Гарри проснулся от тяжести, давившей на грудь. Его глаза распахнулись, и лучи дневного света на мгновение ослепили его. Привыкнув к резкому свету, он обнаружил на своей груди большой обломок кирпичной кладки. Быстрый взмах палочки отбросил мусор в сторону.
С глухим стоном он сел. Сломанные рёбра скрипнули, потираясь друг о друга, но он проигнорировал боль. Он привык к боли; в каком-то смысле она стала его постоянным спутником.
«Тебе придётся исцелить себя, прежде чем двигаться дальше, Гарри», — прозвучал в его голове голос Гермионы. Этот голос не был похож на то, как Гермиона говорила сейчас; нет, это был голос прежней Гермионы, до её плена и последовавших за ним пыток.
Рассеянно он взмахнул палочкой над грудью. Гарри услышал и почувствовал, как кости встают на место и срастаются. Он выучил это заклинание, когда вместе с друзьями начал обречённый поиск крестражей Волдеморта. Они полагали, что такое полезное исцеляющее заклинание пригодится. С тех пор Гарри стал весьма искусен в его использовании. Не обязательно на себе — скорее на ведьмах и волшебниках, над которыми он... работал. Часто, когда у него заканчивались пальцы, которые можно было сломать, он применял это заклинание, чтобы иметь возможность сломать их снова. В конце концов, Гермионе нужны были её маленькие радости.
Он огляделся и осознал, что находится в заваленном обломками и мусором подвале того, что когда-то было домом Миллисенты Булстроуд. Лучи света, пробивающиеся сквозь дыры в потолке, говорили о том, что он был без сознания несколько часов. Гарри отчётливо помнил, что до рассвета оставались считанные часы, когда у Миллисенты закончились крики.
Несмотря на то, что он убрал обломки со своего тела, Гарри продолжал чувствовать тяжесть в груди. Он коснулся рёбер, проверяя, нет ли ран, но ничего не нашёл. Это ощущение было мощной болью в самой его сути, словно зияющая дыра. Он чувствовал, как она медленно разрастается в груди. Она расходилась из центра грудной клетки наружу.
«Её больше нет, дружище», — прозвучал в его голове голос; голос, напоминавший ему Рона. — «Ты потерял её».
Гарри вспомнил, как подхватил Гермиону, когда Миллисента медленно умирала. Затем, когда он и его подруга уже собирались уходить, Булстроуд испустила последний судорожный вздох. В этот миг камин взорвался. Он вспомнил, как выхватил палочку, а Гермиона пробормотала бесстрастное «ой», пока огненный шар летел в их сторону. У него была всего лишь доля секунды. И в эту секунду он наложил Щитовые чары. Они защитили его и его хрупкую ношу от основной силы взрыва, но щит не мог защитить их от пола, рушившегося под ногами. Гермиона издала жалкий всхлип, когда пол рассыпался в щепки. Она всё ещё была так слаба, и Гарри понял, что должен защитить её любой ценой. Он переживёт падение, а она — нет. Начав падать в подвал, он оттолкнул Гермиону в сторону того места, которое, как он надеялся, было более устойчивым участком пола. Потом он помнил лишь боль от удара.
«Ты потерял её», — повторил Рон ещё раз в его голове.
Гарри хотел сказать голосу, что тот неправ, что он не потерял её. Она в целости и сохранности прямо наверху. Голос очень напоминал Рона, а Гарри помнил, что друг, как правило, был опрометчивым и упрямым. Он понял, что спорить с голосом, звучавшим как Рон, бессмысленно: тот не станет слушать доводы разума, как никогда не слушал их сам Рон.
Осторожно Гарри пробирался через заваленный обломками подвал; через куски кирпича и дерева, мимо разбитых остатков мебели, к повреждённой лестнице. Судя по разрушениям, было ясно, что ему придётся перепрыгнуть через несколько отсутствующих ступеней, но в остальном он будет с Гермионой всего через несколько мгновений. Он надеялся, что она сможет излечить растущую боль в его груди.
— Какой смысл здесь находиться? — спросил мужской голос где-то на первом этаже.
Гарри замер на лестнице и напряг слух.
— Мы ищем спутника грязнокровки, — ответил другой мужской голос.
— Эй, мне не нравится это слово, — упрекнул первый.
