9 / 10
9 / 10
Английский перевод этой главы пока недоступен — открыта русская версия.

Сказать это (Saying It)

2 463 слов ≈ 10 мин

Оригинал: https://portkey-archive.org/story/7424 · Опубликовано: 21.07.2007

Рейтинг: PG · Жанры: Романтика, Юмор, Флафф · Канон: книги 1–5 · Пейринг: Гарри/Гермиона, Рон/Полумна

Саммари: Когда Буклю замечают с письмами для Полумны, Гермиона сводит сразу две пары одной совой.

От автора: Это просто небольшое возвращение в страну флаффа — во времена, когда на пути ещё не встали Волдеморда и пророчества (я и правда начала этот текст до «Ордена Феникса», и на месте Полумны тогда стоял другой персонаж). Так что надеюсь, вам понравится — и заодно сами увидите: фанфикшн всегда может наплевать на коварные планы Роулинг.

Эта фантазия была совершенно неуместной, и Гарри изо всех сил старался выбросить всё это из головы, что было почти невозможно, ведь она постоянно была рядом. Она была его лучшей подругой, и в данный момент объясняла тонкие различия в приготовлении двух зелий (каких именно, он понятия не имел), поэтому представлять, как он наклоняется через стол и целует эти её губы, было просто возмутительно. Но они, проклятые, всё двигались и двигались, снова и снова приковывая к себе его внимание.

Ладно, стоило признать: он немного втюрился. Причём именно в ту девушку, в которую влюбляться ему не следовало (кроме разве что Джинни Уизли). В обоих случаях Рон просто вытряс бы из него душу, и радоваться тут было нечему. Он мечтал, чтобы Рон побыстрее нашёл себе новый объект для вздохов. Рон, конечно, не был по-настоящему влюблён в Гермиону, но объяснять ему это было бесполезно. А значит, Гарри ну никак нельзя было влюбляться в неё, хотя, кажется, было уже поздновато. …Ему очень хотелось её поцеловать.

В отчаянии он уронил голову на стол. Если он ещё хоть секунду будет смотреть, как она говорит, то просто не сдержится.

Гермиона фыркнула, а затем произнесла самым обиженным тоном:

— Если тебе настолько скучно, мог бы хотя бы сказать об этом, а не вести себя так грубо.

Гарри поднял голову, старательно изображая рыбу.

— Нет… мне не скучно… просто… ну… я задумался… и… прости, я вообще не слушал, но уверен, что скучно не было.

Прекрасно. Теперь он заблеял, как полный идиот.

— Ты в порядке, Гарри? Ты в последнее время странно себя ведёшь, — сказала она. Обида в её голосе улетучилась, уступив место беспокойству.

— Ну… вообще-то нет, не совсем. Но мне с этим никто не сможет помочь, так что придётся как-то жить.

Гермиона понимающе посмотрела на него:

— Дело в девушке, верно?

Глаза Гарри на мгновение расширились, и он со стоном снова уронил голову на стол.

— Пожалуйста, не заставляй меня об этом говорить, — пробормотал он.

— Хорошо, как хочешь. Но тебе бы стало легче, если бы ты просто сказал девушке о своих чувствах. Что самое страшное может случиться? Может, ты ей тоже нравишься. Скорее всего, ты ей и правда нравишься. Ты же всё-таки Гарри Поттер…

Гарри выпрямился и покачал головой.

— Ты даже представить не можешь, что здесь самое страшное. …И при чём тут вообще то, что я Гарри Поттер?

Гермиона закатила глаза.

— Ты совершенно слеп, Гарри. Ты знаменит, ты богат, ты силён… а ещё девушки тебя жалеют. Понимаешь, им хочется, чтобы у тебя всё было хорошо. Большинство из них до сих пор считают, что твоё сердце разбито вдребезги.

— Девушкам нравятся парни, которых они могут жалеть? — в недоумении переспросил Гарри.

— Да… думаю, это что-то вроде материнского инстинкта, — задумчиво протянула Гермиона. — В глубине души все мы немного миссис Уизли. Но вернёмся к девушке…

Гарри застонал.

— Это Джинни?

Гарри застонал снова.

— Нет, не Джинни. Скажи на милость, с чего бы мне хотеть, чтобы шестеро Уизли отлупили меня в тёмном переулке?

Гермиона тихонько хихикнула.

