Где-то, когда-то
Пинхед стоял с суровым величием и бессмертным терпением, ожидая, когда заговорит Драко. Но последний отпрыск рода Малфоев застыл на месте. То была инстинктивная реакция зверя, что сталкивается с хищником и замирает в надежде избежать обнаружения.
— Похоже, Драко, твои поиски ответов наконец-то завершены, — подтолкнул его демон, когда несколько минут прошли в выжидательной тишине.
— Кто… кто вы? — наконец смог выдавить из себя Драко.
— Мне давали много имён. Много титулов, — ответил Пинхед. — Ни одно из них не способно описать меня в полной мере.
— Что вы такое? — спросил Драко.
— Искатель ощущений. Наслаждения. Боли. И пределов того и другого.
— Зачем вы здесь? Что вам от меня нужно? — потребовал ответа Драко, голос его сорвался под конец.
— И ты по-прежнему не понимаешь, — заключил Пинхед, и в его неумолимых чёрных глазах мелькнула тень разочарования. Он отвернулся от Драко, представ перед мечущимся волшебником в профиль. — Несмотря на все наши подсказки, все наши намёки, — продолжил сенобит, — ты так ничего и не вспомнил. Какое разочарование.
— Прошу, — слабо взмолился Драко. — Прошу, я ничего не делал. Не делал.
— О, но ты делал, — поправил Пинхед. — Позволь мне показать тебе.
Конец августа, 2006 года
Малфой-мэнор
— Не хочешь выпить, дорогой? — спросила Пэнси Малфой, когда они с Драко уединились в гостиной после роскошного ужина из пяти блюд, приготовленного Киблером.
— Да, — ответил Драко, едва уловив суть вопроса. Он редко уделял жене больше внимания, чем того требовали приличия. Угодливая манера Пэнси давно утратила для него свою привлекательность.
— Бренди? — спросила Пэнси, направляясь к бару.
— Да, — повторил Драко.
— Похоже, тебе и впрямь не помешает, — заметила Пэнси, ставя на стойку пару бокалов и протягивая руку к нужной бутылке.
— Поттер, — проворчал Драко вместо ответа, опускаясь в кресло и глядя в окно напротив. Он угрюмо уставился в ночь; настроение у него было столь же мрачным, как и тьма за окном. День выдался долгим и утомительным. Кажется, такое случалось всё чаще.
Пэнси плеснула щедрую порцию напитка в оба бокала. Поставив бутылку, она взглянула через плечо и убедилась, что муж чем-то занят. Прикрыв свои действия телом, она извлекла маленький хрустальный флакон, притаившийся в ложбинке на её груди. Осторожно вынув пробку, она вылила его содержимое в бокал, предназначенный для Драко.
Вернув флакон на место, Пэнси окунула указательный палец в напиток Драко и быстро размешала его, чтобы зелье как следует смешалось с бренди. Не хватало ещё, чтобы её планы сорвались из-за горького послевкусия. Нацепив улыбку, она взяла бокалы и отвернулась от бара.
— Что он натворил на этот раз? — спросила она, протягивая Драко отравленный напиток и присаживаясь на подлокотник его кресла.
Следующие несколько минут прошли за выслушиванием многократно повторённых жалоб Драко на Гарри Поттера, состояние волшебного общества и мир в целом. Эту тираду Пэнси выучила наизусть за годы своего замужества. Драко заводился так по меньшей мере раз в неделю.
Увидев, что Драко допил свой напиток вместе с подмешанным в него зельем, Пэнси забрала его пустой бокал и пошла налить вторую порцию бренди. Стоя у бара, она сделала как бы невзначай замечание:
— Знаешь, если Поттер и правда так слаб, как ты говоришь…
— Так и есть! — настоял Драко.
— …то у него, должно быть, была какая-то помощь, чтобы победить Тёмного Лорда, — закончила Пэнси, проигнорировав выкрик.
— Мерлиновы штаны, глупая ты баба, — пробормотал Драко. — Почему ты вечно изрекаешь прописные истины так, будто это откровение библейского масштаба?
— Что ж, — продолжила Пэнси, стиснув зубы и прилагая неимоверные усилия, чтобы сохранять спокойствие, — я тут подумала…
— Вот это новость, — пробормотал Драко.
Явно борясь с желанием отбросить всякую осторожность и просто убить Драко на месте, Пэнси заставила себя остаться невозмутимой.
— А что, если бы ты смог заполучить эту штуку, чем бы она ни была, — сказала она, — и использовать её против него?
Драко повернулся, чтобы презрительно усмехнуться ей, очевидно, готовясь отвергнуть её предложение, но замер, едва начав говорить. Спустя несколько секунд он закрыл рот и задумался.
— Знаешь, — протянул он, — а ведь это не такая уж плохая идея.
Где-то, когда-то
Драко быстро заморгал, когда воспоминание отступило. Боль в голове теперь была лишь тупой пульсацией, в отличие от куда более острых, колющих ощущений, что были раньше. У него возникло чувство, что этот приглушённый эффект был намеренным, чтобы, хоть боль и оставалась, она не отвлекала его полностью.
Он уставился на Пинхеда, который наблюдал за ним с ужасающей отстранённостью.
— Что это было? — спросил Драко.
— Начало.
Драко потряс головой, пытаясь упорядочить мысли. Его разум метался без всякой логики, но ему всё же удалось сосредоточиться на одном конкретном образе.
— Она что-то подлила мне в напиток…
— «Зелье Податливости». Чтобы обеспечить твоё охотное принятие её предложения. Чтобы быть уверенной, что ты начнёшь искать шкатулку, — уточнил Пинхед. — Просто, но эффективно.
— Нет. Пэнси моя жена, она бы никогда меня не предала, — возразил Драко. Он настолько привык, что Пэнси повинуется любому его капризу, что сама мысль о том, что она может действовать вопреки его интересам, была ему совершенно чужда. — И даже если бы попыталась, она слишком глупа, чтобы провернуть такое.
— Ах, но кто здесь предатель, а кто — преданный? — со знанием дела спросил Пинхед. В его чёрных глазах отразилось холодное удовлетворение, когда он говорил. — Пэнси не так глупа и не так слепа, как ты привык думать.
— Что вы имеете в виду? — потребовал ответа Драко.
Ответ Пинхеда был краток:
— Дафна Забини.
Драко почувствовал, как бледнеет при упоминании имени своей любовницы.
— Она знает?
— Ничто не пробуждает женскую ярость сильнее, чем неверность, — бесстрастно изрёк Пинхед. — И никакой пощады не будет, когда придёт время мстить за такое предательство.
— Но как? — спросил Драко, всё ещё с трудом принимая это откровение. — Я был уверен…
— Ты не так хитёр и не так коварен, как тебе нравится верить, Драко, — сообщил ему Пинхед, и в его словах прозвучала едва уловимая нотка насмешливого презрения. — Пэнси — куда более достойный пример того, что значит быть слизеринцем. Пока ты был занят подготовкой к уничтожению своего врага, она закладывала фундамент для твоего собственного падения. И когда пробил последний час… она нанесла удар.
