Лето перед шестым курсом не было похоже на предыдущие. Атмосфера на площади Гриммо, 12, изменилась. Мрачный дом, казалось, вздохнул с облегчением, избавившись от портрета Вальбурги Блэк (Сириус с Люпином наконец-то нашли способ снять его со стены, использовав сложнейшие родовые чары разрыва) и многолетней пыли. Но главной причиной перемен была не генеральная уборка. Изменились люди.
Их маленький, неофициальный «Орден» собирался почти каждый вечер в библиотеке Блэков. Сириус, теперь свободный человек, хоть и прикованный к дому из-за необходимости реабилитации, был в своей стихии. Он больше не был угрюмым затворником. Он стал главой, наставником и, что самое важное, семьей, которой у Гарри никогда не было. Люпин, избавившись от необходимости вести двойную жизнь и скрываться, был рядом, его спокойная мудрость уравновешивала горячность Сириуса.
Гарри, Гермиона и Джинни были ядром этой группы. После откровений в кабинете Дамблдора и последующего признания Джинни, все маски были сброшены. Они работали как единый, слаженный механизм. Гермиона была их главным исследователем, ее ум, помноженный на доступ к уникальной библиотеке Блэков, творил чудеса. Джинни была стратегом, ее «унаследованный» от Риддла холодный ум и знания из другого мира позволяли им видеть всю картину целиком и предугадывать ходы противника. А Гарри… Гарри перестал быть просто символом или жертвой. Он становился лидером. Принимая решения, он опирался на знания Гермионы и тактику Джинни, но последнее слово всегда было за ним.
Их главная цель была ясна: крестражи.
— Дамблдор уже уничтожил два, — говорил Сириус, расхаживая по комнате и опираясь на свою элегантную трость с серебряным набалдашником в виде головы грифона (подарок от Гарри). — Дневник и кольцо. Он ищет остальные. Но мы не можем просто сидеть и ждать, пока он соизволит поделиться с нами информацией. Мы должны действовать параллельно.
На огромном столе в центре библиотеки лежали карты, книги и пергаменты. Это был их военный штаб.
— Медальон Слизерина, — Джинни указала на старинную гравюру. — Последний раз его видели в этом доме. Кричер!
Домовой эльф появился с неохотным хлопком. После долгой и сложной работы, включавшей в себя приказы от Сириуса как от главы рода и неожиданно доброе отношение со стороны Гермионы, Кричер стал менее враждебным.
— Хозяин звал Кричера? — прошамкал он, низко кланяясь.
— Да, Кричер, — мягко сказала Джинни. — Мы ищем старый медальон. Очень тяжелый, который не открывался. Твоя госпожа Вальбурга приказывала тебе его выбросить?
Кричер задрожал, его огромные глаза наполнились слезами. Он рассказал им историю о своем бывшем хозяине, Регулусе Блэке. О том, как Темный Лорд попросил у него эльфа, как он оставил Кричера умирать в пещере с Инферналами, и как Регулус, узнав о крестраже, пожертвовал собой, чтобы выкрасть его, приказав эльфу уничтожить проклятый медальон.
— Но Кричер не смог! — рыдал эльф. — Кричер пробовал все! Но темная магия не поддавалась!
— Где он сейчас, Кричер? — тихо спросил Гарри.
— Его украли, хозяин, — всхлипнул эльф. — Много лет назад, когда хозяин Сириус был в Азкабане. Его украл тот мерзкий воришка, Мундунгус Флетчер…
Информация была бесценной. Они знали, что медальон уцелел, и знали, у кого его искать. Это была их первая цель.
— Чаша Пуффендуй, — продолжила Джинни, переходя к следующему пункту. — Волдеморт работал в «Борджин и Бэркс» после школы. Он наверняка использовал свое положение, чтобы находить и скупать артефакты. А Беллатриса Лестрейндж — его самая преданная последовательница. Он мог отдать ей Чашу на хранение. В ее сейф в Гринготтсе.