— Ладно, не Джинни. Слизеринка?

— Нет, не слизеринка. Можешь даже не гадать, я всё равно никогда тебе не скажу.

Она ухмыльнулась и подалась вперёд:

— А мне и не надо. Я уже знаю, кто это. Просто мне нравится тебя поддразнивать.

Гарри моргнул, и щёки у него залил румянец.

— Знаешь?

— Это же очевидно, Гарри.

— Эм… ну, я —

— Полумна Лавгуд, верно?

Выражение лица Гарри резко изменилось; растерянность быстро уступила место смущению.

— Полумна? Нет, не Полумна… С чего ты вообще взяла, что она мне нравится? Она хорошая, но… ну, она же —

— Не Полумна? — Гермиона казалась потрясённой. — Но… Букля… она же постоянно носила ей записки; я сама видела одну такую. Постой, не ври мне, Гарри, мы оба знаем, что это она. Но эти игры в тайного поклонника пора заканчивать — просто скажи ей, что она тебе нравится.

— Гермиона… я уже как минимум месяц никуда не отправлял Буклю.

— Не отправлял?

— Нет, наверное, кто-то её одалживал… Довольно грубо забирать мою сову без спроса… Скорее всего, это Малфой устроил какой-то… Ты чего?

Глаза Гермионы расширились — верный знак того, что её осенило. Она забормотала себе под нос:

— Да… ну конечно! …Он в последнее время столько пишет, а эссе длиннее не становятся… И как я сразу не догадалась? Рону нравится Полумна!

Гарри уставился на неё; мысли у него завертелись ураганом. Рону… нравится Полумна… Сходилось — по крайней мере настолько, насколько это вообще возможно, если учесть всё остальное… Значит, Рон остыл к Гермионе… А Гермиона не знает, что она нравится Гарри… И Рон не зарежет его во сне, если она об этом узнает…

— Странно. — Ничего другого он придумать не смог.

— Ну да, — сказала она. — Значит, мы должны их свести.

— Эм… мы должны?

— Конечно! Рону кто-то нужен, — заявила Гермиона. — Мне его даже жаль… он ведь ни разу ни с кем не встречался. Святочный бал не в счёт — интуиция подсказывает мне, что он едва ли сказал Падме больше двух слов.

— Скорее трёх. И как мы их сведём?

Гермиона постучала пером по губам:

— Устроим свидание. Напишем записку и отправим её Полумне с Буклей: мол, её поклонник хочет с ней встретиться. Потом скажем Рону, чтобы подошёл в то же место, и вместо нас он увидит Полумну.

Гарри нахмурился.

— А что, если Рон в своём репертуаре ляпнет ей, что вообще-то должен был встретиться там с нами?

Гермиона тоже нахмурилась.

— Тогда мы спрячемся неподалёку, и если он и правда всё испортит, вмешаемся и скажем, что устроили всё это, потому что знаем: письма писал он.

Гарри задумчиво кивнул.

— А если Полумна уже в курсе, что ей пишет именно Рон, и он вовсе не строит из себя тайного поклонника?

Гермиона пожала плечами.

— Думаю, Рон остался верен себе и просто не набрался смелости ей сказать. К тому же, знай Полумна, от кого письма… мы бы, наверное, уже знали. Он ей нравится с незапамятных времён, а скрытность — точно не её конёк.

— А откуда ты знаешь, что он ей нравится? — спросил Гарри, изогнув бровь.

Гермиона рассмеялась:

— Это совершенно очевидно, Гарри, если знать признаки.

Гарри сел чуть прямее, внезапно заинтересовавшись.

— И что это за признаки?

— Ну, она смеётся над его шутками, даже если они не очень смешные, уделяет ему особое внимание, когда вокруг есть другие, а та львиная шапка на матчах по квиддичу… боже мой, вот это признак так признак!

Гарри насупился. Он-то считал ту шапку очередным чудачеством Полумны, а вовсе не тем, что делают девушки, когда им нравится парень.

— Значит… все девушки так делают?

Гермиона пожала плечами.

— Не обязательно. Некоторые, наоборот, изо всех сил стараются не подавать виду.

— Выходит, понять, нравишься ли ты девушке, невозможно, — с безнадёжностью в голосе отозвался Гарри.

