Суббота, 1 марта
Гарри Поттер был навеселе.
Удобно развалившись в углу викторианского дивана, скинув кроссовки и водрузив ноги на стеклянный журнальный столик, он потягивал огненное виски и ухмылялся, наблюдая, как его друзья и названая семья шумно празднуют двадцать пятый день рождения Рона Уизли.
Когда близнецы, Фред и Джордж, обратились к нему с идеей вечеринки в честь того, что их младший брат достиг четвертьвекового рубежа, Гарри с готовностью согласился помочь устроить сюрприз. Они предложили свой недавно приобретённый, непомерно огромный и смехотворно дорогой дом в лондонской Белгравии и попросили Гарри не только доставить именинника на его собственную вечеринку, но и составить список гостей, включив в него абсолютно всех, кого Рон знал. Гарри чувствовал себя немного виноватым, вручая им этот длинный перечень, но они отмахнулись от его извинений и добавили ещё имён — дальних родственников, людей, которые лишь по слухам считались роднёй, и всех бывших гриффиндорцев, каких только смогли разыскать. Они даже пригласили Почти Безголового Ника, который объявил, что это празднество куда увлекательнее Безголовой охоты.
Сам дом был огромным: восемь спален, три гостиные, кухня, библиотека и шесть ванных комнат — всё это на шести этажах. Гарри даже представить себе не мог, сколько Фред и Джордж за него отвалили… по его прикидкам, как минимум несколько миллионов магловских фунтов. «Всевозможные волшебные вредилки» Уизли процветали после войны гораздо лучше, чем кто-либо смел мечтать: четыре магазина по всей Британии и ещё один, который должен был открыться во Франции осенью. Благодаря их головокружительному успеху этот элегантный дуэт оказался у всех на устах в светской хронике, и Гарри не сомневался, что утренний выпуск Ежедневного пророка отведёт этой эпатажной вечеринке первую полосу.
Конечно, хотя близнецы, возможно, и выросли, вопрос о том, повзрослели ли они на самом деле, оставался открытым. Со вкусом обставленная гостиная с её традиционной мебелью теперь пестрела артистами и магическими штуковинами, которые придавали комнате атмосферу балагана. В одном углу актёры в исторических костюмах разыгрывали сценки из истории магии. Одна стена была уставлена играми, испытывавшими как умение, так и удачу. Странствующие музыканты пели серенады гостям, а во внутреннем дворике, прямо за французскими дверями, стоял фонтан, из которого лился напиток весьма сомнительной природы.
Гарри смотрел на всё это с тем же удивлением, с каким он впервые увидел Косой переулок.
Он как раз раздумывал, не попытать ли счастья в игре «Сглазь гнома», когда внезапно почувствовал, как прогнулись подушки: Симус Финниган плюхнулся рядом с ним, толкнув его локтем и расплескав виски через край стакана прямо ему на колени.
— Извини за это, Гарри! — Теперь уже дюжий ирландец виновато ухмыльнулся, устраиваясь поудобнее и опасно балансируя собственной кружкой эля на колене. — Отличная вечеринка, а?
Гарри кивнул и шевельнул пальцами, сгоняя мокрое пятно с джинсов. — Похоже, Рону весело.
Оба мужчины переключили внимание на виновника торжества, восседавшего на высоком табурете в центре комнаты: он залпом опрокидывал в себя стакан чего-то зелёного и подозрительно дымящегося под аккомпанемент аплодисментов и скандирования: «Рон! Рон! Рон!»
В стороне Гарри заметил свою другую лучшую подругу, Гермиону Грейнджер: она стояла со старшим братом Рона, Биллом, и наблюдала за происходящим. Руки её были сложены на груди, и она неодобрительно хмурилась — пока Билл не наклонился и не прошептал ей что-то на ухо, отчего она закатила глаза, ткнула его локтем в рёбра, улыбнулась и отошла. Гарри усмехнулся про себя. Гермиона никогда не любила буйных вечеринок.
— Ага. Не думаю, что он вспомнит, как хорошо провёл время, особенно если эти его братья продолжат накачивать его своим мерзким варевом.
— Нет, не думаю, что вспомнит. — Гарри мудро отказался пробовать последнее творение близнецов, так как слишком часто был подопытным кроликом для их пробных изобретений.