23:45, 13 апреля 2007 года
Малфой-мэнор
Драко ухмыльнулся с растущим чувством удовлетворения и нарастающим предвкушением. Наконец-то его планы были завершены. Шкатулка, «Артефакт Тёмных Искусств №1138», наконец-то оказалась в его руках. Более двух десятков его ближайших соратников и сподвижников собрались в его поместье, большинство из них — его старые школьные товарищи. Они пришли, готовясь к событию, что потрясёт основы волшебного мира. К окончательному уничтожению давнего соперника Драко — Гарри Поттера.
Впервые за десять лет жизнь для Драко Малфоя была хороша.
Окинув взглядом тех, кто должен был стать ядром его будущих когорт, Драко вынужден был признать, что мог бы подобрать компанию и получше. Но мог бы и куда хуже. И если кто-то и мог превратить их в сокрушительную силу чистокровного могущества, так это он. В конце концов, он был Малфоем. Волдеморт, прежде всего, был неотразимым и харизматичным лидером. Именно поэтому Драко станет для него идеальной заменой.
Они собрались в бальном зале поместья, который не видел сколько-нибудь значимых событий со времён окончания Драко Хогвартса. В дальнем конце огромной комнаты был сотворён каменный пьедестал. Там, на мягкой зелёной бархатной подушке, покоилась шкатулка. Вокруг пьедестала, наблюдая, как их будущие союзники общаются, нетерпеливо ждали Драко, Блейз и Нотт.
— Не будь таким мрачным, Блейз, — упрекнул Драко своего друга. — Госпожа Удача улыбается нам этой ночью.
— Тогда нам следует действовать сейчас, пока она не начала хмуриться, — коротко ответил Блейз.
Драко закатил глаза и обменялся удивлённым взглядом с Ноттом. Забини нервничал всё сильнее с тех пор, как троица сбежала из здания «Универсальных Инструментов Поттера». Этот человек был просто неспособен насладиться сладким вкусом победы, не найдя, о чём беспокоиться. Вероятно, именно поэтому Дафна, в данный момент обсуждавшая какую-то сочную сплетню со своей младшей сестрой Асторией, предпочитала постель Драко, а не своего мужа.
— Ну и зануда же ты, Забини, — сказал Нотт.
— Да, попробуй хоть раз расслабиться, — добавил Драко.
— Твоя проблема, Малфой, в том, что ты думаешь, будто мир вращается вокруг тебя.
Он посмотрел на Блейза с притворным изумлением.
— Ты хочешь сказать, это не так?
Блейз смерил его взглядом и подтвердил:
— Нет, не так.
— Что ж, — беззаботно сказал Драко, — полагаю, к восходу солнца так и будет.
— У тебя бред, — несчастно пробормотал Блейз. — Давайте просто покончим с этим. Уже почти полночь.
— Верно, — согласился Драко.
Отступив от двух своих заговорщиков, Драко вышел вперёд перед пьедесталом и хлопнул в ладоши, чтобы привлечь внимание гостей. Прошла минута, прежде чем все разговоры утихли, и вскоре воцарилась тишина. Своим лучшим дикторским голосом Драко начал произносить речь, которую он тщательно подготовил для этого события. Это была зажигательная тирада, дотошно выверенная, чтобы играть на нуждах и желаниях аудитории. Он говорил о взлёте Волдеморта и славных днях его правления. Говорил о вмешательстве Поттера и бесславном падении Тёмного Лорда. Он раскрыл правду о событиях десятилетней давности, о тёмном артефакте, который Поттер создал и обрушил на Волдеморта. И он представил шкатулку-головоломку, покоящуюся на пьедестале позади него.
Он совершенно не заметил, как его жена, Пэнси, тихо покинула зал.
Оставив бальный зал позади, она быстрым шагом направилась в личную гостиную Малфоев. Она остановилась у камина и посмотрела на единственную фотографию над каминной полкой. Это был снимок Пэнси и Драко в день их свадьбы. Это также была единственная фотография во всём поместье, где мужа и жену можно было видеть вместе. Она с меланхолией провела пальцем по изображению.
— Прощай, Драко, — пробормотала она, с грустью и горечью, прежде чем бросить горсть Летучего пороха в огонь. Когда пламя ярко вспыхнуло зелёным, она шагнула в камин и крикнула:
— Мартир-Уоррен!
Мир закружился вокруг неё, пока Пэнси неслась сквозь каминную сеть. После минуты тошнотворных изгибов и поворотов она оказалась в гостиной пункта назначения. Мартир-Уоррен был небольшим, но очень уютным коттеджем в сельской местности Девона. Отряхнувшись, Пэнси подняла глаза и увидела, что её лучшая подруга, с которой она дружила ещё до Хогвартса, ждала её прибытия.
— Значит, началось? — спросила Миллисента Булстроуд, не двигаясь с места.
— Да, — неохотно подтвердила Пэнси. — Спасибо, что позволила использовать твой коттедж как перевалочный пункт, Милли.
— Не за что, — сказала Миллисента, отмахиваясь от благодарности. Она держала в руках высокий стакан с жаброслиевой водой и спросила:
— И всё же, почему ты пришла ко мне, а не к Блейзу? Дафна ведь его жена.
— А если бы он чаще спал с ней, она бы, может, и не загуляла! — рявкнула Пэнси, её кровь закипела при одном лишь упоминании имени Дафны.
Наступила долгая, немного неловкая тишина, а затем Миллисента спокойно заметила:
— Уже скоро полночь. Тебе лучше поторопиться.
Пэнси проглотила извинение, которое уже собиралась произнести, и просто кивнула.
— Верно. — Найдя и воспользовавшись запасом Летучего пороха своей хозяйки, она опустилась на колени у камина и сунула голову в зелёное пламя.
— Мэдингли-Грейндж!
Мир снова бешено закружился вокруг Пэнси, хотя на этот раз её тело оставалось в гостиной Миллисенты. Кашлянув, она обнаружила, что смотрит на тёплую и красиво обставленную комнату, где на её лицо были нацелены палочки Гарри и Гермионы Поттер, Невилла и Джинни Лонгботтом, и Рона Уизли. Луна Уизли тоже присутствовала, но лишь наблюдала за происходящим со своей обычной отстранённостью.
— Уберите палочки от моего лица, — возмущённо приказала она.
— Пэнси, — сказал Гарри, первым опустив палочку, что побудило остальных сделать то же самое. — Что ж, кого я вижу. И что, интересно, привело тебя в камин Поттеров в столь поздний час?
— Мне нужно с вами поговорить, — сказала Пэнси. — Могу я пройти?
— Поговорить с нами? О чём? — спросила Гермиона, всё ещё держа палочку в руке.
— Об этом ублюдке и изменнике, что смеет называть себя моим мужем, — ответила Пэнси, её лицо недовольно скривилось.
