и Драко Малфоем.
Тонкс удивлённо уставилась на него, затем кивнула в подтверждение и начала объяснять:
— Сегодня утром нам позвонила Миллисента Булстроуд. Ей показалось, что прошлой ночью в Мэнор-Малфоев что-то случилось. Судя по всему, Драко что-то украл, и она беспокоилась за Пэнси.
— Вы уже там были? — спросил Гарри.
— Да. Когда мы не смогли связаться с ними по каминной сети, Скримджер отправил меня с Кингсли на расследование.
— Что-нибудь нашли?
Гарри и Тонкс обернулись на своих местах, когда в комнату вошла Гермиона. Она закончила принимать душ, поспешив из-за прихода Тонкс, и, быстро одевшись, спустилась, чтобы присоединиться к ним.
— Ничегошеньки, — ответила Тонкс. — Там пусто. Ни следа Драко или кого-либо ещё.
— Я не об этом спросила, Тонкс, — возразила Гермиона, подсаживаясь к Гарри в кресло. — Я хотела знать, нашли ли вы что-нибудь.
— Ну, собственно, поэтому я и здесь.
— Вы нашли то, что украли Драко и его друзья, — сказал Гарри.
— Да. Один из ваших «Инструментов Поттера». Уверена, вы знаете, какой именно, — ответила Тонкс, многозначительно посмотрев на Гарри.
— Надеюсь, никто не пытался с ним играться.
— Конечно, нет, — возразила Тонкс, оскорблённая таким предположением. — В конце концов, это улика.
— Что ж, это облегчение, — вздохнула Гермиона.
Тонкс мрачно рассмеялась и сказала:
— Ага, а то нам не хватало, чтобы ещё и целая куча авроров и сотрудников ОМП тоже «исчезла».
Гарри застонал:
— Пожалуйста, только не говори, что мне придётся идти на допрос. Опять.
— Прости, — извинилась Тонкс, — но ты же знаешь, как это бывает.
— Замечательно.
— А что по этому поводу говорит Пэнси? — спросила Гермиона.
— Жена Драко? — переспросила Тонкс. Она пожала плечами, а затем покачала головой. — Никто не знает, где она.
— Полагаю, мы можем заехать за ней по дороге, — задумчиво произнёс Гарри.
— Что? Ты знаешь, где она?
— Конечно, знаем.
— Какого чёрта, откуда ты это знаешь? — изумлённо спросила Тонкс.
13 апреля 2007 года
Больница Святого Мунго для магических болезней и травм
Драко Малфой пришёл в сознание с поразительной скоростью и ясностью ума. Конечно, это, вероятно, было связано с тем, что боль, сравнимая с проклятием Круциатус, пронзала его череп.
— Твою мать! — выругался он, схватившись обеими руками за пульсирующую голову. Он знал, что человеку его положения не пристало использовать такие вульгарные выражения, но сейчас ему было слишком больно, чтобы об этом заботиться.
— Ой, ляпота, ты вернулся за добавкой!
Поморщившись от боли, вызванной как громкостью, так и чрезмерно восторженным тоном возгласа, Драко посмотрел в сторону и увидел вечно оживлённую Полоумную Луну Уизли, которая с нескрываемым любопытством разглядывала его сверху вниз. Ярко-голубые глаза, которые должны были быть несколько отсутствующими, были странно сфокусированы и мерцали эмоцией, которую он не смог сразу распознать.
— Полоумная, — выдавил Драко, хотя его протяжная речь далась ему с трудом. — Какого чёрта ты здесь делаешь?
— Я здесь работаю, Дракоша-пупсик, — весело заявила светловолосая ведьма.
Драко удивлённо поднял взгляд, и это движение вызвало острую боль в затылке. Осмотрев комнату, он обнаружил, что находится не в Мэнор-Малфоев, как ожидал. Судя по всему, он оказался в одной из частных палат больницы Святого Мунго.
— Как я сюда попал? — спросил Драко, скорее себя, чем Луну.
— О, ты узнаешь… когда-нибудь, — злорадно пропела Луна.
14 апреля 2007 года
Лок-Кип
Гарри потребовалось время, но он наконец-то овладел искусством путешествия через каминную сеть. То есть, он больше не падал на задницу каждый раз, прибывая в пункт назначения. Тем не менее, он старался по возможности избегать путешествий через дымоход. Выйдя из камина, Гарри отошёл в сторону, ожидая прибытия Тонкс. Пока он ждал появления своей спутницы, он воспользовался моментом, чтобы осмотреться.