Его ухмылка стала шире, когда Гермиона пробралась к нему сквозь толпу и присела на подлокотник дивана. Она на мгновение задержала на нём взгляд, затем покачала головой. — Ты совсем набрался, да?
— Выражения, мисс Грейнджер, — с ухмылкой пожурил Гарри.
— Радуйся, что это всё, что я сказала.
— К твоему сведению, я не пьян. Я просто не трезв.
Громкий смех Рона заставил Гермиону поморщиться. — А вот Рон пьян в стельку. Будет весело доставлять его домой. — Она брезгливо сморщила нос.
— Верно — это твоя очередь, не так ли? — проворковал Гарри. — Не смотри так расстроенно. Если я правильно помню, это была твоя блестящая идея — меняться обязанностями по уходу за пьяным Роном.
— В то время это казалось справедливым. Ты всегда с ним возился.
— Передумала?
— А это мне поможет? — спросила она, приподняв бровь.
— Вряд ли.
— В таком случае, нет… по крайней мере, у меня есть моя палочка.
Симус усмехнулся. — Гермиона Грейнджер и её палочка — у бедняги Ронни нет ни единого шанса!
— Эй! Я могу быть сострадательной! — Гермиона свирепо посмотрела на своего бывшего однокурсника.
— Конечно, можешь, — успокоил Гарри, — когда кто-то действительно заслуживает твоего сочувствия. Не думаю, что Рон подходит под это описание. — Все трое вздрогнули, когда Рон опрокинул ещё один стакан дымящегося варева. — Кстати о сочувствии, что случилось с твоим… э-э… спутником?
Гермиона вздохнула и оглядела комнату, вытягивая шею в поисках молодого волшебника из издательства «Борадж и Гошок», который выпросил приглашение сопровождать её. — Понятия не имею. Он сказал, что пойдёт перекусить, но это было больше получаса назад. Может быть, он нашёл с кем поговорить.
— Может, он понял, что он не в своей тарелке, и пошёл домой.
— Гарри! — Она потянулась и легонько шлепнула его по затылку.
— Ау! — Гарри потер ушибленное место. — Извини, Гермиона, но могла ли ты выбрать кого-то более неподходящего для тебя? — Он попытался изобразить извинение, но знал, что с треском провалился.
— Ты всегда так говоришь. У меня уже иммунитет к твоей критике.
— Я всегда так говорю, потому что это всегда правда. — Гарри посмотрел в свой стакан. — Ты не умеешь выбирать мужчин, — пробормотал он, поднося стакан к губам и делая глоток.
— Говорит мужчина, чьи самые долгие отношения с женщиной — это отношения с его совой.
Симус загоготал, и Гарри метнул в него злобный взгляд, прежде чем снова повернуться к Гермионе. — Разве я виноват, что женщины хотят встречаться с Гарри Поттером, а не просто с Гарри?
— Бедный малыш. Быть самым завидным холостяком по версии Ведьмополитена четвёртый год подряд, должно быть, ужасное бремя, — поддразнила она.
Гарри мрачно нахмурился. — Ты ведь не дашь мне забыть об этом, да?
— Ты с ума сошёл? Я говорила тебе много лет назад, что ты привлекательный… ты мог бы получить любую ведьму, какую захочешь.
— Может быть, я не хочу просто любую ведьму. И мы говорили не обо мне. Мы говорили о тебе… о тебе и Поле.
— Знаю, я пожалею, что спросила, но что именно не так с Полом?
— Он скучный, для начала.
— Он не скучный, — фыркнула она. — Он чрезвычайно образован.
— И ещё он немного неловкий, — добавил Симус. — Кажется, не слишком уверен в себе.
— У него отвратительные манеры за столом, — добавил другой голос. Гермиона и Гарри подпрыгнули, когда Джордж просунул голову между ними из-за спинки дивана. — Я не думал, что кто-то может уничтожать еду так, как наш дорогой именинник, пока не увидел, как набивает рот твой юный ухажер. — Джордж картинно содрогнулся.
— И он плюётся, когда говорит, — добавил Фред, возникая с другой стороны от Гермионы. — Заляпал мне новый пиджак, вот. — Он указал на подозрительного вида пятно на лацкане ядовито-зелёного пиджака, в который был облачён.