— Ну, ты всегда можешь просто её спросить, — улыбнулась Гермиона. — Что и возвращает нас к началу разговора: так кто же тебе всё-таки нравится?

Гарри покачал головой:

— Можешь дальше меня не пытать, Гермиона. У меня с этой девушкой нет ни единого шанса.

Он с упрямым видом снова уткнулся в учебник по зельеварению, но ещё долго чувствовал на себе её внимательный взгляд.

Два дня спустя настал час встречи, которую Гермиона подстроила для Полумны и Рона, и Гарри с Гермионой отправились в лес искать удобное место для наблюдения. Они назначили им свидание на тыквенной грядке Хагрида — месте идеальном, поскольку оно примыкало прямо к лесу, а к хижине лесничего никто не забредал, кроме как на урок.

Полумна появилась за несколько минут до назначенного времени. Выглядела она абсолютно невозмутимой и безмятежно уселась на одну из исполинских тыкв Хагрида. В ожидании она напевала себе под нос «Уизли — мой король» (на что Гермиона метнула в Гарри свой фирменный взгляд «я же говорила»).

— Надеюсь, Рон не сильно опоздает, — прошептала Гермиона Гарри на ухо, чтобы их не услышали. От её дыхания, щекотавшего кожу, у Гарри вспотели ладони и пересохло во рту. Ему вдруг подумалось: а сможет ли она так же легко понять, что она ему нравится, как замечает признаки у других девушек? Насколько легко она может его читать? Она ведь знала о его чувствах к Чжоу… Но поймёт ли, если загадочная девушка — это она сама? А если поймёт — скажет ли ему?

Гарри взглянул на часы, мечтая, чтобы всё поскорее закончилось — Гермиона стояла слишком близко. Было ровно 13:59. Рон должен был появиться в 14:00.

Спустя несколько долгих-долгих мгновений (в течение которых Полумна всё напевала, а Гермиона нетерпеливо ёрзала) появился Рон. Он громко топал по траве и выглядел расслабленным и беззаботным — что неудивительно, ведь он ожидал встретить Гарри и Гермиону.

Затаив дыхание, заговорщики наблюдали, как Рон огибает хижину и встречается взглядом с Полумной.

Его брови удивлённо поползли вверх, но, если Полумна и заметила, комментировать не стала. Гораздо вероятнее, что она ничего и не заметила: при виде Рона она вскочила, просияла и бросилась к нему, крепко обхватив его за шею.

— О, Рональд, я так надеялась, что это ты, — произнесла она, каким-то чудом сохраняя мечтательность даже сквозь восторг. — Когда начали приходить письма, я понятия не имела, кому я вообще могу нравиться, но потом стала подозревать… Ох, я так рада. У тебя веснушки расположены в идеальном порядке — я знаю, мы отлично подходим друг другу.

Если это вообще было возможно, брови Рона взлетели ещё выше. Но он ответил на объятие, и, к лёгкому удивлению Гарри, вовсе не выглядел смущённым или недовольным — в отличие от тех моментов, когда его обнимала мать или Гермиона. Впрочем, Гарри подумал, что теперь, когда Гермиона ему нравится, её объятия, наверное, пришлись бы ему куда больше по вкусу.

— Я… э-э… рад, что ты рада, — пробормотал Рон, обращаясь к сияющей блондинке. Гарри видел: друг всё ещё пытается сообразить, как именно его раскрыли.

В тени деревьев Гермиона вцепилась в предплечье Гарри и тихо, радостно рассмеялась.

— Ну разве они не чудесная пара? — прошептала она, мягко сжав его руку. — Вот видишь, я же говорила, что всё получится!

Гарри молча кивнул. Рон и Полумна, улыбаясь, удалялись, а ладонь Гермионы соскользнула вниз по его руке, и её пальцы переплелись с его пальцами.

— Глядя на них, так и хочется найти кого-то для себя, правда? — сказала она.

— Да, хочется, — выдохнул Гарри. Её прохладная ладонь почему-то согревала его с головы до ног. Ему хотелось, чтобы это тепло принадлежало ему, чтобы она принадлежала ему, чтобы он мог брать её за руку, когда только пожелает…

Гермиона пристально посмотрела на него снизу вверх — вся её поза была серьёзной — и сказала:

— Ты должен ей признаться. Наверное, ты ей тоже нужен.