Лок-Кип был уютным загородным коттеджем в южном Девоне, домом одного из ведущих охотников «Уимборнских Ос» — Маркуса Флинта. Обстановка была в основном функциональной; ничего особенно стильного или чрезмерно дорогого. Несколько фотографий в рамках, разбросанных повсюду; на всех них преимущественно был изображён Флинт. Несколько официальных квиддичных плакатов «Ос», но только те, где присутствовал Флинт. А ещё на спинке дивана висел пикантный тёмно-зелёный бюстгальтер. В общем и целом, это было именно то, чего можно было ожидать от несколько самовлюблённого игрока в квиддич и давнего холостяка.
Со вспышкой зелёного пламени Тонкс вышла из камина в гостиную. Едва она покинула очаг, как её правая нога зацепилась за край ковра, и она, споткнувшись, полетела вперёд. Это очень напоминало почти каждый её визит на площадь Гриммо, только без безумных воплей портрета матери Сириуса.
— Кто здесь?
Гарри отвёл взгляд от Тонкс, которая неуверенно балансировала на одной ноге, дико вращая обеими руками в попытке удержать равновесие, и увидел Пэнси Малфой, появившуюся в дверном проёме. Жена Драко была одета в одну из квиддичных футболок Флинта и почти ничего больше, хотя, к счастью, футболка была достаточно длинной, чтобы прикрыть всё, что нужно было прикрыть.
— Поттер? — спросила она, явно удивлённая его присутствием. — Что… что ты здесь делаешь?
— Доброе утро, Пэнси, — поприветствовал её Гарри. Он демонстративно оглядел её наряд, прежде чем спросить: — И ночь тоже была доброй?
В манере, странно напоминающей профессора МакГонагалл, губы Пэнси сжались в тонкую линию, когда она ответила:
— Не то чтобы это твоё дело, но да, очень доброй. А теперь ответь на проклятый вопрос — что ты здесь делаешь? — Она взглянула на Тонкс. — И вообще, почему она здесь?
Тонкс шагнула вперёд и объяснила:
— Авроров вызвали для расследования исчезновения вашего мужа, миссис Малфой.
— Драко пропал? Правда? — спросила Пэнси, изображая безразличие.
— Да, похоже, он украл кое-что у Гарри, и… ну… у нас небольшие трудности с его поисками.
Пэнси посмотрела на Гарри со смешанным выражением удивления и признательности.
— Быстро ты работаешь.
Гарри ответил почти галльским пожатием плечами и сказал:
— Честно говоря, я тут ни при чём.
— Дерьмо дракона, — недоверчиво фыркнула Пэнси.
— Я серьёзно, — заверил её Гарри. — Моя роль в этом ограничивается лишь тем, что Драко украл кое-что моё. Кое-что, чего ему не следовало брать.
— Пэнси? С кем ты разговариваешь? Там кто-то… — спросил Маркус Флинт, вваливаясь в комнату, одетый лишь в ярко-жёлтое банное полотенце, обёрнутое вокруг талии. Похоже, Гарри и Гермиона были не единственной парой, которая поздно выбралась из постели. Он удивлённо моргнул при виде Гарри и Тонкс. — Поттер?
— Маркус, — поздоровался Гарри, не обращая внимания на полуодетый вид другого мужчины.
— Я действительно хочу знать, что ты делаешь в моём доме? С аврором?
— Просто зашёл поговорить с Пэнси, — объяснил Гарри. — Не волнуйся, мы ненадолго.
Флинт сосредоточился на Пэнси и спросил:
— Ты не против?
Пэнси отмахнулась от его беспокойства и кивнула:
— Всё в порядке, Маркус. Я их ждала.
— Мерлин, мужик, — проворчала Тонкс. — Либо оденься, либо вернись в спальню.
— В следующий раз позвони, прежде чем заявляться, — сказал Флинт, прежде чем удалиться обратно в спальню.
— Типично, — прокомментировал Гарри. — Вчера ты целый час жаловалась, что Драко трахается с Дафной, а сама…
— Иди ты тоже к чёрту, Поттер, — холодно парировала Пэнси.
— Нет, спасибо, Пэнси. В отличие от тебя, я счастлив в браке.
— А я — весёлая вдова, — с ухмылкой возразила Пэнси. — Так что не надо мне этих моральных нравоучений.