— Фу, Малфой? Кому вообще захочется о нём говорить? — пожаловался Рон.
Раздражённая задержкой, Пэнси резко спросила:
— Так я могу пройти или мне просто подождать до завтра?
Группа обменялась взглядами, безмолвно общаясь так, что слизеринка внутри Пэнси не могла не восхититься. После нескольких коротких жестов и едва заметной перегруппировки в комнате (чтобы лучше справиться с враждебным визитёром), Гарри кивнул ей.
— Если ты считаешь, что это достаточно важно, чтобы беспокоить нас подобным образом… проходи.
Где-то, когда-то
— В этом и заключалась суть плана Пэнси, — объяснил Пинхед. — Заманить тебя в ловушку, не навлекая на себя подозрений.
— Но почему к Поттеру? Почему к нему? Почему именно тогда? — потребовал ответа Драко. — Если она собиралась меня предать, почему ждала, пока я не украду шкатулку? Почему не раньше, чтобы Поттер и его дружки могли поймать меня с поличным?
Пинхед ответил, словно разговаривая с ребёнком.
— Почему? Потому что, Драко, ей нужно было алиби.
Драко тупо моргнул и повторил:
— Алиби?
Видя, что его жертва просто не в состоянии провести нужную параллель, Пинхед начал объяснять.
— Да, алиби, чтобы подтвердить, что её не было и близко к Малфой-мэнору, когда тебя и твоих товарищей забрали. А какую лучшую защиту она могла бы себе представить, чем Гарри Поттер, герой волшебного мира, ручающийся за её местонахождение?
Коварная простота плана его жены ошеломила Драко. Впервые с момента своего появления Пинхед двинулся с места и подошёл к нему. Он протянул руку и вытащил старую, пожелтевшую визитку из нагрудного кармана Драко. Он повернул её так, чтобы Драко мог прочесть напечатанные на ней слова.
ВСЕ ПРОБЛЕМЫ РЕШЕНЫ
Лицо Князя Боли оставалось подчёркнуто бесстрастным, но вокруг него витал призрачный намёк на чёрный юмор. Он отпустил визитку и позволил ей упасть на каменный пол. Взгляд Драко невольно проследил за ней до самого низа. Когда он поднял глаза, то обнаружил, что Пинхед отступил на более комфортное расстояние.
— Хоть и не ведая об истинной природе шкатулки, Пэнси стала идеальным проводником для наших махинаций, — объяснил Пинхед. — Разгневанная. Озлобленная. Ревнивая. Именно то, что было нужно, чтобы направить тебя на верный путь.
— Вы её использовали, — это всё, что смог придумать Драко.
— Возможно. Но если бы не шкатулка, она всё равно нашла бы способ отомстить тебе.
Драко сделал шаг назад — скорее рефлекторно, чем осознанно. Пинхед, однако, мгновенно отреагировал на эту мнимую попытку к бегству. По его кивку из окружающей их тьмы выстрелили дюжина блестящих цепей. Каждая цепь заканчивалась зазубренным крюком, который глубоко вонзился в плоть Драко, впиваясь в него.
Боль была невообразимой, сильнее всего, что он мог себе представить, когда крюки впились в него. Его кисти, локти, лодыжки, колени, грудь, спина и даже щёки; цепи сковали его так крепко, что он не мог пошевелиться из-за страха перед ещё большей болью. Раздался скрежет, и боль снова пронзила Драко, когда цепи подняли его на шесть дюймов в воздух. Он был полностью обездвижен.
— Ну-ну, — укорил Пинхед. — Тебе пока нельзя уходить, Драко. История ещё не окончена.
Полночь, 13 апреля 2007 года
Малфой-мэнор
Часы били двенадцать.
Последние пять минут Драко лихорадочно трудился, всё его внимание было сосредоточено на решении головоломки шкатулки. Он принялся за эту задачу после своей речи. Её приняли хорошо: аплодисменты и слова согласия и поддержки от всех присутствующих. Были некоторые споры о том, кто откроет шкатулку первым, но влияния Малфоя всё ещё хватило, чтобы одержать победу.
Едва он провёл большим пальцем против часовой стрелки по самому большому кругу, встроенному в центр того, что казалось главной гранью шкатулки, как почти сразу же заиграли фрагменты тихой мелодии. По мере того, как каждая часть головоломки решалась, эта завораживающая музыка приближалась к своему завершению. Целая секция шкатулки выдвинулась наружу, провернулась вокруг своей оси, а затем снова встала на место. Что-то в её устройстве изменилось, но что именно — было трудно сказать.
Сердце колотилось в груди, пока он, элемент за элементом, продвигался всё дальше. Иногда было трудно; блестящий лак был нанесён так искусно, что швы между сегментами были невидимы глазу, заставляя его полагаться на осязание. Поворачивая её так и этак в поисках следующего изменения, Драко видел своё отражение в свете, скользящем по граням шкатулки. Это было невозможно, но рядом со своим лицом он видел лица и всех остальных в бальном зале.
К его восторгу, шкатулка, казалось, почти разобралась у него в руках, большие сегменты её конструкции переворачивались и крутились. У него перехватило дыхание, когда одна грань, казалось, отделилась и канула в бесконечность. Это была оптическая иллюзия, но эффект был захватывающим. Звенящая мелодия была почти закончена, он чувствовал это, хотя под тихими перезвонами Драко слышал что-то похожее на слабый плач младенца.
Затем шкатулка дёрнулась у него в руках.
Резко вздрогнув от удивления, Драко уронил шкатулку на пол бального зала. Он медленно попятился, пока тонкая филигрань металла и внутренние части начали двигаться, казалось, по своей собственной воле. Игравшая музыка достигла крещендо, мелодия наконец завершилась. Огни по всему Малфой-мэнору начали мигать, когда одна из граней Конфигурации Плача отворилась, позволив потоку ослепительного света вырваться наружу.
Внезапную тишину пронзил скорбный звон колокола.
Где-то, когда-то
Драко моргнул и содрогнулся, услышав, как тот же колокол звучит в окружающей его тьме. Звук, казалось, шёл со всех сторон. Он с отчаянием посмотрел на своего пленителя, который в ответ уставился на него с выражением абсолютного удовлетворения.
— И на этом, как говорится… всё и кончилось, — заключил Пинхед. — Ты открыл шкатулку. Мы пришли.
Полночь, 13 апреля 2007 года
Малфой-мэнор
Бальный зал внезапно и необъяснимо погрузился во тьму. Множество газовых фонарей, выстроившихся вдоль стен, как и большая люстра наверху, всё ещё светились, но свет, казалось, не мог пробиться сквозь пелену теней. Глухой рокот начал разноситься по комнате, словно всё поместье раскачивалось взад-вперёд.
Раздались удивлённые возгласы, когда несколько человек отпрянули назад: струи густого пара необъяснимым образом зашипели, вырываясь из-под половиц. Глухой колокол продолжал бить, а затем бальный зал залило светом, когда нечестивое синее сияние хлынуло из окон, выходивших на заднюю лужайку. Прямо напротив стена задрожала и яростно затряслась, трескаясь и раскалываясь с громким стоном. Две секции разошлись ещё дальше, обнажив нечто похожее на туннель или коридор, чья затянутая туманом длина терялась во тьме.
