Жизнь послушника в монастыре магов Огня была подчинена строгому, неизменному распорядку, выверенному веками. Подъем до рассвета, утренняя молитва в главном зале, где статуя бога Инноса, казалось, взирала на каждого с суровым одобрением. Затем — завтрак, состоящий из овсяной каши и овечьего сыра, и долгие часы труда. Гарри, как и другие новички, выполнял самую разную работу: ухаживал за овцами в загонах, работал в монастырском саду, где выращивали целебные травы, или помогал в огромной библиотеке, переписывая ветхие манускрипты.
Это было тяжело. Его тело, привыкшее к квиддичным тренировкам, а не к монотонному физическому труду, болело. Но Гарри не жаловался. Он видел в этом часть своего обучения. Каждое подметенное крыльцо, каждое принесенное ведро воды он воспринимал как упражнение в смирении и дисциплине — качествах, которых ему так не хватало в прошлой жизни. Он учился терпению.
Самым сложным было обучение магии. Его дар, все еще чужеродный этому миру, отзывался на призывы неохотно. Наставники, Сергио и другие маги, были строги и нетерпеливы. Они заставляли его часами медитировать перед алтарем Инноса, пытаясь «очистить дух» и настроиться на волну божественной энергии.
— Твоя сила хаотична, послушник! — гремел голос Сергио во время одной из таких медитаций. — Она как бурный поток, который сносит все на своем пути. Ты должен стать не потоком, а руслом! Ты должен направить эту силу, придать ей форму волей и верой! Сосредоточься на пламени свечи. Почувствуй его тепло. Почувствуй его суть. Это не просто огонь. Это порядок. Это свет, разгоняющий тьму. Это гнев Инноса, испепеляющий его врагов!
Гарри старался. Он сидел в позе лотоса на холодном каменном полу, глядя на пламя, пытаясь постичь его суть. Поначалу ничего не получалось. Его разум был полон мыслей о доме, о Роне, о Гермионе. Особенно о Гермионе. Где она сейчас? Что с ней? Верит ли она, что он жив? Эти мысли отвлекали, приносили боль и мешали сосредоточиться.
Но постепенно, день за днем, что-то начало меняться. Суровая монастырская дисциплина, физический труд и постоянные медитации начали приносить плоды. Его разум становился острее, спокойнее. Он научился отбрасывать лишние мысли, концентрируясь на одной-единственной цели.
Первый прорыв случился в библиотеке. Гарри переписывал трактат о создании рун, когда его наставник, старый и ворчливый маг Горакс, велел ему зажечь погасшие светильники.
— И не смей пользоваться кремнем, лентяй! — проскрипел старик. — Ты послушник магов Огня или кто? Используй то, чему тебя учат.
Гарри подошел к светильнику, вытянул руку и сосредоточился. Он вспомнил слова Сергио, вспомнил ощущение жара в пещере огненных ящериц, вспомнил то чувство единства с пламенем, которое позволило ему создать огненный шар. Он представил, как крошечная искра зарождается в его ладони, питаемая его волей, и летит к фитилю.
— Accende, — прошептал он слово, которое они заучивали на уроках.
На его ладони вспыхнул крошечный, с горошину, огонек. Он был слабым, дрожащим, но он был! Гарри, боясь, что тот погаснет, мысленно подтолкнул его к свече. Огонек сорвался с его пальцев, долетел до фитиля и зажег его ровным, ярким пламенем.
Гарри удивленно посмотрел на свою руку. У него получилось. Он сделал это не с помощью палочки, а одной лишь силой воли. Горакс, наблюдавший за ним, хмыкнул, что по его меркам было высшей похвалой.
— Неплохо для новичка, — проворчал он. — Теперь остальные. И чтобы к вечеру глава о рунах Белиара была переписана.
С этого дня дело пошло на лад. Гарри понял главный принцип. Магия здесь была не набором заученных формул, а продолжением его самого, его веры и воли. Он научился создавать «Малый свет» — небольшой светящийся шар, парящий над ладонью, который был гораздо удобнее их Lumos. Затем пришел черед первого боевого заклинания — «Огненной стрелы».
Они тренировались на внутреннем дворе, стреляя по соломенным мишеням. Первые попытки Гарри были жалкими. Из его рук вырывались лишь снопы искр, не причинявшие мишеням никакого вреда. Другие послушники, которые были в монастыре дольше него, уже могли поджигать солому. Педро, тот самый заносчивый послушник, что встретил его у ворот, особенно злорадствовал.
— Смотрите, наш «герой» никак не может высечь и искры! — смеялся он. — Наверное, весь свой огонь он оставил в той пещере!