— И что заставляет тебя быть такой уверенной, что твой муж мёртв? — немедленно спросила Тонкс. Она подошла ближе к Пэнси и бросила на неё многозначительный взгляд. — Может быть, вы знаете что-то, чего не знаем мы, миссис Малфой?
— Я знала, что Драко мёртв, в тот самый момент, как этот дурак украл шкатулку-головоломку Поттера, — фыркнула Пэнси, отодвигаясь, чтобы Тонкс перестала на неё давить. — Эта шкатулка смогла уничтожить Тёмного Лорда. Какими бы ни были его заблуждения, у Драко не было и доли силы Волдеморта.
— Да, ну, теперь в дело вмешались авроры. Нам обоим придётся ответить на кое-какие вопросы, — сказал Гарри.
Пэнси удивлённо посмотрела на него и спросила:
— А тебе-то зачем отвечать на вопросы?
— Это моя шкатулка-головоломка, — с кривой усмешкой напомнил ей Гарри.
— Резонно.
— Так ты идёшь? — спросил он.
Пэнси постояла мгновение, раздумывая, а затем кивнула.
— Дайте мне одеться.
13 апреля 2007 года
Больница Святого Мунго для магических болезней и травм
Драко Малфой пришёл в сознание с поразительной скоростью и ясностью ума. Конечно, это, вероятно, было связано с тем, что боль, сравнимая с проклятием Круциатус, пронзала его череп.
— Твою мать! — выругался он, схватившись обеими руками за пульсирующую голову. Он знал, что человеку его положения не пристало использовать такие вульгарные выражения, но сейчас ему было слишком больно, чтобы об этом заботиться.
— Так мы решили вернуться в мир бодрствующих?
Поморщившись от боли, вызванной как сухим тоном, так и сарказмом, сочившимся из этих слов, Драко посмотрел в сторону и увидел свою любовницу Дафну Забини, которая смотрела на него с голодным выражением. Её пронзительные голубые глаза блестели едва сдерживаемым желанием человека, которого жестоко дразнят.
— Дафна, — сумел выговорить Драко, его замешательство было очевидным. — Какого чёрта ты здесь делаешь?
— Я здесь работаю, Драко, — ответила его любовница, промурлыкав имя Драко в ласковой манере.
Драко удивлённо поднял взгляд, и это движение вызвало острую боль в затылке. Осмотрев комнату, он обнаружил, что находится не в Мэнор-Малфоев, как ожидал. Судя по всему, он оказался в одной из частных палат больницы Святого Мунго.
— Как я сюда попал? — спросил Драко, скорее себя, чем Дафну.
14 апреля 2007 года
Мэнор-Малфоев
С того дня, как он впервые открыл шкатулку-головоломку, Гарри хорошо познакомился со скрытым миром магии. В основном это произошло благодаря усилиям семьи Мерчант, которая приютила его после несчастной кончины Дурслей. Но за всё это время у Гарри так и не было возможности посетить мэнор Малфоев. Ему показалось мрачно-забавным, что он наконец-то сделал это лишь после того, как скончался последний из Малфоев (по крови, то есть).
Сначала он слегка вздрогнул, выйдя из камина и столкнувшись с аристократическим ликом Люциуса Малфоя. Вернее, с портретом покойного волшебника. Подождав несколько секунд, ожидая гневной тирады от картины, Гарри с облегчением понял, что магия, оживляющая портрет, так и не была активирована, оставив его не более чем куском холста.
— Драко перенёс картину сюда вскоре после того, как унаследовал поместье, — сказала Пэнси, которая прошла первой и тихо наблюдала за реакцией Гарри. — Изначально она должна была висеть в вестибюле.
— Неплохое место, — сказал Гарри, оглядывая то, что, очевидно, было главным кабинетом поместья. — Почему он перенёс её сюда?
— По двум причинам, — объяснила она. — Здесь Драко мог видеть её, не вставая из-за стола.
Гарри взглянул на упомянутый стол. Он был как минимум в полтора раза больше стола Дамблдора в кабинете директора. И при этом почти пустой, слишком огромный для того ограниченного количества бумаг, которые требовали внимания Драко.
— Гадость! — воскликнула Тонкс, выйдя из камина и заметив картину.
— Это вторая причина, — продолжила Пэнси. — Он считал, что любой, кто войдёт в поместье через камин, будет должным образом напуган видом Люциуса.
— Я не напугана! — возразила Тонкс. — Просто у меня плохой опыт общения с волшебными картинами.