Большой колокол ударил в последний раз и умолк.
Драко и все остальные застыли на месте, не зная, что и думать о произошедшем. Те, кто был ближе всего к странному коридору, неуверенно переминались с ноги на ногу, пытаясь казаться менее встревоженными, чем были на самом деле. Никто не говорил, словно боясь нарушить тишину, что пропитала воздух ощутимым присутствием. Затем, так тихо, что едва можно было расслышать, из коридора донеслись плачущие стоны младенца. Нервные взгляды переметнулись между гостями, и несколько менее смелых душ начали отступать от проёма.
Именно Адриан Пьюси пошёл против общего течения и двинулся к источнику шума. Шаги его были нерешительными, но он медленно приближался к зияющему проёму, появившемуся в стене бального зала. Он оглянулся через плечо и на мгновение встретился взглядом с Драко. Заметно собравшись с духом, он повернулся обратно к коридору и ступил за порог.
Чудовище, больше подходящее для кошмара, чем для реальности, вырвалось на свет с невероятной скоростью. Оно извиваясь скользило по высокому потолку коридора, двигаясь с неуклюжей и нечеловеческой грацией. Лицо его было пародией, искривлённой и искажённой. Прежде чем Пьюси успел издать что-то кроме крика, тварь протянула вниз руки, каждая толщиной с его бедро, обвила их вокруг талии мужчины и утащила его обратно в тень. Оно исчезло так же быстро, как и появилось; угасающие вопли боли и ужаса Пьюси были единственным свидетельством его присутствия.
— О боже, — в ужасе выдохнул Блейз.
— Что это, во имя Мерлина, было? — спросила Дафна, прижимаясь к Астории.
— Демон! Это точно был демон! Демон из глубин Ада! — вскричал Филипп Шанар, отползая назад, чтобы оказаться как можно дальше от открытого коридора.
— Невозможно! — фыркнул Драко, хотя голос его дрожал от неуверенности. — Демонов не существует! Это просто сказки, выдуманные суеверными магглами!
— Тогда что это, чёрт возьми, было?! — почти истерично потребовал ответа Нотт.
— Мой соратник.
Гладкий, глубокий голос был настолько неожиданным, что несколько присутствующих вскрикнули от страха. Все обернулись и обнаружили, что в комнате появился кто-то ещё. Высокая, тёмная фигура теперь стояла в главном дверном проёме бального зала. Мерцающий сине-белый свет сиял из-за неё, пока низкий, густой туман стлался у её ног и растекался по комнате.
Свет и отбрасываемые им тени мешали разглядеть детали, но было ясно, что человек одет в странные одежды из чёрной кожи, а его лысая голова была совершенно лишена цвета. Глубокие порезы пересекали его лицо, украшенные блестящими стальными иглами на каждом пересечении. Он держался прямо и гордо, как король, но руки его были расслабленно опущены по бокам.
Через мгновение из света появились ещё три фигуры, вставшие чуть позади своего лидера. Все были одеты так же, как и он: чёрные кожаные одеяния, которые были прицеплены крюками, вшиты и грубо переплетены с их бледной плотью.
Первой была женщина, которую когда-то можно было бы счесть красивой. Горло её было перерезано, а кожа оттянута восемью крюками. Центр её груди был обнажён, обрамлённый её скромной, обтянутой кожей грудью. Глубокая и ужасная рана шла от её грудины до точки чуть ниже пупка, грубо и жестоко зашитая толстыми нитями стальной проволоки.
Следующей была коренастая фигура, тучная, но сильная на вид, чьи сальные черты лица были чуть смуглее, чем у его товарищей, но не менее бледными. Глаза его были скрыты под парой толстых, чёрных очков. Огромный и зловещего вида мясницкий крюк он небрежно держал в одной руке, периодически проводя языком по опухшим, синим губам.
И последним в этом жутком зверинце было клацающее зубами чудовище. Оно обладало оскалом черепа и огромной массой слоистой рубцовой ткани, поглотившей и глаза, и нос. Ножи и клинки всех форм и размеров висели у него на поясе, ожидая, когда их достанут и пустят в ход; арсенал боли. Он не был таким крупным, как толстяк, но каждое его движение говорило о невообразимой физической силе.
Несколько присутствующих, в основном те, кто находился на комфортном расстоянии от зияющего разлома в стене, перенацелили свои палочки на новоприбывших. Четыре фигуры проигнорировали их всех и начали медленно продвигаться вглубь комнаты, двигаясь туда, где стояли Драко, Блейз и Нотт. Они только что миновали Терренса Хиггса, когда тот отступил от своих товарищей и выставил палочку.
— Авада Кедавра! — закричал он, посылая Смертельное проклятие в незащищённую спину Пинхеда.
Чёрный Папа даже не сбавил шага.
Хиггс смотрел с каким-то ужасающим неверием, быстро взглянув на свою палочку, чтобы убедиться, что она работает. Он поднял глаза, на губах уже было новое заклинание, как раз в тот момент, когда Пинхед шевельнул пальцами одной руки. В мгновение ока толстая цепь, казалось, вырвалась из мерцающего света у входа в бальный зал.
Цепь ударила Хиггса в затылок, вырвавшись с другой стороны и разбрызгав небольшую струю крови. Не в силах ни задохнуться, ни закричать, Хиггс успел лишь уронить палочку и схватиться за зазубренное звено, торчавшее из его горла, когда его резко потащило назад, откуда оно и появилось. Упав на спину, он смог лишь слабо булькнуть, дико дёргая ногами в поисках опоры, пока его тащило назад, чтобы он исчез в сияющем тумане.
Долгие секунды абсолютной тишины царили, пока все присутствующие смотрели вслед своему ушедшему товарищу. Затем произошло сумбурное движение, когда все попытались одновременно отодвинуться от входа, но при этом остаться на безопасном расстоянии от четырёх визитёров. То, что из одной из стен бального зала также торчал коридор, полный чудовищ, лишь усложняло эти манёвры.
— Кто… кто вы, чёрт возьми, такие? — наконец смог спросить Драко.
К этому моменту Пинхед и его три соратника стояли всего в нескольких футах от него, достаточно близко, чтобы Драко без труда разглядел детали их изуродованных черт. Главный сенобит холодно посмотрел на него на мгновение, словно оскорблённый вопросом. Он сделал несколько шагов вперёд, приблизившись достаточно, чтобы дотронуться до него, и спокойно протянул Драко визитку в качестве ответа. Драко был так удивлён, что принял её не задумываясь. Он взглянул на потрёпанный клочок бумаги.
ВСЕ ПРОБЛЕМЫ РЕШЕНЫ
Драко с недоверием уставился на слова, не в силах постичь их смысл.
