3 / 10
3 / 10
Английский перевод этой главы пока недоступен — открыта русская версия.

Долго и счастливо (Happily-Ever-After's)

2 002 слов ≈ 8 мин

Оригинал: https://portkey-archive.org/story/3990 · Опубликовано: 17.03.2005

Рейтинг: PG / PG-13 · Жанры: Драма, Романтика, лёгкий ангст · Канон: книги 1–5 · Пейринг: Гарри/Гермиона

Саммари: Гарри и Гермиона приходят к выводу, что очень долго были идиотами. За кадром: Гарри/Джинни и Рон/Гермиона.

От автора: Эту работу я дописывала в последний момент для FFT. Это очень старая незавершёнка, и я вытащила её из стола только потому, что фанфик, который мне на самом деле хотелось выложить, никак не складывался. Прошу прощения, если вышло так себе, — но не верится, что это прямо настолько плохо, чтобы не выкладывать вообще.

Ребёнок. Слово эхом отдавалось в голове Гарри. Он больше не воспринимал ни единого слова из тех, что говорила Гермиона, — а говорила она, как обычно, много и очень быстро.

— Стоп, стоп, стоп, — перебил он. — Объясни-ка ещё раз.

Гермиона вздохнула и начала заново:

— Рон. Он хочет ребёнка. Понятия не имею, зачем. Может быть —

— То есть… то есть ты не беременна? Это… это хорошо, конечно, но… вы же с Роном не женаты, даже не обручены! — снова перебил Гарри. — С чего он вообще захотел ребёнка? — Эта мысль не укладывалась у него в голове. Гермиона и Рон не могут сделать такой шаг — просто не могут.

— Спасибо, что констатировал очевидное, Гарри. Конечно, мы не помолвлены. Именно поэтому я здесь — чтобы обсудить это с тобой. Что, по-твоему, я должна ему сказать? Видимо, он считает, что ребёнок нас сблизит. Будто я согласилась бы на такое, когда даже к браку не была готова… но… — Она помолчала, глядя в чашку с чаем. — Я не хочу детей сейчас. Я вообще не уверена, захочу ли их когда-нибудь… и уж точно не от Рона…

— К чему ты ведёшь, Гермиона? — спросил Гарри, понимая, что проблема здесь куда глубже, чем безумная идея Рона… а в самом потаённом уголке сердца он этому радовался.

— Он давит на меня: хочет, чтобы мы обручились, поженились и завели сотню детей, прямо как его родители, но мне всё это не нужно. То есть, разумеется, когда-нибудь я хочу выйти замуж, но… кажется, не за Рона.

Гарри пожалел, что не умеет подбирать правильные слова в подобных ситуациях. Выходило так, что он лишь задаёт вопросы, а не помогает — хотя именно за помощью она к нему и пришла. Впрочем, ещё один вопрос лишним не будет.

— Почему ты так решила?

Гермиона подняла на него взгляд, прикусив нижнюю губу.

— Я люблю Рона, но чем дольше анализирую наши отношения, тем больше они кажутся мне просто дружбой с парой-тройкой наигранных поцелуев. Возможно, я веду себя глупо, ожидая, что любовь окажется сплошным клише. Может, на самом деле никаких фейерверков и «долго и счастливо» не бывает.

— Ты никогда не была глупой, Гермиона. А в любом клише есть доля правды.

Он ужасный человек. Сейчас он наговорит Гермионе такого, что может разрушить жизни двух его лучших друзей… а может — спасти их от отношений, из которых всё равно не выйдет ничего путного. Но, видит бог, он не мог позволить ей вернуться к Рону — только не тогда, когда она сомневается, только не тогда, когда есть шанс…

— А ты как думаешь, Гарри? — спросила она. — Скажи честно: тебе кажется, что мы с Роном подходим друг другу?

Гарри откинулся на спинку стула, смирившись с тем, что ответить всё равно придётся — и что это будет рискованно.

— Если честно… я никогда не думал, что вы продержитесь вместе так долго. Вы такие разные; мне с самого начала казалось, что у вас ничего не выйдет, и… раз уж ты просишь правды — я и сейчас так считаю. Если Рон уже цепляется за идею завести ребёнка, лишь бы тебя удержать…

Гермиона явно испытала облегчение, и Гарри не мог не разделить с ней это чувство.

— То есть я не просто боюсь серьёзных обязательств? Я… я уже какое-то время чувствовала неладное: будто это не наше, не наша история. Думала, что это, наверное, просто мандраж или вроде того… ведь всегда считалось, что мы с Роном должны быть вместе, верно? А вы с Джинни… Но, возможно, всё вообще должно быть иначе.