— Кто-нибудь упоминал, что он скучный? — спросил Джордж.
Гарри поднял руку. — Это уже обсудили.
— Молодец! — Джордж похлопал его по плечу.
Гермиона закатила глаза и поднялась со своего места на диване. — Всё… хватит. Я поняла. К вашему сведению, я всё равно планировала мягко отшить его, когда вечер закончится.
Выражение лица Фреда стало жестким, и он схватил её за плечи, поворачивая спиной к себе, пока она не оказалась лицом к двери. — Не думаю, что это будет необходимо, дорогая.
Взгляд Гарри проследовал за рукой Фреда, и его кулак сжался, когда он увидел злополучного героя их разговора, прильнувшего губами к шее высокой блондинки в платье, которое едва что-либо прикрывало. Мгновение спустя эти двое вышли под руку за дверь.
Гермиона снова опустилась на подлокотник дивана. — Ну что ж. Он был скучноват, не так ли?
Хотя Гарри и был рад, что этот мерзавец показал своё истинное лицо рано, прежде чем Гермиона успела эмоционально вложиться в потенциальные отношения, он не мог не заметить разочарования в её голосе. Сунув свой стакан Симусу, он подхватил одной рукой её под колени, другой — за спину, и пересадил к себе на колени. Она не сказала ни слова, а вместо этого уютно устроилась в его объятиях, уткнувшись головой ему под подбородок и вздохнув.
— Мне жаль, — прошептал Гарри, поглаживая её по спине успокаивающими круговыми движениями.
Близнецы ободряюще сжали ей плечо и поцеловали в щеку, прежде чем отправиться развлекать гостей. Она молчала несколько мгновений, затем протянула руку к Симусу в немой просьбе вернуть стакан Гарри. Она выпила половину содержимого, прежде чем отдать его обратно и сесть прямо.
— Всё в порядке, Гарри. По правде говоря, я не сильно расстроена. Я пригласила его только потому, что он был очень настойчив, и я не хотела ранить его чувства. — Она взяла руку, лежавшую у неё на коленях, и начала играть с его пальцами. — Думаю, дело было больше в идее о нём, понимаешь, а не в самом Поле.
— Он идиот.
— Не больше, чем я. — Она переплела свои пальцы с его и сжала его руку, прежде чем отпустить и встать с его колен. С кривой улыбкой она сказала: — Думаю, я пойду поболтаю немного с Полумной. Увидимся позже.
Гарри смотрел, как она пересекает комнату, а Симус заметил: — Она чертовски классная девчонка.
— Это точно… это точно. — Гарри посмотрел вниз, когда Симус толкнул его в руку, предлагая стакан обратно. — Она выпила половину моего напитка, вот ведь плутовка. — Покачав головой — и тут же пожалев об этом, когда в глазах у него всё задвоилось, — Гарри снова посмотрел на Симуса и спросил: — Так кто, по-твоему, возьмёт Кубок по квиддичу в этом году?
Симус ухмыльнулся, мгновенно оживившись от этой темы. — О, «Паддлмир» — бесспорный фаворит, если Вуд сможет удержать свою команду вместе. Конечно, с тех пор как Рон занял место Норта, «Пушки», возможно, составят им конкуренцию.
Гарри сделал глоток своего огненного виски. — Рон неделями ворчал по поводу бардака, который оставил после себя Норт, когда уволился.
— И правильно делал! Этот человек был одним из худших менеджеров, которых я когда-либо видел. Понятия не имею, почему начальство не вышвырнуло его задницу много лет назад, но если кто и может собрать осколки и сделать из них конкурентоспособную команду, так это Уизли.
Гарри улыбнулся. Рон занял желанную должность в тренерском штабе своих любимых «Пушек» и уже через неделю пригрозил уволиться из-за воинственности и неэффективности менеджера Норта. После отставки самого Норта, когда владельцы команды спросили Рона, что бы он сделал по-другому, Рон изложил план капитального пересмотра и стратегических изменений, которые убедили владельцев, что в их интересах дать ему полный контроль над командой, сделав его самым молодым менеджером в истории квиддича.
Как квиддичный обозреватель Ежедневного пророка, Симус лично сообщил обо всём этом очарованному волшебному миру, жаждущему любых подробностей о своих героях войны, старательно приукрашивая всё это в своём собственном гриффиндорском стиле для максимального тиража.