Где-то, когда-то
— Все проблемы решены, Драко, — объяснил Пинхед, когда Драко резко вернулся в реальность, — но ты так и не задумался, в чём заключалась проблема, и как с ней будут разбираться.
— Нет… нет… нет… — жалобно простонал Драко, не желая принимать то, что только что увидел.
— Видишь ли, Драко, проблема… это был ты.
Полночь, 13 апреля 2007 года
Малфой-мэнор
— Кто… что… где…?
Почти бессвязные вопросы Блейза Забини, возможно, были самыми уместными за всю его жизнь. По сути, почти все присутствующие молча задавали себе те же самые вопросы.
Пинхед проигнорировал их, его внимание было сосредоточено на объекте, позволившем им явиться сюда. Он опустился на колени, чтобы поднять Конфигурацию Плача с пола бального зала. Когда он выпрямился во весь рост, колокол зазвонил ещё раз, его эхо разнеслось по всему поместью. Он держал шкатулку обеими руками, прижав к телу чуть ниже пупка, словно священник, держащий бесценный святой артефакт на благословении.
— Какого чёрта здесь происходит? — потребовал ответа Нотт, скрывая страх за показной враждебностью.
Пинхед продолжал игнорировать троих мужчин, стоявших неподалёку. Его внимание было приковано к шкатулке, и ни к чему больше. Вместо него ответила его подчинённая, безгорлая женщина. Голос её был глухим и ломким, когда она заговорила.
— Вы открыли шкатулку. Мы пришли.
Нотт облизнул губы и спросил:
— Вы пришли? Зачем? С какой целью?
— Мы пришли забрать то, что принадлежит нам, — ответила женщина.
— К чёрту это, — воскликнул Нотт, поднимая палочку. — Сектумсемпра!
Проклятие, которому научил многих бывших слизеринцев их старый декан, ударило женщину в грудь прежде, чем кто-либо успел моргнуть. Огромные зазубренные порезы вспороли её плоть, и она отшатнулась назад. Шаг. Два шага. Она быстро восстановила равновесие и осанку. Зияющие и бескровные раны, обнажавшие чёрную, некротизированную ткань, казалось, затягивались сами собой.
Нотт смотрел на неё с недоверием. Как и все остальные. Он снова направил на неё палочку и проклял:
— Круцио!
Безгорлая, как ее иногда называли, встретила это заклинание с тем же бесстрастием, что и предыдущее. Она не потрудилась ни уклониться, ни пригнуться, и поток красного света ударил ее прямо в грудь. Пока магия бушевала над ней, она по-птичьи склонила голову и уставилась на своего нападавшего. Губы её едва шевелились, но создавалось отчётливое впечатление, что она улыбается, беззвучно смеясь над усилиями Нотта.
— Не так следует обращаться с леди, — наконец заявила она, когда Нотт снял проклятие.
— Кто вы? — спросил Нотт приглушённым шёпотом, поражённый её пассивной демонстрацией силы.
Размеренными шагами Безгорлая приблизилась к нему. Остановившись совсем близко, она протянула руку и мягко оттолкнула руку Нотта с палочкой. Пальцы в перчатках нежно скользнули по его руке к груди. Всё это время её чёрные глаза были прикованы к глазам Нотта. Затем, к изумлению наблюдавших, она с силой толкнула его в грудину.
Удар был нечеловечески сильным и отправил Нотта в полёт, выбив из него дух. Он врезался в стену позади, и, словно ожидая его, короткие зазубренные цепи вырвались из деревянных панелей. Цепи быстро обвили его запястья и лодыжки, двигаясь так быстро, что у него не было шанса упасть. К тому времени, как кто-либо осознал происходящее, Нотт был распят на задней стене, а по местам, где его удерживали, стекали густые струйки крови.
Безгорлая с холодным удовлетворением оглядела свою работу и объявила:
— Время поиграть, Теодор.
— Достаточно, — решительно сказал Пинхед. Безгорлая неохотно подчинилась приказу и отступила, оставив Нотта подвешенным, но всё ещё живым. Пинхед наконец обратил своё внимание на окружающих. Его чёрные глаза остановились на единственном человеке, всё ещё стоявшем прямо перед ним. — Драко Малфой.
— Вы… вы знаете меня? — спросил Драко, пытаясь устоять на ногах перед этим чудовищем.
— Я знаю твоего отца. Люциуса. Его плоть. Его душу, — мягко, словно вспоминая, ответил Пинхед. Он продолжил изучать Драко и заключил: — Ты так похож на него. У меня отчётливое чувство дежавю.
— Вы знаете, где он? Вы знаете, что с ним случилось? — спросил Драко, его жажда новостей о Люциусе на мгновение пересилила страх. — Скажите мне!
— Какое высокомерие… думать, что ты можешь предъявлять требования такому, как я, — сказал Пинхед, едва заметно покачав головой. — Ты слишком сильно веришь в собственное превосходство.
— А во что верите вы? — спросил Драко в ответ, не желая отступать, несмотря на то, что все его инстинкты кричали об обратном.
— Ни во что, — тут же ответил Пинхед. — Я так… изысканно… пуст.
Взгляд Драко метнулся к подвешенному Нотту. Он судорожно сглотнул, а затем взглянул на своего единственного оставшегося товарища, Блейза. Обычно угрюмый мужчина был совершенно бледен, несмотря на смуглый цвет лица. Но самым показательным было его выражение — выражение панического ужаса. Если Драко и мог рассчитывать на помощь в этом деле, то явно не от него.
Облизнув губы, Драко попытался встретиться взглядом с Пинхедом. Это оказалось на удивление легко, хоть и не по тем причинам. Смотреть в глаза демона было всё равно что овце таращиться в голодные глаза дракона. В этих бездонных чёрных глазах было очень легко потеряться и обнаружить, что не можешь пошевелиться.
— Что… что вам нужно? — сумел он выдавить, горло его мучительно пересохло.
— А что нужно тебе, Драко? — спросил Пинхед в ответ.
— Власть, — ответил он, найдя в себе силы стоять прямо и дерзко. — Мне сказали, что, открыв шкатулку Поттера, я получу власть.
— Ах, — кивнул Пинхед. — И что бы ты сделал с этой властью?
— Вернул бы то, что моё. Я хочу всё вернуть — уважение, влияние, контроль. Я сделаю так, чтобы грязнокровки знали своё место в мире. Я покажу Поттеру и другим предателям крови, что бывает, когда они пытаются опустить нас до своего уровня. Я верну старые порядки и буду править народом, как мне и положено! Я отомщу!
Пинхед бесстрастно слушал, пока Драко становился всё более и более страстным, пока его речь не переросла почти в тираду.
— У тебя амбиции слизеринца, — сказал он, когда Драко остановился, чтобы перевести дух. — Амбиции, да, но у тебя нет ни хитрости, ни тонкости, чтобы по-настояшему достичь своих целей.