— Ты не учился в школе с этой сукой, — проворчал второй. — Я был на год старше неё, и она всё равно действовала мне на нервы. Чёртова грязнокровка думала, что она лучше всех остальных.
— Всё равно, мне не нравится это слово.
— Ну ты и неженка.
— Отвали, Кармайкл, — огрызнулся первый. — И я чертовски хорошо знаю, что мы ищем здесь её спутника. Но я не понимаю зачем. Это бессмысленное занятие, так как он, очевидно, мёртв; разлетелся на миллион кусочков.
Гарри осмелился поднять голову до уровня пола и огляделся. В дюжине футов от него бродили два волшебника. Судя по их мантиям и походке, он предположил, что это авроры.
— Да, Булстроуд определённо наворотила дел со своим каминным подключением, не так ли? — сказал Кармайкл. — Похоже, она привязала его к своему сердцебиению, чтобы всё взорвалось, если она умрёт. Гениально, я бы сказал.
— Так какого чёрта мы ищем спутника Грейнджер? — повторил первый волшебник. — Кто бы он ни был, он мёртв. Честно говоря, я удивлён, что Грейнджер выжила.
— Мы здесь, потому что Шеклболт узнал Грейнджер и вызвал Макгонагалл. Он подумал, что старая птица сможет достучаться до Грейнджер, которая явно не в себе, — объяснил Кармайкл, и голос его был полон горечи и сарказма. — Старая ведьма пришла к выводу, что грязнокровка была слишком слаба, чтобы кого-то убить — очевидно, этот вывод пришёл к ней после многих лет расследования преступлений с использованием тёмной магии, — и что у грязнокровки был помощник. Вот почему мы здесь: найти волшебника — который мёртв — и затем доложить Шеклболту.
«У них Гермиона», — эхом отозвался в его голове голос, похожий на голос Рона. — «Ты позволил им схватить её!»
«Ты должен найти её», — скомандовала в его сознании прежняя Гермиона, та, какой она звучала до того, как её коснулись эти грязные Пожиратели Смерти. Ему не нужны были её слова, чтобы знать это. Гермиона была единственным, что у него осталось в этом мире; его последним лучом света. И ему нужно было вернуть этот свет, любыми средствами.
Он стиснул зубы от гнева и разочарования. Они забрали её у него! Его пальцы крепко сжали палочку, и он сделал шаг вверх по лестнице.
— Давай просто вернёмся в штаб и скажем Шеклболту, что нашли его останки, разбросанные повсюду, — предложил первый волшебник. — Можем сказать, что они были слишком мелкими для опознания.
Гарри нужно было знать, куда они забрали Гермиону, чтобы он мог спасти её. И эти двое знали, где она.
— Мне подходит, — согласился Кармайкл.
Из тени лестничного пролёта Гарри взмахнул палочкой и невербально наложил Отбрасывающие чары. Пятидесятифунтовый кусок кирпича и раствора со свистом пронёсся по воздуху и врезался в заднюю часть коленей первого волшебника. Волшебник вскрикнул от боли, когда его кости раздробились и раскололись.
Пока его спутник падал на землю, Кармайкл резко обернулся. Судя по его шокированному выражению лица, Гарри решил, что Кармайкл подумал, будто видит призрака. Гарри не мог его винить. Со времени его пребывания под опекой Волдеморта он стал болезненно бледным и смертельно измождённым, а его теперь уже седые волосы свисали со лба, закрывая глаза и изуродованное лицо. Гарри знал, что это придавало ему нечеловеческий вид.
Кармайкл начал вытаскивать палочку, но было слишком поздно. Бледный человек взмахнул палочкой ещё раз, накладывая Сектумсемпру. Крик вырвался из горла Кармайкла, когда его вспороли, как рыбу. Аврор посмотрел вниз и увидел, как кровь и частично переваренная пища выливаются из глубокой, девятидюймовой раны на животе. Он упал на колени.
— О, чёрт! — пробормотал Кармайкл. Его тут же затрясло, и Гарри понял, что вспоротому волшебнику осталось недолго.
Гарри небрежно подошёл к двум поверженным волшебникам. Тот, что со сломанными ногами, возился со своей мантией, отчаянно пытаясь достать палочку. Пока Кармайкл стоял на коленях и дрожал, его кровь и внутренности вываливались из живота, собираясь в лужу на полу вокруг его колен.
Гарри присел на корточки рядом с Кармайклом и окунул указательный палец в кровь волшебника. Умирающий волшебник ахнул и пробормотал так тихо, что только Гарри мог услышать.
