2 / 10
2 / 10

Истинное счастье (True Happiness)

2 063 слов ≈ 8 мин

Оригинал: https://portkey-archive.org/story/5948 · Опубликовано: 16.04.2006

Рейтинг: PG · Жанры: Драма, Романтика · Канон: книги 1–6 · Пейринг: Гарри/Гермиона

Саммари: Пока что — в двух частях. У Гермионы сдают нервы в день свадьбы. Серьёзно сдают. Промёрзли насквозь. До ледяных глыб вместо туфель. …И да, сама история куда серьёзнее этой аннотации.

Он вошёл в комнату — и сердце у него остановилось.

Она была прекрасна.

Это был день её свадьбы — с другим… а она была такая, такая красивая в этом белом платье, что растеклось вокруг неё.

А потом она подняла на него глаза — огромные карие, полные слёз, — сдерживая всхлип. Он подошёл к ней, как делал всегда, прижал к себе и не отпускал, пока она не успокоилась настолько, чтобы заговорить.

— Ох, Гарри, я не могу… пожалуйста, пожалуйста, не проси меня об этом, у меня перехватывает дыхание от одной мысли…

Всё это казалось таким нереальным… эта прекрасная женщина плачет у него на плече, а её жених — его лучший друг — стоит и ждёт, чтобы навсегда увести её от него…

— Если я пойду на это, у нас уже никогда не будет шанса, Гарри. И я только что поняла, что по-настоящему хочу, чтобы он у нас был. Я не могу… не могу выйти за него.

Гарри прижался лбом к её лбу, уже не в первый раз чувствуя, что готов ради этой женщины на всё, о чём бы она ни попросила… он украл бы, обманул, солгал, убил… что угодно, лишь бы она была счастлива.

— Гермиона… скажи мне только одно. Ты уверена, что тебе нужен именно я? Абсолютно уверена? Если со мной ты будешь счастлива — по-настоящему, истинно счастлива, — я выйду отсюда вместе с тобой, и к чёрту все последствия. Но я должен знать.

Она вцепилась в лацканы смокинга и поцеловала его — отчаянно, требовательно, — но это был совсем не тот поцелуй, что прошлой ночью. Это не было прощанием… вовсе не прощанием.

— Да, Гарри, — выдохнула она. — Мне нужен только ты.

Несмотря на страх и тревогу, несмотря на чувство вины за то, что он собирался сделать с Роном, Гарри понимал: никогда ещё он не был настолько живым и никогда так не рвался сделать следующий шаг — а потом ещё и ещё.

— Хорошо, — сказал Гарри, когда снова обрёл голос. — Как мы ему скажем?

Гермиона глубоко вдохнула, собираясь с духом.

— Я ему скажу. Это моя ноша — мне не следовало тянуть так долго. Но… могу я попросить тебя кое о чём?

— Конечно, — ответил Гарри, не разжимая рук.

— Можешь съездить ко мне на квартиру и быстро собрать мои вещи? Я… я не хочу возвращаться туда после разговора с ним. Ему понадобится время, чтобы побыть одному и остыть.

Гарри в последний раз поцеловал её и отстранился, собираясь уйти.

— Я отвезу их к себе — приходи туда, когда закончишь, если захочешь. Или могу отвезти к твоим родителям, если предпочтёшь…

Гермиона слабо улыбнулась сквозь слёзы.

— Нет, отвези к себе. Я… я скоро буду дома.

Нет, он не смог сдержать той волны тепла, что захлестнула его душу, когда она произнесла слово «дома».

Он уже распаковал все её вещи: расставил книги по полкам, освободил место в комоде и шкафу для её одежды, разложил фотографии и убрал её памятные мелочи рядом со своими. Теперь ему оставалось только дождаться её возвращения, чтобы в квартире появилось то единственное, чего в ней ещё не хватало.

Сколько уже прошло? Три часа, четыре? Рон, надо полагать, воспринял всё это очень тяжело… да и все Уизли, и родители Гермионы, которые так радовались, что их дочь наконец остепеняется. Гарри мог бы вернуться, чтобы помочь ей, но не знал, чего от его присутствия будет больше — пользы или лишнего напряжения.

Гарри ждал и ждал, и спустя какое-то время услышал, как тихо открылась и закрылась входная дверь, а затем раздались приглушённые шаги босых ног. Он поднял глаза: она по-прежнему была в свадебном платье, белые туфли держала в руках, волосы выбились из узла на затылке, макияж потёк. И всё же, встретив его взгляд, она улыбнулась.