Лицо Драко побледнело от ярости при этой критике. Его руки сжались в тугие кулаки, костяшки затрещали от напряжения. Он потянулся за палочкой, но замер, когда в глазах Пинхеда промелькнул блеск предвкушения. Несмотря на совершенно бесстрастное выражение лица, демон явно надеялся, что Драко совершит ошибку, напав на него. Как это сделал Нотт. Драко оглянулся туда, где его товарищ был прикован и подвешен к задней стене.
Нервно сглотнув, он спросил:
— Что я должен сделать? Чтобы вы дали мне желаемую власть?
— Ты уже сделал то, что было необходимо, — ответил Пинхед. — Ты открыл шкатулку.
— Значит, вы дадите мне власть? — неуверенно спросил Драко. Демон говорил очень туманно.
— Ты познаешь всё, что может предложить шкатулка, — пообещал Пинхед.
— Власть?
— Наслаждение.
Драко моргнул от неожиданного ответа. Он тупо посмотрел на Пинхеда и повторил:
— Наслаждение?
— Боль.
К этому моменту Драко был совершенно сбит с толку. Он просто не мог понять, в каком направлении, казалось, повернул разговор. Как Волдеморт, Тёмный Лорд, мог быть побеждён наслаждением? Болью — конечно, Драко мог это понять. Любой, кто хоть раз испытал проклятие «Круциатус», мог понять силу боли. Но наслаждением? Это не имело никакого смысла.
— И то, и другое. Порознь. Вместе, — невозмутимо продолжал Пинхед. — Безгранично. Бесконечно.
— О чём вы, чёрт возьми, говорите? — в отчаянии потребовал ответа Драко.
Возможно, ответ и последовал бы, но Блейз подействовал прежде, чем что-либо ещё было сказано. Мужчина явно достиг своего предела: он издал сдавленный звук и бросился бежать, оттолкнув Драко и четырёх существ, вызванных шкатулкой. Он бежал с отчаянием того, кто знал, что его конец близок, и не мог придумать ничего, что могло бы его спасти. На мгновение показалось, что ему удастся; что ему позволят сбежать.
Пинхед бесстрастно наблюдал за бегством Блейза. Он позволил бегущему преодолеть половину расстояния до того места, где когда-то были двери бального зала. Разумеется, тех дверей больше не было, но было забавно наблюдать за этой попыткой вырваться на свободу и в безопасность. Пинхед лениво поднял руку и указал.
— Взять! — сурово приказал он.
Пол бального зала взорвался, когда отвратительная тварь вырвалась наружу прямо перед убегавшим Блейзом. Она выглядела как печальный результат того, что человек и собака попали в особенно грязную автомобильную аварию. Он попытался остановиться, но инерция была слишком велика, и он практически сам упал в пасть чудовища. Оно вцепилось челюстями в горло Блейза и утащило его, кричащего и бьющегося, обратно в яму, из которой появилось.
Для собравшейся толпы это было уже слишком. Их паралич, вызванный страхом, пошатнулся и наконец рухнул, когда инстинкт «бей или беги» переключился. В воздух взметнулись палочки, и в отчаянных попытках победить существ, вызванных шкатулкой, полетели проклятия. Четыре демона просто стояли и смотрели. Шквал магии омыл их, не причинив никакого вреда.
— Достаточно, — повторил Пинхед свой прежний приказ. Его взгляд метнулся к соратникам. — Взять их.
Безгорлая склонила голову.
— Время поиграть, — произнесла она, её внимание вернулось к прежней жертве — Нотту.
Сальник, вместо того чтобы отреагировать на приказ, просто перевернул свой мясницкий крюк. Он повернулся и начал наступать на Винсента Крэбба и Грегори Гойла, которые в тупом ужасе наблюдали за происходящим. Толстый, но острый конец крюка глубоко вонзился в грудь Гойла, прежде чем кто-либо из них осознал, что происходит. Крики и вопли боли и страха начали наполнять бальный зал, когда из теней стали появляться всё новые чудовищные фигуры.
Знакомый голос закричал в чистом ужасе, и Драко резко обернулся, чтобы увидеть, что Дафна теперь в лапах Щелкуна. Отвратительно изуродованное существо каким-то образом оказалось за её спиной и теперь крепко держало её. Одна рука была перекинута через её тело, её рука в перчатке сжимала грудь с мучительно сильной хваткой. В другой руке был зазубренный нож, которым оно почти небрежно разрезало мантию борющейся ведьмы. Сестра Дафны, Астория, пыталась помочь ей освободиться, но Щелкун был слишком силён и медленно тащил её в тёмный угол.
Драко попытался двинуться вперёд, инстинктивно стремясь спасти свою любовницу, но замер, когда холодный укол пробежал по его спине. Оглянувшись через плечо, он увидел, что Пинхед внимательно за ним наблюдает. Демон всё это время оставался совершенно неподвижным, но теперь начал двигаться. Бездонные чёрные глаза взглянули на потолок, и цепь откликнулась на зов, выстрелив из тьмы прямо в Драко.
Он попытался увернуться, но был слишком медлен. Заострённый конец цепи обвился вокруг его левого запястья и вонзился в кисть, заставив его уронить палочку. Драко взвизгнул от боли и протянул здоровую руку в попытке освободиться. Ещё один взгляд Пинхеда вверх — и вниз устремилась вторая цепь. На этот раз крюк зацепил правую руку Драко, пробив ладонь насквозь. Рывком цепи потянули назад, разводя обе руки в противоположные стороны. Драко закричал, когда боль пронзила его руки и перешла в туловище.
Пинхед продолжал наступать, и новые цепи вылетали всё быстрее и быстрее. Одна несколько раз обвилась вокруг его правой ноги, прежде чем вонзиться в лодыжку. Другая пронзила его левое ахиллово сухожилие, перерезав его с громким хрустом. Ещё одна впилась в живот, и две другие — в грудь. Возможно, хуже всего было то, что вторая пара цепей впилась в лицо Драко, зацепившись крюками за его щёки.
— Теперь поговорим разумно? — спокойно спросил Пинхед.
— Что вам от меня нужно? — сквозь слёзы взмолился Драко.
Пинхед медленно подошёл к нему.
— Нам нужен ты, Драко.
Драко попытался вырваться, бороться, но крюки цепей были слишком глубоко вонзены. Каждое движение, каждая попытка освободиться лишь заставляла их впиваться ещё глубже и приносила ему ещё большие страдания. Он быстро сдался и позволил себе безвольно повиснуть.
— Ты ничего не можешь нам предложить. Ты наш. Твоя жизнь — наша. Твоя душа — наша. Но сначала… — Пинхед провёл тыльной стороной ладони по мокрой от слёз щеке Драко, — сначала мы познаем твою плоть.
Цепи начали натягиваться, растягивая тело Драко до предела. Его крики боли почти заглушили звук его тела, разрываемого на куски.
Где-то, когда-то
Когда урок наконец закончился, Пинхед едва заметно склонил голову, и цепи, державшие Драко в воздухе, мгновенно отпустили его. Они не исчезли, а остались на месте, свисая сверху, словно зловещие и угрожающие лианы. Он терпеливо наблюдал, как Драко свернулся в тугой клубок и захныкал от агонии, как физической, так и душевной.