— Г-Гарри П-П-Поттер, — Кармайкл наконец выяснил личность своего нападавшего.
— П-п-пожалуйста... п-помоги м-м-мне... — простонал Кармайкл. Очевидно, он пытался воззвать к той человечности, что ещё осталась у Гарри.
Гарри проигнорировал мольбы Кармайкла и подошёл к участку ближайшей стены, который всё ещё стоял. Он взял свой окровавленный палец и начал писать, используя кровь аврора как чернила. Когда кровь на пальце высохла, он вернулся к Кармайклу, снова окунул палец в кровь и вернулся к стене, чтобы продолжить писать.
— Я-я-я умираю, Пол... — сказал Кармайкл своему спутнику.
— Держись, Эдди, — сказал Пол, продолжая шарить по карманам. Такая обычная задача оказалась чрезвычайно сложной. Мало того, что он испытывал сильную боль от травм ног, так его ещё и охватила паника. Гарри оглянулся через плечо, пока писал, и увидел, что руки Пола дрожат, как листья на ветру. Действиям раненого волшебника ещё больше мешал тот факт, что его палочка была зажата где-то между его ягодицами и раздробленными ногами.
Кармайкл продолжал слабо выть, когда Гарри присел рядом с Полом. Бледный человек схватил аврора за затылок и дёрнул так, чтобы тот оказался лицом к стене, на которой он только что писал. Там, огромными жирными багровыми буквами, были начертаны слова:
«ГДЕ ОНА?»
— Я... я не знаю, о ч-чём ты говоришь... — соврал Пол. Гарри знал, что волшебник считает, будто ему нужно отвлечь Гарри, чтобы добраться до своей палочки.
Гарри сильно дёрнул голову Пола и снова указал на слова на стене.
— Кто-нибудь... пожалуйста... помогите мне... — жалко захныкал Кармайкл. — Ради всего святого...
— Слушай, я скажу тебе, где она, — Пол понял, что не успеет добраться до палочки, поэтому, очевидно, попытался пойти на компромисс с нападавшим. — Но сначала ты должен помочь моему другу вон там, — сказал он, указывая на Кармайкла.
Гарри посмотрел на раненого и оценил свои варианты. Затем он взмахнул палочкой в сторону шеи Кармайкла. Сердце Пола пропустило удар, когда он увидел, как голова его коллеги-аврора скатилась с плеч и покатилась по полу.
Гарри снова указал на своё послание на стене. Несмотря на то, что он не говорил, Пол понял, что неизвестный волшебник не пойдёт на компромисс и с ним нельзя договориться. И если он хотел дожить до завтрашнего дня, Пол знал, что должен ответить.
— Она в Хогвартсе; в кабинете директора, — выпалил он. — Макгонагалл подумала, что Грейнджер поможет прийти в себя знакомая обстановка. Но ты мог бы с тем же успехом сдаться; ты никак не сможешь вытащить Грейнджер оттуда. Замок кишит отрядом авроров и магами.
Гарри отпустил голову волшебника и встал. Ему нужно было попасть в замок как можно быстрее, несмотря на предупреждение Пола. Он решил аппарировать в уединённый переулок в Хогсмиде и воспользоваться одним из многочисленных тайных ходов в замок. Визжащая хижина не подходила; Макгонагалл, вероятно, знала о ней и выставила охрану как у Хижины, так и у Гремучей Ивы. Но он был почти уверен, что она не знает о входе из подвала «Сладкого королевства». Он вернёт свою Гермиону в самое короткое время.
Но Гарри не мог позволить этому аврору преследовать его или предупредить своих товарищей — они могли перевести Гермиону в другое место, прежде чем он успеет её спасти. Он также не мог просто оглушить волшебника; риск того, что тот очнётся и предупредит авроров раньше, чем он доберётся до Гермионы, был для Гарри неприемлем. Он не мог позволить себе никакой задержки: не только боль в его груди росла — он знал, что нужен Гермионе как можно скорее. Поэтому он нацелил палочку на шею волшебника.
— Нет... подожди... я сказал тебе то, что ты хотел... — начал умолять аврор, но невербальное заклинание Гарри остановило его раньше времени. Гарри сделал это быстро и безболезненно; в отличие от его Гермионы, крики ему ничего не давали.