— У меня есть билеты на следующий матч «Ос», но я буду занят освещением подписания контрактов. Хочешь их? Они в ложу прессы, так что тебе не придется сидеть на общих трибунах.
— Конечно! — После победы над Тёмным Лордом накануне своего восемнадцатилетия Гарри старался не привлекать к себе внимания, появляясь на публике только в случае крайней необходимости. Его друзья уважали и поддерживали его желание держаться в тени и делали всё, чтобы помочь ему сохранить уединение.
— Я попрошу секретаря редактора отправить их тебе совой. Это должен быть хороший матч. Эллертон наконец-то вышел из списка травмированных, так что будет интересно посмотреть, не пострадали ли его навыки Ловца, пока он валялся без дела. А Броклхерст…
Слушая Симуса, Гарри наблюдал, как Рон падает с табурета под оголтелые крики толпы. Но когда голос Симуса оборвался на полуслове и продолжения разговора не последовало, Гарри снова сосредоточил внимание на собеседнике. Осоловевшие от алкоголя глаза Симуса были широко раскрыты, а челюсть отвисла, пока он заворожённо смотрел куда-то через всю комнату. Гарри попытался проследить за его взглядом, но увидел только Гермиону — та стояла к ним спиной и беседовала с на удивление нормально одетой Полумной Лавгуд.
Гарри снова взглянул на Симуса, чья челюсть двигалась, но звука не было. Озадаченный, Гарри посмотрел снова, пытаясь понять, что лишило Симуса дара речи. По-прежнему не видя ничего, кроме двух женщин, увлеченных разговором, он встревожился — может быть, у Симуса какой-то припадок. Он потянулся и грубо тряхнул другого мужчину за плечо. — Симус? Симус!
— Клянусь всем святым, Гарри! Ты это видел?
— Ты о чём? Ты в порядке?
Симус продолжал пялиться. — Я бы никогда не поверил, если бы не увидел собственными глазами.
— Увидел что? — Гарри начал терять терпение.
— Смотри… вон оно снова. — Симус указал пальцем, в его шепоте сквозило изумление.
Взгляд Гарри метнулся туда, куда указывал Симус, — и увидел Гермиону, поставившую ногу на стул, чтобы перевязать шнурок. Он уже собирался отпустить ехидное замечание о том, что Симус пялится Гермионе на задницу, и посоветовать ему вернуть глаза на место, пока Гермиона не сделала это за него, когда увидел… это.
То, на что указывал Симус… вещь, которая заставила обычно разговорчивого ирландца полностью онеметь.
У Гарри пересохло во рту.
Потому что там, чуть выглядывая между краем её топа, задравшегося, когда она наклонилась, и поясом джинсов с низкой посадкой, которые туго обтягивали изгибы её ягодиц и сползли ещё ниже, обнажая полоску голой спины, виднелся красочный кончик того, что походило на…
Было ли это… была ли это… татуировка?!
У Гермионы была татуировка!
Не сводя взгляда с поясницы Гермионы, Гарри мгновенно протрезвел — и тут же пришёл в замешательство, когда что-то сродни сексуальному влечению скользнуло у него по позвоночнику. Когда она выпрямилась и одёрнула топ, Гарри мысленно перепроверил: действительно ли это Гермиона.
Непослушные волосы, магией уложенные в аккуратный пучок… есть.
Кольцо с сапфиром от родителей на правой руке… есть.
Беззаботный перезвон смеха, который Гарри слышал не так часто, как хотелось бы… есть.
Он очнулся от своей мысленной переклички, когда Симус наконец заговорил. — Это просто дар небес, Гарри, друг мой. Кто бы мог подумать, что наша святая мисс Грейнджер будет щеголять таким великолепным произведением боди-арта? — В его голосе звучало благоговение, намекающее на то, что он только что пережил глубокий духовный опыт. Гарри, впрочем, было не до смеха, и он уже собирался сказать Симусу, что ему не нравится этот тон, когда тот повернулся к нему и обвиняюще спросил: — И как же вышло, что ты ни разу не поделился этой подробностью с остальными соседями по спальне?
Гарри замолчал. Он не рассказывал им, потому что не знал, но не собирался в этом признаваться.