Нет, «Большой и Счастливой Семье Уизли» в этой жизни явно не бывать. С Джинни всё пошло прахом. Гарри слабо ей улыбнулся.

— Если тебе кажется, что это «не то», Гермиона, — значит, так оно и есть. Когда сомневаешься, доверяй чутью.

Гермиона, казалось, что-то обдумывала.

— Я… я влюблена в другого.

Гарри только уставился на неё. О, жестокая судьба: едва он поверил, что появилась надежда быть с ней, как выяснилось, что она любит другого. А Гермиона продолжала:

— То есть я люблю Рона и думала, что если просто останусь с ним, то переболею… смогу забыть того человека, в которого влюблена. Смогу полюбить Рона, и всё будет прекрасно. Но этого не произошло, и я так и не переболела.

— Гермиона… а ты когда-нибудь ему говорила? Тому, в кого ты влюблена, я имею в виду. — Спросить напрямую, кто он такой, у Гарри не хватило духу.

— Нет. Подходящего момента так и не подвернулось. Он либо с кем-то встречался, либо был не в том состоянии, чтобы строить отношения. Я просто… махнула на всё рукой и осталась с Роном. Но, кажется, я больше так не могу.

Гарри сделал глубокий вдох.

— Если ты понимаешь, что ничего не выходит, возможно, стоит всё закончить. Не тяни лямку там, где душа не лежит. И… по-моему, ты должна сказать тому человеку, что чувствуешь на самом деле.

— Наверное, ты прав… — Она тихо усмехнулась. — Забавно: я могу решить чьи угодно проблемы, кроме своих собственных.

— Думаю, в делах сердечных обычно так и бывает, — отозвался Гарри.

Гермиона кивнула и допила чай.

— Что ж, пожалуй, пойду поговорю с Роном. Спасибо, Гарри, что помог во всём разобраться. Я так рада, что до сих пор могу обсуждать с тобой подобные вещи. Представляю, как тебе нелегко — быть лучшим другом нам обоим и при этом не принимать ничью сторону.

Ты даже не представляешь.

— Всегда пожалуйста, Гермиона.

На следующий день Гарри снова открыл дверь — и снова на пороге стояла Гермиона. Его охватило острое чувство дежавю, когда он увидел, что она опять в слезах. Он тут же впустил её и направился на кухню ставить чайник, не зная, чем ещё помочь.

— Всё кончено, — сказала она, шагая следом и снимая мантию. — Я порвала с Роном. Он знает, что у меня есть кто-то другой. Правда, теперь он думает, будто я ему изменяла, — что настолько далеко от истины, что даже нелепо. Но Рон всегда был таким ревнивцем… переубеждать его бесполезно. До вопроса о ребёнке мы вообще не дошли.

Гарри пытался не радоваться. Честно пытался. Обоим его друзьям сейчас, должно быть, очень больно. Ему было так тяжело помогать им сохранять отношения, оставаться верным Рону, несмотря на свои тайные чувства к Гермионе. Но теперь склеить ничего было нельзя, и Гарри позволил себе каплю эгоизма: мысленно поблагодарил всех богов на свете за то, что больше не стоит посередине. Ему больше не придётся разрываться между долгом перед лучшим другом и собственной тоской. И даже если она никогда его не полюбит, разрыв с Роном всё равно принёс своеобразное облегчение, которым Гарри дорожил.

— Мне жаль, что вы оба сейчас страдаете, но, по-моему, так лучше, — сказал он. Магический заварочный чайник запыхтел паром и пронзительно засвистел, требуя внимания.

— Да, ты прав, — ответила Гермиона, доставая из шкафчика две чашки. — Только… есть одно «но», Гарри. Кажется, Рон догадывается, в кого я влюблена… и я уверена: лучше, если ты услышишь это от меня, а не от него.

Гарри наполнял чашки, а его самого до краёв наполняло дурное предчувствие.

— Хорошо. Давай сядем, и ты мне всё расскажешь.

— Да, — сказала Гермиона, взяв чашку. — Пожалуй, тебе и правда лучше сесть. А вот сама я не уверена, что смогу усидеть на месте.

Да кто же мог заставить Гермиону так нервничать? Гарри нахмурился, усаживаясь за круглый кухонный стол. Вдруг это Малфой? О, он бы убил этого гада! Тот словно нарочно устроился в ту же фирму, что и Гермиона. Да, возможно, во время войны он неожиданно переметнулся на их сторону — если это был искренний порыв, а не отчаянная попытка спасти свою шкуру, — но он всё равно оставался мерзавцем.