Бледный человек встал и зажмурился, сосредоточившись на подвале кондитерской «Сладкое королевство». Прошла целая вечность с тех пор, как он был там в последний раз. Но Гарри был уверен, что сможет туда аппарировать. Секундой позже он почувствовал знакомое ощущение, будто его протискивают через резиновую трубку. В тот момент, когда ощущение исчезло, испуганный вскрик наполнил уши Гарри.
Он открыл глаза и обнаружил, что находится в складском подвале кондитерской. Полная женщина, стоящая у лестницы, была застигнута врасплох внезапным появлением Гарри. Красный луч магии вылетел из палочки Гарри и ударил ведьму прямо в грудь. Она рухнула кучей на пыльный пол. Его не волновало, предупредит ли она авроров в замке; он уже скроется в потайном люке до того, как она очнётся, и она понятия не будет иметь, куда он сбежал.
Гарри открыл потайной люк и поспешил в тёмный туннель. Создав луч света на конце палочки, Гарри побежал так быстро, как только мог, в сторону замка. Вспомнив, с каким трудом он протискивался в щель в статуе, служившей входом, в тринадцать лет, Гарри понял: даже несмотря на нынешнюю истощённость, ему придётся взорвать статую. Это означало, что придётся действовать быстро; такой громкий шум насторожит авроров.
Громкий, громоподобный взрыв эхом отразился от стен, когда Гарри использовал Взрывное проклятие на древней статуе горбатой ведьмы. Гарри рванул через зияющую дыру ещё до того, как пыль начала оседать. Быстро завернув за угол, Гарри спрятался в тенистой нише. Ему нужно было сориентироваться; ошибиться направлением было нельзя.
Пара авроров пробежала мимо него, явно привлечённая взрывом. Аврор, которого допрашивал Гарри, не лгал; замок кишел волшебниками и ведьмами, пытающимися помешать Гарри вернуть Гермиону.
Он признал, что был очень высокий шанс того, что авроры задавят его числом. Вероятнее всего, их было больше. Гарри понял, что не сможет пронестись по коридору, не будучи замеченным. Поэтому Гарри отправился к кабинету директора, крадясь в тенях.
Боль в его сути распространялась, медленно пожирая его. Она заставляла его мёрзнуть и дрожать. Его единственный друг, последнее, что у него было в этом мире, был отнят у него. И Гарри знал, что она была единственной, кто мог прогнать его боль.
Зная состояние Гермионы, ей, должно быть, было ещё хуже, чем ему. Она, вероятно, была напугана и дрожала; забившись в угол, боясь, что те ужасные вещи, которые случились с ней в прошлый раз, когда её схватили, повторятся снова. Гарри дал себе клятву, пробираясь по коридорам: он никогда больше не позволит Гермионе бояться.
Погружённый в свои мысли, Гарри забыл об осторожности и выскользнул из тени достаточно надолго, чтобы группа авроров в тридцати футах впереди заметила его.
— Вот он! — крикнул один из них, возглавляя атаку на Гарри.
Гарри запустил три Взрывных проклятия в группу, прежде чем рвануть в другой коридор. Первое проклятие достигло цели и разнесло ногу одного из авроров в кровавые ошмётки. Два других взорвали пол и стену перед группой, дав Гарри лишнюю секунду форы.
Они кричали позади него, созывая своих товарищей-охотников на тёмных магов. Гарри слышал топот дюжины пар ног, бегущих к нему со всех сторон. Скрытность больше не была для него вариантом.
Два аврора завернули за угол в нескольких футах перед Гарри, и он взмахнул палочкой, снова накладывая Сектумсемпру. Два аврора закричали от боли, когда их животы оказались вспороты. Гарри оглянулся через плечо и увидел ещё одного аврора, прицеливающегося ему в спину. В мгновение ока Гарри швырнул ближайшие рыцарские доспехи в своего несостоявшегося убийцу. Аврор издал приглушённый вскрик, когда металлические доспехи врезались ему в лицо с ослепительной скоростью.
Гарри не чувствовал ни раскаяния за свои действия, ни сочувствия к людям, которым причинял боль. Они удерживали его от Гермионы и, следовательно, должны были страдать.
Он взлетел вверх по лестнице с пачкой авроров, наступающих на пятки. Оказавшись наверху, Гарри развернулся и направил палочку на ступени, накладывая ещё одно Взрывное проклятие. Лестница взорвалась ливнем щебня и камней. Три аврора в панике закричали, когда ступени под их ногами рассыпались. Они тщетно хватали воздух, падая в пустоту и пролетая несколько этажей вниз.