— Ты серьезно думаешь, что я стал бы делиться секретами моей лучшей подруги с такими, как ты, Финниган?
Симус тяжело вздохнул и снова взглянул в сторону Гермионы. — Да, полагаю, вы трое не стали бы. Ну что ж. Не волнуйся, приятель. Твой… её секрет в безопасности со мной. — Затем он мрачно посмотрел в свою пустую кружку. — Эх, пора наполнить. — Он хлопнул Гарри по колену и встал, слегка покачиваясь и глядя вниз. — Принести тебе ещё одну?
Гарри покачал головой. — Нет, спасибо. Я в порядке.
Кивнув, Симус побрёл к бару, оставив Гарри вариться в собственных мыслях.
Но Гарри солгал… он не был в порядке.
У Гермионы была татуировка.
Вопросы возникали сами собой. Когда она её сделала? Что вообще побудило её это сделать? Она была пьяна? Это было на спор? У неё их больше одной? И почему она ему не сказала? Гарри заставил себя остаться на месте, а не броситься через комнату, чтобы потребовать объяснений. По правде говоря, он был не просто шокирован — он был уязвлен тем, что Гермиона, его лучшая подруга и единственный человек, который знал его лучше, чем он сам себя, сделала что-то такое, не сказав ему.
Он также был необъяснимо и пугающе возбужден.
Теснота в брюках при воспоминании об оранжевых, жёлтых и красных тонах, которые манили как раз над поясом её джинсов, заставила его схватить подушку, чтобы прикрыть колени; он опустил ноги на пол и со стуком поставил стакан на стол. Ругаясь, он провёл рукой по волосам, пытаясь вызвать в воображении отталкивающие образы, чтобы заглушить ноющее желание.
Очевидно, он был пьянее, чем думал.
Да… алкоголь. Должно быть, это он.
Но даже несмотря на то, что ему удалось на мгновение оправдать возбуждение, которое он чувствовал, он не мог избавиться от обиды из-за того, что его оставили в неведении. С лета после шестого курса, когда они отправились одни на поиски крестражей и в конечном итоге победили Волдеморта, он, Рон и Гермиона стали ближе, чем когда-либо могли себе представить. Жизнь вместе «в бегах» и умение выживать вместе создали связь, которой многие завидовали и которой немногие когда-либо достигали. Необходимость зависеть друг от друга и полностью доверять друг другу разрушила все барьеры между ними, и не было ничего о нём, чего бы Рон и Гермиона не знали. Даже по сей день, годы спустя, между ними не было секретов.
Или так он думал.
Громкий смех привлек его внимание обратно к вечеринке, и он наблюдал, как Гермиона подошла к Рону, несомненно, чтобы убедить его полегче с выпивкой. Когда она обняла его за талию, поддерживая его там, где он стоял, ему пришла в голову ещё одна, ещё более тревожная мысль.
Что, если он был единственным, кто не знал?
Рон и Гермиона были близки в том, в чём не были близки он сам и Гермиона: после победы над Волдемортом они попытались завязать романтические отношения. Однако вскоре обнаружили, что, как только исчезла непосредственная задача победы над тёмным волшебником, у них оказалось не так уж много общего, и они скатились к ссорам по каждому пустяку. Им не потребовалось много времени, чтобы прийти к согласию: дружба у них получается куда лучше, чем роман; но между ними всё же оставалась некая близость, которой не было у Гарри с Гермионой.
Что, если Рон знал о татуировке, а он нет?
Эта идея беспокоила Гарри гораздо больше, чем он готов был признать, и он был не в настроении слишком пристально изучать свои чувства по этому поводу. Он был вполне доволен тем, что предавался приступу раздражения, подпитывая обиду, наблюдая, как двое его лучших друзей пробираются через комнату в его направлении.
Может быть, Рон ходил с ней, когда она её делала!
Он ударил кулаком по подушке, отказываясь даже думать о том, как у него скрутило внутренности от этой мысли.
— В-вот он! Мой са-а-амый лучший дружище Гарри!
Рон споткнулся о собственные ноги и выпал из рук Гермионы, приземлившись одновременно на диван и на левое бедро Гарри. — Смотри, Герми-ик-Гермиони, это Гарри! Оооо… он опять какой-то мра-а-ачный.