— Вломиться в Гринготтс — это самоубийство, — заметил Люпин.
— Не сейчас, — согласилась Джинни. — Но мы должны держать это в уме. Это наша долгосрочная цель.
— Диадема Когтевран, — Гермиона указала на свои записи. — Легенда гласит, что она утеряна. Но Джинни считает…
— Он не стал бы прятать такой важный артефакт где-то далеко, — перебила ее Джинни. — Он слишком самонадеян. Он спрятал его там, где чувствовал себя всесильным. Где он был больше, чем просто Том Риддл. В Хогвартсе. В месте, которое отвечает на зов ищущего. В Выручай-комнате.
— Но комната огромна! — возразил Гарри. — Это как искать иголку в стоге сена!
— Но теперь мы знаем, что искать, — улыбнулась Джинни. — И у нас есть целый год, чтобы найти нужную конфигурацию комнаты.
План обретал форму. Найти Мундунгуса и медальон. Проникнуть в сознание Беллатрисы или кого-то из ее окружения, чтобы подтвердить наличие Чаши. И обыскать Выручай-комнату. Все это — в тайне от Дамблдора.
В один из таких вечеров, когда Сириус и Люпин ушли обсуждать дела Ордена, а Рон отправился спать, жалуясь на головную боль от «всей этой зауми», они остались втроем. Гарри, Гермиона и Джинни. В библиотеке было тихо, лишь потрескивал огонь в камине.
Гарри и Гермиона сидели на диване, разбирая старые письма Регулуса Блэка. Их плечи соприкасались. Джинни наблюдала за ними из кресла, делая вид, что читает. Она видела, как Гарри незаметно убрал прядь волос с лица Гермионы, когда та наклонилась над пергаментом. Видела, как Гермиона улыбнулась ему, теплой, интимной улыбкой, предназначенной только для него.
Они были готовы. Просто им был нужен небольшой толчок.
— Я, наверное, пойду, — сказала Джинни, поднимаясь. — Уже поздно. Вам тоже пора отдыхать.
Она направилась к выходу, но у самой двери обернулась.
— Знаете, — сказала она как бы невзначай. — Когда я вижу вас двоих вместе, я думаю, что у нас действительно есть шанс. Не просто победить. А построить что-то хорошее после победы.
Она улыбнулась им и вышла, тихо прикрыв за собой дверь.
Ее слова повисли в воздухе, наполненном запахом старых книг и теплом камина. Гарри посмотрел на Гермиону. Лунный свет, падавший из высокого окна, серебрил ее волосы. В ее глазах отражались языки пламени. Она была самой красивой, умной и сильной девушкой, которую он знал. Она была его лучшим другом. Его опорой. Его совестью.
— Она права, — прошептал он.
— В чем? — так же тихо спросила Гермиона, не отрывая от него взгляда.
— Во всем, — ответил Гарри.
Гарри не знал, как это делается. Он никогда не был влюблен по-настоящему. Он только читал об этом в книгах и видел в фильмах в той, другой своей жизни. Но сейчас, глядя на Гермиону, он понимал, что все слова, все описания — лишь бледная тень настоящего чувства. Чувства, которое было смесью безграничного доверия, нежности, восхищения и острого, почти болезненного желания быть рядом. Всегда.
Он наклонился и очень осторожно, почти робко, коснулся ее губ своими.
Это был не тот поцелуй, который он представлял себе в своих подростковых фантазиях. Он не был страстным или требовательным. Он был тихим. Полным вопросов и ответов одновременно. Он был как возвращение домой после долгого, мучительного путешествия.
Гермиона на мгновение замерла, а потом ответила ему. Она прижалась к нему, и в этом движении было все: облегчение, радость и годы невысказанной любви, которая наконец-то нашла выход.