— И с подставками для зонтов, — тихо добавил Гарри.
— Ой, отвали, Гарри, — проворчала она.
— Как бы ни была приятна ваша… остроумная… перепалка, может, мы найдём других авроров и покончим с этим? — нетерпеливо спросила Пэнси.
— Да, пойдёмте, — сказала Тонкс, уводя их из кабинета.
Компанию они нашли довольно скоро, так как по мэнору Малфоев сновало около двух десятков авроров и других сотрудников ОМП. Несмотря на то, что фамилия потеряла значительную часть своего престижа и влияния, в Министерстве всё ещё были те, кто угождал человеку с самым большим банковским счётом. А у Малфоев в Гринготтсе всё ещё была приличная гора золота.
Остановив одного из своих коллег, чтобы спросить дорогу, Тонкс повела Гарри и Пэнси в главную столовую, откуда руководил операцией главный аврор.
— Гарри, добрый день, — сказал Кингсли Шеклболт.
— Здравствуй, Кингсли, — поприветствовал Гарри, пожимая руку крупному мужчине.
Кингсли перевёл взгляд на Пэнси, скрывая удивление её присутствием, и коротко кивнул в знак признания.
— Миссис Малфой.
Пэнси более или менее проигнорировала его, её внимание было поглощено окружающей обстановкой, но она сумела рассеянно произнести:
— Аврор Шеклболт.
— Как продвигается расследование? — спросил Гарри.
— Пока довольно безрезультатно, но этого и следовало ожидать, учитывая…
— Да, учитывая.
Кингсли прокашлялся. Ему всегда было не по себе, когда приходилось иметь дело с последствиями открытия шкатулки. Никто из тех, кто знал её истинную природу, не чувствовал себя комфортно в её присутствии. Даже разговоры о ней встречались с немалой долей неохоты.
— Что ж, мы нашли ровно то же самое, что и каждый раз, когда нас вызывали из-за… неё.
— Ничего, — подсказал Гарри.
— Ничего, — подтвердил Кингсли.
— Жутко, как так получается, — сказала Тонкс.
— Предпочла бы, чтобы понадобилась швабра? — сухо спросил Гарри.
Тонкс поморщилась при этой мысли. Хотя она и не присутствовала в Хогвартсе, когда был повержен Волдеморт, Дамблдор поделился своими воспоминаниями о том событии с остальными членами Ордена. Количество крови, оставленное сенобитами, вызывало тошноту, но, как всегда, любые следы их деятельности исчезали, как только шкатулка закрывалась.
— Жутко — это хорошо.
— Драко и остальные были в бальном зале, когда я уходила, — сказала Пэнси.
— Правда? — спросил Кингсли. — Мы там уже осматривали, но ничего не нашли. Вы знаете, сколько человек присутствовало прошлой ночью?
— Двадцать, может, двадцать пять, — неопределённо ответила Пэнси.
— Нам понадобится список имён, если не затруднит, — сказал аврор.
— Я напишу его для вас.
— Так… где она?
Гарри проигнорировал то, как Кингсли вздрогнул от вопроса. Он понимал чувство беспокойства, которое испытывали его более осведомлённые знакомые всякий раз, когда шкатулка-головоломка становилась темой разговора. Когда-то он и сам чувствовал нечто подобное. Понимая, что не стоит настаивать на ответе, он терпеливо ждал, пока аврор соберётся с мыслями.
Стряхнув с себя тревогу, Кингсли указал вглубь коридора.
— Мы нашли её в вестибюле поместья.
— Пока никто не набрался смелости сделать что-то большее, чем просто посмотреть на эту чёртову штуку, — пробормотала Тонкс, когда они пошли, ведомые Кингсли. Поравнявшись с Гарри, она добавила: — Это ещё одна причина, почему мы тебя позвали; никто из присутствующих не желает её поднимать.
— Даже вы с Кингсли? — спросил Гарри.
— К чёрту! — фыркнула Тонкс. — Мы с Кингсли вообще-то знаем, что она делает — даже у тебя не хватит галлеонов, чтобы заплатить мне за то, чтобы я её просто в руках подержала!
— Она совершенно безопасна, Тонкс, ты это тоже знаешь, — напомнил ей Гарри.
— Совершенно безопасна? Попробуй сказать это всем её жертвам.
— Ну, совершенно безопасна, пока не пытаешься её открыть.