— Слезь с меня!
Гермиона наклонилась и схватила Рона за руку, пытаясь помочь ему сесть. — Извини, Гарри. Я просто привела его попрощаться.
— Что значит «п’прощаться»? Вечеринка только н’чинается! — Речь Рона была невнятной, шипящие согласные делали его похожим на Нагайну. — Глянь, чё у меня есть, — заговорщически прошептал он, покачивая стаканом с чем-то перед носом Гарри. — Те-ик-кила. И мне достался червяк. Всё пытался с ним поговорить. — Он сунул стакан Гарри. — На… ты попробуй.
— Рон…
— Давай. Скажи ему, что я не собираюсь его пить.
Чувствуя себя более чем нелепо, Гарри взял у Рона стакан и быстро пробормотал что-то червяку на змеином языке. Подняв глаза, он обнаружил, что Рон безумно ухмыляется, а Гермиона смотрит на него широко раскрытыми глазами с нечитаемым выражением на раскрасневшемся лице. Прежде чем он успел спросить её, что случилось, Рон выхватил у него стакан и полез пальцами внутрь, чтобы погладить неподвижного червяка.
— Спасибо. Думаю, ты его осчастливил. Давай найдём ему пару?
Настала очередь Гермионы хватать стакан. — О, нет. Вечеринка для тебя закончена, именинник. С тебя хватит. Даже твои братья согласны. Пора домой и проспаться.
— Скажи ей, что она чокнутая, Гарри! — Голова Рона упала на бедро Гарри.
— Тебе помочь? Я знаю, что это твоя очередь и всё такое, но он может быть настоящей занозой, когда доходит до такого состояния. — Гарри посмотрел в благодарные карие глаза Гермионы, и негодование, которое он питал, быстро рассеялось.
— Как будто он недостаточно плох, когда трезв! Спасибо. Я была бы очень признательна. — Она улыбнулась ему, затем закатила глаза, когда Рон рыгнул, и между его приоткрытыми губами поплыл зелёный дым.
— Ладно. Встаём, старик.
— Кто старик? — проворчал Рон. — Она старше меня.
— Возможно, но я не настолько глуп, чтобы называть её старой, не так ли?
Рон только хмыкнул, а Гарри застонал, когда он поднимал, а Гермиона тянула. Наконец им удалось поставить Рона на ноги, затем Гарри надел кроссовки обратно, и они взяли его под руки. Троица осторожно пробиралась сквозь пьяную, танцующую толпу, выкрикивая прощания и обещания скоро встретиться снова.
Когда они вышли на холодный ночной воздух, Гарри поежился. Никто из них не надел мантии, так как каждый уже терял верхнюю одежду на одной из вечеринок близнецов раньше. Гарри слышал, как у Гермионы стучат зубы, но вместо того, чтобы предложить Согревающее заклинание, он сделал то, что, как он знал, она сочтёт рыцарским жестом. — Знаешь что, Гермиона. Почему бы тебе просто не пойти домой, а я позабочусь о Хосе Куэрво.
— Нет, Гарри. Это как-то не…
— Всё в порядке. Тебе не нужно возиться с этим сегодня вечером. И у меня есть палочка. — Он ей подмигнул. — Кроме того, мне не очень-то хочется аппарировать втроём, когда он в таком состоянии. Как я уже говорил, я и сам не совсем трезв.
— Тем более мне нужно…
— Иди. Я справлюсь.
Гермиона с сомнением посмотрела на него поверх опущенной головы Рона. — Ты хотя бы позволишь мне последовать за тобой, чтобы убедиться, что тебя не расщепило?
— Спасибо, мам, — поддразнил Гарри, — но я действительно не думаю, что это будет необходимо.
Гермиона сердито посмотрела на него, затем сдвинула руку, которой обнимала Рона за талию, немного дальше, пока не смогла достать палочку, торчащую из заднего кармана Гарри. — Удивительно, что ты не ломаешь эту штуку, когда садишься.
Гарри проигнорировал покалывание, которое он почувствовал, когда рука Гермионы коснулась его джинсов. — Заклинания неразрушимости — прекрасная вещь.