— Как всё прошло? — спросил он, поднимаясь ей навстречу. Она шагнула в его объятия чуть слишком охотно и со вздохом прильнула к нему.

— Кажется… кажется, он скорее зол, чем разбит. Надеюсь, что так… то есть мне было бы легче, если бы он переживал из-за того, что друзья ему солгали, а не из-за того, что потерял меня. Я должна верить: если бы он по-настоящему меня любил, мне ничего больше и не понадобилось бы.

Гарри поцеловал её в висок.

— С ним всё будет в порядке. В конце концов он станет счастливее, если найдёт ту, что по-настоящему его полюбит.

— Оказавшись между миссис Уизли и Джинни, я уж думала, что живой оттуда не выберусь, — вздохнула она. — Особенно из-за первой. По-моему, она мне этого никогда не простит.

— Не переживай из-за неё, — сказал Гарри. — Она оттает, когда оттает Рон.

Гермиона кивнула, устало прижимаясь к нему.

— Ты голодна?

Она покачала головой.

— Нет. Нет, я просто устала. Сейчас хочется лишь немного поспать.

— Хорошо. — Он осторожно повёл её в спальню — теперь их общую — и помог снять платье… и правда, зря пропал такой наряд. Переодевшись в длинную футболку, она забралась под одеяло, и он лёг следом: ему не терпелось обнять её, убедиться, что она настоящая, что всё это — реальность и что оно того стоило.

Он слушал, как её дыхание становится всё медленнее и ровнее, пока она засыпала рядом. Это было не впервые, но определённо впервые с тех пор, как она стала принадлежать ему, и только ему. Гарри понимал: она стоила всего на свете.

От автора: Я только что заметила, что так и не выложила это здесь, на Portkey, хотя написала текст вскоре после первой части и отправила в сообщество fanfict00bs в LiveJournal. Эта часть — просто… дополнительное пояснение. И чуть больше сладкого-пресладкого флаффа. В общем, наслаждайтесь.

Гермиона стояла за дверью комнаты невесты, пытаясь укрепиться в мысли, что всё это правильно, что она сделала верный выбор. То, что она ушла от Гарри прошлой ночью, едва не разбило ей сердце… и, наверное, раздавило бы совсем, если бы где-то в глубине души она не знала: даже брак не сможет их разлучить — особенно брак, который с самого начала был ложью. Какая-то часть её понимала ещё до того, как она вернулась к жениху: эта свадьба не состоится… не может состояться.

Они в исступлении любили друг друга в последний, как им тогда казалось, раз… прощаясь каждым прикосновением, каждым поцелуем. Она плакала даже в моменты наслаждения, со страхом ожидая той секунды, когда тепло его тела её покинет. Будь она в здравом уме, тогда же осознанно решила бы отменить свадьбу… но собственная мука её ослепила.

Когда они оделись и встали вместе у двери, он поцеловал её — нежно, мучительно нежно, без слов принимая то, что всё кончено. Она ушла на одном лишь чувстве, ведь голос разума никогда бы не заставил её оставить его.

Гермиона вздохнула, возвращая мысли в настоящее. Душевная боль осталась позади. И хотя сейчас ей предстояло разбить сердце одному из двух своих самых близких друзей, она чувствовала себя неудержимо счастливой. Больше никакой лжи, никаких пряток, никакой тоски по тому, чего никогда не случится. Оно уже здесь, и что бы ни вышло с Роном, правда такова… Гарри стоил всего этого. Всегда стоил.

Поначалу Рон казался спокойным — когда они объявили гостям, что свадьба не состоится. Казался вполне спокойным и тогда, когда выпроваживал из зала свою обезумевшую мать. Но как только они остались одни, плотину прорвало.

— Почему? Гермиона, мы планировали это много месяцев… почему именно сейчас? Что изменилось?

Она вздохнула и отвела взгляд.

— Рон, мне очень-очень жаль… но дело в том, что я нашла того самого — единственного для меня — и… ну, это… это не ты. Звучит… звучит так ужасно, но это правда…

Рон почти с яростью провёл рукой по волосам.

— Чёрт возьми, Гермиона… у тебя был роман, да? Я что-то такое подозревал, когда ты вечно задерживалась на работе… но я был так уверен, что ты никогда мне такого не сделаешь.

— Я… мне правда очень жаль, Рон, я делала это не для того, чтобы тебя ранить. Я должна была расстаться с тобой, когда… когда всё это только началось. Но я не была уверена в нём и не хотела разбивать тебе сердце впустую. Прошу тебя, попробуй понять —

— Кто он? — перебил Рон.