— Нет, это невозможно! — отчаянно закричал Драко. — Это всё ложь! Ложь! Это не может быть правдой! Не может!
— Ты не можешь бежать вечно. В конце концов правда настигнет тебя, и когда это произойдёт… придётся заплатить цену, — терпеливо объяснил Пинхед. Он сделал паузу, а затем спросил: — Ты ведь был готов заплатить цену, не так ли?
Драко замолчал и обнаружил, что вспоминает, в совершенных и ярких деталях, свою встречу в лавке «Все проблемы решены».
Старик сурово посмотрел на него и спросил:
— И вы готовы заплатить цену?
Драко усмехнулся и полез в мантию. Он вытащил кошель, полный галлеонов, и бросил его на прилавок. Завязки были достаточно ослаблены, так что несколько монет высыпалось и рассыпалось перед стариком.
Старик улыбнулся; улыбкой того, кто знает тайну.
— О, цена гораздо выше, чем просто деньги, но это вы обнаружите сами.
Драко моргнул сквозь слёзы и посмотрел на Пинхеда.
— Старик работает на Поттера, да? Всякий раз, когда он хочет от кого-то избавиться, вроде меня, он устраивает так, чтобы они пошли туда, и этот человек, он рассказывает им о шкатулке — шкатулке, что приводит вас к ним.
Пинхед начал медленно обходить Драко, рассматривая павшего волшебника со всех сторон. Пока он шёл, он говорил.
— Не совсем. Хотя торговец и стремится доставить нам подходящих пользователей, он не состоит на службе у Гарри Поттера.
— Тогда почему я? Почему вы выбрали меня?
— Потому что ты был интересным объектом для изучения, Драко, — ответил круживший Пинхед. — Похоть, жадность, обман. Плодородная почва для наших игр.
— Игра? — недоверчиво повторил Драко. — Для вас это была игра?
— Ах, но ведь главное — это представление, не так ли? И это была забавная драма, — Пинхед остановился перед Драко. — Но хоть это и было занимательно — наблюдать, как ты ищешь ответы, не зная даже вопросов, — теперь пришло время опустить занавес и актёрам выйти на последний поклон.
Пинхед оставался совершенно неподвижен, как он всегда делал, когда не двигался намеренно, но его взгляд метнулся на что-то за спиной Драко. Несмотря на боль, Драко пополз, чтобы увидеть, на чём теперь сосредоточился демон. Он замер на месте, заметив пять фигур, медленно появлявшихся из тьмы. Он узнал их всех, так как они сыграли большую роль в его недавних мучениях, хотя он не мог понять, что они здесь делают.
Гермиона Поттер. Джинни и Невилл Лонгботтом. Рон и Луна Уизли.
Драко лихорадочно огляделся в поисках того, кого не хватало в этой группе — Гарри Поттера. Но его заклятого врага нигде не было видно. Если Поттер и был здесь, он оставался скрыт в тени.
— Где он? Где Поттер? — потребовал он ответа, хотя в его голосе не было силы. Только отчаяние.
— Гарри здесь нет. Как и его жены и друзей, — ответил Пинхед.
— Но… — Драко замолчал, когда новоприбывшие начали претерпевать поразительную трансформацию.
Началось с Гермионы, на лице которой была странная ухмылка. Это было так не похоже на неё. Ухмылка быстро исчезла, когда вся её фигура как-то изменилась; Драко не мог объяснить, как это произошло. Густые каштановые волосы исчезли, сменившись голой, бледной кожей головы. Твёрдые карие глаза стали бездонно-чёрными. Её сливовая мантия превратилась в чёрную кожу. Она провела рукой по ужасному шраму между грудей, её пальцы остановились на острых клинках, висевших у неё на поясе. И в конце концов, перед ним стояла Безгорлая.
Невольно Драко наблюдал, как остальные претерпевают подобные изменения. Джинни следующей явила свою истинную форму, идя по пятам Гермионы. Во многих отношениях она теперь очень походила на Безгорлую, за исключением того, что её самой заметной чертой был тот факт, что кожа её головы была содрана в обе стороны, приколота к плечам крюками, оставляя макушку черепа обнажённой. Драко не узнал её, так как она не сопровождала Пинхеда во время его визита в Малфой-мэнор.
Следующим изменился Невилл, его человеческая личина спадала синхронно с его «женой». Он увеличился в размерах, его кожа стала смуглой и сальной. Как и остальные, он был одет в чёрные кожаные одежды, переплетённые и вросшие в его плоть. Почти как запоздалая мысль, толстые чёрные очки закрыли его глаза. В руке он небрежно держал огромный, окровавленный мясницкий крюк. Это было существо, которое разделало Крэбба и Гойла — Сальник.
Превращение Рона в искажённую массу рубцовой ткани, известную как Щелкун, к этому моменту было почти обыденным. В конце концов, он был последним из оставшихся мужчин. Зверь с леденящей интенсивностью уставился на Драко, несмотря на отсутствие глаз. Он быстро защёлкал зубами, знак его предвкушения, его голода.
Но именно последняя из пяти фигур по-настоящему привлекла внимание Драко. Переход от Луны к её истинной форме был таким же неопределимым, как и у остальных. Она была лысой, как и все они, и нечеловечески бледной. Одежда её отличалась от того, что он ожидал. Это была кожа, да, но обтягивающая и плотно прилегающая, а не почти церемониальное платье, которое носили другие сенобиты. Толстые, лезвийные цепи были обвиты вокруг неё, сковывая её грудь и промежность в каком-то безумном проявлении садизма, чёрный наряд был порван и изорван там, где они лежали, обнажая её бледную белую плоть. Её лицо, с губами, зашитыми толстой проволокой, было совершенно узнаваемым.
— Тётя Белла?
— Да, замечательная женщина. Самая податливая и восхитительная, — прокомментировал Пинхед. — Лабиринт до сих пор звенит отголосками её агонии.
Было трудно оторвать взгляд от безумной фигуры его тёти, но Драко сумел переключить внимание обратно на Пинхеда. Человек, если его можно было так назвать, не сдвинулся ни на дюйм. Он оставался совершенно неподвижным и застывшим так, как не мог бы ни один человек. Безгорлая подошла и встала рядом с ним, чуть сзади и сбоку — позиция доверенного лейтенанта.
Вглядываясь в бездонную черноту глаз Пинхеда, Драко внезапно всё осознал. Он посмотрел на Беллатрису, а затем обратно на Пинхеда. Если самая фанатичная последовательница Тёмного Лорда, его главный лейтенант, теперь служила демонам шкатулки…
— Волдеморт… он тоже здесь, не так ли?
— Да, — подтвердил Пинхед. — Том Риддл остаётся в наших заботливых, но вечно злобных, объятиях.
Драко сглотнул и неохотно, ибо на самом деле не хотел слышать ответа, спросил:
— Мой отец?