— Ага, а маггловские атомные бомбы совершенно безопасны, пока не нажмёшь большую красную кнопку, — парировала Тонкс. — Но это не значит, что я хотела бы таскать одну из них с собой.
— Ты знаешь, когда Драко её заполучил? — спросил Кингсли, когда они вошли в большой вестибюль.
Это была впечатляющая комната, должен был признать Гарри. В целом, она была идеально спроектирована, чтобы производить впечатление богатства и власти на любого, кто входил через парадную дверь. Возможно, в декоре было слишком много роскоши, признак упадка семьи Малфоев в последних поколениях, когда они становились всё более и более потакающими своим слабостям, со склонностью выставлять своё богатство напоказ.
И там, точно в центре вестибюля поместья, лежала Конфигурация Плача.
— Прошлой ночью было ограбление в нашем здании в Отвесном переулке, — сказал Гарри, его тон был рассеянным, так как всё его внимание было сосредоточено на шкатулке.
Гарри подошёл без страха, заметив отсутствие зловещих теней, которые обычно сгущались, когда шкатулка была открыта. Пока она была закрыта и молчала, она была абсолютно безвредна. Подойдя ближе, он увидел, что шкатулка была не единственным предметом на полированном мраморном полу. Казалось, что-то было прижато ею, слегка выступая из-под одного угла.
Без малейшего колебания или трепета, лишь с озадаченным любопытством, Гарри протянул руку, чтобы вытащить это. Оказалось, что это визитная карточка. Она была абсолютно пустой, без какого-либо имени или логотипа на её пожелтевшей лицевой стороне. Перевернув карточку в пальцах, он обнаружил три слова, напечатанные на обратной стороне жирным медным шрифтом.
ВСЕ ПРОБЛЕМЫ РЕШЕНЫ
Гарри не смог удержаться и тихо хихикнул. Подняв шкатулку в другую руку, он выпрямился и повернулся к остальным. Кингсли и Тонкс внимательно следили за ним, как и Пэнси, хотя и по другой причине. Подойдя к ним и сдерживая улыбку, он протянул визитную карточку Кингсли. Темнокожий аврор посмотрел на карточку с недоумением, которое сменилось замешательством, а затем недоверием.
Он посмотрел на Гарри и недоверчиво спросил:
— Они теперь визитки оставляют?
— Похоже на то, — кивнул Гарри.
— Думаю, это всё подтверждает, — сказал Кингсли. — Шкатулка была открыта, и они были здесь.
— Значит, Драко и правда мёртв, — заключила Пэнси.
Гарри долго смотрел на неё, его лицо было подчёркнуто непроницаемым. Он на мгновение задумался, не сказать ли ей, что Драко почти наверняка желает себе смерти, но ему так же почти наверняка не повезёт.
— Примите наши соболезнования, — сказал он наконец.
— Спасибо, — из вежливости приняла Пэнси.
— Конечно, учитывая, что речь идёт о Драко, это немного, — добавила Тонкс.
— Тонкс, — вздохнул Кингсли, — ты так и не овладела понятием такта, не так ли?
— На что жалуешься? Я хотя бы не сказала, что это практически её вина, что Драко и его друзья теперь страдают в вечном проклятии от рук нечестивых монстров, — ответила Тонкс.
— Нет, такта ни капли, — заключил Кингсли.
— Нечестивых монстров? — повторила Пэнси, недоверчиво глядя на Гарри.
Гарри пожал плечами и сказал:
— Иногда, чтобы победить великое зло, приходится использовать зло ещё большее.
Пэнси на мгновение задумалась, а затем кивнула.
— Почти по-слизерински, Поттер. — Она сделала паузу, её взгляд опустился на изысканно сделанную шкатулку, которую Гарри небрежно держал в руках. — Могу я взглянуть поближе? Обещаю, я не буду пытаться её открыть.
Удивлённый её просьбой, Гарри взвесил варианты. Решив не беспокоиться — он легко мог остановить её, прежде чем она что-либо предпримет, — он передал Конфигурацию Плача в ожидающие руки Пэнси. Он проигнорировал встревоженные выражения на лицах Кингсли и Тонкс, хотя его губы скривились в лёгкой усмешке.
Пэнси держала шкатулку в руках, обхватив её с чрезмерной осторожностью. Она поворачивала её так и этак, критически осматривая каждую из её поверхностей. Её пальцы играли на кажущихся гладкими гранях, несколько раз легко касаясь тех частей, которые составляли механизм, запускающий последовательность открытия. Несколько раз Гарри чуть было не поддался искушению выхватить шкатулку из её рук, но сдержался.