— Понимаешь, Гарри, дело в том, — произнесла она, отводя взгляд, — что… это ты.

Он моргнул, сбитый с толку. Это ты.

— В каком смысле — это я?

— Не будь тупицей, Гарри. Я говорила о тебе. Я влюблена в тебя.

Смысл сказанного доходил до него медленно. Гермиона влюблена в него. Он влюблён в Гермиону. Они любят друг друга. Гарри едва не свалился со стула.

— Чёрт возьми, Гермиона! Почему ты не сказала мне раньше?

Гермиона нахмурилась:

— Потому что думала, что ты отреагируешь не лучшим образом. И, кажется, ты только что это подтвердил. К тому же ты постоянно был с кем-то… сначала с Лавандой — хотя я ума не приложу, что ты в ней нашёл, — а потом все эти годы с Джинни. А когда вы расстались, ты был так разбит, что я и подумать не могла, что у меня есть хоть малейший шанс на взаимность.

— Мерлин, Гермиона! Да если бы я только знал, я бы никогда не встречался ни с одной из них! И всё это тянется ещё с седьмого курса?!

— Ну да, — сказала она, краснея. — А что значит «если бы знал»? Ты хочешь сказать —

— Разве в это так трудно поверить? Я люблю тебя целую вечность, Гермиона…

— Ох, боги, — выдохнула она, медленно опуская чашку на стол. — Если бы я только знала… Мы потратили столько времени впустую, пытаясь что-то наладить с Роном и Джинни… И это совсем нечестно по отношению к ним. Мы могли бы избавить их от стольких страданий…

— Это всё в прошлом. Сейчас мы уже ничего не сможем изменить, — сказал Гарри, поднявшись и подойдя к ней. — Нам остаётся только двигаться дальше.

Гермиона издала звук, похожий одновременно на смешок и всхлип.

— Даже не верится, что это наконец-то происходит.

— И мне, — сказал Гарри с улыбкой. — Я так долго этого ждал… столько раз представлял… а теперь понятия не имею, что с собой делать.

— Ну, для начала мы могли бы поцеловаться, — предложила она, посмотрев на него снизу вверх с блеском в глазах: похоже, сказать это ей хотелось уже очень давно.

— Ты всегда была у нас самой умной, — с улыбкой ответил Гарри, когда она шагнула ближе, а он обвил рукой её талию, преодолевая последнее разделявшее их расстояние. Ему не верилось, что он так долго обходился без неё — без её дурманящего запаха, без тепла её тела, прижатого к нему. Вся она была — плавные изгибы и нежная кожа. Ему хотелось не просто целовать её — хотелось гораздо большего: овладеть ею, выплеснуть всё сексуальное напряжение, что копилось между ними годами. Но всё же это был их первый поцелуй. Он сделает так, чтобы ожидание того стоило. Для всего остального ещё будет уйма времени — если, конечно, всё пойдёт так, как он задумал.

— Ну так что, ты приступишь, или мне придётся взять инициативу на себя? — спросила Гермиона; её нетерпение смягчалось лукавством.

Гарри ухмыльнулся:

— Смотрю, ты по-прежнему любишь командовать.

— А ты по-прежнему невыносим, — парировала она, и её губы изогнулись в дразнящей усмешке. — Некоторые вещи не меняются никогда.

Гарри ждал достаточно долго. Он наклонился и накрыл её губы своими. Они оказались ещё мягче, чем выглядели. Гермиона прижалась к нему крепче, обвила руками его шею, и Гарри почувствовал, как по её губам и груди дрожью прошёл тихий вздох удовольствия. Когда её язычок коснулся его губ, а пальцы зарылись в его волосы, он понял: этого ощущения ему всегда будет мало.

Отстранившись, Гермиона изумлённо посмотрела на него. Её припухшие, зацелованные губы изогнулись в неверящей улыбке.

— Так… так вот что я упускала всё это время? — сказала она. Её голос дрожал, срываясь на всхлипы. — Фейерверки и правда бывают?

Гарри кивнул. Он прекрасно понимал её удивление и знал, как сильно она жалеет, что не осознала этого раньше, — ведь он жалел ровно о том же.

— Бывают, — подтвердил он. — И «долго и счастливо» тоже.

Конец

(Серьёзно, конец. Признайтесь: вы хотите сиквел только потому, что надеетесь на постельные сцены.)

конец главы 3

Как вам эта глава?