Остальные авроры были вынуждены отступить теперь, когда Гарри разрушил лестницу. Пока они бежали обратно тем же путём, которым пришли, несколько из них выкрикивали ругательства в адрес Гарри, угрожая местью за своих павших товарищей.
Гарри отбросил все попытки скрываться. Любой, кто стоял на пути его спасения Гермионы, теперь наверняка знал, что он идёт. Он бежал по середине коридора, высматривая любого, кто мог встать у него на пути.
Когда он приблизился к кабинету директора, волосы на его затылке встали дыбом. Гарри почувствовал, что кто-то наблюдает за ним. Он резко остановился и развернулся, взмахивая палочкой, казалось бы, беспорядочно. Фонтан красных чернил вырвался из кончика его палочки. Чернила забрызгали стены, картины и украшения вокруг Гарри. Удивлённый вскрик раздался из пустоты в нескольких футах справа от Гарри. Пара бесплотных, покрытых чернилами ног подсказала Гарри, что там находится дезиллюминированный аврор.
Гарри прыгнул в воздух над ногами. Невидимый человек крякнул, когда Гарри врезался ему в живот и повалил на землю. Краем глаза Гарри увидел, как палочка материализовалась, пролетая по воздуху — очевидно, выбитая из руки волшебника, когда Гарри сбил его с ног.
Обезображенный волшебник слепо бил руками и ногами своего невидимого врага. Человек под Гарри фыркал и стонал от каждого удара и слабо пытался блокировать бешеные удары Гарри. Очевидно, этот аврор не имел никакой подготовки в рукопашном бою и полагался исключительно на свою палочку для защиты. Гарри схватил человека за голову с боков и грубо ударил ею о каменный пол. Волшебник перестал сопротивляться, и Гарри встал.
Медленно Дезиллюминационные чары спали, открывая Кингсли Шеклболта. Лужа крови росла под его лысой головой. Гарри не стал тратить время на то, чтобы проверить, поднимается ли всё ещё грудь Шеклболта, перешагивая через тело аврора. Всё, что волновало Гарри — это то, что аврор больше не представлял для него угрозы.
Гарри посмотрел на горгулью, скрывающую вход в кабинет директора. Даже если бы у него был язык, он не стал бы тратить время, пытаясь угадать пароль. Гарри направил палочку на стену, окружающую статую, и наложил четыре Взрывных проклятия: два в верхние углы и два в нижние, эффективно отделяя горгулью от стены. Каменная статуя застонала и заскрипела, рухнув на пол.
Гарри перебрался через разрушенную статую и помчался вверх по лестнице. Он распахнул тяжёлую деревянную дверь и ворвался в кабинет.
— Ни с места, Поттер! — крикнула Макгонагалл. Она стояла напротив него, нацелив палочку ему в грудь.
Кабинет сильно изменился с тех пор, как он был здесь в последний раз. По меньшей мере две дюжины платяных шкафов всех форм, стилей и размеров стояли вдоль стен. Гарри знал, что у Макгонагалл не может быть столько одежды, тем более хранящейся в её кабинете. Он пришёл к выводу, что она прячет Гермиону в одном из них. Скорее всего, старая ведьма поспешно трансфигурировала различные предметы в эти шкафы, когда услышала шум снаружи.
— Поттер, послушай меня, — тон Макгонагалл был не привычно строгим, а мягким и сочувствующим. — Тебе и мисс Грейнджер нужна помощь. Вы не можете продолжать творить эти ужасные вещи.
Гарри оглядывал шкафы, размышляя. Было очевидно, что Макгонагалл пытается выиграть время, чтобы подоспели авроры. Вот почему она разговаривала с ним, надеясь либо убедить его, либо отвлечь достаточно долго, чтобы прибыла помощь. И в этом же была причина множества шкафов; старая ведьма, очевидно, думала, что Гарри потратит время, открывая каждый шкаф по очереди в поисках Гермионы.