— Этого ты хотел, Драко? — услышал он её вопрос, обращённый скорее к себе, чем к кому-либо ещё. — Что ж, надеюсь, это всё, чего ты ожидал.
— Гарантирую, это гораздо больше, чем всё, что он мог себе представить, — сказал ей Гарри.
Пэнси подняла взгляд, когда он протянул руку и остановил её ищущие ладони. Она неохотно позволила ему забрать шкатулку-головоломку, которую он тут же сунул в карман мантии. Гарри заметил, что она внимательно следит за ним, вернее, за шкатулкой; её взгляд провожал каждое её движение, пока она не исчезла из виду.
У него было чувство, что Драко в конечном итоге может воссоединиться со своей женой.
13 апреля 2007 года
Больница Святого Мунго для магических болезней и травм
Драко Малфой пришёл в сознание с поразительной скоростью и ясностью ума. Конечно, это, вероятно, было связано с тем, что боль, сравнимая с проклятием Круциатус, пронзала его череп.
— Твою мать! — выругался он, схватившись обеими руками за пульсирующую голову. Он знал, что человеку его положения не пристало использовать такие вульгарные выражения, но сейчас ему было слишком больно, чтобы об этом заботиться.
— Наконец-то решил проснуться, да? Какая жалость.
14 апреля 2007 года
Мэдингли-Грейндж
Гарри со вздохом вошёл в свой дом, испытывая облегчение от того, что оказался вдали от суматохи, связанной с исчезновением Драко. Проведя день, перемещаясь через каминную сеть — сначала в Лок-Кип, затем в Мэнор-Малфоев, а потом и в Министерство магии, — он решил вернуться домой с помощью аппарации. Закрыв за собой дверь, он остановился, услышав тихий разговор в гостиной.
— Дорогая, я дома, — объявил он, повесив мантию на ближайшую вешалку.
— Дорогая, я дома? — с сомнением повторила Гермиона, когда он вошёл в гостиную.
Он пожал плечами и улыбнулся ей.
— Показалось уместным. — Он повернулся к их гостю и кивнул, его улыбка стала несколько прохладнее. — Профессор Дамблдор, вы давно нас не навещали.
Альбус Дамблдор, всё ещё уверенно занимавший пост директора Хогвартса, поднялся со своего места и пожал Гарри руку. Его отношения с Поттерами, особенно с Гарри, были натянутыми с тех пор, как Конфигурация Плача была открыта в Большом зале. Несмотря на то, что победа над Волдемортом была быстрой, эффективной и практически бескровной (по крайней мере, среди посторонних), Дамблдор так и не смог одобрить средства, которыми Гарри добился своей победы. Со временем он смирился с этим, по крайней мере, но та лёгкость в общении, которая когда-то была между ним и Гарри, уже никогда не вернётся.
— Полагаю, вы знаете, почему я здесь, — сказал Дамблдор, переходя прямо к делу.
— Неужели я прошу слишком многого, надеясь на дружеский визит? — возразил Гарри, подсаживаясь к жене на диван.
— В обычных обстоятельствах — нет, но сейчас обстоятельства не обычные.
Гарри поморщился и положил Конфигурацию Плача на кофейный столик между ними.
Дамблдор тяжело вздохнул при виде шкатулки-головоломки, которая лежала на столешнице, выглядя поразительно невинно в мягком свете послеполуденного солнца. Его голова немного опустилась, хотя глаза оставались прикованными к шкатулке.
— Я так понимаю, авроры ничего не найдут от бедного Драко.
— И от немалого числа его друзей тоже, — пробормотал Гарри.
— Понимаю, — прошептал Дамблдор.
— Вы здесь раньше, чем я ожидал, — заметил Гарри, жестом приглашая Дамблдора снова сесть.
— О? — спросил Дамблдор.
— Обычно проходит несколько недель, прежде чем вы приходите меня искать, — объяснил Гарри. — Драко решил головоломку и открыл шкатулку только прошлой ночью. Прошло едва ли полдня с тех пор, как за ним пришли. — Он склонил голову набок и спросил: — Как вы узнали?
Дамблдор вздохнул и осунулся в кресле.
— Несмотря на то, что Драко и большинству его друзей удалось избежать судебного преследования за их участие в штурме Хогвартса, когда вы впервые открыли шкатулку, Министерство и я… или, возможно, теперь мне следует сказать, были полностью осведомлены, что они не примут изменение статус-кво.