Гермиона только фыркнула, ткнув кончиком его палочки ему в ребра, прежде чем просунуть древко между его телом и телом Рона, чтобы он мог схватить её свободной рукой. Затем она вынырнула из-под руки Рона и повернула их пьяного друга так, чтобы она могла обернуть его руку вокруг шеи Гарри. — Ты уверен, что держишь его?
— Абсолютно. Иди домой. Прими теплую ванну, свернись калачиком с Живоглотом и поспи. — Гарри не стал ждать ответа. Взмахом запястья и легким поворотом тела он аппарировал их к коттеджу Рона рядом с Норой.
Коттедж был компромиссом. После года опасной жизни троицы Молли настояла, чтобы Рон переехал домой, где она могла бы присматривать за ним по-матерински. Но хотя Рон был раздражен идеей отказа от свободы, у него не хватило духу отказать матери в её желании. Коттедж на самом деле был идеей Гермионы, и Артур продал его сопротивляющейся Молли с условием, что Рон будет есть с ними, но ему будет позволено приходить и уходить, когда ему вздумается. Это был компромисс, который устраивал всех участников.
Гарри и Рон приземлились неловко, и Гарри едва успел сориентироваться и обрести равновесие, когда Рон пробормотал: — М’ня сейчас стошнит.
Гарри немедленно отпустил его и попытался отойти в сторону, но Рон вцепился в него, заставив Гарри споткнуться и повалив их обоих на землю. Гарри поморщился, когда его колени встретились с брусчаткой, и он упал вперёд на руки, в то время как Рон откатился в сторону. Затем тишину ночи нарушил ужасный звук рвоты Рона.
Проклиная себя за такое чертово благородство и за то, что отправил Гермиону домой, Гарри, прихрамывая, подполз к Рону и поддерживал его, пока позывы не утихли. Быстрое, но тщательное Экскуро убрало все следы страданий Рона, и Гарри решил, что самый эффективный способ доставить друга в дом и в постель — магический.
Левитируя полубессознательного мужчину в дверь и вверх по лестнице, Гарри снова задался вопросом, сколько Рон знает о секрете Гермионы. Часть причины, по которой он вызвался отвезти Рона домой сам, помимо того факта, что он теперь чувствовал себя невероятно неловко в присутствии Гермионы, заключалась в том, что он надеялся спросить Рона напрямую, знает ли он о татуировке, но учитывая степень опьянения Рона и чушь, которую он сейчас нёс, Гарри решил, что это будет пустой тратой усилий. Он подумывал использовать Отрезвляющее заклинание на рыжем, но он устал и сам был ещё немного пьян, и понял, что не стоит испытывать свою магическую удачу. Кроме того, он действительно не думал, что Отрезвляющее заклинание принесет много пользы.
— Мои бра-ик-тья — зло.
Когда Гарри укладывал Рона в постель, Рон поймал его за руку и поднёс её к своей щеке. — Ты хороший др-друг, ‘Гарри.
— Ты тоже, Рон. А теперь спи.
— Я-я люблю тебя, ты это знаешь, да?
— Я знаю. — Гарри попытался выдернуть руку.
Рон не сдавался. Он крепко держал её, потираясь щекой о костяшки Гарри. — Ты самый лучший друг, о каком только может мечтать парень.
— Поцелуй меня, Уизли, и я тебя прокляну.
— Гарри! Бессердечный ты урод! — С этими словами Рон оттолкнул его руку, перевернулся и провалился в сон, громко храпя.
Гарри вытер руку о джинсы и уставился на спящего мужчину. Вина за подозрения в том, что он был соучастником в сохранении секрета Гермионы, боролась с обидой от того, что два человека, которым он доверял больше всего на свете, возможно, не доверяли ему.
Ты этого не знаешь, Поттер. Может, ты всё преувеличиваешь.
В конце концов, тело Гермионы — это её личное дело, но такое признание не уменьшало шока от того, как он об этом узнал. Оно не уменьшало и его страха, ведь мысли о теле Гермионы означали, что он думает о теле Гермионы, — а этого он никогда, никогда раньше не делал и не был уверен, что хочет делать, хотя у его собственного тела, похоже, никаких возражений на этот счёт не нашлось.
Спать. Ему нужно поспать. Потом он придумает, как справиться с ситуацией; как узнать, что знал Рон и когда он это узнал.
С решительным кивком Гарри мысленно пожелал Рону приятных снов и аппарировал домой.