Гарри не обращал на него внимания. Он снова и снова концентрировался, вспоминая то чувство ярости и праведного гнева, которое охватило его в бою с маткой ящериц. Он представил, как эта ярость обретает форму, становясь острой, как стрела, и горячей, как солнце.
— Ignis Sagitta! — выкрикнул он, выбрасывая руку вперед.
И на этот раз получилось. С его ладони сорвался не пучок искр, а тонкий, вытянутый сгусток пламени. Он с шипением пролетел по воздуху и вонзился в центр мишени. Солома мгновенно вспыхнула.
Воцарилась тишина. Даже Педро заткнулся. Стрела Гарри была не просто больше и горячее, чем у других. Она была… другой. Более быстрой, более концентрированной. В ней чувствовалась не только заученная техника, но и врожденная, дикая мощь, которую он только начинал обуздывать. Сергио, наблюдавший за тренировкой, одобрительно кивнул.
Помимо магии, послушников обучали и другим вещам. Гарри учился ковать оружие в монастырской кузнице. Работа с молотом и раскаленным металлом давала ему новое понимание огня — не только как разрушительной, но и как созидательной силы. Он учился основам алхимии, смешивая травы для создания лечебных эликсиров и простых зелий. Он обретал навыки, о которых в своем мире даже не задумывался. Гарри становился более самодостаточным.
Он даже завел что-то вроде друзей. Парлан, рассудительный и спокойный, часто вел с ним философские беседы о природе богов и магии. Бабо, добродушный толстяк, отвечавший за монастырскую винодельню, тайком угощал его особенно удачным вином и рассказывал последние сплетни. Через них Гарри узнавал больше о мире за стенами монастыря. О войне с орками, о противостоянии фракций в городе, о таинственных руинах, где ведут раскопки маги Воды.
При упоминании магов Воды сердце Гарри каждый раз сжималось. Он думал о Гермионе. Ее аналитический ум, ее жажда знаний — она бы идеально вписалась в их ряды. Если бы она была здесь… Он гнал от себя эти мысли, заставляя себя верить, что она в безопасности дома.
Шли недели. Гарри менялся. Суровая жизнь в монастыре и постоянные тренировки закалили его. Он стал выше, шире в плечах. Детская округлость сошла с его лица, уступив место более резким, взрослым чертам. Но главные изменения произошли внутри. Он обрел дисциплину и внутренний стержень, которых ему всегда не хватало. Гарри больше не был просто «Мальчиком-Который-Выжил», реагирующим на события. Он становился тем, кто сам формирует свою судьбу.
Однажды вечером, после ужина, в монастырь прибыл небольшой отряд паладинов. Это были элитные воины Инноса, рыцари в сияющих доспехах, чьей задачей была борьба с самыми могущественными порождениями тьмы. Их появление всегда было событием. Они приносили вести из внешнего мира и истории о своих подвигах.
Послушники и маги собрались в трапезной, чтобы послушать их рассказы. Один из паладинов, молодой рыцарь по имени сэр Гарольд, рассказывал о недавней стычке с орками на севере.
— Но это еще не самое странное, что творится в этих землях, — сказал он, отпивая вина из кубка. — Последние пару недель по всему Хоринису ходят совершенно безумные слухи.
— Слухи — пища для простолюдинов, — пренебрежительно бросил Сергио.
— Может и так, мастер Сергио, — усмехнулся паладин. — Но когда три разных торговых каравана, чудом спасшихся от бандитов и монстров, рассказывают одно и то же, поневоле прислушаешься.
Гарри, сидевший в углу, слушал вполуха, но следующие слова паладина заставили его замереть.
— Они рассказывают о какой-то колдунье. Девушке в синей мантии, как у магов Воды. Говорят, она появляется из ниоткуда в самый отчаянный момент и в одиночку разносит в щепки целые отряды врагов. Один купец клялся, что видел, как она заморозила стаю болотных шныгов, превратив землю под ними в лед. Другой божился, что она вызвала локальный ливень с градом, который обратил в бегство банду разбойников.
В трапезной послышались смешки.
— Женщина-воин? Да еще и маг Воды? Сказки для детей, — фыркнул Педро.
— Я тоже так думал, — серьезно сказал сэр Гарольд. — Пока не увидел это своими глазами. Мы шли по следу орочьего патруля, и след привел нас в ущелье. То, что мы там увидели… Орки были мертвы. Все до единого. Но они не были убиты мечами. Они были пронзены гигантскими ледяными сосульками, которые, казалось, выросли прямо из земли. А некоторые были заключены в ледяные глыбы. Мы никогда не видели такой магии.