Гарри откинулся назад и задумчиво почесал подбородок.
— Отслеживающие чары?
— Наложены во время их выпускной церемонии, — с усталым кивком подтвердил Дамблдор. — Не стандартные, используемые Министерством, а основанные на тех, что я использовал для проверки вашего собственного благополучия в раннем детстве.
— Учитывая, сколько от них было пользы, — пробормотал Гарри, думая о времени, проведённом у Дурслей.
— Да, совершенно верно, — с явным смущением согласился Дамблдор. — Однако, как вы, несомненно, знаете, я был на конференции в Женеве для Международной конфедерации волшебников. Я вернулся в Хогвартс только поздно утром, после чего узнал о… несчастном случае с Драко. Я сразу же пришёл сюда.
— Такая спешка ради того, кто уже далеко за пределами вашей помощи, — заметил Гарри.
— Никто не заслуживает такой судьбы, Гарри, — немедленно возразил Дамблдор.
— Я вообще-то имел в виду, что Драко давно уже не было, к тому времени как вы узнали о его… обстоятельствах, — сухо поправил Гарри.
— Ах, прошу прощения, я подумал… что ж…
— Кажется, вы часто так делаете.
Смущённый Дамблдор прокашлялся и спросил:
— У вас есть какие-нибудь предположения, как он завладел шкатулкой?
На это Гарри улыбнулся и кивнул:
— На самом деле, есть. — Он достал наколдованную копию визитной карточки, которая была под шкатулкой. С изящным жестом он передал её Дамблдору, который с любопытством на неё взглянул.
— «Все проблемы решены», — прочитал директор. Он посмотрел на Гарри поверх своих очков-половинок и спросил: — Это оставил Драко?
— Не Драко, — поправил Гарри. — Он.
Не было никаких сомнений, о ком говорил Гарри.
— Ах, — сказал Дамблдор.
— Кто «он»? — спросила Гермиона.
— Ну ты знаешь, — сказал Гарри. — Он. Лидер. Тот, у которого вся голова в иголках.
— О… он.
— Да, могу представить, что может возникнуть некоторая путаница, — признался Дамблдор. — Он никогда не называл своего имени, а большинство из тех, кто знает об истинной природе шкатулки, боятся говорить о нём… или о самой шкатулке, если на то пошло. На самом деле, Минерва называет шкатулку «Сама-Знаешь-Что», а его — «Сам-Знаешь-Кто».
— «Сама-Знаешь-Что» и «Сам-Знаешь-Кто»? — недоверчиво повторила Гермиона.
— Очень запутанно, особенно если учесть, что большинство людей до сих пор считают Волдеморта «Тем-Кого-Нельзя-Называть», — с лёгкой улыбкой согласился Дамблдор.
Гарри закатил глаза и пробормотал:
— Чёртовы идиоты, никогда не могут называть вещи своими именами.
Дамблдор поднялся на ноги; вставать с кресла было для него уже не так легко, как раньше.
— Я сообщу министру о событиях прошлой ночи, а также о результатах. Если ему понадобятся какие-либо подробности, я уверен, он с вами свяжется.
— Вы уверены, что не хотите остаться ещё немного, Альбус? — спросила Гермиона. — Гарри как раз собирался приготовить нам омлеты на поздний обед. Присоединяйтесь к нам.
— Каким бы заманчивым ни было это предложение — я прекрасно осведомлён о репутации кулинарных талантов Гарри, — боюсь, мне пора, — отказался Дамблдор. К этому моменту все трое уже покинули гостиную и стояли у входной двери. Дамблдор вежливо кивнул им обоим. — Гарри, Гермиона, приятного аппетита, и передавайте привет вашим друзьям, — сказал он и ушёл. Молодая пара смотрела, как он идёт по дорожке к переулку, где и дисаппарировал.
Обняв Гермиону за тонкую талию, Гарри повёл их обратно в гостиную. Там он опустился в своё любимое кресло и усадил Гермиону к себе на колени, уткнувшись лицом в изгиб её шеи.
— Чёртовы бюрократы, — пробормотал он.
Гермиона хихикнула и сказала:
— Может, тебе стоит отправить шкатулку некоторым из них — в качестве сюрприза.
— Это только создаст больше бумажной волокиты, чем уже есть, — ответил Гарри, вызвав ещё больше смешков.