Ни один мускул на лице Пинхеда не дрогнул, но казалось, что он улыбнулся. Не отрывая взгляда от Драко, он слегка повернул голову в сторону и позвал:
— Люциус.
Откликнувшись на зов, из окружающей тьмы вышла ещё одна фигура. У Драко перехватило дыхание, и он почувствовал, как сердце пропустило удар, когда увидел новоприбывшего.
Лицо Люциуса Малфоя было точно таким же, как и десять лет назад. Его черты были всё так же остры и аристократичны. Его серые глаза были всё так же холодны и властны. Его волосы были всё так же безупречны и тщательно уложены. Но на шее у него был толстый чёрный кожаный ошейник, а ниже — кошмар.
С бывшего главы семьи Малфоев заживо содрали кожу, нетронутой осталась лишь его голова — возможно, в качестве некой извращённой насмешки над тщеславием, за которое он цеплялся при жизни. Тело его превратилось в красно-белую пародию, покрытую тонким слоем крови, которая медленно капала на пол. Кровавые следы вели обратно в тень. Его также выпотрошили и, вероятно, освежевали до тех пор, пока его живот не был оторван, оставив лишь позвоночник, соединявший грудь с бёдрами. Драко побледнел, осознав, что гениталии его отца также были освежёваны. Причём довольно грубо.
— Драко, — поприветствовал Люциус.
— О боже, — выдохнул Драко.
— Если ты когда-либо слушал хоть что-то из того, что я говорил, послушай это, — сказал Люциус. — В Лабиринте нет бога.
— Ты… ты помог им? — с недоверием спросил Драко. — Ты помог им сделать это со мной!
Покачав головой, Люциус поправил его:
— Ты сделал это сам. Моё участие в этом началось гораздо позже, после того как ты уже открыл дверь.
Злой, нет, взбешённый предательством отца, независимо от причины, Драко заставил себя встать на ноги и приблизился к нетронутому лицу Люциуса.
— Будь ты проклят! Ты был там! Ты помог сопроводить меня в этот чёртов зал суда!
— Следи за языком, мальчик. Мы с твоей матерью растили не простолюдина, — приказал Люциус. Он подкрепил свои слова резкой пощёчиной, которая отбросила Драко на пол с кровавым отпечатком на щеке.
— Ты хорошо послужил, Люциус, — похвалил Пинхед. — Можешь оставить нас.
Люциус, казалось, съёжился, словно в ужасе от того, что внимание Пинхеда обращено на него, пусть и на мгновение.
— Спасибо, — пробормотал он, прежде чем развернуться и быстро отступить обратно в тень. Он не удостоил взглядом упавшего Драко.
Драко сплюнул и выругался:
— Ублюдок.
— Какая обида. Даже сейчас, в самом конце, — прокомментировал Пинхед.
— Это всё была ложь, не так ли? — горько спросил Драко. — В шкатулке не было никакой власти. Поттер никогда не использовал её, чтобы убить Волдеморта — он использовал вас.
— Рискованная игра, но Гарри провёл её блестяще, — сказал Пинхед.
— Значит, единственное, что делает эта проклятая штука, — это призывает вас?
— Конфигураций много. Но, да, открытие разлома — её основное предназначение.
— Но зачем вы это делаете? Зачем вы ему помогаете?
— А почему бы и нет? — спросил Пинхед в ответ. — Гарри построил Конфигурацию Плача своими собственными руками. Однажды открыв такую дверь, её уже никогда не закрыть. Гарри это понимает. Поэтому шкатулка всегда будет возвращаться к нему. До следующего раза.
— Поттер, — пробормотал Драко. — И когда она к нему вернётся? Что тогда? Он поставит её на свой едва охраняемый пьедестал и будет ждать, пока кто-нибудь ещё не придёт её украсть?
— Порочно простая ловушка, не правда ли? Заманивать своих врагов к их судьбе обещанием власти.
Драко безрадостно рассмеялся.
— Значит, я был прав: Поттер охотился за мной!
— Напротив, — поправил Пинхед. — Он узнал о твоём интересе к Конфигурации Плача только тогда, когда ты и твои друзья её украли.
— Ха-ха, чудесно, — продолжал смеяться Драко, на этот раз немного истерично. — Поттер меня уделал, даже не пытаясь!
Пинхед кивнул в знак согласия.
— В этом, я думаю, и заключается самый изысканный аспект этого маленького фарса. В том, что пока ты считал Гарри своим величайшим врагом, он едва ли снисходил до того, чтобы считать тебя чем-то большим, чем мелкая неприятность.
Безгорлая шагнула вперёд, сжимая в руке крючковатый клинок, и начала приближаться.
— А теперь… время поиграть.
— Время поиграть, — согласился Сальник, облизывая толстые губы.
Он попытался удрать, ползя на четвереньках, но обнаружил, что упёрся в несгибаемые ноги Щелкуна. Жалкое чудовище с готовностью заклацало зубами, когда протянуло руки и схватило его за плечи. Без видимых усилий оно подняло его на ноги, но продолжало крепко держать, даже когда Драко стоял сам.
— Прошу… я… я могущественный волшебник… очень могущественный! — заикаясь, пролепетал Драко, пытаясь выторговать себе жизнь.
— Самый могущественный волшебник вашего мира значит для нас не больше, чем самое ничтожное насекомое, — возразил Пинхед.
— Я… я могу дать вам всё, что вы захотите… Всё! Что угодно! — предложил Драко.
— У нас уже есть то, что мы хотим, — сообщила ему Безгорлая.
— Меня? — тупо спросил Драко. Молчание демонов послужило ответом. — Нет… нет, прошу… нет…
— В центре мира есть тайная песнь, Драко, и звук её — это звук лезвий, скользящих по плоти, — провозгласил Пинхед, подходя ближе; свисающие цепи расступились перед ним. — Ты был избран стать частью этого хора.
— Вы… хотите, чтобы я… присоединился к вам? — неуверенно спросил Драко.
— Присоединился к нам? Вряд ли, — усмехнулся Пинхед, и лишь его голос выдал его мысли по этому поводу. — Мы — дирижёры симфонии, а ты — всего лишь инструмент, который мы будем настраивать и на котором будем играть.
— Но… но почему? Почему? — взмолился Драко, отчаянно пытаясь понять. — Зачем было устраивать мне весь этот… этот фарс?! Почему просто не убить меня и покончить с этим?!
— Потому что сны — такое плодородное место, чтобы сеять семена ужаса.
— Сон? Это всё было сном? — спросил Драко.
— Не сном, Драко. Это твоё личное проклятие. Кошмар, от которого ты никогда не проснёшься. Худший из всех кошмаров, — с наслаждением объявил Пинхед, испытывая огромное удовольствие от изысканно мучительного крика своей жертвы, когда та наконец поняла… что все её испытания… были напрасны.
Чёрный Папа позволил себе тень улыбки.
— Добро пожаловать… в реальность.