— Мисс Грейнджер... Гермионе нужна помощь, консультация, как и тебе, — сказала Макгонагалл. Гарри знал, что она использует имя Гермионы в надежде достучаться до него. Он видел, что её беспокойство было искренним; она действительно хотела помочь. Макгонагалл была одной из любимых учителей Гарри; она была строгой, но всегда справедливой. Кроме того, она была сострадательной и понимающей, всегда присматривала за своими учениками. Он уважал её за это. Но Гарри был уверен, что старая ведьма понятия не имеет, что именно нужно ему и Гермионе; это доказывал тот факт, что Макгонагалл разлучила пару. Если бы она хотела помочь им, она бы не стояла на пути.
Толпа авроров ворвётся в кабинет — это лишь вопрос времени. У Гарри не было времени ни слушать болтовню старой ведьмы, ни обыскивать шкафы. Даже если бы у него всё ещё была способность говорить, он не стал бы звать Гермиону, потому что она, скорее всего, находилась в почти кататоническом состоянии и, следовательно, была бы совершенно неспособна ответить. Ей нужны были её драгоценные крики так же сильно, как Гарри — её прикосновение.
И тут его осенило. С огнём в глазах он уставился на старую ведьму. Макгонагалл испугалась того, что должно было произойти, и начала махать палочкой. Гарри бросился в атаку. Палочка Макгонагалл резко опустилась, и Гарри почувствовал, как вырвалась магия. Он уклонился от заклинания (без сомнения, заклинания Трансфигурации в надежде превратить Гарри во что-то безобидное) и прыгнул на ведьму. Его свободная рука выстрелила, как ракета, и он жестоко вонзил большой палец в правый глаз Макгонагалл, раздавливая глазное яблоко своего бывшего профессора в глазнице. Старая ведьма взвыла от агонии и упала на пол.
— Г-Гар-Гарри? — слабый голос Гермионы раздался из шкафа слева от Гарри. — Это ты?
Сработало; Гермиона черпала силу из криков Макгонагалл. Он перепрыгнул через Макгонагалл, которая всё ещё громко скулила, и рванул к шкафу, откуда доносился голос его подруги. Петли двери разлетелись в щепки, когда Гарри вырвал её из шкафа. Там, сидя на полу шкафа, как испуганный и потерянный ребёнок, была Гермиона. Она посмотрела на него заплаканным лицом. Её губа жалко задрожала, и она потянулась к нему, рыдая: «Я думала, что снова потеряла тебя!»
Гарри наклонился, подхватил её на руки и крепко прижал к груди. Она глубоко поцеловала его, жадно вращая языком у него во рту, прижимаясь всем телом к нему. Тепло и успокаивающее покалывание быстро распространились от его губ вниз, к холоду в его сути. Боль в груди стремительно отступила от её прикосновения.
— Гарри, Гермиона, послушайте меня, — заявила Макгонагалл сквозь боль, вставая на дрожащие ноги. Она прижимала руку к своему уничтоженному глазу, умоляя: — Вам обоим нужна помощь. Я хочу помочь вам, исцелить вас, но я не смогу, если вы уйдёте.
— О, смотри, кто-то, с кем мы можем поиграть, — проворковала Гермиона Гарри, глядя на их бывшего преподавателя. — Думаю, её крики будут приятными; от них мне станет тепло внутри.
Гарри покачал головой, на это не будет времени.
— Оу, как жаль, — надула губы Гермиона, с любовью проводя пальцами по его совершенно седым волосам. — Может быть, встретимся с ней в следующий раз?
Изящные пальцы Гермионы взяли палочку Гарри из его руки. Она постучала ею по разрушенному шкафу и пробормотала: «Портус».
— Нет, остановитесь, пожалуйста, — взмолилась Макгонагалл. Она попыталась подойти к паре, но её колени подогнулись, и она упала на один из других шкафов. Несмотря на боль, она настаивала: — Не убегайте. Я могу помочь.
Пока шкаф рядом с Гарри трясся и светился, Гермиона насмехалась над старой ведьмой: «Помочь?! Ха, будто ты что-то знаешь о нас, ты, карга! Ты ничего о нас не знаешь! Разлучаешь нас, глупая дура!» — кричала она.
Когда шкаф перестал трястись, Гарри услышал множество шагов, спешащих вверх по лестнице. Крепко держа Гермиону одной рукой, он потянулся к шкафу-портключу.
— ПОЖАЛУЙСТА, НЕТ! — закричала Макгонагалл. — Я МОГУ ПОМОЧЬ!
С знакомым рывком в районе пупка Гарри и его Гермиона покинули Хогвартс.