— Какая красивая вещь, — сказала Гермиона, её внимание привлекла шкатулка-головоломка, за которой она потянулась через стол. Она подняла её, позволяя свету, льющемуся из окон, играть на тонкой филиграни её граней.
Зная, о чём она говорит, даже не глядя, Гарри оторвался от шеи Гермионы и сказал:
— Моё величайшее и самое ужасное творение.
Гермиона согласно кивнула и сказала:
— Определённо, аргумент в пользу поговорки о книгах и их обложках.
Выпрямившись, Гарри обхватил её, чтобы взять шкатулку. Он снова поставил её на стол, а затем выскользнул из-под неё.
— Я отнесу её обратно в хранилище сегодня вечером, — сказал он. — А пока, как насчёт того позднего обеда, который я обещал ранее?
Протянув руку и схватив Гарри за ладонь, Гермиона потянула его на колени рядом с собой. Она одарила его знойной улыбкой, наклонившись, чтобы оставить лёгкие поцелуи-бабочки на его губах и вокруг них. Её руки проникли под его халат и интимно его погладили.
— Сейчас мне бы хотелось погрызть кое-что другое, милый, — промурлыкала она, хлопая ресницами. — Обед может немного подождать.
С ухмылкой на лице Гарри поднял жену на руки и понёс её обратно наверх.
13 апреля 2007 года
Больница Святого Мунго для магических болезней и травм
Драко Малфой пришёл в сознание с поразительной скоростью и ясностью ума. Конечно, это, вероятно, было связано с тем, что боль, сравнимая с проклятием Круциатус, пронзала его череп.
— Твою мать! — выругался он…
Где-то ещё…
Малькольм Бэддок смотрел на здание перед собой с гримасой отвращения. Это место выглядело хуже, чем даже самые захудалые уголки Лютного переулка. Некогда белая краска выцвела до болезненно-сероватого цвета, то немногое, что можно было разглядеть под грязью и копотью. Местами она также отслаивалась от стен, а в некоторых местах была содрана полностью.
Тем не менее, если верить выцветшей и едва разборчивой вывеске, это было то место, которое он искал. Убрав визитную карточку, которую он держал, обратно в карман мантии, Малькольм решил бросить вызов убожеству и вошёл внутрь.
К его большому огорчению, интерьер был ненамного лучше того, что можно было увидеть снаружи. Если уж на то пошло, условия внутри были даже немного хуже. Комната, выходящая на улицу, была пуста, за исключением грубо написанной таблички, которая указывала на полузакрытую дверь в глубине. Толкнув дверь ногой в сапоге, Малькольм обнаружил предательски выглядящую лестницу, ведущую вглубь.
— Уф, — пожаловался Малькольм, спускаясь. — После этого Лютный переулок может показаться даже привлекательным.
Подвал оказался маленькой комнатой с одной голой лампочкой. Малькольм презрительно хмыкнул, с неудовольствием обнаружив, что это место настолько запущено, что использует маггловские технологии. Прямо напротив лестницы была одна-единственная дверь, которая, казалось, едва держалась на петлях.
Малькольм повернул дверную ручку, которая на ощупь была словно окунута в полусвернувшуюся кровь, и толкнул дверь. Он был удивлён, обнаружив, что следующая комната была полной противоположностью тому, что он ожидал. Она была идеально чистой и абсолютно пустой, лишённой чего-либо, кроме простого прилавка и табурета.
— Прошу прощения? Ау? — позвал он, гадая, где прячется владелец этого заведения. Малькольм осторожно подошёл к пустому прилавку, его рука потянулась в мантию за волшебной палочкой. — Здесь есть кто-нибудь?
— Да.
Голос, тихий, но отчётливый, напугал Малькольма больше, чем он хотел бы признать. Он развернулся на месте, выхватывая палочку и направляя её на источник звука. Дверь захлопнулась с громким и зловещим скрипом, явив человека, стоящего у стены.
Это был старик азиатской внешности, который выглядел как нездоровая версия Дамблдора. Его борода и волосы были тускло-белёсыми, сливаясь с простыми белыми стенами комнаты. Его тёмно-серые одеяния были восточного покроя и казались почти такими же старыми и изношенными, как и человек, их носивший.
Он поднял взгляд на Малькольма из своего сгорбленного положения и впился в волшебника глазами, чёрными как ночь. Странная улыбка, словно он знал какой-то особый секрет, исказила его морщинистое лицо.
С лёгким азиатским акцентом старик спросил:
— Что вам угодно, сэр?