Сердце Гарри гулко застучало в ушах. Возможно, в нём просто говорила паранойя, но ему показалось, что он уловил в её глазах что-то подозрительное — отблеск того загадочного всезнания, которое у неё будто бы всегда находилось в самый нужный момент. И он засомневался.

— Гермиона… ты ведь знаешь, кто это, да?

Её губы медленно изогнулись в улыбке, но серьёзность никуда не исчезла.

— Думаю, да. Но чтобы я была уверена, ты должен сказать это сам.

— И почему это смелым должен быть я? — спросил он. Ему стало неловко, ладони снова вспотели. Он подумал, что теперь-то она наверняка всё знает, даже если не догадывалась раньше; наверняка он выдал себя с головой.

— Ты же Гарри Поттер. Тебе этого никогда не забудут, если не сумеешь сделать первый шаг, — поддразнила его Гермиона. И Гарри, возможно, впервые в жизни осознал, что этот пристальный взгляд, должно быть, способен заглянуть ему прямо в душу.

Гарри глубоко вдохнул, гадая, не начнёт ли он сейчас задыхаться, и повернулся к ней лицом.

— Что ж, тогда тебе стоит знать… это ты, Гермиона. Это из-за тебя я не могу ни на чём сосредоточиться, когда ты говоришь. Ты сводишь меня с ума.

Гермиона рассмеялась и сжала его руку.

— Ох, Гарри, это самое парадоксальное признание из всех, что я слышала, но иначе это был бы не ты.

Гарри застыл в растерянности, гадая, что она вообще имеет в виду: отвечает ли она на его чувства или только что отвергла его… Но затем, в своей неподражаемой гермионовской манере, она всё прояснила.

Она подалась вперёд и мягко поцеловала его в щёку — с такой точностью и сосредоточенностью, что кто-нибудь другой мог бы рассмеяться. Но он-то знал цену её уму, знал, каково это — быть в центре её внимания, каково это, когда каждая её мысль без остатка отдана ему одному.

Он сглотнул. Кожа всё ещё хранила память о её губах, когда Гермиона отстранилась, нежно улыбаясь. Их пальцы по-прежнему были переплетены, и Гарри уже с трудом понимал, где его рука, а где — её. Эта близость была ему приятна.

— Видишь? — сказала Гермиона, выводя его из леса. — Ты бы избавил себя от кучи мучений, если бы просто сразу мне всё рассказал. Как я уже говорила, ты нравишься многим девушкам, но я знаю тебя настоящего — поэтому ты нравишься мне больше всех.

Сердце Гарри радостно затрепетало, и он почувствовал, как к лицу прилила кровь.

— Я просто никогда не думал, что настоящий я — такое уж сокровище.

— Ещё какое, — деловито возразила она. — Ты такой один.

Гарри улыбнулся:

— Ты тоже.

Ближе к вечеру, когда Гарри и Гермиона сидели в гостиной и обсуждали свой триумф (после того, как, разумеется, вдоволь нацеловались), появилась их жертва. Рон направился прямиком к ним, словно самонаводящаяся ракета.

— И что это вы вдвоём, по-вашему, устроили, а?

Гермиона закатила глаза и обменялась с Гарри быстрым насмешливым взглядом.

— Ну в самом деле, Рон, если ты не хотел, чтобы тебя раскусили, не надо было одалживать Буклю.

Рон нахмурился:

— Откуда вам было знать, вдруг это Гарри писал Полумне.

Гарри ухмыльнулся:

— Да, дружище, но писал не я. А ты же знаешь Гермиону: она не может пройти мимо неразгаданной тайны.

— Но ведь ты рад, Рон? Теперь ты знаешь, что она чувствует то же самое, — сказала Гермиона. — Я бы не стала этого делать, если бы не была уверена, обещаю.

Рон неохотно улыбнулся.

— Ну да, я рад… — Вдруг его брови сошлись на переносице, когда до него дошло. — Эй, а откуда вы знаете? …Вы вдвоём за нами подсматривали, да?!

— Совсем чуть-чуть, — ответил Гарри, многозначительно обнимая Гермиону за плечи. — А потом у нас нашлись дела поинтереснее.

По лицу Рона снова медленно расплылась широкая ухмылка.

— Что ж, давно пора, слепой ты придурок.

И… дальше они жили, по большей части, долго и счастливо.

Конец

конец главы 9

Как вам эта глава?