Они сидели так, обнявшись, очень долго, не говоря ни слова. Слова были не нужны. Все было сказано. Их дружба, прошедшая через огонь, воду и темную магию, переродилась во что-то большее. Во что-то, что Джинни называла «Гармонией».
На следующее утро новость не стала сенсацией. Когда Гарри и Гермиона спустились к завтраку, держась за руки, никто не ахнул. Сириус подмигнул Гарри с видом заговорщика. Люпин тепло улыбнулся. Миссис Уизли, приехавшая навестить их, всплеснула руками, но в ее глазах была радость.
— Ну наконец-то! — сказала она. — Я уж думала, вы никогда не разберетесь!
Но была одна реакция, которой все опасались. Рон.
Он сидел за столом, ковыряя вилкой в омлете. Когда он увидел их сцепленные руки, его лицо на мгновение окаменело. Он поднял глаза, и в них промелькнула сложная смесь чувств: обида, ревность, удивление. Он открыл рот, чтобы что-то сказать. Наверное, что-то едкое и злое, как он привык.
Но тут его взгляд наткнулся на Джинни. Она сидела напротив и спокойно пила тыквенный сок, но ее глаза были прикованы к нему. В ее взгляде не было угрозы. В нем было нечто хуже. Абсолютное, ледяное безразличие. Взгляд, который говорил: «Давай. Скажи. И ты перестанешь существовать в этом мире».
И Рон… сдулся. Он понял, что проиграл. Проиграл не Гарри и не Гермионе. Он проиграл своей младшей сестре, которая оказалась умнее, сильнее и безжалостнее его. Он понял, что в этом новом мире, который они строили, для его мелочной зависти и эгоизма просто не было места.
Он опустил глаза и пробормотал:
— Передайте джем.
Это было его белым флагом. Его капитуляцией. Он не смирился, нет. В глубине души он все еще злился. Но он понял, что борьба бесполезна. Он был исключен из центра. Оттеснен на периферию. И он сам был в этом виноват.
Позже в тот же день Джинни нашла его одного на заднем дворе. Он швырял камни в старый, ржавый котел.
— Ты довольна? — злобно спросил он, не оборачиваясь.
— Я? — пожала плечами Джинни. — Мое счастье никак не связано с тобой, Рон. А вот твое несчастье, похоже, напрямую связано со счастьем других.
Она подошла и встала рядом.
— Послушай меня, брат, — сказала она, и в ее голосе впервые за долгое время не было стали. Была усталость. — У тебя был выбор. Ты мог быть верным другом, и они бы любили тебя за это. Ты мог радоваться за них, и они бы делили с тобой свою радость. Но ты выбрал зависть. И остался один.
Она посмотрела на дом.
— Грядет война. Настоящая. И в этой войне нужны будут все. У тебя еще есть шанс стать кем-то. Не «лучшим другом Избранного». А просто хорошим солдатом. Надежным братом. Сыном, которым будут гордиться родители. Перестань смотреть на чужие тарелки. Подумай о том, что есть в твоей.
Джинни оставила его одного с его мыслями. Она не знала, подействуют ли ее слова. Может быть, нет. Рон был таким, какой он есть. Но она дала ему шанс. Она отсекла балласт от корабля Гарри и Гермионы, но не выбросила его за борт на съедение акулам. Она просто оставила его дрейфовать, дав ему возможность самому найти свой курс.
Вечером, когда дом затих, она сидела в своей комнате у окна, глядя на звезды. Она достигла одной из своих главных целей. Гармония стала реальностью. Фундамент для будущего был заложен. Теперь оставалось только выиграть войну.
Она думала о том, что будет дальше. Охота за крестражами, битва за Хогвартс, смерть и потери. Путь был еще долгим и страшным. Но сейчас, в этот момент, она чувствовала не страх, а покой. Она была не одна. У нее была семья. Настоящая семья, которую она выбрала и создала сама. И ради этой семьи она была готова на все.