Теперь в трапезной воцарилась тишина. Даже маги слушали с напряженным интересом.
— Но и это не самое странное, — продолжил паладин, понизив голос. — Говорят, эта… Валькирия, как ее прозвали торговцы, ищет кого-то. Своего возлюбленного. Каждый, кого она спасает, слышит от нее один и тот же вопрос. Она ищет юношу.
Сердце Гарри заколотилось так сильно, что, казалось, его стук слышен был по всей трапезной. Нет. Не может быть. Это просто совпадение.
— И как же выглядит этот таинственный возлюбленный, которого ищет ледяная фея? — с иронией спросил Сергио.
Сэр Гарольд пожал плечами.
— Описание довольно точное. Говорят, она ищет черноволосого парня, довольно молодого. Худощавого, но крепкого. И еще… — паладин нахмурился, пытаясь вспомнить. — Ах да. У него зеленые глаза. И шрам на лбу. В виде молнии.
Мир для Гарри сузился до одной этой фразы. Шрам на лбу. В виде молнии. Все звуки в трапезной — смех, разговоры, треск огня в камине — исчезли. Он слышал только бешеный стук собственного сердца.
Это она.
Гермиона.
Она здесь. В этом мире. Она последовала за ним. Она пришла за ним.
Мысли в его голове неслись с бешеной скоростью, смешивая неверие, шок, безмерное облегчение и леденящий ужас. Облегчение от того, что она жива, что она рядом. И ужас от того, что она тоже в этой ловушке, в этом жестоком, кровавом мире. И она ищет его, вступая в бой с монстрами и бандитами. Одна.
Гарри вскочил на ноги. Все взгляды в трапезной тут же обратились к нему. Сэр Гарольд, увидев его, удивленно вскинул брови. Он посмотрел на растрепанные черные волосы Гарри, на его лицо, и его взгляд остановился на шраме, который обычно был скрыт челкой.
— Клянусь бородой Инноса… — прошептал паладин.
Гарри не обращал на них внимания. Он смотрел на Пирокара.
— Мастер, я должен идти, — сказал он, его голос дрожал от сдерживаемых эмоций. — Я должен найти ее.
Пирокар встал. Его лицо было непроницаемо.
— Ты послушник Ордена Огня. Твое место здесь, в монастыре. Твой долг — служить Инносу, а не бегать по лесам за какой-то девчонкой, пусть даже и могущественной.
— Это не «какая-то девчонка»! — взорвался Гарри. — Это… она все для меня! Она пришла сюда за мной, она рискует своей жизнью! Я не могу просто сидеть здесь и молиться, пока она сражается там одна!
— Твои чувства не имеют значения перед лицом твоего долга, — отрезал Сергио.
Но Пирокар поднял руку, останавливая его. Он долго смотрел на Гарри, и в его глазах не было гнева. Было что-то другое. Понимание.
— Вера проверяется не только в молитвах, но и в деяниях, — медленно произнес верховный маг. — А величайшее деяние — это защита тех, кто тебе дорог. Иннос — бог не только порядка, но и света. А что есть любовь, как не величайший свет во тьме?
Он кивнул.
— Иди, послушник. Найди свою… Валькирию. Но это тоже будет твое испытание. Ты покидаешь стены монастыря не как беглец, а как воин Инноса, идущий в бой. Покажи этому миру силу Огня. И возвращайтесь вместе.
Гарри не мог поверить своим ушам. Он низко поклонился верховному магу, не в силах вымолвить и слова.
Гарри не стал ждать до утра. Собрав свою скудную поклажу, надев мантию послушника и взяв меч, который он сам перековал в кузнице, Гарри был готов. Парлан и Бабо провожали его у ворот.
— Будь осторожен, Гарри, — сказал Бабо, протягивая ему бутылку своего лучшего вина. — Маги Воды — они странные.
— Аданос да хранит тебя в пути, — серьезно добавил Парлан.
Гарри кивнул им и ступил на мост. Он не знал точно, куда идти. Слухи говорили, что колдунью чаще всего видели в окрестностях древних руин, где вели раскопки маги Воды. Он пойдет туда.
Он шел под светом звезд, и его сердце переполняли эмоции. Гермиона была здесь. Она была жива. И она была сильна. Валькирия. Это слово вызывало у него улыбку. Конечно, это она. Кто еще мог за месяц в новом мире стать легендой?
Он найдет ее. И на этот раз, когда они встретятся, он скажет ей все. Все, что боялся сказать раньше. Гарри бежал по горной тропе, и холодный ночной воздух не мог остудить огонь, горевший в его груди. Огонь надежды.