Она замешкалась, отчаянно ища глазами хоть какую-то поддержку, но её не было.

— Да ради всего… просто спрошу у Гарри. Он же тебя прикрывал, верно? Я же видел, что он что-то знает… да где его вообще носит, мать его?

Рон лихорадочно оглядел комнату, словно ожидая, что Гарри появится из угла. Затем повернулся к Гермионе — и на его лице проступил ужас.

— Это… это был он, да? Поэтому его здесь нет — потому что это он отнял тебя у меня.

Гермиона подавила раздражение, напоминая себе: после того, что они с Гарри сделали, у неё нет никакого права злиться, вообще никакого.

— Рон, он ушёл только потому, что я его об этом попросила… сам бы он остался и не стал прятаться. И он ничего у тебя не отнимал, Рон… я участвовала в этом наравне с ним. Прошу тебя: если хочешь кого-то винить, вини меня… не его. Он никогда не встал бы между нами, если бы я… если бы я сама его не вынудила.

Рон зашагал перед ней туда-сюда и снова обернулся.

— Почему он, Гермиона? Из всех людей в мире… почему?

Гермиона искала слова, которые помогли бы донести мысль, заставили бы его понять: у них с Роном с самого начала всё было неправильно… а у них с Гарри — правильно, очень и очень правильно.

— Дело в том… в том, как он смотрит на меня, когда думает, что я не замечу. Он смотрит на меня так, будто я красивая, важная для него и… бесценная. А ты так на меня никогда не смотрел… на моём месте могла быть любая другая.

Рон тяжело вздохнул.

— Но ведь я тебя любил. Я и сейчас тебя люблю.

Гермиона смахнула слезу, скатившуюся по щеке.

— Я знаю. И я тоже всё ещё тебя люблю. Но… такой любви недостаточно. Разве ты не понимаешь? Такая любовь слишком легко рушится… она не рассчитана надолго.

Рон привалился спиной к скамье; он выглядел слегка потерянным.

— Я всегда думал, что в итоге мы с тобой и должны быть вместе. Если… если не с тобой, то с кем мне вообще положено быть?

— Ну, я слышала, Полумна Лавгуд была сама не своя, когда мы обручились, — сказала Гермиона, пытаясь хоть немного разрядить обстановку и понимая, что это невозможно. — По-моему… по-моему, кто-то вроде неё подошёл бы тебе куда больше, Рон. Мы с тобой слишком похожи. Оба ужасно упрямые… единственное, что нам хорошо удавалось вместе, — это ссориться.

— Я ничего не имел против ссор, — тихо сказал Рон. — Тебя всегда было так весело подначивать.

— А ты так и не понял, что я их терпеть не могла, верно? — вздохнула она. — Я так от них уставала, Рон. Мне нужен был покой… нужен был кто-то, кто меня понимает.

Рон покачал головой — скорее самому себе, чем ей.

— Наверное, у Гарри это всегда получалось лучше, да?

Гермиона не ответила — да и не нужно было, — и между ними повисло молчание. Наконец Рон оттолкнулся от скамьи и повернулся к двери.

— Видимо, пора всё это им объяснить, — сказал он тоном человека, которому меньше всего на свете хочется это делать. Гермионе оставалось лишь согласиться, но показаться им на глаза ей всё равно предстояло — если не ради себя, то ради Рона… и ради Гарри, который был одним из Уизли во всём, кроме фамилии.

Они вышли вместе — она по-прежнему в свадебном платье, которому так и не пришлось послужить по назначению.

На следующее утро она проснулась, и всё было совершенно новым… новая жизнь. Ей никогда раньше не доводилось просыпаться в объятиях Гарри, и возвращение к реальности оказалось настолько нежным и плавным, что Гермиона подумала, не спит ли она до сих пор… но нет. Тепло вокруг было настоящим, его тело — крепким и осязаемым, а ровное дыхание заполняло тихую комнату.

Гермиона перевернулась на другой бок в кольце его рук, лицом к нему, и принялась будить его поцелуями. Когда он начал отвечать, когда стал снимать с неё одежду, когда его руки и губы коснулись её кожи — всё было словно впервые… только теперь они были вдвоём, и вина больше ничего не отравляла.

Теперь они могли принадлежать друг другу целиком, и, осознавая это, Гермиона наконец почувствовала себя свободной — впервые в жизни.

конец главы 2

Как вам эта глава?